Жанр: История
Речи том 2.
...будет украшен, будут открыты изображения предков 100,
сам он снова наденет прежние убор 'и одежду 101. Все это уже
утрачено, судьи! Все знаки отличия и украшения, связанные с
родом, именем, 'почетом, погибли из-за одного злосчастного
'приговора 102. Но не носить имени губителя отечества, предателя,
врага, не оставлять 'в семье этого пятна столь тяжкого
злодеяния - вот из-за чего он тревожится, вот чего он боится; и
еще, чтобы этого не- счастного 103 не называли сыном
заговорщика, преступника и предателя. Этому мальчику, который
ему гораздо дороже жизни, которому он не смо- жет 'нетронутыми
передать плоды своих почетных трудов, он боится оста- вить
навеки память о своем позоре. (89) Сын его, этот ребенок, молит
вас, судьи, позволить ему, наконец, выразить свою радость отцу -
если не по поводу его полного благополучия, то все же в той
мере, в какой это воз- можно 'в его униженном положении. Этому
несчастному знакомы пути в суд и на форум лучше, чем пути на
поле и в школу. Спор, судьи, идет уже не о жизни Публия Суллы,
а о его погребении; жизни его лишили в прошлый раз; теперь мы
стараемся о том, чтобы не выбрасывали его тела 104. И в са- мом
деле, что остается у него такого, что удерживало бы его в этой
жизни или благодаря чему эта жизнь может кому-либо еще казаться
жизнью?
(XXXII) Публии Сулла недавно был среди своих сограждан чело-.
веком, выше которого никто не мог поставить себя ни в почете, ни
во влия- нии, ни в богатстве; теперь, лишившись всего своего
высокого положения, он не требует возвращения ему того, что у
него отняли; что же касается того, что судьба оставила ему при
его злоключениях,- позволения оплаки- вать свое бедственное
положение вместе с матерью, детьми, браток, этими
32 Речи Цицерона
родственниками,-то он заклинает вас, судьи, не отнимать у него и
этого. (90) А тебе, Торкват, уже давно следовало бы насытиться
его несчастьями, если бы вы лишили его только консульства, то
вам надо было бы удоволь- ствоваться уже и этим; ведь вас привел
в суд спор из-за почетной должно- сти, а не враждебные
отношения. Но так как у Публия Суллы вместе с по- четом отняли
все, так как он был покинут в этом жалком и плачевном положении,
то чего еще добиваешься ты? Неужели ты хочешь лишить
его воз- можности жить в слезах и горе, когда он должен влачить
жизнь, полную ве- личайших мучений и скорби? Он охотно отдаст
ее, если с него будет смыт
позор обвинения в гнуснейшем преступлении. Или же ты
добиваешься из- гнания своего недруга? Если бы ты был самым
жестоким человеком, то ты, видя его несчастья, получил бы
большее удовлетворение, чем то, какое ты
бы получал, о них слыша. (91) О, горестный и несчастливый день,
когда see центурии объявили Публия Суллу консулом! О, ложная
надежда! О, не- постоянная судьба! О, слепая страсть! О,
неуместное проявление радости! Как быстро все это из веселия и
наслаждения превратилось в слезы и ры- дания, так что тот, кто
недавно был избранным консулом, внезапно утратил даже след
своего прежнего достоинства! И каких только злоключений, казалось,
не испытал Публий Сулла, лишившись доброго имени, почета,
богат- ства, какое новое бедствие было еще возможно? Но та же
судьба, которая начала его преследовать, преследует его и
дальше; она придумала для него новое горе, она не допускает,
чтобы этот злосчастный человек был пора- жен только одним
несчастьем 'и погибал от одного только бедствия.
(XXXIII, 92) Но мне самому, судьи, душевная скорбь уже не
позволя- ет продолжать речь о несчастной судьбе Публия Суллы.
