Жанр: Любовные романы
Пятая авеню, дом один
...ла ногами талию мужа.
— Правда, волнующе? — улыбнулась она. — Мы начинаем новую
жизнь.
Поняв, что жена хочет секса, Пол чмокнул ее в губы и сразу перешел к низу
живота. Их довольно неэмоциональные занятия любовью проходили по заведенному
порядку: несколько минут куннилингуса, завершавшегося оргазмом Аннализы, с
последующим трехминутным половым актом. В кульминационный момент Пол
напрягался всем телом, выгибая спину, и обмякал. Некоторое время он лежал, а
Аннализа обнимала его, нежно гладя по спине. Через минуту Пол поднимался,
шел в ванную, чтобы привести себя в порядок, надевал трусы и ложился спать.
Сексуальную жизнь Райсов нельзя было назвать яркой, но супругов все
болееменее устраивало — оба разряжались. Однако в этот вечер Пол был рассеян
и не мог удержать эрекцию.
— Что случилось? — приподнялась на локте Аннализа.
— Ничего, — проворчал он, натянув трусы, и принялся расхаживать по
комнате.
— Сделать тебе минет? — спросила она.
Он отмахнулся:
— У меня из головы не идет триплекс.
— Я тоже о нем думаю.
— И место на парковке. Почему оно разыгрывается в лотерею? И почему
только на год?
— Таковы правила.
— У нас самая большая квартира в доме и соответствующие коммунальные
платежи. Стало быть, нам положен приоритет.
Через три недели, когда все формальности были улажены и триплекс перешел к
Райсам, Билли Личфилду позвонил адвокат миссис Хотон и попросил приехать к
нему в контору.
Поверенным Луизы Хотон почел бы за счастье стать любой юрист из коренных
ньюйоркцев, но она предпочла уроженца Бронкса, ершистого дылду Джонни
Тучина. На эту
золотую россыпь
Луиза напала на званом обеде, где Тучин
правил бал как самый многообещающий молодой адвокат, представлявший интересы
НьюЙорка в деле
город против правительства
по поводу школьного
финансирования. Тучин выиграл дело, а когда миссис Хотон заключила с ним
договор об оказании юридических услуг, безбедное будущее было ему
обеспечено.
— Среди властей предержащих преступников не меньше, чем в гетто, —
любила повторять миссис Хотон. — Никогда не забывай, Джонни, что плохие
намерения легче всего скрыть под хорошей одеждой.
К радости миссис Хотон, Джонни Тучин не разбирался в моде. Впрочем, тесное
общение со сливками общества и крупные гонорары постепенно сделали его
частью истеблишмента. Адвокатская контора Тучина превратилась в настоящий
музей современной мебели и искусства: в приемной стояли два имсовских кресла
и низкий стол, обтянутый акульей кожей, а стены украшали работы Кли, де
Кунинга и Дэвида Салля.
— Нам нужно чаще видеться, — сказал Джонни Тучин, поднимаясь изза
массивного стола навстречу Билли. — Не в официальной обстановке, а, как
раньше, на вечеринках. Жена постоянно твердит:
Мы никуда не ходим
. К
сожалению, времени катастрофически не хватает. А ты все гуляешь,
развлекаешься!
— О, я уже не тот, — сокрушенно вздохнул Билли, не подавая виду,
как неприятны ему слова Тучина. С подобными приветствиями к нему теперь
часто подходили бывшие знакомые, которых он едва помнил и вряд ли увидит
снова.
— Да, все мы стареем, — поддакнул Тучин. — Мне в этом году
стукнет шестьдесят.
— Не будем о грустном, — прервал его Билли.
— Живешь все там же?
— В начале Пятой авеню, — сообщил Билли, мечтая, чтобы Джонни
переходил уже к делу.
Тучин кивнул.
— Ты жил близко от миссис Хотон. Все знают, она тебя очень любила и
коечто оставила. — Джонни встал. — Она велела передать это Билли
Личфилду в собственные руки, поэтому я и пригласил тебя.
— Ничегоничего, никакого беспокойства, — любезно заверил
Билли. — Рад был поводу увидеться.
