Жанр: История
Как виктор суворов сочинял историю
...- за
отставания советского авиамоторостроения; из-за отсутствия на советских самолетах
радиостанций их было сложно пилотировать и управлять ими в составе истребительных
подразделений. Хотя все это отчасти компенсировалось более стойкими моральными
качествами советских пилотов и высоким уровнем их мастерства.
Тем не менее, накануне Великой Отечественной за первые три месяца 1941 года
летчики Прибалтийского военного округа успели налетать в среднем 15,5 часов,
Западного - 9 часов, а Киевского - вообще 4 часа. На самолетах новых конструкций
многие пилоты так и не успели подняться в воздух
После выхода "Ледокола" в России - получил больше..." (с.5[337]).
И все об одном. Не могли же все сговориться" (с. 6[338]). "Письма, которые я получил
от своих читателей, - не мое достояние... Потому обещаю: однажды письма о войне
опубликую. Не знаю, сколько томов, но знаю, что это самое интересное, что когда-либо
было о войне написано" (с. 11[343-344]).
Я тоже!!! Тоже!!! Тоже хотел написать вам письмо. Вложить свою скромную
граммулечку в ваши ветеранские куботонны, мегалитры и гептопромилле. По ночам я
заливался счастливыми слезами тихой радости, трепетно предвкушая светлый приход
этого сладкого мига, а днем во мне все что-то трепетало и попискивало, мешая ходить. Я
потерял аппетит и массу денег, а также работу и квартиру, сутками потерянно бродя по
городу и впечатляясь мыслями о неприметном труженике английского почтамта, который
когда-нибудь в своей толстой сумке на ремне принесет в вашу Обитель тонюсенький
ручеек моей горячей к вам антипатии.
Но нет! Не вышло!
Мои хрустальные мечты с жалобным звоном разбились о суворую реальность.
Ни в одном русском издании вашей мерзкой книжонки не указан ваш, так его разтак,
обратный адрес!!! А без адреса почтальоны слать письмо не хотят. Не протестуют, но
доставки не гарантируют.
Кстати - деталь. Его там в ГРУ учили на них внимание обращать, да, видно, зря. Самое
раннее русское издание "Ледокола", подписанное в печать 18 декабря 1992 года и
вышедшее в свет где-то к весне 1993, могло дойти до массового русского читателя
максимум летом (ну, в Москву и Санкт-Петербург чуть пораньше). Между тем
благодарный отзыв на уже прочитанные "кубометры" автор в своем предисловии к "Дню
"М"" датирует 13 сентября 1993 года. Кто, зная работу российской почты, отважится
утверждать, что написанные летом "кубометры" безо всякого адреса могли дойти до
секретного убежища нашего неуважаемого автора уже к сентябрю? Или письма, все как
один, имели адрес: "Great Britain, Бристоль, дедушке Суворову"? Какая известность!
Римскому Папе и не снилась! Или АО издательский дом "Новое время" было завалено
страстными посланиями типа: "Передайте, обязательно передайте мистеру С. наши
воспоминания... "? Так ведь все это можно легко проверить. Поэтому не стоит так
безоглядно лгать про письма. Да и, коли уж это случилось, когда наш милый автор их
успел ВСЕ прочитать, и сдать свой ответ в набор? И, главное, взвесить!
Посидите, Витя, "задним числом" придумайте ответ. Удачи вам.
С плотоядной любовью В, Грызун.
7 октября 1999 года, Ярославль. Квартира.
P.S.: Я не Суворов, поэтому не буду врать вам о том, что мне приходят кубометры
почты, однако, если вы, уважаемые читатели, действительно хотите почитать реальные
мемуары реальных ветеранов, существует замечательный сайт в Интернете
www.iremember.ru, где вы сможете в полной мере удовлетворить свое любопытство.
Посвящаю горячо любимому папеньке, коменданту военного общежития N-ского
женского истребительного дивизиона при кухне заведующего библиотекой дома культуры
саперной роты N-ского мотокавалерийского пехотного полка ОСНАЗ
(Сельскохозяйственных войск стратегического назначения). За то, что мало порол в
детстве!