Это уже ваше дело, судьи! Поручаю всю его судьбу вашей
снисходительности и доброте. После отвода судей, произведенного
так, что наша сторона ни о чем не подозре- вала, неожиданно
заняли свои места вы как судьи, выбранные обвинителем в надежде
на вашу суровость, а для нас назначенные судьбой как оплот невинных
105. Подобно тому, как я беспокоился о том, что подумает
римский народ обо мне, который когда-то был суров к бесчестным
людям, и подобно тому, как я взялся за первую же представившуюся
мне возможность защи- щать невиновного, так и вы своей мягкостью
и милосердием умерьте суро- вость приговоров, вынесенных в
течение последних месяцев при суде над преступными людьми. (93)
Так как само дело должно требовать именно такого отношения с
вашей стороны, то ваша обязанность, при вашем бла- городстве и
доблести,- доказать, что вы не те люди, к которым нашим противникам
следовало обращаться после отвода судей. При этом,
судьи, я - в такой мере, в какой этого требует моя приязнь к
вам,- призываю вас лишь к одному: так как мы объединены общим
рвением к делам государства, то нашими общими стараниями и вашей
снисходительностью и милосерди- ем отведем от себя ложные толки
о нашей жестокости.
РЕЧЬ В ЗАЩИТУ ПОЭТА АВЛА ЛИЦИНИЯ АРХИЯ
[В суде, 62 г.}
(I, 1) Если я в какой-то мере, судьи, обладаю природным даром
слова (его незначительность я признаю), или навыком в
произнесении речей (в чем не отрицаю некоторой своей
подготовки), или знанием существа именно этого дела, основанным
на занятиях и на изучении самых высоких наук (чему я, сознаюсь,
не был чужд ни в одну пору своей жизни), то Авл Лициний [,
пожалуй, более, чем кто-либо другой, должен, можно сказать, с
полным правом потребовать от меня плодов всего этого. Ибо,
насколько мой ум может охватить минувшую жизнь и предаться
воспоминаниям об отдаленном детстве, я, возвращаясь мыслью к тем
временам, вижу, что именно он первый пробудил 'во мне желание
избрать эти занятия и вступить на этот путь. И если мой дар
слова, сложившийся благодаря его советам и наставлениям,
некоторым людям иногда приносил спасение, то ему самому, от
которого я получил то, чем я могу помогать одним и охранять
других, я, насколько это зависит от меня, конечно, должен нести
помощь и спасение. (2) А дабы 'никто не удивлялся этим моим
словам, так как Авл Лициний, могут сказать, обладает неким иным
даром, а не знанием ораторского ис- кусства или умением
говорить, я скажу, что и я никогда не был всецело пре- дан
одному только этому занятию2. Ведь все науки, воспитывающие
просве- щенного человека, как бы сцеплены между собой общими
звеньями и в ка- кой-то мере родственны одна другой. (II, 3) Но
для того, чтобы никому из вас не показалось странным, что в
вопросе, разбираемом на основании' законов, и в уголовном суде,
когда дело слушается в присутствии претора римского народа, в
высокой степени выдающегося мужа, и перед строжай- шими судьями,
при таком огромном стечении людей, я прибегаю к подобному роду
красноречия, чуждому не только обычаям, принятым в суде, но даже
и речам на форуме, я прошу вас оказать мне в настоящем деле,
имея в виду личность обвиняемого, вот какое снисхождение, для
вас, надеюсь, не тяго- стное. В моей речи в защиту выдающегося
поэта и образованнейшего че- ловека при таком стечении
просвещеннейших людей, при вашей доброте, наконец, при этом
преторе, вершащем суд, позвольте мне высказаться шесколько
свободнее о занятиях, связанных с просвещением и
литературой, и,
г у
3 Цяцеров, т. II. Речн
34 Речи Цицерона
говоря о таком человеке, который, будучи далек от общественных
дел и зани- маясь литературой, не имеет опыта в судебных делах и
не подвергался опас- ностям, прибегнуть к новому и, можно
сказать, необычному роду красно- речия.
