Жанр: История
Речи том 2.
... что присутствие в сенате для них небезопасно".-Не упрекаю
их и не спрашиваю, следовало ли им чего-либо страшиться; думаю,
что дело каждого - решать, надо ли ему бояться. Ты спрашиваешь, почему
не побоялся я? Потому что было известно, что ты оттуда ушел. Почему,
когда некоторые честные мужи считали, что для них небезопасно присутстзнал,
что для меня вовсе не безопасно даже находиться в государстве, они
остались? Или другим дозволено-и по справедливости дозволено - не
бояться эа себя, когда я в страхе, а мне одному непременно надо бояться и
ла себя и за других?
(9) Или же я заслуживаю порицания за то, что в предложении своем не
осудил двоих консулов ? Значит, я должен был осудить именно тех людей,
но чьему закону я, который не был осужден и имел величайшие заслуги
перед государством, не несу кары, положенной осужденным? Ведь даже
если бы они совершили какие-либо проступки, то за их исключительно благожелательное
отношение к делу моего спасения не только мне, но и всем
честным людям следовало бы отнестись к ним снисходительно; мне ли, восстановленному
ими в моем прежнем достоинстве, отвергать своим советом
их весьма благоразумное решение? Но какое же предложение внес я?
Во-первых, то, какое народная молва нам уже давно внушала; во-вторых,
то, какое обсуждалось в сенате в течение последних дней; наконец, то, какому
последовал, согласившись со мной, собравшийся в полном составе
сенат. Так что я не [предлагал ничего 'неожиданного и нового; а если в
предложении и кроется ошибка, то ошибка того, кто его внес, не больше
отоибки тех, кто его одобрил.- (10) "Но решение сената не было свободным
вследствие страха".-Если ты утверждаешь, что побоялись те, которые
удалились, то согласись, что нс побоялись те, которые остались. Но если
не было возможности свободно принять решение без отсутствовавших тогда,
60 Речи Цицерона
то я скажу, что предложение об отмене постановления сената было внесено'
в присутствии всех - весь сенат воспротивился этой отмене.
(V) Ну, а в самом предложении-я хочу знать, так как это я его внес
и я его автор-есть ли что-нибудь предосудительное? Разве не было повода
для нового решения, разве мне не следовало принять в этом деле особое
участие, или же нам надо было обратиться к другому лицу? Какая причина
могла быть более важной, чем голод, чем смута, чем замыслы твои и твоих
сторонников, коль скоро ты, когда представилась возможность возбудить
недовольство среди людей неискушенных, решил использовать недостаток
хлеба и возобновить свой пагубный разбой?
(11) Хлебородные провинции15 отчасти не имели хлеба, отчасти отправили
его в другие страны (пожалуй, вследствие алчности поставщиков),
отчасти (рассчитывая заслужить большую благодарность, если придут на
помощь во время голода) держали хлеб под замком и под охраной, чтобы
прислать его накануне нового урожая. Это были не слухи, а подлинная и явная
опасность и ее возможность не на основании догадок предвидели, а
видели ее уже воочию, на деле- И вот тогда, когда началось повышение цен
на хлеб, так что уже появилась угроза явного недостатка хлеба и голода,
а не только вздорожания хлеба, народ сбежался к храму Согласия, причем
консул Метелл созвал туда сенат. Если эти волнения действительно были
вызваны бедственным положением людей и голодом, то консулам, несомненно,
надо было заняться этим, а сенату принять какое-то решение; но
если причиной волнений было вздорожание хлеба, а подстрекателем к мятежу
и нарушителем спокойствия был ты, то разве всем нам не следовало
постараться лишить пищи твое бешенство? (12) Далее, если было налицои
то и другое, причем людей побуждал голод, а ты был как бы почвой, на
которой язва возникла, то разве не следовало применить тем более сильное
средство, которое могло бы вылечить и от той врожденной и от этой привнесенной
болезни? Итак, была дороговизна и нам грозил голод; но это
еще не все; стали бросать камни; если это случилось в связи со страданиями
народа, когда его никто не подстрекал, то это-большое зло; но если это
случилось по наущению Публия Клодия, то это - обычное злодеяние преступного
человека; если же было и то и другое, то есть и причина, сама по
себе возбуждавшая толпу, и присутствие подготовленных и вооруженных
вожаков мятежа, то не кажется ли вам, что само государство взмолилось
к консулу о помощи, а к сенату о покровительстве? Но вполне ясно, что и
то и другое было налицо. Что были затруднения с продовольствием и крайний
недостаток хлеба, так что люди явно боялись уже не продолжительной
дороговизны, а голода,- никто не отрицает. Что тот 'враг спокойствия и
мира намеревался воспользоваться создавшимся положением как предлогом
для поджогов, резни и грабежей--прошу вас не подозревать, понтифики,
пока не увидите воочию. (13) Кто были люди, во всеуслышание названные
17, О своем доме- 61
е сенате твоим братом, консулом Квинтом Металлом,-те, которые, по его
словам, мстили в него камнями и даже нанесли ему удар? Он назвал Луция
Сергия и Марка Лоллия. Кто же этот Лоллий? Тот, кто без меча нс сопровождает
тебя даже теперь; тот, кто, в бытность твою народным трибуном,
потребовал для себя поручения убить-о себе говорить не стану,-нет.