Глава 1
Со скрипом
В истории не было ни одной войны, причины возникновения и цели которой не были
представлены зачинщиками и их учеными лакеями в извращенном, фальсифицированном
виде.
("Советская военная энциклопедия")
На лакея обидеться или на ученого?
(В.Суворов)
И этой части Суворов в присущей лишь ему разудалой манере потчует нас с вами
сомнительным анекдотом времен своей молодости, хотя мне известно что реальный
Владимир Резун во вводе советских войск в Чехословакию участия не принимал. Однако,
якобы, какой-то старикан из своего замшелого угла, извертевшись от желания выпить на
халяву, что-то там жирным шрифтом ляпнул ему о том, что "В июне сорок первого
Красная Армия в этих самых местах точно так же новенькими кожаными сапогами
скрипела" (с. 17[347]). Но это уже из второй части.
"Такого мы никак не ожидали и понять не могли" (с. 17[347]) - удивляется тогда еще
потенциальный разведчик. Вот и мы не можем.
Дедун совершенно прав насчет этого скрипа. Ведь до войны ничем другим скрипеть
солдатики наши не могли. Не было тогда в армии других сапог. Только кожаные и были.
"Красноармейцы обувались в юфтевые или яловые сапоги, позже, при наркоме
С.К.Тимошенко появились кирзовые. Из соображений экономии использовались ботинки
с обмотками зеленого или черного цвета" . При наркоме Тимошенко - значит, самое
ранее, с мая 1940 года. И что - за последний предвоенный год успели всех на кирзу
переобуть? Разве только затем, чтобы у границы переобуваться обратно, что сомнительно.
Так с чего же могла переобуваться готовящаяся к порабощению Европы Красная Армия?
Может, все-таки не с архиредких накануне войны кирзовых сапог, а с ботинок? Но почему
же англичане, в такие же ботинки с обмотками обутые, нисколько их перед Европой не
стеснялись, а вот красноармейцы в аналогичной обувке туда ни шагу ступить не могли? И
американцы не стеснялись, и итальянцы, и французы... Какие у нас застенчивые бойцы в
РККА собрались - прямо институт благородных девиц!
Да, кстати, а кто же эти суворовские "свидетели", благодаря которым сии чудесные
факты о сапогах совершенно перевернули жизнь нашего впечатлительного автора?
Академики? Генералы? Интенданты-сапоговеды? Кто они? Ась? Ведь, вроде как была у
автора возможность "исходить, истоптать, исколесить и Прикарпатье, и Закарпатье. И
при случае - к старикам, к старожилам, к живым свидетелям: как, мол, дело было" (с.1718[347])
поприставать. Так что же? Кто же подтверждает?
"И подтвердилось многими свидетельствами... А кроме того, в 1941 году завезли...
планировали... сгружали... выгружали... и укладывали..." (с.18[347-48]). А кем?!! Кем
"подтвердилось"! Кем, кем, я вас спрашиваю?
И кто же мне отвечает? "А до самого неба", - отвечала старая крестьянка. "Как
пирамида Хеопса", - отвечал школьный учитель" (с.19[348]). Оно и понятно, учитель-то
пообразованней. А кто еще? Конкретно - кто? А никто. Вернее, кто-то, конечно, там у
Суворова был, но кто конкретно - не ясно. Так, в третьем лице: Оне. Оне "горы сапог
помнят... о них отвечают..." (с.19[348]) и еще, бог весть, что с ними делают. А кто? Как у
Райкина - мы. Но у него - с эстрады, верить не обязательно, к тому же - гротеск. Сатира. А
у Суворова что? Как этот жанр нам оценить? Туалетное чтиво?
Скучно жить на этом свете, господа. Вся глава не содержит ни одного хотя бы маломальски
подтвержденного факта. Ни одной цитаты, даже из Людовика XI. По сравнению
с "Ледоколом" автор явно прогрессирует в худшую сторону. Ни одного, живого или
мертвого, но все же конкретного свидетеля своего маловероятного измышления о
пирамидах сапог автор не привел. Только абстрактные учителя, крестьяне или просто
некие лица даже без облика, пола, возраста и рода занятий. До какой же степени
наивности нужно дойти, чтобы этакой сказочке верить???
