Жанр: История
Речи том 2.
...л от государства угрозу рабства.
(20) Последовав его образу действий с таким же мужеством,
присут- ствием духа и верностью, Публий Сестий, защищая мои
гражданские права, ваш авторитет и государственный строй, ни
разу не счел для себя возмож- ным уклониться от каких бы то ни
было враждебных столкновений, насиль- ственных действий,
нападений и смертельной опасности. Он выступил в защиту сената,
подвергшегося нападкам на сходках бесчестных людей, и своим
рвением внушил толпе такое уважение к сенату, что народу всего
милей стало само ваше имя и всего дороже стал для 'него ваш
авторитет. Он защищал меня всеми средствами, какие только были
в его распоря- жении, как народного трибуна, и поддержал меня,
оказав мне и другие ус- луги, 'словно он был моим братом; он
оказывал мне поддержку через своих клиентов, вольноотпущенников
и рабов, своими денежными средствами
4 Цицерон, т. II. Речи
50 Речи Цицерона
и письмами, как будто он не только был моим 'помощником в моем
бедствен- ном положении, но и моим сотоварищем.
'(21) Такое сознание долга и рвение проявили и многие другие
люди, в чем 'вы могли убедиться воочию: как верен был мне Гай
Цестилий, как предан 'вам, как непоколебим. А Марк Циспий47? В
каком долгу я перед ним самим, перед его отцом и братом, я
чувствую: хотя я однажды доставил им неприятность в суде по
одному частному делу, они, памятуя о моих за- слугах перед
государствам, предали забвению свою личную обиду. Далее, Тит
Фадий, который был у меня квестором 48, Марк Курций, у отца
кото- рого я сам был квестором49, не отказались поддержать эту
тесную связь между нами своей преданностью, приязнью, усердием.
Многое сказал обо мне Гай Мессий50 и по дружбе и ради пользы
государства; он, 'после своего вступления в должность,
самостоятельно объявил закон о моем восстанов- лении в правах.
(22) Если бы Квинт Фабриций мог наперекор вооруженной силе
совершить то, что он попытался сделать для меня, то я уже в
январе месяце возвратил бы себе свое прежнее положение. Его
добрая воля по- двигнула его на то, чтобы ходатайствовать за
меня, насилие воспрепят- ствовало ему в этом, ваш авторитет
побудил его выступить снова. (IX) А преторы? Как они ко мне
отнеслись, вы сами могли судить, когда Луций Цецилий как частное
лицо старался поддержать меня всеми своими средствами, а как
должностное лицо он чуть ли не со всеми своими колле- гами
51-объявил закон о моем восстановлении в правах, а тем, кто
разграбил мое имущество, не дал возможности обратиться в суд52.
Что касается Марка Калидия, то он, как только был избран, дал
понять своим предло- жением, какое значение он придает моему
восстановлению в правах.
(23) Величайшие услуги оказали 'и мне и государству Гай
Септимий, Квинт Валерий, Публий Красе, Секст Квинктилий и Гай
Корнут 53.
С удовольствием вспоминая об этом, я охотно прохожу мимо
беззаконий, которые кое-кто совершил по отношению ко мне. В моем
положении мне не подобает помнить об обидах, которые я, даже
если бы имел возможность за них мстить, все же предпочел бы
забыть; мне следует направить все свои стремления в другую
сторону - на то, чтобы людей, оказавших мне большие услуги,
отблагодарить, дружеские отношения, выдержавшие 'ис- пытание
огнем, оберегать, с явными врагами вести войну, боязливым
друзьям прощать, предателей карать и находить утешение в том,
что мое почетное возвращение изгладило скорбь, испытанную мной
при отъезде.
(24) И если бы у меня, во всей моей жизни, не осталось никакой
другой обязанности, кроме одной - заслужить признание, что я
достаточно отбла- годарил руководителей, зачинателей и
вдохновителей дела моего восстанов- ления в 'правах,- то я
все-таки думал бы, что остающийся мне срок жизни слишком
ничтожен, не говорю уже - чтобы воздать вам благодарность, но
даже для того, чтобы о ней упоминать.