убить Гнея Помпея! Кто такой Сергий16? Подручный Катилины, твой телохранитель,
знаменосец мятежа, подстрекатель лавочников, человек, осужденный
за оскорбления, головорез, метатель камней, опустошитель форума,
вожак при осаде курии. Когда ты под предлогом защиты бедных и неискушенных
людей, имея этих и подобных им вожаков, во времена дороговизны
хлеба подготовлял внезапные нападения на консулов, на сенат, на добро и
имущество богатых людей, когда при спокойствии н стране не могло быть
благополучия для тебя, когда ты, имея отчаянных вожаков, располагал
распределенным па декурии н правильно устроенным войском из негодяев,
то неужели сенат пе должен был принять мер, дабы на атот столь подходящий
горючий материал нс попал твой губительный факел?
(VI, 14) Итак, основание принять повое решение было. Судите теперь,
следовало ли мне принимать в этом деле особое участие? Чье имя было на
устах у твоего знаменитого Сергия, у Лоллия, у других негодяев, когда они
'бросали камни? Кто должен был, по их словам, заботиться о доставке хлеба?
Не я ли? А разве эти шайки, собиравшиеся по ночам, подстрекаемые
тобой самим, не требовали хлеба от меня? Словно именно я ведал продоаольствеппым
делом или держал у себя какое-то количество припрятанного
хлеба или вообще имел какое-нибудь значение в этом деле, заведовал им
или обладал какими-то полномочиями! Но человек, жаждавший резни, сообщил
своим наймитам мое имя, бросил его неискушенным людям. После того
как собравшийся в полном составе сенат, при несогласии этого вот одного
человека, принял в храме Юпктера Всеблагого Величайшего постановление
"J возвращении мне моего высокого положения, внезапно, в тот же самый
день, необычайную дороговизну сменила неожиданная дешевизна. (15)
Кое-кто говорил (таково и мое мнение), что бессмертные боги изъявлением
своей воли одобрили мое возвращение. Но некоторые объясняли это другими
соображениями и догадками: так как с моим возвращением, казалось.
была связана надежда на спокойствие и согласие, а с моим отсутствиемпостоянная
боязнь мятежа, то цены на хлеб, по их словам, изменились как
будто с устранением угрозы войны. Так как после моего возвращения хлеба
снова стало меньше, но, по утверждению честных мужей, после моего
прибытия должна была наступить дешевизна, то именно от меня стали
настойчиво требовать хлеба. (VII) Словом, мое имя не только назмвали,
по твоему наущению, твои наймиты, по и после того, как они были
отогнаны и рассеяны, меня, хотя в тот день я был нездоров, стал призывать
в сенат весь римский народ, собравшийся тогда в 'Капитолии.