(4) Если я почувствую, что вы охотно предоставляете мне эту
возмож- ность, то я, конечно, достигну того, что вы признаете
присутствующего здесь Авла Лициния не только не подлежащим
исключению из числа граж- дан-коль скоро о'н действительно
является гражданином,-но решите, что если бы даже он им не был,
его следовало бы принять в их число.
(III) Ведь Архию, как только он вышел из детского возраста и
после изучения наук, которые подготовляют детей к восприятию
просвещения 3, обратился к занятию писателя, удалось вскоре
превзойти всех славой своего дарования сначала в Антиохии (там
он родился в знатной семье), в городе, некогда славном и
богатом, где было множество ученейших людей и процве- тали
благороднейшие науки. Впоследствии в других областях Азии и во
всей Греции его посещения привлекали к себе внимание, причем от
него ожидали большего, чем вещала молва, а по приезде его
изумлялись ему больше, чем обещало ожидание. (5) В ту пору в
Италии4 были широко рас- пространены искусства и учения Греции,
и в Лации к этим занятиям отно- сились тогда более горячо, чем
относятся к ним теперь в тех же самых го- родах, да и здесь, в
Риме, ими не пренебрегали - ведь в государстве в то время царило
спокойствие5. Поэтому и жители Тарента, и жители Регия, и жители
Неаполя даровали Архию права гражданства6 и другие награды;
все те, кто сколько-нибудь мог оценить дарование, признавали его
достой- ным знакомства и уз гостеприимства 7. Когда он,
благодаря столь широко распространившейся молве о нем, уже стал
известен заочно, он приехал в Рим в консульство Мария и Катула
8. Вначале он еще застал тех консу- лов, из которых один мог ему
предоставить для описания величайшие дея- ния, а другой - наряду
с подвигами - подарить его своим вниманием зна- тока. Хотя
Архий тогда еще носил претексту 9, Лукуллы 10 тотчас приняли его
в свой дом; однако не только своему литературному дарованию, но
и своим природным качествам и своим достоинствам он был обязан
тем, что тот самый дом, который первым благосклонно его принял в
его юности, ос- тается самым близким ему в его старости. (6) В
то время Архий пользо- вался расположением знаменитого Квинта
Метелла Нумидийского и сына его Пия"; его слушал Марк Эмилий12;
он общался с Квинтами Катула- ми, отцом и сыном 13, пользовался
уважением Луция Красса 14. Что же каса- ется Лукуллов, Друса 15,
Октавиев 16, Катона 17 и всего дома Гортенсиев 18, то они,
постоянно близко общаясь с Архием, оказывали ему величайший
почет, причем к нему относились с вниманием не только те, кто
действитель- но стремился что-либо воспринять и услышать от
него, но также и те, кто, пожалуй, притворялся, что хочет этого.
15. В защиту поэта Архия 35
(IV) Между тем, по истечении довольно долгого срока, после того
как Архий выезжал в Сицилию вместе с Марком Лукуллом 19, он,
возвращаясь из этой же 'провинции вместе с тем же Лукуллом,
приехал в Гераклею. Так как эта городская община пользовалась
широкими правами на основании со- юзного договора20, то он
захотел получить в ней права гражданства и исхо- датайствовал их
тогда у гераклеян как благодаря тому, что его самого сочли
достойным этого, так и благодаря авторитету и влиянию Лукулла.
(7) На основании закона Сильвана и Карбона21 права гражданства
были даны "всякому, кто был приписан к союзной городской общине,
кто имел свое местожительство в Италии тогда, когда проводился
закон, и кто в шестиде- сятидневнъш срок заявил об этом
претору...". Так как Архий жил в Риме уже много лет, он и подал
заявление своему ближайшему другу претору Квинту Метеллу.