16. В сенате по возвращении из изгнания 51
В самом деле, когда смогу я отблагодарить этого человека и его
детей, когда смогут сделать это все мои родные? Как прочно надо
запечатлеть все это в памяти, как надо напрячь всю силу ума,
какое глубокое уважение надо проявить, чтобы достойно воздать за
такие многочисленные и такие великие милости? Мне, приниженному
и поверженному, он, консул, первым оказал покровительство и
'протянул руку; он от смерти возвратил меня к жизни, от
отчаяния-к надежде, от гибели-на путь спасения. Он про- явил
такую приязнь ко мне, такую преданность государству, что
придумал не только как облегчить мое бедственное положение, но
также-как пре- вратить его в почетное. Что могло случиться со
мной более прекрасное, более славное, чем принятое на основании
его доклада ваше постановление, чтобы все жители всей Италии,
которые хотят блага государства, явились восстановить в правах и
защитить меня одного, человека, уже сломленного и, можно
сказать, уничтоженного, чтобы - подобно тому, как консул, всего
только трижды с основания Рима, призывал к защите государства
54, но лишь тех, до кого достигал его голос,-теперь сенат созвал
всех граждан с полей и из городов и всю Италию, чтобы защитить
одного человека? (X, 25) Что более сланное мог я оставить своим
потомкам, чем решение сената, признавшего, что гражданин,
который не будет меня защищать, че радеет о благе государства? И
столь велик был ваш авторитет, столь исключительно было
достоинство консула, что всякий почитал свою неявку позорным и
гнусным поступком. А когда это неописуемое множество лю- дей и,
можно оказать, сама Италия пришли 'в Рим, этот же консул созвал
вас в полном составе в Капитолий. Тогда-то вы могли понять,
сколь сильны прирожденное великодушие и истинное благородство;
ибо Квинт Метелл, будучи моим недругом и братом моего недруга,
отбросил всю личную ненависть, выполняя ^ашу волю 55. Публий
Сервилий 56, прославленный и честнейший муж и лучший друг
мне, как бы божественной силой своего авторитета и красноречия
снова призвал его к подвигам и доблести, свойствен- ным его роду
и их общей крови, напомнив ему о заветах его брата57, участника
в моих деяниях, и всех Метеллов, выдающихся граждан, вызвав их
чуть ли не с берегов Ахеронта 58, среди них-'знаменитого
Нумидий- ского 59, чей отъезд из отечества когда-то показался
всем, правда, почетным, но все же горестным. (26) И кто до этого
величайшего благодеяния был моим недругом, тот, по внушению
богов, не только выступил как борец за мое восстановление 'в
правах, но и дал свою подпись во имя охраны моего
достоинства.'Именно в тот день, когда вас было четыреста
семнадцать сена- торов, а должностные лица присутствовали все,
несогласился один 60,-тот, кто думал, что на основании его
закона заговорщиков можно вызвать даже из подземного царства. И
после того, как 'вы в убедительных и дляпгых речах признали в
тот день, что государство спасено моими решениями, этот же
консул постарался о том, чтобы на другой день первые среди
граждан
4*
52 Речи Цицерона
.высказали это же самое на народной сходке, а сам защищал мое
дело бли- стательнейшим образом и, выступая перед всей Италией,
достиг того, что дерзкий голос какого-либо наймита или негодяя,
.враждебный честным людям, не достиг ничьего слуха. (XI, 27)
Кроме того, вы не только при- няли меры, чтобы помочь моему
восстановлению в правах, но также и иначе выразили свое уважение
'ко мне: вы постановили, 'что никто не должен пре- пятствовать
этому делу каким бы то ни было образом; что вы, если кто-либо
этому воспротивится, отнесетесь к нему крайне неблагосклонно;
что он совершит проступок, который вреден для государства,
честным людям и согласию между гражданами, и что об этом следует
доложить вам тотчас же61, а мне, даже если бы и впоследствии мои
недруги стали чинить пре- пятствия, вы повелели возвратиться. А
ваше решение выразить благодар- ность людям, приехавшим из
муниципиев? А ваше решение обратиться к ним с просьбой собраться
вновь с таким же рвением к тому сроку, когда дело будет
рассматриваться снова62? О чем, наконец, говорит тот день,
который Публий Лентул 'превратил в новый день рождения для меня,
моего брата и наших детей, день, который будет запечатлен не
только в нашей памяти, но и навеки,-день, когда он в
центуриатских комициях, которые, по воле наших предков,
называются и считаются наиболее торжественными комициями, вызвал
меня в отечество, так что те же центурии, которые меня консулом
избрали, мое консульство одобрили? (28) Какой гражданин, какого
бы возраста он ни был и каково бы ни было состояние его
здоровья, счел в этот день дозволенным не 'подать своего голоса
за мое восстановление в правах? Когда видели вы такое
многолюдное собрание на поле, такой блеск всей Италии и всех
сословий, 'когда видели вы занимающих столь высокое положение
собирателей голосов, счетчиков и наблюдателей63? Поэтому, по
исключительной и внушенной богами милости Публия Лентула, я был
не просто возвращен в отечество так, как были возвращены некоторые
прославленные граждане, а привезен обратно разукрашенными
конями на золоченой колеснице 64.