А ведь и по лексике, и по стилю это чистой воды сказ. Бажова помните? "Серебряное
копытце"? Или "Хозяйку медной горы"? А Зощенко? Это тоже сказ, но городской. А у
Суворова - более конкретно - лондонский.
Но почему же тогда "День "М"" не считается художественной литературой?
"Было много вопросов, ответов не было" (с.19[349]), - наконец-то сознался Суворов. А
раз их нету, то что же ему читателю предложить? Правильно, нас снова выручит жирный
шрифт. Последняя часть первой главы им изобилует сверх всякой меры. И опять - безо
всякой аргументации. На нахальстве. А кто в жирный шрифт не верит - тот
фальсификатор и еретик, продавшийся коммунякам за дачи и машины.
Дальше писать не о чем. Все. Жиденько для начала новой книги.
Почему Сталин уничтожил свою стратегическую авиацию?
Вах!
(И.В.Сталин, читая "День "М")
Мы наняты, чтоб сказку сделать былью...
(В.Суворов, строча "День "М"", упорно фальшивя)
"Сталин мог предотвратить войну. Одним росчерком пера. Возможностей было много.
Вот одна из них" (с. 21[350]).
Вот он - суворовский сталинизм и культ личности в ярком виде. Как вам могущество
тов. Сталина? Росчерком пера мировые войны предотвращать... После такого остается
только повесить повсюду лозунги типа "Большой брат смотрит на нас с небес", броситься
перед усатым ликом на колени и с воплями "Осанна" начать молить его о плодородии,
большом тираже и высоком гонораре. Я не сомневаюсь, что написавший эти строки автор
так и поступает. И Большой Брат ему помогает.
Суворов пишет, что "тяжелый скоростной высотный бомбардировщик ТБ-7" был создан
"в 1936 году" (с. 21-22[350]). Хронография нашего автора грешит некоторыми...
странными "неточностями". В реальности дело было так:
первый экземпляр ТБ-7 был выпущен осенью 1936 года;
первый полет (без включения АЦН ) - 22 декабря 1936 года;
первый полет с включенным АЦН - 11 августа 1937 года;
первый полет дублера - июль 1938 года;
первый серийный выпуск - 1940 год .
Так каким же образом тов. Сталин мог в 1939 году предотвратить Вторую мировую
войну самолетом, серийный выпуск которого не был начат ранее 1940 года? На обороте
вашего "Дня "М" большими буквами написано, что "19 августа 1939 года - это день, когда
Сталин начал Вторую Мировую Войну". По вашему же обличительному блеянию, в тот же
день тов. Сталин решил стать самым агрессивным агрессором всех времен и народов. Но
почему же тогда он отдал приказ о начале производства ТБ-7 в 1940 году, каковой приказ
вы, кстати, приравниваете к решению только обороняться, если к тому времени он, якобы,
уже твердо решил начать войну против Германии молодецким ударом и порабощением?
"Выдающиеся качества ТБ-7 были доказаны западным экспертам осенью 1941 года...
Молотов на ТБ-7 пролетел из Москвы в Британию прямо над оккупированной Европой....
В 1942 году Молотов вновь летал над Европой, и вновь вернулся невредимым" (с.2225[351-352]).
А вы знаете, что аналогичными "выдающимися качествами" обладал вполне
"земной" военно- транспортный самолет С-46 "Коммандо" производства США? Не
верите? А зря. Ведь именно на нем Черчилль, чьи изображения с подписью "Враг № 1"
украшали все станции берлинского метро, безбоязненно летал через оккупированную
Францию, фашистскую Италию, зону боев в Средиземном море и, наконец, мафиозную
Сицилию на конференцию в город Каир. И вернулся оттуда тем же маршрутом, не считая
эти полеты чем-то исключительным . Во время его пролетов у немцев тоже "истребители
на перехват не поднимались, на зенитных батареях тревога не объявлялась,
постами'наблюдения пролет" его ничем не выдающегося "Коммандо" "не
регистрировался" (с.25[352]). А ведь Черчилль - покрупнее фигура, чем Молотов (и в
прямом, и переносном смысле). Так в чем же дело? Или немцы на время путешествия над
своими владениями своего "врага № 1" временно ослепли?
