Жанр: Любовные романы
Пятая авеню, дом один
...чавшиеся только цветом, и Лола, щеголявшая блестящей черной
шевелюрой, мысленно назвала девиц, пришедших, как и она, на собеседование,
дешевыми блондинками
. У одной темные корни уже отросли на полдюйма — это,
по мнению Лолы, автоматически исключало девушку из числа кандидатов даже в
случае наличия вакансии. Два месяца после окончания колледжа при Виргинском
университете, где Лола изучала фэшнмаркетинг, они с мамой Битель Фэбрикан
безвылазно сидели на сайтах вакансий, рассылали емейлы и даже звонили
потенциальным работодателям, но безуспешно. Строго говоря, в Интернете в
основном сидела Битель — Лола больше помогала советами, но даже
самоотверженные материнские старания не дали результатов: найти работу в
модной индустрии оказалось практически невозможно — все вакансии расхватали
студенты, у которых как раз были каникулы. Впрочем, Лоле и не хотелось
работать. Она предпочитала отдыхать с подружками у бассейна, сплетничать,
писать эсэмэски и фантазировать на свадебную тему, а в плохую погоду
чатиться в Facebook, смотреть кабельное телевидение или слушать тщательно
подобранную коллекцию музыки в айподе. Но больше всего Лола любила ходить по
бутикам и устраивать оргии покупок с помощью кредитки, средства на которую
подбрасывал отец, изредка сетуя на свою участь подкаблучника.
Но, как часто повторяла мама Битель, юность не длится вечно, и, поскольку
Лола не была помолвлена — парни в родном городе и университете были для нее
недостаточно хороши (Битель всякий раз соглашалась с оценкой дочки), —
было решено, что она попытает счастья в НьюЙорке: здесь есть не только
интересная работа, но и широкий выбор подходящих кандидатов в мужья. Битель
и сама познакомилась со своим Симом в НьюЙорке и счастливо жила в браке
двадцать четвертый год.
Лола смотрела каждую серию
Секса в большом городе
по сто раз и бредила
идеей переехать в НьюЙорк и найти Мужчину Своей Мечты, а в крайнем случае —
прославиться и реализовать заветную мечту, став звездой собственного
реалитишоу. Лола рассудила: ей сгодится любой вариант, лишь бы результатом
стала жизнь в приятном ничегонеделании. Так она сможет наслаждаться
привычной негой, шопингом и каникулами с подружками. Единственным отличием
станет наличие мужа и ребенка. Однако Битель требовала хотя бы попробовать
поработать, утверждая, что это полезно. Пока Лола воспринимала материнский
наказ как издевательство: работать, похоже, совсем не интересно, а даже
нудно и противно, примерно как навещать папашиных родственников, не столь
преуспевающих, как семейство Фэбрикан; юная Лола считала их жутко
заурядными.
Обладая стандартной внешностью участницы конкурсов красоты, слегка
подправленной уменьшением и выпрямлением носа, Лола ни в коей мере не
считала себя заурядной. К сожалению, во время собеседований в модных
журналах она ни на кого не произвела впечатления, и, в пятый или шестой раз
услышав вопрос
Что вы хотели бы делать?
, она огрызнулась:
Маску с
морскими водорослями
.
Отложив журнал и осмотрев маленькую приемную, Лола подумала, что это
собеседование будет очень похоже на предыдущие. Энергичная особа средних лет
сообщит ей правила внутреннего распорядка на случай, если откроется вакансия
и выберут Лолу. Придется являться в офис к девяти и работать до шести и даже
дольше; транспортные расходы и обеды — за свой счет; возможно, придется
пройти унизительный тест на наркотики, к которым она в жизни не
притрагивалась (если не считать содержащихся в лекарствах). И что за смысл в
такой работе? Все личное время будет съедаться мерзкими делами, и Лола не
представляла, как средняя зарплата — тридцать пять тысяч в год, то есть
восемнадцать после уплаты налогов, как мгновенно подсчитал ее отец, —
сможет компенсировать этот кошмар. Она взглянула на часики на пластиковом
ремешке с крошечными бриллиантиками вокруг циферблата и увидела, что ждет
уже сорок пять минут. Решив, что это слишком, Лола обратилась к девушке,
сидевшей напротив, — той самой, с отросшими корнями:
— Ты сколько уже ждешь?