(29) Могу ли я оказаться 'когда-либо достаточно благодарным Гнею
Петлею? Ведь он не только в вашем присутствии (вы все были того
же мнения), но и перед лицом всего народа сказал, что
благополучие римского народа сохранено мной и связано с моим
благополучием; мое дело он ра- зумным людям поручил,
неискушенным разъяснил и в то же время, авторитетом своим,
дурных людей заставил замолчать, честных воодушевил;
QH ради меня, словно ради родного брата или отца, обратился к
римскому :народу яе только с уговорами, но ,и с мольбой; уже в
ту пору, когда он caiM
не выходил из дому из опасения стычек и кровопролития, он
попросил
трибунов минувшего года объявить и доложить закон о моем
восстанов- лении в правах; он, сам будучи должностным лицом в
недавно основанной гколонии, где не было ни одного человека,
подкупленного для совершения16.
В сенате по возвращении из изгнания 53
интерцессии, признал,. что привилегия была произвольной и
жестокой, и, опираясь на авторитет самых уважаемых людей,
закрепил это в официаль- ных письмах; он. первый признал нужным,
в целях моего восстановления в правах, обратиться ко всей Италии
с мольбой о защите; он, сам всегда будучи лучшим другом мне,
постарался сделать друзьями мне и своих близких 65.
(XII, 30) Но какими одолжениями воздам я за услуги Титу Аннию,
чье все поведение, помыслы, словом, весь трибунат был не чем
иным, как непоколебимой, постоянной, храброй, непреодолимой
защитой дела моего восстановления в правах? Что сказать мне о
Публии Сестии, который до- казал мне свою преданность и
верность не только своей скорбью, но также и ранами на своем
теле? А вам, отцы-сенаторы, я высказал и буду выска- зывать
благодарность каждому в отдельности. Всем вам сообща я высказал
ее 'вначале, насколько мог; высказать ее в достаточно украшенной
речи я никак не могу. Хотя многие люди оказали мне очень важные
услуги (умолчать о них нельзя), все же в настоящее время я, при
таком смятении, не могу и попытаться упомянуть о благодеяниях,
оказанных мне каждым из вас в отдельности: ведь трудно не
пропустить кого-нибудь, непозволи- тельно пропустить кого бы то
ни было. Всех вас, отцы-сенаторы, я должен почитать наравне с
богами. Но, подобно тому, как мы, обращаясь к самим бессмертным
богам, обычно молим благоговейно не всегда одних и тех же богов,
но в одном случае - одних, в другом - других, так и вся моя
даль- нейшая жизнь будет посвящена прославлению людей,
оказавших мне, по внушению богов, услуги, и воспоминанию об этих
услугах. (31) Но сегодня я решил высказать благодарность
должностным лицам поименно, а из частных лиц - одному тому66,
кто, чтобы восстановить меня в правах, объехал муниципии и
колонии, с мольбой заклинал римский народ и вы- сказывал мнение,
последовав которому, вы возвратили мне мое высокое положение. В
дни моего блеска вы меня всегда возвеличивали; в дни моих
страданий вы, доколе это было разрешено, выступали в мою защиту,
надев траурную одежду и как бы оплакивая меня. На моей памяти
сенаторы не имели обыкновения надевать траур даже при 'наличии
опасности для них самих; но когда опасность угрожала мне, сенат
носил траур, пока это допус- кали эдикты тех людей, которые
лишили меня в моем опасном положении не только своей защиты, но
и iBaniero заступничества.
(32) Столкнувшись с такими препятствиями и видя, что мне
придется как частному лицу сражаться против того войска, над
которым я, в быт- ность свою 'консулом, взял верх не оружием, а
благодаря вашему решению. я обдумал многое. (XIII) Ведь один из
консулов сказал тогда на наролвой сходке, что покарает римских
всадников за капитолийский склон: одаях он обвинял поименно,
других привлекал к судебной ответственности, третьих высылал.