62 Речи Цицерона
(16) Я пришел долгожданный; после того, как многие уже высказались,
меня спросили о моем предложении; я внес предложение, самое спасительное
для государства, единственно возможное для меня. От меня требовали
изобилия хлеба, дешевизны продовольствия; мог ли я что-либо сделать
или не мог, в расчет не принималось; честные люди настоятельно
предъявляли мне требования, выдержать брань бесчестных я не мог. Я передал
эту заботу более могущественному другу - не для того, чтобы взвалить
это бремя на человека, оказавшего мне такую большую услугу (я скорее
сам изнемог бы под таким бременем), но так как видел то, что видели
все: Гнею Помпею, при его честности, мудрости, доблести, авторитете,
наконец, удачливости, будет очень легко выполнить то, в чем мьг
за него поручимся. (17) И вот, независимо от того, бессмертные ли боги
даровали римскому народу за мое возвращение награду, состоящую в том,
что-после того как с моим отъездом были связаны скудость продовольствия,
голод, опустошение, резня, пожары, грабежи, безнаказанность злодеяний,
изгнание, страх, раздоры, а с. моим возвращением, вместе со мной,
казалось, вернулись плодородие полей, обильный урожай, надежда на мир,
душевное спокойствие, правосудие, законы, согласие в народе, авторитет сг
ната,- или же я сам 'в ответ на такую большую милость римского народа
должен был принять на себя, при своем приезде, какую-то ответственность
и помогать своим советом, авторитетом, рвением, ручаюсь, обещаю, заверяю
(не утверждаю ничего лишнего; только то, что достаточно для нынешнего
положения, утверждаю я): по части снабжения хлебом государство в том
угрожаемом положении, в какие его пытались поставить, не окажется.
(VIII, 18) Итак, разве потому, что я выполнил этот долг, который лежал
именно на мне, мое предложение осуждают? Никто нс отрицает, что положение
дошло до крайности, что грозила страшная опасность,-не только
голода, но и резни, поджогов и опустошения-коль скоро к дороговизне
присоединялось присутствие этого соглядатая, следившего за нашими о6тцимн
несчастьями, всегда готового зажигать факелы своих злодеяний от
пламени бед, постигающих государствоОа
утверждает, что нс следовало облекать одного человека чрезвычайными
полномочиями17. Не стану отвечать теперь тебе так, как ответил бы
другим людям: Гнею Помпею в чрезвычайном порядке уже было поручено
ведение очень многих опаснейших, величайших войн на море и на суше;
если кто-нибудь на это досадует, он неизбежно должен досадовать на победу
римского народа. (19) Я говорю так не с тобой. Эту речь я могу вести
перед этимя вот людьми Is, которые рассуждают так: если следует поручить
что-нибудь одному человеку, они поручат это скорее всего Гнею Помпею, но
они никому ничего не предоставляют в чрезвычайном порядке; так как это'
было, однако, предоставлено Помпею, то они, ввиду его высоких достоинств,
склонны превозносить и защищять это решение. Хвалить их за такое мнс17.
О своем доме 63
нис мне нс позволяют тр.нумфы Гноя Помпея, которыми он, в чрезвычайном
порядке призванный защищать отечество, возвеличил имя римского
народа и прославил его державу; но их твердость я одобряю; такую же твердость
пришлось проявить и мне, по чьему предложению Помпеи, в чрезвычайном
порядке, вел войну с Митридатом и Тиграном. (20) С этими
людьми я хотя бы могу спорить. Но как велико твое бесстыдство, раз ты
осмеливаешься говорить, что чрезвычайных полномочий нс следует предоставлять
никому! Ты, который на основании преступного закона, нс расследовав
дела, -в казну забрал самого Птолемея, царя Кипра, брата александрийского
царя, царствовавшего на таких же правах, и сделал римский
народ причастным к преступлению, распространив власть нашей державы на
царство, добро и имущество того, с чьим отцом, дедом и предками у ндс
были союз и дружба! Вывезти его достояние и начать войну в случае, если
бы он стал защищать свое право, ты поручил Марку Катону [ . (21) Ты скажешь:
"Какому мужу! Неподкупнейшему, дальновиднейшему, храбрейшему,
лучшему другу государства, человеку прославленных и, можно сказать,
исключительных доблестей, мудрости, образа жизни?" Но какое тебе до
этого дело, раз ты считаешь неправильным, чтобы кого-нибудь в чрезвычайном
порядке ставили во главе какого бы то ни было государственного
дела? (IX) Да и не только в этом отношении я могу изобличить тебя в непоследовательности:
ведь самому Катону, которого ты Q этом деле вовсе
не почтил в соответствии с его достоинством, а по своей подлости убрал подальше,
ему, кого ты подставил под удары своих Сергиев, Лоллисв, Тициев
и других вожаков при резне и поджогах, ему, кто, по твоим словам, был
палачом граждан, первым зачинщиком убийства людей неосужденных, сторонником
жестокости2", ему ты своей рогацией в чрезвычайном порядке
с упоминанием имени, предоставил почетную должность и империй. И ты
проявил при этом такую несдержанность, что скрыть цели своего злодеяния
не можешь. (22) Ты прочитал на народной сходке письмо, которое тебе, по'
твоим словам, прислал Гай Цезарь-"Цезарь Пульхру", причем ты даже
указывал, что Цезарь пользуется только прозванием, не 'прибавляя слов
"проконсул" или "народному трибуну", и что это - знак особой любви
к тебе; затем, он будто бы поздравляет тебя с тем, что ты на время своего
трибуната избавился от Марка Катона и на будущее время лишил его
возможности свободно высказываться о чрезвычайных полномочиях21.