— Час, — отозвалась та.
— Это несправедливо, — вмешалась другая. — Почему здесь так с
нами обращаются? Как будто мое время ничего не стоит!
Надо же, какая крутая, подумала Лола, но вслух сказала:
— Надо чтото делать.
— А что тут поделаешь? — пожала плечами первая девушка. — Нам
они нужны больше, чем мы им.
— Ох, не говори, — поморщилась вторая. — Я за две недели
двадцать собеседований прошла, и все впустую. Даже пробовала пробиться к
Филиппу Окленду, референткой с работой в Интернете. Я вообще не знаю, как
там чего искать, но просто обожаю
Летнее утро
. Только Окленду я не
понравилась. Через десять минут он сказал, что позвонит, но не позвонил.
Лола встрепенулась. Она тоже читала
Летнее утро
, этот роман был одной из
ее любимых книг. Пытаясь скрыть явный интерес, она небрежно спросила:
— И что требуется от референтки?
— Да практически только искать всякую всячину в Интернете, это любой
умеет. И в библиотеке тоже чтото подбирать. Работа просто класс — не в
конторе и не с утра до вечера. Приходить нужно к нему домой, а берлога у
него роскошная, с террасой, на Пятой авеню. К тому же Окленд до сих пор
красавчик, ейбогу, хотя вообще я не люблю пожилых. А в подъезде я
столкнулась с кинозвездой!
— С кем?! — восторженно заорала первая блондинка.
— С Шиффер Даймонд, которая играла в
Летнем утре
! Я даже решила, что
это знак свыше и работа у меня в кармане, но вот — шиш...
— А как ты узнала об этой вакансии? — снова поинтересовалась Лола.
— От дочери одной маминой подруги. Она вообще тоже из НьюДжерси, но
работает в НьюЙорке у литературного агента. Когда меня не взяли в
референтки, у нее хватило наглости сказать своей мамаше, что Филипп Окленд
предпочитает окружать себя красивыми девушками. Можно подумать, я
некрасивая! Вот что значит НьюЙорк — здесь все зависит от внешности. А в
некоторых компаниях женщины ни за что не наймут эффектных девушек — боятся
конкуренции или не хотят, чтобы мужчины отвлекались. Еще есть конторы, куда,
если у тебя нулевой размер, можешь даже не соваться. Вообще, гады, шансов не
дают. — Она смерила Лолу взглядом: — Сходи к Окленду. Ты поэффектнее,
может, он тебя и возьмет.
Мать Лолы была дамой, достойной восхищения.
Дородная, но без излишней полноты, Битель Фэбрикан обладала
привлекательностью, которая при правильном освещении могла сойти за красоту.
У нее были короткие темные волосы, карие глаза и чудесная плотная и смуглая
кожа, на которой не образуются мелкие морщинки. В своем городке она
славилась превосходным вкусом, умеренной сентиментальностью и умением
добиваться своего. Недавно Битель успешно завершила миссию по изъятию из
школ автоматов с газированными напитками и сладкими батончиками, хотя ее
собственное чадо давно закончило не только школу, но и колледж.
В целом Битель можно было считать прекрасным человеком. Если у нее и были
недостатки, то совсем незначительные. Она всегда шла по жизни
вперед и
вверх
, тщательно отслеживая, кто и где на социальной лестнице находится.
Последние десять лет Битель, Сим и Лола жили в особняке, выстроенном с
большой претензией, этаком макмэншн стоимостью миллион долларов в
ВиндзорПайнсе, новом пригороде Атланты. Отчегото мадам Фэбрикан упустила из
виду, что в наше время нужно владеть по крайней мере шестью тысячами
квадратных футов и пятью туалетами, чтобы считаться человеком.
Стремление Битель иметь все самое лучшее распространялось и на дочь. Любые
свои поступки мадам Фэбрикан оправдывала родительским честолюбием. Фраза из
романа
Жизнь — это вопрос, а дети — ответ
стала девизом Битель: она
рассудила, что идти на все ради своего ребенка — самая правильная и
достойная стратегия.