Доступу в храмы препятствовало не только то, что их занимала
54
Речи Цицерона
вооруженная стража, но также и то, что их разрушили 67. Другой
консул 68, выговорив себе награды, обязался не только оставить
меня и государство на произвол судьбы, но и предать врагам
государства. У ворот города находился еще один человек с
империей 69 на много лет вперед и с большим войском. Что он был
недругом мне, не окажу; что он молчал, когда его моим недругом
называли, знаю. (33) Когда было распространено мнение, что в
государстве существуют две стороны, то думали, что одна из них
хочет моей гибели, а. другая защищает меня робко из страха
резни. Но те, кто явно хотел погубить меня, еще более усилили
страх перед междоусо- бицей, ни разу не выступив с опровержением
и ,не ослабив всеобщих подо- зрений и тревог. Видя, что сенат
лишен руководителей, что из должностных лиц одни нападают на
меня, другие меня предают, третьи покинули, что под видом
'коллегий в списки внесены рабы 70, что лг.ем шайкам Катилины,
почти при тех же вожаках, снова подана надежда на резню ,и
поджоги, что римские всадники боятся проскрипции,
муниципии-разорения, а все боятся резни, я мог, да, видя все
это, я мог, отцы-сенаторы, при поддержке многих храбрейших
мужей, защищаться оружием, и мое прежнее, не безыз- вестное вам
присутствие духа не изменило мне. Но я знал, что мне в слу- чае
победы над ближайшим противником71 пришлось бы добиваться победы
над слишком большим числом других врагов, а в случае моего
поражения многим честным людям грозила бы гибель и из-за меня, и
вместе со мной, ч даже после меня, и что-в то время как мстители
за кровь трибуна явиться не замедлят - кара за мою смерть будет
.предоставлена суду по- томков. (XIV, 34) Будучи консулом, я
защитил всеобщую неприкосновен- ность, не обнажив меча; но как
частное лицо я свою личную неприкосновен- ность защищать оружием
не захотел и предпочел, чтобы честные мужи оплакивали мою
участь, а не отчаивались в своей собственной. Быть убитым одному
казалось мне позорным; быть убитым вместе с многими людьмигибельным
для государства. Если бы я думал, что мои несчастья
будут длиться вечно, я скорее покарал бы себя смертью, чем
безмерной скорбью. Но видя, что меня не будет в этом городе не
дольше, чем будет отсут- ствовать и само государство, я не счел
для себя возможным оставаться, когда оно изгнано, а оно, как
только было призвано обратно, тут же воз- вратило с собой и
меня. Вместе со мной отсутствовали законы, вместе со
мной-постоянные суды, вместе со мной-права должностных лиц,
вместе со мной-авторитет сената, вместе со мной-свобода, вместе
со мной- даже обильный урожай, вместе со мной - все
священнодействия и религи- озные обряды, божественные и
совершаемые людьми. Если бы все это исчезло навсегда, то я в
большей степени стал бы оплакивать вашу участь, чем сокрушаться
о своей собственной; но я понимал, что если все это когда-нибудь
будет возвращено, то и мне предстоит вернуться вместе с ним.
(35) Надежнейшим свидетелем этих моих помыслов является тот же
чело16.
В сенате по возвращении из изгнания 55
век, который оберегал мою жизнь,- Гней Планций 72. Он, отказавшись от
'всех знаков отличия и от всех выгод, 'связанных с управлением провинцией,
посвятил всю свою квестуру тому, чтобы поддержать и спасти меня. Если бы
он был квестором у меня как императора, он заменил бы мне сына; теперь
он заменит мне отца, так как был квестором не моего империя, а моего
несчастья.
(36) Итак, отцы-сенаторы, коль скоро я возвращен в государство
одновременно с государством, я, защищая его, не только ни мало не поступлюсь
своей прежней независимостью, но буду проявлять ее даже в большей
степени. (XV) В самом деле, если я защищал государство тогда, когда оно
было в каком-то долгу передо мной, то что следует делать мне теперь,
когда я в величайшем долгу перед ним? Что могло бы меня сломить или
ослабить мое мужество, когда само несчастье мое, как видите, свидетельствует
не только о моей безупречности, но даже о благодеяниях, оказанных
мной государству и внушенных богами? Ведь это несчастье обрушилось на
меня, так 'как я защитил государство, и я добровольно вынес его, дабы
государство, защищенное мной, не подверглось из-за меня крайней опасности.