(8) Если дело идет только о правах гражданства 22 и о законе, то
я ни- чего больше не скажу - дело рассмотрено. И правда, что из
этого можно оспаривать, Граттий? Станешь ли ты отрицать, что он
был приписан к Гераклее? Здесь находится весьма влиятельный,
добросовестный и честный муж - Марк Лукулл; он утверждает, что
он не предполагает, а знает до- стоверно, не руководится
слухами, а верит своим глазам, не только присут- ствовал при
этом деле, но и принимал в нем живое участие. Здесь находят- ся
посланцы из Гераклеи, знатнейшие люди; они прибыли на этот суд с
полномочиями и со свидетельскими показаниями от имени общины 23;
они утверждают, что Архий приписан к общине Гераклее. И ты еще
требуешь официальные списки гераклеян, уничтоженные, как все мы
знаем, пожаром в архиве во время Италийской войны24. Но смешно
на то, чем мы рас- полагаем, ничем не отвечать; требовать того,
чем мы располагать не можем;
молчать о свидетельствах людей и требовать письменных
свидетельств; рас- полагая клятвенным показанием прославленного
мужа, клятвой и заве- рением честнейшего муниципия 25, отвергать
то, что не может быть искаже- но, а представления списков,
которые, как ты сам говоришь, обычно подде- лываются, требовать.
(9) Неужели нельзя считать жителем Рима того, кто за столько лет
до дарования ему прав гражданства избрал Рим, чтобы свя- зать с
ним все свои дела и всю свою судьбу? Или он не делал заявления?
Да нет же, он его сделал, его внесли в списки, которые, на
основании заяв- ления, сделанного перед коллегией преторов, одни
только и являются под- линными официальными описками.
(V) В то время как списки Аппия 2в, как говорили, хранились
несколько небрежно, а 'к спискам Габиния 27 - вследствие его
ненадежности, пока он еще ни в чем не провинился, и ввиду
'несчастья, которое постигло его после осуждения,- какое бы то
ни было доверие было утрачено, Метелл, чествеи- ший и
добросовестнейший человек, 'был столь заботлив, что явился к
пре- тору Луцию Лентулу 28 и к судьям и заявил, что он смущен
обнаруженным
З*
36 Речи Цицерона
им исправлением одного имени. И вот, в этих списках никакого
исправления, касающегося имени Авла Лициния, вы не видите. (10)
Коль скоро это так, какие же у вас основания сомневаться в его
гражданских правах, особенно после того, как он был приписан
также и к другим общинам? И правда, мно- гим заурядным людям, не
имевшим никакого ремесла или занимающимся каким-либо низким
ремеслом, права гражданства в Греции предоставлялись неохотно;
но неужели регайцы, или локрийцы, или неаполитанцы, или тарентинцы,
'которые нередко награждали правами гражданства
актеров, вы- ступавших на сцене 29, отказались бы Авла Лициния,
увенчанного высшей славой дарования, наградить тем же? Как?
Между тем, как иные, не говорю уже-после предоставления прав
гражданства30, но даже после издания Папиева закона тем или иным
способом прокрались в списке этих муници- пиев, Авл Лициний,
который не ссылается даже на те списки, куда он вне- сен,- так
как он всегда хотел быть гераклеянином - будет исключен?
(11) Ты требуешь наши цензорские списки; по-видимому, так;
словно 'никому не известно, 'что при последних цензорах 31 Авл
Лициний был при войске вместе с прославленным императором 32
Луцием Лукуллом; при пред- последних33 он был с ним же (тот был
тогда квестором в Азии), при пер- вых 34 - при Юлии и Крассе -
ценз народа 'вовсе не производился. Но ведь ценз сам по себе еще
не подтверждает прав гражданства, а только указы- вает, что
человек, который подвергся цензу, тем самым уже тогда вел себя
как Гражданин; между тем Авл Лициний, которого ты обвиняешь в
том, что он, даже по его собственному признанию, не обладал
правами римских граж- дан, в те времена не раз составлял
завещание в соответствии с нашими зако- нами и получал
наследство от римских граждан 35, его имя было сообщено в эрарий
36 проконсулом Луцием Лукуллом в числе имен лиц, заслуживших
награду37. (VI) Ищи доказательств, если можешь; никогда не будет
он изобличен-'ни на основании своего собственного признания, ни
на осно- вании признания его друзей.