С этой целью мадам Фэбрикан перевезла свою маленькую семью в просторный
двухкомнатный номер модного отеля
Сохохаус
. Первые три дня в НьюЙорке
прошли в интенсивных поисках подходящего жилья для Лолы. Мама с дочкой
пытались найти чтонибудь в УэстВиллидже — как изза очарования района,
призванного вдохновлять молодые сердца, так и изза соседей, среди которых,
согласно журналам, значились кино— и телезвезды, модные дизайнеры, музыканты
и певцы. Идеальная квартира еще не нашлась, но Битель, женщина неуемной
энергии, уже начала ее обставлять. Она заказала кровать и множество
простыней и полотенец в огромном магазинескладе АВС Carpet. Добычу сложили
при входе в номер, и Битель без сил повалилась на узкий диван, глядя на свои
опухшие ноги и соображая, что с ними делать.
После долгих споров семейство решило искать квартиру за три тысячи долларов
в месяц, что, как подчеркнул Сим, было больше среднего ежемесячного
ипотечного взноса. За эту сумму они рассчитывали снять просторные
апартаменты с террасой, но им показывали исключительно маленькие грязные
комнаты под самой крышей. Если Лола будет жить в такой дыре, на нее, чего
доброго, нападут на лестнице с ножом! Так не пойдет. Малышке нужно
обеспечить безопасность. Ее квартира должна быть чистой и напоминать
уменьшенную копию отчего дома.
У другой стены на кровати лицом вниз лежал Сим. Битель закрыла лицо руками.
— Сим, — позвала она. — Ты заказал столик в
Иль Посто
?
С кровати донесся приглушенный подушками стон.
— Значит, забыл? — уточнила Битель.
— Как раз собирался позвонить.
— Сейчас уже поздно. Консьерж сказал, в ресторане
Марио Батали
места
заказывают за месяц.
— Можно поесть тут, — с надеждой сказал Сим, хотя и знал, что
после очередного ужина в отеле жена и дочь будут целый вечер обдавать его
арктическим холодом.
— Мы ужинали здесь уже дважды, — заворчала Битель. — Лола так
хотела в
Иль Посто
! Это важно! Если она хочет добиться здесь успеха, ей
нужно появляться в лучших ресторанах. В НьюЙорке главное — засветиться в
элитных кругах! Большинство друзей Лолы наверняка ходят в
Марио Батали
или
хотя бы в
Бобби Флей
.
Симу Фэбрикану слабо верилось, что вчерашние выпускники регулярно посещают
рестораны, где ужин на одного стоит две с половиной сотни долларов, но по
опыту знал — лучше не спорить.
— Я позвоню портье, — покорно произнес Сим.
И буду держать кулаки
на счастье
, — добавил мысленно.
Битель закрыла глаза и поджала губы, словно удерживая разочарованный вздох.
В этом весь Сим: согласится взять чтото на себя, но будет тянуть так долго,
что захочется плюнуть и сделать все самой.
Нетерпеливый жужжащий звонок — словно оса просится в комнату — немного
разрядил напряжение.
— Лола пришла, — с облегчением сказала Битель, поднимаясь с дивана
и ковыляя к двери. Лола с большой желтой сумкой для покупок на плече вихрем
влетела в комнату и оживленно сунула руки матери под нос:
— Смотри, мам!
Битель внимательно осмотрела дочкины пальцы.
— Черный? — с ударением спросила она, имея в виду лак для ногтей.
— Тебя никто не заставляет делать черный маникюр, так что не
бурчи. — Лола опустилась на колени и достала из сумки обувную
коробку. — Смотри, какая прелесть! — Она сняла крышку и, шурша
тонкой бумагой, двумя пальцами подняла за голенище золотой сапог на
платформе с каблуком не меньше пяти дюймов.
— Но, детка... — в смятении начала Битель.
— Что?
— Сейчас лето.
— Ну и что? — возразила Лола. — Пойду в них на ужин. Мы же
идем в
Иль Посто
?
Золотые сапоги и упоминание
Иль Посто
подняли Сима с кровати. Это был
коротенький кругленький человечек, напоминавший лесной орешек. Наиболее
заметной чертой Сима была выработанная за годы супружеской жизни привычка
сливаться с фоном.