(37) За меня римский народ не упрашивали юные сыновья, как за
Публия Попилия73, знатнейшего человека, не упрашивала толпа близких;
не обращались к римскому народу с мольбой, как за Квинта Метелла, выдающегося
и прославленного мужа, с плачем и в трауре, ни его сын 74, уже
уважаемый, несмотря на свою молодость, ни консулярьг Луций и Гай Метеллы75,
ни их дети, ни Квинт Метелл Непот, который тогда добивался
консульства, ни Лукуллы, ни Сервилии, ни Сципионы, сыновья женщин
из рода Метеллов 76; один только брат мой, который по преданности своей
оказался мне сыном, по своему благоразумию -отцом, по любви-братом,
кем он и был, своими траурными одеждами, слезами и ежедневными мольбами
возбудил в людях желание вновь увидеть меня 'и оживил воспоминание
о моих деяниях. Решив разделить со мной мою судьбу и потребовать,
чтобы ему дали жить и умереть вместе со мной, если он, при вашем посредстве,
не возвратит меня из изгнания, брат мой все же ни разу не испугался
ни трудности этой задачи, ни своего одиночества, ни сил и оружия недругов.
(38) Был также и другой поборник и ревностный защитник моего благополучия,
человек 'величайшей доблести и преданности - зять мой, Гай
Писон, который ради моего восстановления в правах пренебрег угрозами
моих недрувов, враждебным отношением консула, 'моего свояка и своего
родственника, пренебрег выгодами квестуры в Понте и Вифинии77. Никогда
сенат не выносил постановления о Публии Попилии; никогда это сословие
не упоминало имени Квинта Метелла. Их, когда были убиты их недруги, по
предложению трибунов восстановили в правах после того, как первый из
них покорился сенату, а второй, уехав, предотвратил насильственные
56 Речи Цицерона
действия и резню. Что касается Гая Мария, третьего до меня консуляра
'8, на памяти наших современников изгнанного гражданской бурей, то
он не только не был восстановлен в своих правах сенатом, но возвращением
своим, можно сказать, уничтожил весь сенат. Насчет их возвращения среди
должностных лиц единодушия не было, 'к римскому народу с призывом защищать
государство не обращались, движения в Италии не было никакого,
постановлений муниципиев и колоний не было 'никаких. (39) Поэтому, так
как вы меня вытребовали своим решением, так как меня призвал римский
народ, умоляло государство, чуть ли не на своих руках принесла обратно
вся Италия, то теперь, отцы-сенаторы, когда мне возвращено то, что не
было в моей власти, я не откажусь от выполнения того, что могу осуществить
сам,- тем более, что потерянное мной я себе возвратил, а доблести
и честности своей не терял никогда.
yyyyys
РЕЧЬ О СВОЕМ ДОМЕ
[В коллегии понтификов, 29 сентября 57 г.]
(I, 1) Среди многочисленных правил, понтифики1, по воле богов установленных
и введенных нашими предками, наиболее прославлен их завет,
требующий, чтобы одни и те же лица руководили как служением бессмертным
богам, так и важнейшими государственными делами, дабы виднейшие
и прпг.лапленные граждане, хорошо управляя государством, оберегали религию,
а требования религии мудро истолковывая, оберегали благополучие
государства. И если ведению и власти жрецов римского народа когда-либоподлежало
важное дело, то дело, о котором идет речь сейчас, конечно, столь
значительно, что все достоинство государства, благополучие всех граждан,
их жизнь, свобода, алтари, очаги, боги-пенаты2, движимое и недвижимое
имущество оказываются ныне порученными и доверенными пашей мудрости,
покровительству и власти. (2) Вам сегодня предстоит решить, что вы предпочитаете
на будущее: лишить ли безумных и безнравственных должностных
лиц защиты со стороны бесчестных и преступных граждан или же, напротив,
даже страх перед бессмертными богами сделать оружием в их руках?
Ибо, если этот разрушитель н поджигатель государства3 при помощи
божественных установлении защитит свой пагубный и роковой трибунат,
оборонить который с помощью человеческой справедливости он не может,
то нам придется искать других священнодействий, других служителей бессмертных
богов, других истолкователей правил религии. Но если благодаря
вашему авторитету и мудрости, понтифики, будет вырвано с корнем вес то,
что из-за бешенства бесчестных и из-за робости честных людей произошло
в государстве, одними захваченном, другими покинутом, третьими проданном,
то у нас будет основание прославлять справедливо и по заслугам
мудрость предков, избиравших для жречества самых выдающихся мужей.