Либо Цезарь никогда не присылал тебе этого письма, либо он, если его и
прислал, не хотел, чТюбьг его читали на народной сходке. Но - независимо
от того, прислал ли Цезарь его тебе или же ты придумал это,- оглашение
этого письма сделало явным, с каким умыслом ты оказал почет Катоиу.
(23) Но я не стану говорить о Катоне, чья выдающаяся доблесть ж достоинство,
а в том поручении, которое он выполнил, добросовестность и
воздержность, пожалуй, сделали менее заметной бесчестность твоего закона
64 Речи Цицерона
и твоего поступка. А кто предоставил человеку, наиболее опозорившемуся,
престуинейшему, наиболее запятнанному из всех когда-либо живших людей22,
богатую и плодородную Сирию, кто поручил ему вести войну с самыми
мирными народами, кто дал ему деньги, предназначенные для покупки
земли 2Я, вырвав их из живого тела эрария24, кто облек его неограниченным
империем? Но после того как ты отдал ему Киликию, ты изменил соглашение
и передал Киликию претору25, опять-таки в чрезвычайном порядке.
Габинию же, с указанием его имени, ты предоставил Сирию, получив с него
большую взятку26. Далее, разве тьт не отдал, также с указанием имени,
отвратительнейшему человеку, крайне жестокому, в высшей степени лживому,
заклейменному и запятнанному всяческими преступлениями и развратом,-Луцию
Писону независимые народы, которым, на основании многих
постановлений сената, а также в силу последнего закона его собственного
зятя27, была предоставлена независимость? А ты отдал ему их скованными
и связанными. И хотя Пнсон моей кровью оплатил тебе твою услугу и
стоимость провинции, разве тм не принял участия в дележе эрария? (24)
Разве не так? Гай Гракх, преданнейший из всех сторонников народа, не только
не отнял консульских провинций у сената, но даже установил своим законом,
что они из года в год непременно должны назначаться сенатом; ты
отменил это и, хотя провинции были назначены сенатом на основании Семпрониева
закона 23, отдал их в чрезвычайном порядке, без метания жребия,
не консулам, а поименно губителям государства. А я? Неужели за то, что
я поставил во главе важнейшего-уже почти безнадежного-дела именно
этого выдающегося мужа, не раз избиравшегося для отвращения крайней
опасности, угрожавшей нашему государству, ты станешь меня порицать?
(X) Что сказать мне? Если бы то, что ты тогда, среди мрака и непроглядных
туч и бурь в государстве, оттолкнув сенат от кормила, выбросив народ
с корабля, а сам как архипират, плывя на всех парусах с шайкой подлейших
разбойников, если бы то, что ты тогда объявил, постановил, обещал,
распродал, ты смог осуществить, то какое место в мире было бы свободно
от клодиева империя и от его дикторских связок29, данных ему в чрезвычайном
порядке? (23) Но, наконец, вызванное этим негодование Гнея Помпея-с
каким бы настроением он ни стал слушать меня, я все же скажу в его
присутствии, что я почувствовал и что чувствую,-наконец, повторяю, вызванное
этим негодование Гнея Помпея, чересчур долго скрывавшееся им и
глубоко затаенное, внезапно пришло на помощь государству и заставило
граждан, сломленных бедами, понесших потери, ослабевших и охваченных
страхом, воспрянуть духом, получив надежду на свободу и на восстановлю
нис своего былого достоинства. Неужели же этого мужа не следовало в чрезвычайном
порядке поставить во главе продовольственного дела?
Ведь это ты своим законом30 весь хлеб (и принадлежавший частным лицам
и казенный), все хлебородные провинции, всех подрядчиков, ключи от
/7. О своем ДОМЕ 65
всех амбаров передал в распоряжение грязнейшего кутилы, дегустатора
твоих любовных похождений, человека нищего и запятнанного тяжкими
преступлениями-Секста Клодия, твоего дальнего родственника, который
языком своим отдалил от тебя даже твою сестру а1. Закон этот сначала вызвал
дороговизну, затем недостаток хлеба; нам угрожал голод, поджоги,
резня, грабежи. Твое бешенство угрожало имуществу и добру всех граждан.