— Да кто же летом сапоги покупает? — укорил он дочь.
Лола проигнорировала замечание, сбрасывая черные кожаные босоножки с
каблуком из люцита и натягивая сапоги.
— Очень мило, — похвалил Сим, подхватывая тон остальных членов
семьи. Пробыв в браке четверть века, он предпочитал лишний раз не
подчеркивать свою принадлежность к мужскому полу, а вести себя нейтрально и
иногда проявлять энтузиазм. Поддерживать хрупкое равновесие он выучился
много лет назад, когда родилась Лола. Насколько он помнил, после рождения
дочери его половая принадлежность была эффективно нейтрализована, за
исключением четырехпяти раз в год, когда супруга допускала его к своему
телу.
— Я вам говорила, — бросила Лола, рассматривая себя в большом
круглом зеркале над диваном. На каблуках ослепительное создание на голову
возвышалось над родителями и капризничало так прелестно, что Битель пришлось
напомнить себе — перед ней продукт ее собственных генов. Огорчение по поводу
черных ногтей и траты денег было забыто.
Выросшая в эпоху, когда девушки балуют себя с несдержанностью римских
правительниц, Лола напоминала кусок гранита, который шлифовали и полировали,
пока он не стал напоминать мрамор. Ростом пять футов восемь дюймов, весом
сто тридцать фунтов, с силиконовой грудью, которую выгодно подчеркивали
кружевные бюстгальтеры Victoria's Secret, белоснежными и безупречными
зубами, ореховокарими глазами, осененными удлиненными тушью ресницами, и
обработанной всевозможными скрабами и увлажняющими лосьонами кожей, Лола
жалела лишь, что у нее слишком маленький рот. Но губы выглядели пухлыми и
соблазнительными благодаря регулярным инъекциям коллагена.
Довольная своим видом, Лола плюхнулась на диван рядом с матерью.
— Ты купила простыни, которые я хотела?
— И простыни, и полотенца. Как прошло собеседование? Тебя взяли?
— А вакансии нет, как обычно, — сообщила Лола, направив пульт на
телевизор. — Женщина, проводившая собеседование, была настроена
враждебно, ну и я не выдержала.
— Нужно всегда оставаться вежливой и любезной, с кем бы ты ни говорила, — сказала Битель.
— Это превратит меня в лицемерку! — возмутилась Лола.
Из угла, где сидел Сим, послышалось приглушенное фырканье.
— Так, прекратили веселиться, — твердо заявила Битель и
повернулась к дочери: — Дорогая, ты должна найти работу, иначе...
Лола посмотрела на мать. Устав от постоянной опеки, она решила наказать
Битель, не сразу сообщив о Филиппе Окленде. Выдерживая паузу, она некоторое
время переключала каналы. Дойдя до четырехсотого, Лола решила, что смотреть
нечего, и только тогда сказала:
— Я сегодня коечто узнала. Филипп Окленд, писатель, ищет помощницу.
— Филипп Окленд? — оживилась Битель.
— Ему нужен референт, искать информацию в Интернете. На собеседовании я
познакомилась с девушкой, она сбросила мне на
мыло
его данные, я ему
написала, и он ответил. Собеседование на следующей неделе.
На секунду Битель лишилась дара речи.
— Дорогая, это же великолепно! — Она притянула к себе дочь и
ласково обняла ее. — Филипп Окленд именно тот человек, ради которого ты
приехала в НьюЙорк. Он один из ведущих сценаристов. Подумай о круге его
знакомых! Представляешь, с кем ты сможешь через него познакомиться! —
Сочтя момент подходящим, Битель добавила: — Вот чего я всегда для тебя
хотела, но просто не ожидала, что все произойдет так скоро.
Лола вывернулась из цепких материнских объятий.
— Еще ничего не произошло. Он меня пока не взял.
— Куда он денется, — пожала плечами Битель и встала: — Тебе нужен
новый костюм. Слава Богу, Jeffrey за углом.
При слове
Jeffrey
Сим содрогнулся. Это был один из самых дорогих магазинов
на Манхэттене.
— Мы же только что там были, — осторожно напомнил он.