(3) Но этот безумец решил, что если он осудит те предложения по государственным
делам, какие я в течение последних дней внес в сенат, то f
в какой-то мере приклоните ухо к его речам; поэтому я отступлю от своего
обычного порядка; отвечу не на речь, к которой этот помешанный не способен,
а на его брань, в которой он понаторел как по своей нестерпимой наглости
так и ввиду продолжительной безнаказанности.
.58 Речи Цитрона
(II) Прежде всего я спрашиваю тебя, полоумного и неистового человека:
уж не пала ли па твою голову какая-то кара за твои преступления и гнусности
г1, раз ты думаешь, что присутствующие здесь такие мужи, оберегающие
достоинство государства не только своими советами, но уже и самим
обликом своим, раздражены (против меня за то, что я, внося свое предложение,
связал благополучие граждан с предоставлением почетной должности
Гнею Помпею5, и что в настоящее 'время их мнение насчет важнейших вопросов
религии не то, какое у них 'было в мое отсутствие? (4) "Тогда,-говорит
Клодий,-ты взял верх в глазах понтификон, но теперь, коль скоро
ты перешел на сторону народа6, ты неизбежно должен проиграть"7. Действительно
ли это так? То, что является самым большим недостатком неискушенной
толпы,- колебания, непостоянство, склонность к частой смене
мнений, напоминающей перемены погоды,-ты готов 'приписать этим вот
людям, которых от непоследовательности ограждает их достоинство, от произвольных
решений - строгие и определенные правила религии, давность
примеров, значение записей и памятников? "Ты ли,- спрашивает он,-
тот, без кого не мог обойтись сенат, кого оплакали честные люди, по ком
тосковало государство; тот, с чьим восстановлением в правах мы считали
восстановленным авторитет сената, который ты, тотчас же по своем прибытии,
предал?" Я еще ничего не говорю о своем предложении; отвечу сначала
на твои бесстыдные слова.
(III, 5) Значит, вот кого ты, злодей и губитель государства, вот какого
гражданина ты мечом и оружием, страхом перед войском8, преступлением
консулов °, угрозами наглейших людей, вербовкой рабов, осадой храмов 10,
занятием форума, захватом Курии прунудил покинуть дом и отечество, так
как он не хотел, чтобы честным людям пришлось мечом сразиться с бесчестными?
Ведь ты сам признаешь, что сенат, все честные люди и вся Италия,
сожалея о его отсутствии, вытребовали и вызвали его ради спасения
государства.-"Но тебе не следовало приходить в Капитолий в тот тревожные
день" 1[.- (6) Да я и не приходил, а был дома в течение всего тревожного
времени, так как было известно, что твои рабы, уже давно подготовленные
тобой для истребления честных людей, с твоей шайкой преступников
и негодяев и вместе с тобой пришли в Капитолий вооруженные- Когда
мне об этом говорили, я - знай - остался дома и не дал тебе и твоим гладиаторам
возможности возобновить резню- Но когда я был извещен, что
римский народ, напуганный недостатком хлеба, собрался в Капитолии, а
твои пособники в злодеяниях разбежались в ужасе (одни из них бросили
мечи сами, у других их отобрали), тогда я пришел, уж не говорю-без
каких-либо войск или отряда, а всего только с несколькими друзьями. (7)
Неужели же, когда консул Публий Лентул, оказавший величайшую услугу
мне и государству, и брат твой Квинт Метелл12, который, хотя и был моим
недругом, все же поставил мое восстановление в правах и мое достоинство
?7. О своем доме У)
выше раздоров между нами и выше твоих просьб, требовали моего прихода
в сенат, когда такое множесгво граждан призывало именно меня, чтобы я
мог поблагодарить FIX за их столь недавнюю услугу, мне не следовало приходить-тем
более, что ты, как было известно, со своей шайкой беглых
рабов оттуда уже удалился? При этом ты даже осмелился назвать меня,
охранителя и защитника Капитолия и всех храмов, "Капитолийским врагом",-не
за то ли, что я пришел в Капитолий, когда двое консулов собрали
в нем сенат? Бывает ли время, когда приход в сенат позорен? Или вопрос,
который рассматривался, был таков, что я должен был отвергнуть самое
дело и осудить тех, кто его рассматривал? (IV, 8) Скажу прежде всего, что
долг честного сенатора-всегда являться в сенат, я не согласен с теми, кто
при неблагоприятных обстоятельствах решает не являться в сенат, не понимая,
что такое излишнее упорство всегда весьма по-сердцу и приятно ТЕМ
людям, которых они хотели обидеть 13-- "Но ведь некоторые удалились из
страха, полагая,
...Закладка в соц.сетях