(12) Ты спросишь меня, Граттий, почему так по душе мне Авл Лициний;
потому что он нам дарит то, благодаря чему отдыхает ум
после шума на форуме, что ласкает наш слух, утомленный
препирательствами. Или ты, быть может, думаешь, что мы можем
знать, что именно нам говорить изо двя в день при таком большом
разнообразии вопросов, если мы не будем совершенствовать свой ум
наукой, или же что наш ум может выносить такое напряжение, если
мы не будем давать ему отдыха опять-таки в виде той же науки? Я,
во всяком случае, сознаюсь в своей преданности этим занятиям.
Пусть будет стыдно другим, если кто-нибудь настолько углубился в
лите- ратуру, что уже не в состоянии ни извлечь из нее что-либо
для общей пользы, ни представить что-нибудь для всеобщего
обозрения. Но почему стыдиться этого мне, судьи, если я в
течение 'стольких лет веду такой образ жизни, что не было
случая, когда желание отдыха отвлекло бы меня от ока/5.
В ааш,итл} поэта Архия У1
зания помощи кому бы то ни было -при грозившей ли ему опасности
или для защиты его интересов,-когда стремление к наслаждению
отклонило бы меня от моего пути, наконец, когда, желая поспать
подольше, я опоздал бы? (13) Так кто же может порицать меня и
кто вправе на меня негодо- вать, если столько времени, сколько
другим людям предоставляется для за- нятии личными делами, для
празднования торжественных дней игр, для других удовольствий и
непосредственно для отдыха души и тела, сколько другие уделяют
рано начинающимся пирушкам, наконец, игре в кости и в мяч 38, я
лично буду тратить на занятия науками, постоянно к ним возвращаясь?
И тем более следует предоставить мне такую возможность,
что бла- годаря этим занятиям также совершенствуется мое
красноречие, которое, ка- ково бы оно ни было, никогда не
изменяло моим друзьям, находившимся в опасном положении. Если
оно и кажется кому-нибудь незначительным, то я, во всяком
случае, понимаю, из какого источника мне черпать то, что выше
всего.
(14) Ведь если бы я в юности, под влиянием наставлений многих
людей и многих литературных произведении, не внушил себе, что в
жизни надо усиление стремиться только к славе и почестям, а
преследуя эту цель - пре- зирать все телесные муки, все
опасности, грозящие смертью и изгнанием, то я никогда бы не
бросился, ради вашего спасения, в столь многочисленные и в столь
жестокие битвы и не стал бы подвергаться ежедневным нападе- ниям
бесчестных людей. Но таких примеров полны все книги, полны все
высказывания мудрецов, полна старина; все это было бы скрыто во
мраке, если бы этого не озарил свет литературы. Бесчисленные
образы храбрейших мужей, созданные не только для любования ими,
но и для подражания им, оставили нам греческие и латинские
писатели! Всегда видя их перед со- бой во время своего
управления государством, я воспитывал свое сердце и ум одним
лишь размышлением о выдающихся людях.
(VII, 15) Кто-нибудь спросит: "Что же? А разве именно те
выдающие- ся мужи, о чьих доблестных делах рассказано в
литературе, получили то самое образование, которое ты
превозносишь похвалами?" Это трудно утверждать насчет 'всех, но
все же я хорошо знаю, что мне ответить. Я знаю, что было много
людей выдающихся душевных качеств и доблести, что они сами тю
себе, без образования, можно сказать, в силу 'своих прирожденных
как бы божественных свойств, были воздержны и строги. Я даже
добавлю:
природные качества без образования вели к славе чаще, чем
образование без природных качеств. Но я все-таки настаиваю, что
всякий раз, когда к выдающимся и блестящим природным качествам
присоединяются некое разумное начало и просвещение, получаемое
от науки, обычно возникает нечто превосходное и замечательное.