— Ну что ж, тогда к делу, — согласился Джонни и, приоткрыв дверь,
сказал секретарю: — Принесите коробку, которую миссис Хотон оставила для
мистера Личфилда. — Обернувшись к Билли, Тучин добавил: — Боюсь, там
негусто, учитывая размеры ее состояния.
Вот это уже лишнее, подумал Билли, которого покоробило неуважение к памяти
усопшей.
— Я дружил с Луизой не из расчета, — твердо сказал он, — а
потому, что она была замечательным человеком.
Секретарь вошел с большой, грубо сделанной деревянной шкатулкой, которую
Билли сразу узнал: она резко выделялась среди драгоценных безделушек на бюро
миссис Хотон.
— Как ты думаешь, она чегонибудь стоит? — спросил Джонни.
Билли покачал головой:
— Нет, это просто память. Здесь Луиза хранила свои старые украшения,
подобранные к платьям.
— Может, украшения чегонибудь стоят?
— Нет, это бижутерия, — покачал головой Билли. — Но я их в
любом случае не продам.
Он взял шкатулку и всю дорогу в такси держал ее на коленях. Луиза Хотон
всегда гордилась тем, что создала себя из ничего.
Грязные бедные фермеры из
Оклахомы — вот кто мы были
, — говорила она. Шкатулку подарил ей первый
школьный поклонник, он смастерил ее своими руками. Уезжая из дома в
семнадцать лет, Луиза взяла шкатулку с собой и довезла на перекладных до
самого Китая, где три года работала в католической миссии. В 1928 году она
приехала в НьюЙорк собирать средства для миссии и познакомилась с Ричардом
Стайвесантом, за которого вышла замуж, несмотря на праведное негодование его
семьи и высшего ньюйоркского общества.
— Меня сочли деревенской курицей, не знающей своего места, —
рассказывала Луиза в один из долгих дней, которые они с Билли проводили
вместе. — И были правы — я действительно металась в поисках места в
жизни. Пока человек не определится с призванием, у него, видишь ли, нет
шансов добиться успеха.
Дома Билли поставил шкатулку на кофейный столик, откинул крышку и извлек
лежавшую сверху длинную нитку пластмассовых жемчужин. Даже в ранней
молодости, не имея ни гроша, Луиза ухитрялась стильно одеваться: к своим
платьям, сшитым чуть ли не из лоскутков, она подбирала украшения из
стеклянных бусин, дешевого металла и перьев. На ней любая тряпка смотрелась
вещью из бутика. После капитуляции ньюйоркского общества Луиза перешла с
бижутерии на нечто посущественнее: ее легендарная коллекция драгоценностей
хранилась в сейфе в триплексе. Но она не забывала своих корней, и
самодельная шкатулка со стеклянными бусами всегда стояла на виду. В спальне,
где можно было сплетничать без помех, они иногда затевали игру в
переодевание и нацепляли на себя бижутерию из шкатулки. Вот и сейчас Билли
торжественно встал и, глядя в зеркало над камином, обмотал шею
пластмассовыми бусами под жемчуг и состроил жеманную гримасу.
Ох, нет,
нет! — замахала бы руками Луиза. — В этом ты похож на Флосси
Дэвис. Жемчуг не твоя история, дорогой, попробуй лучше перья
.
Перейдя на диван, Личфилд начал бережно выкладывать бижутерию на кофейный
столик. Возраст некоторых украшений приближался к девяноста годам, они
буквально рассыпались в руках. Билли решил обернуть каждую безделушку тонкой
упаковочной бумагой и пленкой для сохранности. Он взял опустевшую шкатулку,
собираясь поставить ее на бюро. Отсюда он будет любоваться ею перед сном и
сразу после пробуждения и вспоминать о Луизе. Неожиданно крышка
захлопнулась, пребольно ударив его по пальцам, и Билли резко наклонил ларец
от себя, чтобы открыть крышку. Он никогда не видел шкатулку пустой и впервые
заметил в задней стенке маленький замок. Неудивительно, что Луиза любила эту
вещицу, — ей казалось романтичным иметь шкатулку с потайным отделением.
Должно быть, самодельный ларец был настоящим кладом для умной
четырнадцатилетней девушки с ярким воображением, которой в силу жизненных
обстоятельств приходилось довольствоваться детскими сказками.
Это была простая защелка из бронзы — язычок удерживался крошечной шишечкой.