А дело в том, что в те времена, до наступления ядерной эры" противовоздушная
оборона не имела необходимости, а до "радиолокационного периода" - и возможности
тотально перекрывать все свое воздушное пространство . ПВО прикрывались только
отдельные зоны (например, Москва) и направления (например, на Англию через ЛаМанш),
и основным средством обнаружения противника являлись так называемые
"слухачи" - дядьки и, чаще, тетки с особыми трубами, наподобие патефонных, при
помощи которых они слушали воздух на предмет наличия злобного вражины с бомбой,
начиненной наследием великого Нобеля. И ясно дело, одиночный самолет они
расслышать просто не могли. Да и не особо старались, потому что до внедрения атомной
бомбы особо грозной опасности он представлять не мог. Слушали воздушные эскадры
бомбовозов, а не отдельно пролетающего себе Молотова или Черчилля. Так что суворый
тезис о том, что "задолго до войны в Советском Союзе создан неуязвимый
бомбардировщик" (с.25[352]) неверен дважды: во-первых, не "задолго до войны", а в ее
ходе, а во-вторых, не "неуязвимый", потому что попыток его уязвления мы как раз и не
видели. Ведь "истребители на перехват не поднимались, на зенитных батареях тревога не
объявлялась" - сам же Суворов написал.
Еще к вопросу об уязвлении: а за счет чего оно на ТБ-7 никак не достигается? Вроде
как за счет большой высоты его полета? А какова она, эта высота, была? Знаете? У
первого экземпляра, называвшегося АНТ-42, потолок составлял 11 250 метров, у
серийного ТБ-7 - 9300 метров . А у немецкого истребителя Ме-109Е, на который
Люфтваффе перешли в 1938-1939 годах, - 10 290 метров. А у Me-109F, начавшего
поступать в войска в 1940 году - 12 000 метров . И у того, и у другого он мог быть поднят
без особых проблем , что и было сделано чуть позже, когда союзные бомбардировщики
стали им не по плечу. Такие дела.
В этой части главы Виктор Суворов расписывает никем не оспариваемую гениальность
конструктора Петлякова, якобы проявившуюся в суперновой, экстрасекретной,
мегагипернавороченной, но в то же время, как ни странно, "гениально простой"
(с.26[353]) идее пятого двигателя, под именем Агрегата Центральною Наддува,
использовавшегося немцами чуть ли не при кайзере Вильгельме . Никакого особенного
технического решения В.М.Петлякова не существовало (что не умаляет заслуг
конструктора): оно использовалось нашими специалистами вовсе не потому, что супило
некие новые возможности. Центральный наддув был вынужденной мерой для
компенсации ограниченной высотности двигателей, имевшихся в их распоряжении, и
отсутствии надежных турбонагнетателей. И конструкторы отлично понимали, что АЦН -
полумера: на малых высотах не включаемый пятый двигатель представляет собой
ненужный балласт, а при его включении на высоте он пожирает ограниченный запас
топлива. Недаром ТБ-7 запускался в серию с нижеследующей оговоркой: "Рекомендовано
было центральный наддув заменить индивидуальной установкой турбокомпрессоров на
каждом двигателе АМ-34ФРНВ" . А Пе-8, который Виктор нагло обозвал "обыкновенной
посредственностью" (с.29[355]), как раз и имел эти самые турбокомпрессоры, так что
суворовский "секретный" и "гениальный" "пятый двигатель" был ему, как собаке пятая
нога.
Кстати, курьезная деталь. Суворов своей цитатой о том, что "на земле влага оседала на
остывающие детали, и коррозия разъедала механизмы насквозь" (с.26[353]) утверждает,
что вода способна конденсироваться не только на холодных, но и на горячих предметах.