(16) Из числа таких людей бы* тот человек, которого видели наши
отцы,-божественный Публий Африка"* ский; из их числа были Гай
Лелий, Луций Фурий39, самые умеренные
38 Речи Цицерона
и самые воздержные люди; из их числа 'был храбрейший и по тем
временам образованнейший муж, старец Марк Катон 40. Если бы
литература не помо- гала им проникнуться доблестью и воспитать
ее в себе, они к ней, конечно, никогда бы не обратились. И даже
если бы плоды занятий науками не были столь явны и если бы даже
в этих занятиях люди искали только удовольствия, все же вы, я
думаю, признали бы такое направление ума самым достойным и
благородным. Ведь другие занятия годятся не для всех времен, не
для всех возрастов, не во всех случаях, а эти занятия воспитывают
юность, веселят старость, при счастливых обстоятельствах
служат украшением, при несчастливых - прибежищем и утешением,
радуют на ро- дине, не обременяют на чужбине, бодрствуют вместе
с нами по ночам, стран- ствуют с нами и живут с яами 'в деревне.
(VIII, 17) Но если бы мы сами не могли ни постичь их, ни
наслаждать- ся, воспринимая их своим умом, мы все же должны были
бы восхищаться ими, даже видя их достоянием других. Кто из нас
оказался настолько гру- бым и черствым человеком, что его не
взволновала недавняя смерть Рос- ция41? Хотя он и умер стариком,
все же, ввиду своего выдающегося искус- ства и изящества игры,
он, казалось, вообще не должен был бы умирать. И если Росций
снискал нашу всеобщую и глубокую любовь своими живыми
телодвижениями, то неужели мы пренебрежем невероятной живостью
дви- жений души и быстротой ума? (18) Сколько раз видел я,
судьи, как при- сутствующий здесь Архий - воспользуюсь вашей
благосклонностью, раз вы так внимательно слушаете эту мою
необычную речь,-сколько раз видел я, как он, не записав ни одной
буквы, произносил без подготовки большое чис- ло прекрасных
стихов именно о событиях, которые тогда происходили;
сколько раз, когда его вызывали для повторения, он говорил о том
же, из- менив слова и обороты речи! Что же касается написанного
им после тщатель- ного размышления, то оно, как я видел,
встречало большое одобрение; он достигал славы, равной славе
писателей древности. Его ли мне не любить, им ли "е восхищаться,
его ли не считать заслуживающим защиты любым способом? Ведь мы
узнали от выдающихся и образованнейших людей, что занятия
другими предметами основываются на изучении, на наставлениях и
на науке; поэт же обладает своей мощью от природы, он
возбуждается си- лами своего ума и как бы исполняется
божественного духа. Поэтому наш знаменитый Энний 42 справедливо
называет поэтов священными, так как они кажутся препорученными
нам как милостивый дар богов. (19) Да будет по- этому у вас,
судьи, у образованнейших людей, священно это имя - "поэт",
которое даже в варварских странах никогда не подвергалось
оскорблениям. Скалы и пустыни откликаются на звук голоса, дикие
звери часто поддаюти
ДО
ся действию пения и замирают яа месте ; а нас, воспитанных на
прекрас- нейших образцах, не взволнует голос поэта? Жители
Колофона говорят, что Гомер был их согражданином, хиосцы считают
его своим; саламинцы заяв15.
В защиту поэта Архия
ляют на него права, а жители Смирны утверждают, что он
принадлежит им;
поэтому они даже воздвигли ему храм в своем городе; кроме того,
очень многие другие города состязаются друг с другом и спорят об
этом 44.