— О, Сим, — упрекнула его Битель, — не будь глупцом! Давай
поднимайся, мы идем в магазин. А потом у нас встреча с Брендой Лиш, она
хочет показать еще две квартиры. Господи, я так взволнована, просто не знаю,
за что хвататься!
Через пятнадцать минут все трое вышли из
Сохохауса
и направились к Девятой
авеню. Лола решила произвести фурор новыми сапогами и своего добилась:
сверкая золотой кожей и огромной платформой, она упивалась изумленными
взглядами прохожих. Через несколько шагов они остановились, и Сим открыл
карту на своем айфоне.
— Нам сначала прямо, а на развилке нужно брать левее, — говорил
он, сверяясь с экраном. — Во всяком случае, мне так кажется, —
добавил Сим. Несколько дней в УэстВиллидже превратились в сплошное
ориентирование на местности.
— Ой, пап, не позорься, — не выдержала Лола и решительно пошла
вперед. Шагая по мощенной булыжником улице, она самодовольно думала, что во
всех смыслах уверенно обгоняет родителей с их невыносимой медлительностью.
Накануне вечером отец минут десять набирался смелости поднять руку и
остановить такси.
Фэбриканы встретились с риелтором Брендой Лиш на Десятой Западной улице у
простого белого кирпичного дома — таких много строили в городе в
шестидесятые годы прошлого века для людей среднего достатка. Как правило,
Бренда не связывалась с мелкой сошкой, искавшей съемное жилье, но Сим был
знакомым одного из крупных клиентов Бренды, и тот попросил ее помочь. Клиент
потратил на квартиру несколько миллионов долларов, поэтому Бренда была
счастлива посодействовать этим милым людям с их красавицей дочерью.
— Помоему, идеальный вариант, — жизнерадостным, приподнятым
голосом говорила Бренда. — В здании круглосуточно дежурит швейцар,
живет здесь в основном молодежь, а уж района лучше УэстВиллиджа не найти.
Квартира оказалась студией с отдельной кухней и гардеробной. Окна выходили
на юг — света было много. Стоило это великолепие три с половиной тысячи в
месяц.
— Какая маленькая, — посетовала Лола.
— Риелторы в таких случаях говорят
уютная
, — поправила Бренда.
— Получается, спать придется прямо в гостиной? А если я позову гостей?
Они же увидят мою кровать!
— Купите складной диван, — весело посоветовала Бренда.
— Кошмар какой! — возмутилась Лола. — Чтобы я спала на
складном диване?
Бренде, недавно вернувшейся из поездки в Индию, где она видела, как люди
спят на джутовых циновках, бетонных плитах и вообще на голой земле, с трудом
удалось сохранить приветливое выражение лица.
Битель с сомнением взглянула на Лолу, стараясь понять ее настроение.
— А нельзя ли посмотреть чтонибудь еще? — спросила она Бренду. — Квартирку побольше?
— Честно говоря, я показала вам все имеющееся жилье за эту цену, —
ответила та. — Если вы согласитесь на другой район, я легко подберу вам
двухкомнатную.
— Я хочу жить в УэстВиллидже, — упрямо сказала Лола.
— Но почему, детка? — не выдержал отец. — Это же все равно
Манхэттен, какой район ни возьми!
— Да, так многие считают, — подтвердила Бренда, ожидая ответа.
Сложив руки на груди, Лола повернулась к родителям спиной, глядя в окно.
— Кэрри Брэдшоу жила в УэстВиллидже, — сказала она.
— Аа... — поняла Бренда. — В этом здании есть еще одна
квартира. Пожалуй, как раз то, что вы ищете, только она намного дороже.
— Сколько? — обреченно спросил Сим.
— Шесть тысяч в месяц.
Сим Фэбрикан плохо спал той ночью. Таких беспокойных снов он не видел много
лет, с тех пор как взял ипотеку на дом в ВиндзорПайнсе за восемьсот тысяч
долларов. Битель убедила его, что это делается ради будущего семьи в
условиях ожесточенной конкуренции в мире, где фасад не менее важен, чем
сущность. Вернее, где фасад и есть сущность. Мысль о таком чудовищном долге
бросала Сима в пот, но он никогда не делился переживаниями с женой и
дочерью.