Наш герой, споря с советскими фальсификаторами, западными историками, а также
шифровками, директивами, фильмами, сводками и газетами в туалете, дошел до
пререкания с учебниками физики за четвертый класс средней школы. Так что каждый
германский школьник вам уверенно подтвердит: на горячие предметы влага не оседает.
Не может. Не умеет. Не обучена, и все тут. Это закон физики, а не директива о постройке
тысячи ТБ-7, и посему к выполнению обязателен. Однако, это деталь. Едем дальше.
А дальше у нас вот что: "Имея тысячу неуязвимых ТБ-7 , любое вторжение можно
предотвратить. Для этого надо просто пригласить военные делегации определенных
государств и в их присутствии где-то в заволжской степи высыпать со звенящих высот
Вернувшись на пару страниц назад, выяснили, что такие страшные суворовские "пять
тысяч" самым невинным образом произошли от скромной цитаты В.Б. Шаврова,
гласящей, что "на ТБ-7 впервые, раньше, чем в США и Англии, были подняты пятитонные
бомбы". ("История конструкций самолетов в СССР. 1938- 1950". с.162) (с.22[351]).
Цитирует на редкость правильно, но тут это не важно. Ведь даты-то Шавров не называет!
Зато через предложение, на той же 162-й странице, он пишет, что "на Курской дуге в
июле 1943 г. 5-тонные бомбы сбрасывались на немецкую ударную группировку" . А в 1941
году их и в помине не было.
Более того. По тому же Шаврову, нормальная бомбовая нагрузка ТБ-7, с которой он
мог лететь на 3600 километров и достигать своего потолка, составляла две тысячи
килограммов, а перегрузочная, с которой данные резко падали - четыре тысячи
килограммов . Когда ТБ-7 снимали с производства, летчики Марков и Стефановский
написали письмо Ворошилову, где, перечисляя положительные стороны ТБ-7, в
частности, писали: "Самолет ТБ-7 берет вовнутрь фюзеляжа 2000 кг бомб калибра 250,
500, 1000 и 2000 кг или 24 бомбы по 50-100 кг и может эти бомбы везти на расстояние до
цели 2000 км. Общая емкость бомбового отсека 4000 кг, в то время как самолет ДБ-3
может на это расстояние везти только 10x100 кг бомб, остальные, более крупные,
калибры подвешиваются снаружи, что снижает скорость и дальность на 10- 15%"
Если перевести пять тысяч тонн бомб, которые ТБ-7 могли доставить одним рейсом, на
язык современной стратегии, то это - пять килотонн. Если пяти килотонн недостаточно,
то за два рейса можно доставить десять. А двадцать килотонн - это то, что без особой
точности упало на Хиросиму.
Тысяча ТБ-7 - это как бы ядерная ракета, наведенная на столицу противника. Мощь
такова, что для потенциального агрессора война теряет смысл" (с.27[354]). И
превращается в гибрид географической экспедиции и праздничной распродажи -
садишься на танк и едешь, куда глаза глядят, а все, что увидишь, то твое.
Что, "никакой", говорите, "точности"! Все это бред, на самом деле для достижения
хиросимистого результата точность нужна просто изумительная - все четыре тысячи
пятитонных бомб, которые ТБ-7 должны за четыре ходки в Берлин навезти, нужно в одну
точку уложить и одновременно все подорвать. Главное, чтоб берлинские жулики не
растащили. А так - на эти самые страшные "пять килотонн" можно и спичек начиркать.
Лет за пять. Отследите производство спичек в СССР. Тут-то вам и вскроются все
страшные злодеяния коммунистов, которые ради фосфорных спичек у голодных детей... И
понеслась!
Но потом его отменил.
И подписал снова. И отменил.
И снова...
Четыре раза ТБ-7 начинали выпускать серийно, и четыре раза с серии снимали.
(Г.Озеров. "Туполевская шарага". "Посев", Франкфурт-на-Майне, 1971, с.147) (с.29[355]).