Билли открыл замок и, зацепив за край пилкой для ногтей, отодвинул
деревянную дверцу. В потайном отделении действительно лежал бархатный серый
кисет, стянутый черным шнурком. Билли успокаивал и уговаривал себя, стараясь
не слишком обольщаться. Зная Луизу, можно было предположить, что в свертке
окажется заячья лапка.
Он ослабил шнурок и заглянул внутрь.
Увиденное вызвало в нем острое желание резко дернуть шнурок и притвориться,
что ничего не произошло. Однако любопытство пересилило, и Личфилд медленно
развязал кисет. Блеснуло старинное золото, сверкнули крупные, плохо
отшлифованные изумруды и рубины, а в середине радужно заиграл огнями
огромный бриллиант грубой огранки. Сокровище как раз умещалось на ладони.
Билли вспотел от волнения, к которому вскоре добавились страх и
замешательство. Он подошел к окну, чтобы получше рассмотреть находку, уже не
сомневаясь, что держит в руках крест Марии Кровавой.
Акт второй
Инид Мерль любила повторять, что не умеет подолгу сердиться, однако теперь в
этом правиле появилось исключение. Встречая в холле Минди Гуч, Инид
демонстративно отворачивалась и смотрела в другую сторону, словно проходя
мимо пустого места. В курсе новостей Инид держал швейцар Роберто, который
знал все обо всех в доме. Именно он сообщил Инид, что Минди купила собаку,
карликового коккерспаниеля, и что Райсам потребовалось разрешение домового
комитета на установку внутристенных кондиционеров — просьба, в которой Минди
планировала отказать. И почему, удивлялась Инид, нынешняя молодежь первым
делом кидается повсюду устанавливать кондиционеры?
До примирения с Минди было далеко, но неприязнь к новым жильцам испарилась,
как лужица в августовскую жару, в основном потому, что Инид заинтриговала
обладательница огненных волос Аннализа Райс. Несколько раз в день Инид
наблюдала за тем, как новая соседка выходит на террасу в испачканной
футболке и шортах передохнуть от распаковывания коробок с вещами, опирается
на перила в надежде ощутить освежающий ветерок, на секунду распускает
конский хвост
и тут же снова собирает волосы на макушке. Во вторник, самый
жаркий день того лета, Инид передала через Роберто записку
для миссис
Райс
.
Всегда готовый помочь, Роберто лично доставил конверт к двери триплекса и с
плохо скрываемым любопытством попытался заглянуть внутрь через плечо
хозяйки. Без мебели и ковров квартира казалась огромной и гулкой, как
дворец, хотя Роберто удалось увидеть только холл и часть столовой. Аннализа
поблагодарила Роберто, решительно закрыла дверь и распечатала конверт.
Внутри оказалась голубая визитная карточка с лаконичным золотым тиснением
Инид Мерль
, а внизу была приписка:
Пожалуйста, заходите ко мне на чай. Я
дома с трех до пяти
.
Аннализа тут же кинулась наводить красоту. Она тщательно подпилила ногти,
вымылась со скрабом и надела бежевые брюки и белую рубашку, завязав полы на
талии. Взглянув в зеркало, она осталась довольна своим видом —
непринужденно, но элегантно.
Квартира Инид оказалась не такой, как представляла себе Аннализа. Она
ожидала увидеть обитую цветастым ситцем мебель и тяжелые портьеры, как у
Луизы Хотон, а попала в музей шика семидесятых, с белым пушистым ковром в
гостиной и подлинником Уорхола над камином.
— У вас очень красиво, — похвалила Аннализа, поздоровавшись с Инид
за руку.
— Спасибо, милая. Будете
Эрл Грей
?
— О, мне можно любой.
В ожидании хозяйки Аннализа присела на белый кожаный диван. Через несколько
минут Инид вышла из кухни с подносом из папьемаше, который поставила на
кофейный столик.
— Я очень рада наконецто с вами познакомиться, — сказала
она. — Обычно я первой знакомилась с новыми жильцами, но, к сожалению,
в данном случае это оказалось невозможным.
Аннализа положила в чай ложку сахара.
— Все произошло так быстро, — улыбнулась она.