(26) И этот наглый негодяй еще сетует на то, что снабжение хлебом было
вырвано из опоганенной пасти Секста Клодия и что государство, находясь
в величайшей опасности, взмолилось о помощи к тому мужу, который, как
оно помнило, не раз спасал и возвеличивал его! И Клодий не хочет, чтобы
что-либо проводилосй в чрезвычайном порядке! Ну, а те законы, которые
ты, отцеубийца, братоубийца, сестроубийца32, по твоим словам, провел
насчет меня? Разве ты не в чрезвычайном порядке провел их? Или, может
быть, о погибели гражданина, признанного богами и людьми спасителем государства
и, как ты сам сознаешься, не только не осужденного, но даже не
обвиненного, тебе разрешили провести не закон, а преступную привилечч
гию , когда его оплакивал сенат, когда горевали все честные люди, когда
мольбьт всей Италии были отвергнуты, когда было уничтожено и захвачено
государство? А мне, в то время как об атом умолял римский народ, просил
сенат, требовало положение государства, нельзя было внести предложение,
спасительное для римского народа?
(27) Так как этим предложением достоинство Гнея Помпея было возвеличено
во имя всеобщей пользы, то я, во всяком случае, заслуживал бы похвалы,
если бы оказалось, что я голосовал за предоставление полномочий
тому, кто способствовал и помог моему восстановлению в правах. (XI)
Пусть перестанут, пусть перестанут эти люди надеяться, что они смогут
меня, восстановленного в правах, низвергнуть теми же коварными кознями,
какими они мне нанесли удар ранее, когда я стоял на ногах! В самом деле,
какие два консуляра в этом государстве были когда-либо связаны более
тесной дружбой, чем были мы с Гнеем Помпеем 34? Кто более блистательно
говорил перед римским народом о достоинстве Гнея Помпея, кто чаще говорил
об этом в сенате? Разве были какие-либо трудности, нападки, борьба,
на которые, как бы велики они ни были, я бы не пошел ради защиты его
высокого положения? А он разве когда-либо упустил случай почтить меня,
высказать мне хвалу, воздать ее мне за мое расположение? (28) Этот наш
союз, это наше единодушие в разумном руководстве государственными делами,
это приятнейшее житейское содружество, этот обмен услугами известные
люди расстроили своими измышлениями и ложными обвинениями,
причем одни и те же люди советовали Помпею опасаться и остерегаться
меня д5, а в моем присутствии говорили, что он относится ко мне весьма недружелюбно,
так что ни я не решился просить его достаточно смело о том,
о чем мне следовало просить, ни он, огорченный столькими подозрениями,
О Цицерон, 1. II. Речи
66 Речи Цицерона
которые были ему преступно внушены известными людьми, не обещал
мне, с достаточной готовностью, той поддержки, какой требовало мое положение.
(29) За свое заблуждение, понтифики, я заплатил дорого, так что мне не
только досадно на свою глупость, по и стыдно за нее; ведь хотя меня и
соединило с этим храбрейшим и прославленным мужем не какое-то случайное
обстоятельство, а мои давние, задолго до того предпринятые и обдуманные
мной труды, я все же допустил, чтобы такую нашу дружбу расстроили,
и не донял, кому ддне следует дать отпор как открытым недругам,
кому мне не верить как коварным друзьям 3G. Поэтому пусть, наконец, перестанут
подстрекать меня одними и теми же словами: "Чего ему надо? Разве
он не знает, как велик его авторитет, какие подвиги он совершил, с каким
достоинством он восстановлен в правах? Почему он превозносит человека,
который его покинул?" (30) А я, право, думаю, что я тогда был не просто
покннут, а, можно сказать, предан; но, полагаю я, мне нс следует раскрывать
ни того, что было совершено во вред мне во время пожара, охватившего
государство, ни каким образом, ни при чьем посредстве было это совершено,
Если для государства было полезно, чтобы меня, одного за всех, постигло
несчастье, совершенно не заслуженное мной, то для него полезно
также, чтобы я это скрывал и молчал о тех, чьим преступлением это было
вызваноэ7. Но было бы неблагодарностью умолчать об одном обстоятельстве.