Вот и делает Суворов из этого вывод, что и товарищ Сталин колебался между великой
поработительной, войной, в которой, по мысли автора, стратегический бомбардировщик
не нужен, и обороной, что без тысячи таких самолетов немыслима.
К сожалению, из-за недостаточности средств для поездки в оный забугорный
Франкфурт, нам, тутошним жителям, приходится изучать историю "Сталинской агрессии"
по авторитетным отечественным изданиям. В частности, по тому же авиаконструктору
Вадиму Борисовичу Шаврову. А он, говоря об упоминаемом далее Суворовым ДБ-А ("По
виду и характеристикам это - новый самолет, но это просто коренная переработка
туполевского ТБ-3" (с.32[358])), пишет: "Самолет ДБ-А остался лишь переходным типом
к скоростному тяжелому бомбардировщику. Но из-за того, что самолет ТБ-7 выпускался с
большими перерывами и два раза снимался с производства, а потом опять
восстанавливался, была даже мысль выпустить еще несколько серий ДБ-А" \. Во- первых,
два раза, а не четыре. А, во-вторых, между делом оказывается, что решениями о снятии с
производства ТБ-7 Сталин вовсе не собирался отказываться от стратегической авиации
вообще. Возможности постройки новых стратегических бомбардировщиков активно
изыскивались, но...
Чем-то все-таки, кроме вышеперечисленного, любимый Суворовым ТБ-7 дядю Джо не
устраивал.
И далеко не тем, что "почти все из этих одиннадцати не имели самого главного -
дополнительного пятого двигателя . Без него лучший стратегический бомбардировщик
мира превратился в обыкновенную посредственность" (с.29[355]). Интересно, в чем эта
"посредственность" выражалась? Сравним данные АНТ-42 образца 1938 года (первого
варианта Пе-8) и ТБ-7, того варианта, который был запущен в 1940 году в серию.
АНТ-42: Скорость у земли - 315, на высоте - 430 км/час, скороподъемность до пяти
километров - 16,3 мин, потолок - 11 250 м, дальность полета - 3 500 км.
ТБ-7: Скорость у земли - 347, на высоте - 443 км/час, скороподъемность до пяти
километров - 14,6 мин, потолок - 9 300 м, дальность полета - 3 600 км .
И что? Вполне нормальное снижение показателей для серийного самолета
относительно вылизанного, особо тщательно и любовно собираемого опытного - и то
присутствует только "на потолке", который и так перед Ме-109Е, видавшем виды
"Эмилем", не смотрелся. А что касается всех других характеристик, то показатели даже
возросли! И при этом ТБ-7 по сравнению с АНТ-42 - "посредственность"! Ну, знаете...
Так чем же еще, кроме всего прочего, не устраивал ТБ-7 Сталина?
"Возникает вопрос: если бы Сталин отдал приказ о выпуске тысячи ТБ-7 и не отменил
его, смогла бы советская промышленность выполнить Сталинский заказ? Смогла бы к
концу 1940 года выпустить тысячу таких самолетов?" (с.30[355])
Дальше Суворов, предусмотрительно избегая прямых цитат и прячась за громкими
фамилиями типа Петляков, Туполев, Шавров и пр., утверждает, что все они думали, что
советская промышленность смогла бы произвести эту тысячу, причем чуть ли не запросто.
Ситуацию с двигателями АМ-35А мы уже наблюдали. Не было четырех тысяч АМ-35А в
стране к 1940 году. Их столько и к 22 июня 1941 года не произвели. Однако, может быть,
Суворов под термином "выпустить" имеет в виду "построить, но двигатели не ставить",
считая, что и так вполне сойдет. Но мы-то знаем или, по крайней мере, догадываемся, что
без моторов самолеты не летают. Даже ТБ-7. Во всяком случае, вверх. Однако посмотрим,
что в действительности думает о постройке ТБ-7 Шавров: "Конструкция Пе-8 была в
своем роде последней, с трубчатыми лонжеронами, закрытыми профилями, внутренней
клепкой, ручной выколоткой, уже отжившими свое время" . Иными словами, ТБ-7 - это
полукустарная конструкция, к тому же "на него идет много дефицитного дюралюмина" .