Инид махнула рукой:
— Вы тут ни при чем, это Минди Гуч спешила как на пожар. Впрочем, ее
поспешность обернулась благом: здесь никому не нужна вереница потенциальных
покупателей — это добавляет работы швейцарам и беспокоит жильцов. Но ваш
случай — исключение. Обычно мы рассматриваем заявления основательно, не
торопясь. Одному джентльмену пришлось ждать целый год.
Аннализа сидела с натянутой улыбкой, не зная, как реагировать. Она знала,
кто такая Инид Мерль, но, учитывая ядовитые намеки на неправомерное
проникновение четы Райс в славные ряды жильцов дома номер один по Пятой
авеню, еще предстояло выяснить, друг перед ней или враг.
— Это был так называемый специалист по оплодотворению, —
продолжала Инид, — и мы правильно сделали, что не поторопились.
Выяснилось, что он оплодотворял пациенток своей собственной спермой. Я
твердила Минди Гуч, что в нем есть чтото отталкивающее, хотя и не могла
объяснить, что конкретно. Минди, бедняжка, лишена интуиции, не дано ей. Она
тогда сама пыталась забеременеть и думала только об этом. А когда разразился
скандал, ей пришлось признать, что я была права с самого начала.
— Минди Гуч показалась мне довольно приятной особой, — осторожно
начала Аннализа, улучив момент наконецто поговорить о Минди. Пол чуть ли не
каждый день заводил разговор о парковке на ВашингтонМьюс, и Аннализа решила
изыскать способ сделать мужу этот подарок. Ей казалось, данный вопрос может
решить Минди Гуч.
— Она умеет быть приятной, — согласилась Инид, отпивая чай. —
А иногда упирается как осел, она вообще твердолобая. К сожалению, ослиное
упрямство не всегда приводит к желанной цели... — Инид подалась вперед
и сказала, понизив голос: — Ей не хватает навыков работы с людьми.
— Кажется, я понимаю, что вы имеете в виду, — отозвалась Аннализа.
— С вами она поначалу будет покладистой, — заметила Инид. —
Она всегда мила и любезна, пока не получит то, что хочет.
— А что она хочет? — поинтересовалась Аннализа.
Инид вдруг рассмеялась удивительно молодым смехом.
— Хороший вопрос, — сказала она. — Вопервых, ей хочется
власти. А чего еще ей хочется, она и сама не знает. В этомто и проблема с
Минди — она никак не поймет, что ей нужно. Невозможно предугадать, на чем с
ней поцапаешься. — Инид налила еще чаю. — Ее супруг, Джеймс Гуч,
наоборот, мягкий, как тесто. Зато у них замечательный сынишка, Сэм.
Компьютерный гений — впрочем, как многие дети. От повального увлечения
компьютерами както даже не по себе становится, вы не находите?
— Моего мужа тоже можно назвать компьютерным гением, — пожала
плечами Аннализа.
— Ну конечно, — кивнула Инид. — Он же работает в сфере
финансов, а там все на компьютерах.
— Вообщето он математик.
— Ах эти цифры, — подхватила Инид. — От них у меня глаза
закрываются. Правда, я всего лишь глупая старуха, мало что помню из школьной
премудрости. В мое время девочек не особо учили математике — так, сложение и
вычитание, чтобы можно было отсчитать сдачу. А ваш муж, стало быть,
преуспевает. Я слышала, он работает в хеджевом фонде?
— Да, его недавно сделали партнером, — согласилась
Аннализа. — Только не спрашивайте меня, чем он занимается. Все, что я
знаю, — его работа связана с алгоритмами и рынком акций.
Инид встала.
— Думаю, нам пора перестать притворяться, — заявила она.
— Что, простите? — переспросила Аннализа.
— Сейчас четыре часа пополудни. Я весь день работала, а вы
распаковывали вещи. На улице тридцать пять градусов. Нам не чай нужен, а
хороший джин с тоником.
Через несколько минут Инид уже рассказывала Аннализе о бывшей владелице
пентхауса.
— Мужа Луиза не любила, — говорила она. — Рэндольф Хотон был
негодяй. Но именно изза этого брака они сюда и переехали. Луиза справедливо
рассудила, что дважды разведенная женщина не будет принята в Верхнем
ИстСайде, и убедила Рэндольфа перебраться на Пятую авеню. Это сочли очень
богемным и оригинальным и сразу забыли, что Рэндольф — ее третий муж.