Сейчас, лежа рядом с крепко спящей супругой на широкой кровати с
крахмальными простынями, Сим напоминал себе, что весь мир — вернее, весь мир
приличных, преуспевающих и честных людей — вертится благодаря страху. Даже
его самого подгоняет страх — он боялся терактов, стрельбы в школах,
съехавших с катушек маньяков. Сим был, что называется, технарем и последние
три года занимался разработкой системы раннего предупреждения людей об
опасности через эсэмэссообщения, чтобы они вовремя могли изменить свой
маршрут и избежать риска. Но порой ему приходило в голову, что глобальный
ужас лишь маскируют страхи помельче, от которых всю жизнь убегают отдельные
индивидуумы: боязнь не потянуть, отстать от других, не реализовать свой
потенциал или талант. В конце концов, каждый мечтает о счастливой
беззаботной жизни, полной приятных и удивительных событий, где нет места
страданиям и смерти в результате нелепой случайности, а главное — о жизни,
где сбываются мечты.
Поэтому, как с горечью понял Сим, ему придется снова рефинансировать
ипотеку, чтобы дочка не ютилась в Большом Яблоке как червяк. Сим не мог
взять в толк, откуда взялась эта мечта о роскошной жизни, что именно Лола
хочет найти в НьюЙорке и почему это для нее так важно, но он знал: если
сейчас проявить прижимистость и осмотрительность, остаток дней несчастная
дочь будет терзаться мыслями
Что, если бы?..
и
Вот если бы...
, а то и
Неужели я достойна только этого?
.
Глава 3
— Это я, твой гениальный племянник, — шутливо сказал Филипп, постучав утром в дверь Инид.
— Ты как раз вовремя, — отозвалась она, звеня связкой
ключей. — Знаешь, что это такое? Ключи от триплекса миссис Хотон.
— Тебе их отдали? — удивился Филипп.
— Как почетный президент домового комитета в отставке, я имею некоторые
привилегии.
— Значит, детки все же решили продать?..
— И как можно быстрее — они считают, что цены на недвижимость будут
падать. Внуки поднялись наверх, открыли квартиру бабки и пришли в ужас от
ситцевой оргии в цветочек.
Стиль светской дамы, около 1983 года
, —
усмехнулась Инид.
— Ты давно там не была? — спросил он.
— Да я вообще туда поднималась всего пару раз. Луиза в последние годы
не любила гостей.
В дверь поскреблись — вошли Минди Гуч и риелтор Бренда Лиш.
— Ого, — сказала Минди, пристально глядя на Филиппа и Инид. —
Да тут народу прямо как на вокзале.
— Здравствуй, дорогая Минди, — поприветствовала соседку Инид.
— Здравствуйте, — холодно ответила Минди. — Стало быть, ключи
у вас?
— Разве Роберто вам не сказал? — невинно удивилась Инид. — Я
забрала их вчера днем.
Филипп взглянул на Минди, но промолчал. Он смутно помнил, кто она такая и
что ее муж писатель, но, не зная членов семьи Гуч лично, никогда не
здоровался с ними. Как часто бывает в таких случаях, Минди с Джеймсом
решили, что Окленд — заносчивый и надменный тип, слишком пафосный, чтобы
почеловечески здороваться, и не преминули записать его в заклятые враги.
— Вы Филипп Окленд, — отчеканила Минди, подавляя искушение
вцепиться известному сценаристу в физиономию, но не желая опускаться до его
уровня.
— Да, — кивнул он.
— Меня зовут Минди Гуч. Вам известно, кто я, Филипп. Я живу здесь с
моим мужем, Джеймсом Гучем. У вас с ним один издатель, между прочим, —
Редмон Ричардли!
— А, да, да, — согласился Филипп. — Я и не знал.
— Ну, зато теперь вы все знаете, поэтому в следующий раз потрудитесь
здороваться при встрече.
— А что, я не здороваюсь? — удивился Филипп.
— Нет, — отрезала Минди.
— Квартира просто изумительная, — вмешалась Бренда, желая немного
охладить перепалку воюющих соседей. Разумеется, когда на кону такая
жемчужина, не избежать множества мелких стычек.
Вчетвером они по
...Закладка в соц.сетях