Поэтому я с величайшей охотой буду повторять, что о моем восстановлении
в правах особенно постарались Гней Помпеи своим рвением и влиянием,
а также каждый из вас-своим усердием, средствами, просьбами, наконец,
даже ценой опасностей. (XII) Когда ты, Пубдий Лептул, дни и ночи
думал об одном только моем восстановлении в правах, то 'во всех твоих
решениях участвовал также и он; Гней Помпеи был твоим влиятельнейшим
советчиком при начале дела, надежнейшим союзником при подготовке, храбрешпнм
помощником при его завершении; он посетил муниципии и колонии38;
умолял о помощи всю Италию, тосковавшую по мне; был в сенате
авторам предложения и он же, внеся это предложение, обратился к римскому
народу с призывом восстановить меня в правах. (31) Поэтому ты, Клодив,
можешь отказаться от высказанного тобой мнения, что после внесенного
иной предложения насчет снабжения хлебом взгляды понтификов переменились;
как будто они относятся к Гнею Помпею не так, как я, как
будто они не понимают, как мне следовало поступить в соответствии с чаяниями
римского народа, отвечая па услуги, оказанные мне Гнесм Помпеем,
и принимая во внимание свои собственные обстоятельства, как будто, даже
если мое предложение и задело кого-нибудь из понтификов (а я уверен, что
это не так), то он-как понтифик о религии и как гражданин о положении
государства--вынесет иное решение, а не такое, какое его заставят вынести
правила священнодействий и благо граждан.
17, О своем дояе 67
(32) Я понимаю, понтифики, что сказал в виде отступления больше, чем
это полагается и чем я сам хотел бы, но я считал нужным оправдаться в
ваших глазах; кроме того, благосклонное внимание, с каким вы меня слушаете,
увлекло меня во время моей речи. Зато я буду более краток в той
части речи, которая относится к самому предмету вашего расследования;
так как оно касается правил религии и законов государства, то относящуюся
к религии часть, которая была бы более длинной, я опущу и буду говорить
о праве, существующем в государстве. (33) В самом деле, возможна
ли большая дерзость, чем попытка обучать коллегию понтификов правилам
религии, почитанию богов, священнодействиям, обрядам, или большая глупость,
чем желание рассказывать вам о том, что можно найти в ваших книгах,
или большая назойливость, чем желание знать то, что предки наши повслсли
блюсти и знать одним только вам? (XIII) Я утверждаю, что на основании
публичного права ?"", па основании тех законов, которые применяются
к нашим гражданам, ни одного гражданина не могло, без суда, постигнуть
несчастье, подобное испытанному мной; заявляю, что такие права существовали
в нашей общине даже во времена царей; что они завещаны нам предками;
наконец, что основным признаком свободного государства является
невозможность нанести правам и имуществу гражданина какой бы то ни
было ущерб без приговора сената, или народа, или людей, которые были
назначены быть судьями в том или ином деле.
(34) Понимаешь ли ты, что я вовсе не отменяю всех твоих мер полностью
и не обсуждаю того, что без того видно,-а именно, что ты вообще
ничего не совершил согласно законам, что народным трибуном ты не был,
что ты и ныне патриций40? Говорю я перед понтификами; авгуры присутствуют
здесь; я нахожусь среди представителей публичного права.
В чем состоит, понтифики, право адопции41? Очевидно, в том, чтобы
усыновлял другого тот, кто уже 'не в состоянии произвести на овет детей,
а когда мог, пытался. Затем, перед коллегией понтификов обычно ставят
вопрос, какова для обеих сторон причина адопции, каковы соотношения, касающиеся
происхождения и положения, а также и родовых обрядов. О чем
из всего перечисленного мной спросили при твоей адопции? Двадцатилетний
и чуть ли нс езде. более молодой человек усыновляет сенатора. Для чего?
Чтобы иметь детей? Но он может их произвести на свет; у него есть жена;
он вырастит детей от нее42. Следовательно, отец лишит своего сына наследства.
(35) Далее, почему, насколько это связано с тобой, уничтожаются религиозные
обряды Клодисва рода? Когда тебя усыновляли, все это должно
было быть предметом расследования со стороны понтификов. Или тебя,
быть. может, опросили, не хочешь ли ты потрясать государство мятежам
быть усыновленным не ради того, чтобы сделаться сыном человека, усмвовлявшете
тебя, а для того, чтобы быть избранным в народные трнбувы и
ниспровергнуть государственный строй? Ты, наверное, ответа*,-"гто ты
5*
68 Речи Цицерона
именно этого и хочешь. Понтификам причина эта показалась вполне основательной,
они
...Закладка в соц.сетях