— А почему его считали негодяем? — вежливо поинтересовалась
Аннализа.
— О, по самым классическим причинам, — улыбнулась Инид и допила
коктейль. — Он пил и изменял. Конечно, и с такими мужьями всю жизнь
живут, но Рэндольф был невыносим — грубый, высокомерный, не удивлюсь, если
он давал волю рукам. Между ними случались ужасные ссоры. Мне кажется, он ее
избивал. Точно не знаю — их слуги как в рот воды набрали...
— Отчего же она с ним не развелась?
— Не пришлось. Луизе повезло — Рэндольф умер.
— Понятно.
— В то время лекарств было куда меньше, чем сейчас, — продолжала
Инид. — Он умер от сепсиса. Поехал в Южную Африку, чтобы влезть в
бизнес по добыче алмазов, и, верите ли, порезал палец. По дороге в Штаты в
порез попала инфекция. Домой его привезли еще живым, но через несколько дней
здесь были похороны.
— Разве можно умереть от царапины на пальце?
Инид улыбнулась:
— Стафилококк смертельно опасен. У нас в доме когдато была вспышка
стафилококковой инфекции — много лет назад, от чьейто ручной черепашки.
Водные твари не должны содержаться в многоквартирных домах... В общем, Луиза
получила роскошную квартиру и все деньги Рэндольфа и остаток жизни прожила
свободной от брачных уз. В те времена брак считался для женщин чемто вроде
испытания. Если нашей сестре выпадало жить независимо, без матримониальных
осложнений, это считалось подлинным благословением.
Вечером Аннализа купила бутылку вина и пиццу и устроила мужу пир на
одноразовых тарелках.
— У меня был невероятно насыщенный день, — оживленно говорила она,
сидя потурецки в столовой на недавно покрытом новым лаком паркетном полу. В
лучах заходящего солнца деревянные плашки отсвечивали глубоким алым цветом,
словно тлеющие в камине угли. — Я познакомилась с Инид Мерль — она
пригласила меня на чай.
— Она чтонибудь знает о парковке?
— Мы до этого дойдем, а пока давай по порядку. — Аннализа взяла
кусок пиццы. — Сперва мы пили чай, потом джин с тоником. Оказывается,
между Инид и Минди Гуч давно пробежала черная кошка. По словам Инид, чете
Гуч удалось сюда пробраться только благодаря кризису на рынке недвижимости в
начале девяностых. Тогда домовый комитет принял решение продать шесть
маленьких комнат на первом этаже, где раньше располагались гардероб, комнаты
для прислуги и чулан для хранения багажа — ведь это бывшая гостиница. Так
вот, если бы не чужие чемоданы, даже духу семьи Гуч здесь бы не было, —
сказала Аннализа, подражая голосу Инид Мерль. — Жаль, ты ее не
видел, — очень интересная женщина.
— Кто? — спросил Пол.
— Инид Мерль! Пол, ты хоть пять минут меня внимательно послушай!
Пол покорно оторвался от пиццы и заметил:
— Все они интересные, а потом начинают вставлять нам палки в колеса.
— Зачем ей нам мешать?
— А зачем другим лезть в наши дела? Внизу меня подстерегла Минди Гуч и
заявила, что мы не имеем права устанавливать внутристенные кондиционеры.
— Не имеем права? Чепуха, — усмехнулась Аннализа. — Но она
хотя бы разговаривала вежливо?
— Что значит — вежливо?
Аннализа собрала грязные тарелки.
— Ты с ней не ссорься. Инид предупреждала, что с ней бывает трудно. Но
достучаться до нее можно через сына, Сэма. Он компьютерный дока — налаживает
компьютеры всему дому. Напишука я ему емейл...
— Нет, — отрезал Пол. — Я не позволю какомуто мальчишке
шарить в моем компьютере. Ты хоть знаешь, что у меня хранится на жестком
диске? Финансовая информация ценой в миллиарды долларов! Это все равно что
рисковать судьбой маленькой страны!
Аннализа обернулась и, нагнувшись, поцеловала мужа в лоб.