О том же самом пишет военный эксперт С. Григорьев . Так что решение Сталина, столь
же традиционно, сколь и безосновательно клеймимое Суворовым, "строить двухмоторные
и числом побольше"
(с.39[364]) совершенно справедливо. Потому что тысячи ТБ-7 нашей тогдашней
авиапромышленности было "не потянуть" даже при отказе от постройки всех других
типов самолетов, хотя бы по причине упоминаемой архаичности конструкции. И никто из
авиаконструкторов никакой ерунды о постройке этой пресловутой тысячи не высказывал .
К тому же "к концу 1940 года", когда, в реальности, было готово лишь два опытных
экземпляра ТБ-7. Теперь, надеюсь, суворовский тезис о том, что Сталин отказался от
массового выпуска ТБ-7 исключительно "по злобе", из-за намерения устроить
колоссальную агрессию, можно, наконец, отправить по назначению.
Но Суворову всего этого мало. Он изо всех своих скудных сил пыжится доказать
сталинское коварство. С ТБ-7 ему этого не удалось. Ладно, пусть, решил для себя Виктор,
зато тов. Сталин своих авиационных командиров тиранил. Они были очень, очень
хорошие: "Все командующие авиационными армиями - Герои Советского Союза. В те
времена звание это весило гораздо больше, чем после войны" (с.34[359]); а товарищ
Сталин - очень, очень плохой и агрессивный: "... и начинается разгром. Эта тема
заслуживает отдельного исследования . А сейчас только два примера для иллюстрации:...
Генерал-лейтенант авиации И. И. Проскуров в апреле 41-го был арестован, подвергнут
чудовищным пыткам и ликвидирован в ноябре... Сталину не нужны не только ТБ-7, но и
командиры, доказавшие умение применять тяжелые бомбардировщики" (с. 34[360]).
Блестяще, батенька! Просто блестяще! Что ж, поговорим о кадровой политике
товарища Сталина. Итак, выходит, у него есть два типа кадров - одноразовые и
универсальные.
Одноразовые - это люди типа Проскурова или Рычагова, которые всю жизнь копались в
своей отрасли, проявили там свои изрядные таланты, достигли там известных высот,
поднесли барину плоды своих работ, и за все за это были показательно расстреляны.
Но кто же тогда остается на сталинском "Ледоколе" к моменту его отплытия? Большей
частью универсалы типа Л.З.Мехлиса, ни шатко, ни валко справлявшиеся с одним, вовсе
не справлявшиеся с другим, с треском проваливавшие третье, но почти никогда от этого
не страдавшие.
Вы знаете кто такой Л.З.Мехлис? Нет? А зря! Чтобы читатели не думали, что у
товарища Сталина были только такие "никчемные бездари" типа героев Монголии и
Испании Проскурова с Рычаговым, достойных, но мнениям Сталина с Суворовым, на этот
редкий раз совпадающим, только пули в лоб, мы расскажем и о некоторых "самородках",
"энциклопедистах" и "специалистах широкого профиля", например, об этом самом
неутомимом "Л.З.".
И кем он только не был, этот корифей, за свою, к сожалению, долгую жизнь! После
окончания института Красной профессуры Мехлис стал зав.отделом печати ЦК ВКП(б) и
одновременно членом редколлегии Правды". В 1937 году, не имея даже тени военного
образования, Мехлис неожиданно был назначен начальником главного политического
управления РККА. А в 1940 году, ни с того, ни с сего, проснулся наркомом Госконтроля
СССР. В 1941 так же нежданно стал зам. наркома Обороны. Спец широкого профиля! В
1942 в качестве представителя Ставки Верховного Главнокомандующего прибыл на
Крымский фронт, имевший, как минимум, полуторное превосходство над противостоящей
немецкой группировкой. И вот настал его "звездный час". В том же месяце именно
благодаря ему этот фронт рухнул. Спасибо Мехлису.
И что? Товарищ Сталин изрешетил его у стенки? Послал к медведям топором м
...Поділитися у соцмережах