(IX) Итак, даже чужеземца, за то, что он был поэтом, они
стремятся и после его смерти признать своим согражданином; так
неужели же мы от- вергнем этого вот, находящегося в живых,
который и по своей доброй воле и по законам - наш, тем более что
Архип издавна направил все свое усер- дие и все свое дарование
на то, чтобы возвеличивать славу римского наро- да и воздавать
ему хвалу? Ведь он еще юношей принялся за описание вой- ны с
кимврами и пользовался расположением самого Гая Мария, который,
казалось, довольно жестко относился к этим занятиям. (20) Ибо
едва ли найдется человек, настолько враждебный Музам, чтобы
сопротивляться увековечению в стихах своих деяний. Знаменитый
Фемистокл, самый выдаю- щийся афинянин, на вопрос, какого
исполнителя и вообще чей голос слушает он с наибольшим
удовольствием, говорят, сказал: "Голос того, кто лучше всех
рассказывает о моей доблести". Поэтому и знаменитый Марий
особен- но ценил Луция Плоция45, который, по мнению Мария, своим
дарованием мог прославить его деяния. (21) Что же касается войны
с Митридатом, ве- ликой, тяжкой и протекавшей на суше и "а море
с переменным успехом, то вся она описана Архием; книги эти
возвеличивают не только Луция Лу- кулла, храбрейшего и
знаменитейшего мужа, но и имя римского народа; ибо ведь это
римский народ, под империем Лукулла, открыл для себя доступ в
Понт, охранявшийся издревле властью своих царей и естественными
усло- виями; ведь римского народа войско под водительством того
же Лукулла, незначительными силами разбило неисчислимые войска
армян; римского на- рода заслуга в том, что дружественный нам
город Кизик, по решению того же Лукулла, был избавлен от
нападения царя, спасен от всех опасностей и, так сказать, вырван
из пасти войны 46; и всегда будут превозносить и вос- хвалять
тот беспримерный морской бой под Тенедосом, в котором Луций
Лукулл, перебив 'вражеских военачальников, потопил флот врагов
47; нам принадлежат трофеи 48, нам - памятники, нам - триумфы. И
кто посвя- щает свое дарование восхвалению всего этого, тот
возвеличивает славу рим- ского народа.
(22) Дорог был старшему Публию Африканскому наш Энний; поэтому
даже в гробнице Сципионов поставлено, как полагают, его
мраморное изображение49. Но такими восхвалениями, несомненно,
возвеличивается не только тот, кого восхваляют, но также и само
имя римского народа. До небес превозносят имя Катона, прадеда
нашего современника50; тем самым величайший почет воздается
делам римского народа. Также и похвалы, воз- даваемые Максимам,
Марцеллам, Фульвиям61, относятся в некоторое мере и "о всем нам.
(X) И вот, того, кто создал все это,- уроженца Рудна. пред- ки
'наши приняли в число граждан; а мы из числа наших граждан
--лючим
40 Речи Цицерона
этого гераклеянина, желанного во многих городских общинах, но в
силу за- конов утвердившегося ,в нашей?
(23) Далее, если кто-нибудь думает, что греческие стихи
способствуют славе в меньшей степени, чем латинские, то он
глубоко заблуждается, так как на греческом языке читают почти во
всех странах, а на латинском - в ограниченных, очень тесных
пределах52. Поэтому, если деяния, совершен- ные нами,
ограничиваются на земле какими-то пределами, то мы должны
желать, чтобы туда, куда копья, брошенные нашими руками,
пожалуй, не долетят, проникла слава и молва о нас; ибо, если для
самих народов, о подвигах которых пишут, это имеет большое
значение, то для тех, кто рискует своей жизнью ради славы, это,
несомненно, служит величайшим побуждением к тому, чтобы
подвергаться опасностям и переносить труды. (24) Сколь
многочисленных повествователей о своих подвигах имел при себе,
как говорит лредание, великий Александр к3! И все же он,
остановив- шись в Сигее54 перед могилой Ахилла, сказал: "О,
счастливый юноша, ты, который нашел в лице Гомера глашатая свой
доблести!" И верно: если
...Закладка в соц.сетях