— Как же мальчишки любят играть в шпионов, — усмехнулась
она. — Но я говорила не о твоем компьютере, милый, а о своем.
С этими словами она ушла в кухню. Пол чуть повысил голос:
— А нельзя решить проблему старым дедовским способом? Неужели в этом
здании некому сунуть?
— Нет, Пол, — твердо сказала Аннализа. — Этого мы делать не
станем. Мы не вправе ожидать особого отношения. Давай последуем совету Инид.
Мы здесь новички и должны уважать сложившиеся правила.
На первом этаже, в маленькой душной кухоньке Минди Гуч резала овощи.
— Пол Райс послал меня в задницу, — пожаловалась она мужу.
— Вот прямо так и сказал —
Иди в задницу
? — поразился Джеймс.
— Нет, но надо было видеть его мину, когда я отказала ему в разрешении
на установку внутристенных кондиционеров. Весь его вид безмолвно говорил:
Пошла ты в задницу!
— Минди, у тебя развивается паранойя, — вздохнул Джеймс.
— Ничего подобного! — обиделась Минди. Скиппи, новый обитатель
квартиры, поднялся на задние лапки, передними теребя хозяйкину ногу. Минди
дала ему ломтик моркови.
— Нельзя давать собаке еду с нашего стола, — сделал замечание
Джеймс.
— Морковь полезна, от нее никто не заболеет. — Минди подхватила
щенка и нежно прижала к груди.
— Ты сама настояла на продаже триплекса Райсам, — напомнил
Джеймс. — Вся ответственность за последствия ложится на тебя.
— Не смеши людей, — резко сказала Минди, отнесла собачку к двери и
выставила на бетонную плиту их символического внутреннего дворика. Скиппи
обнюхал края плиты, присел, раскорячась, и помочился. — Моя
лапочка! — умиленно воскликнула Минди. — Джеймс, ты видел? Всего
три дня у нас прожил — и уже не гадит в доме, умница моя!
— Кстати, ты полностью несешь ответственность и за Скиппи. Я не могу
тратить время на прогулки с собакой, когда вотвот выйдет моя книга. —
Джеймс еще не определился в своем отношении к щенку. Его родители считали,
что только в деревне держат животных в доме.
— Слушай, Джеймс, а можно, у меня будет чтонибудь свое? — вспылила
Минди. — Пусть даже совсем маленькое? И чтобы ты не лез с критикой?
— Да пожалуйста, — махнул рукой мистер Гуч.
Щенок стрелой кинулся из кухни в гостиную. Джеймс пошел за ним.
— Скиппи! — строго прикрикнул он. — Ко мне!
Щенок не обратил на него внимания и прошмыгнул в комнату Сэма, где с разбегу
прыгнул на кровать.
— Скиппи решил тебя проведать, — сказал Джеймс.
— Привет, Скипстер, чувак, — рассеянно сказал Сэм, не отрываясь от
монитора. — Посмотрика, — обратился он к отцу.
— Что там? — спросил Джеймс.
— Только что пришел емейл от Аннализы Райс, жены Пола Райса, с которым мать сегодня поцапалась.
— Они не поцапались, — поправил сына Джеймс. — Они просто
поспорили. — На этом Гуч ушел в свой тесный кабинет и закрыл дверь. В
узкое высокое оконце был встроен кондиционер, издававший гнусавый звук, как
ребенок с заложенным носом. Джеймс взял стул и сел под тепловатый воздушный
поток, желая остыть.
Тинктинктинк
, — раздавалось наверху. В восемь утра Инид Мерль вышла
на террасу посмотреть, что происходит; от увиденной картины у нее сразу же
испортилось настроение. Снаружи возводили леса — Райсы начали ремонт. К
вечеру все будет готово, но это лишь подготовка. Когда начнутся внутренние
работы, какофония дрелей, шлифовальной машинки и молотков будет длиться
неделями. Ничего не поделаешь, у Райсов есть право ремонтировать квартиру.
До сих пор они неукоснительно соблюдали правила дома, в частности разослали
уведомления другим жильцам, сообщая о начале работ и примерной
продолжительности ремонта. В квартире планировалось заменить трубы и
протянуть новую проводку для стиральной машины, сушки, кухонной техники
ресторанного уровня и, согласн
...Закладка в соц.сетях
