Жанр: Фантастика
Одиннадцатый легион 4. Имперские истории
...о кость, отскочил и упал на пол возле камина. Оружие было бутафорским, хоть и
выглядело точь-в-точь как настоящее.
- Совсем ополоумел?! - взревел Артур, согнувшись пополам, и, извергая в воздух поток
нечленораздельных звуков, схватился рукой за ушибленное место, на котором вот-вот должна
была выскочить здоровенная шишка. - А если б...
- "А если б...", тогда бы не кинул, - важно напыжившись, проворчал Пархавиэль. - А
ты за языком своим гадючьим последи, тать облезлый, за такое оскорбление и настоящий секач
в башку запустить не грех!
- Я пропала, вокруг одни идиоты! - простонала Флейта и, обхватив голову обеими
руками, уселась прямо на пол.
В этот миг, полный отчаяния, дверь кабинета открылась, и порог переступил с ног до
головы закованный в стальную броню рыцарь. Внезапное появление воина привлекло внимание
не только Нивела с Пархавиэлем, но и отвлекло Артура с Флейтой от их увлекательных
занятий: растирания раскрасневшейся лысины и жалобного поскуливания о несправедливости
судьбы. Несколько секунд мужчина стоял молча, а затем поднял вверх руки и снял шлем. Из
груди Артура и Флейты одновременно вырвался тяжкий вздох, они узнали в посетителе того
самого гвардейского капитана, которому каким-то чудом удалось пережить бойню в
Библиотеке и выбраться живым из Торалиса.
- Если это приветствие, то, надо признаться, весьма своеобразное, - произнес граф
Гилион и небрежно бросил шлем на стол. - Я прибыл по поручению графа Карвола, хозяина
замка. К сожалению, граф сейчас занят и не может лично почтить вас своим присутствием,
поэтому и попросил меня передать следующее. Замок, как вы, наверное, уже догадались
осажден войсками герцога-управителя. Вы совершенно свободны и вольны в выборе действий.
Можете сидеть здесь и ждать, пока осада закончится, можете попытаться покинуть замок,
никто из защитников не будет вам мешать, но предупреждаю, слуги герцога примут вас за
лазутчиков и убьют еще до того, как вы выберетесь из крепостного рва.
- Как я понял, его сиятельство граф Карвол соизволил предложить нам и иную
возможность, - взял на себя инициативу в разговоре Артур.
- А ты догадлив. - Прищурившись, граф Гилион пробежался по фигуре пирата
оценивающим взглядом. - Вы можете не сидеть сложа руки, а присоединиться к защитникам,
хотя, по правде говоря, один взрослый боец, гном-недомерок и воинствующая девица - слабая
поддержка, роли никакой не играет...
На этот раз Пархавиэль стерпел оскорбление, не потому что боялся связываться с
вооруженным рыцарем, а поскольку уже убедился, достойных снарядов под рукой не было.
- Однако если вы посчитаете для себя невозможным бездействовать, когда вокруг кипит
бой, то добро пожаловать на стены. Оружие можете получить внизу, арсенал у ворот.
Граф Гилион распрощался с компанией авантюристов едва заметным кивком и вышел, не
забыв прихватить с собой шлем. Гном и Артур снова зачесались и задумчиво переглянулись. С
одной стороны, было глупо воевать ни за что, а с другой - ужасно утомительно, просто сидеть
и терпеливо ждать исхода приближающегося сражения.
Холодный ветер, внезапно нагрянувший с севера, свободно гулял по ночным
самборианским долинам, гнул деревья, срывал хлипкие крыши с крестьянских хижин, задувал
костры, возле которых тщетно пытались согреться согнанные со всей округи к мятежному
замку Гифор стражники, и напускал страхов на ночные посты, дежурившие на крепостных
стенах. Воины обоих враждующих лагерей испуганно шептались, что это знак... Только
непонятно кому и к чему? И защитники замка, и те, кто завтра собрался его штурмовать, в
равной степени страдали от непогоды, одинаково мерзли, тряслись и стучали зубами, боясь
нарушить строжайший запрет командиров и принять "согревающее" внутрь.
Хуже всего приходилось тем несчастным, кто был наверху. Казалось, злодей-ветер
вот-вот должен был разметать верхние ярусы башен по кирпичику: не только сдуть
находившихся на них людей, но и вырвать скрипучие настилы, оторвать и поднять в воздух
огромные куски крепкой, каменной кладки. Однако, несмотря на разбушевавшуюся непогоду,
люди не позабыли о своих делах, ничто не могло помешать им готовиться к предстоящему бою.
- Как дела, Кариор, к утру успеем?! - прокричал сквозь гул ветра кутающийся в
меховую накидку граф Карвол.
- Поспеем, у нас и смола есть, только ее никак не взогреть! Ветер, брызги летят, ребята
покалечатся! - прокричал в ответ с трудом вскарабкавшийся по винтовой лестнице на
смотровую площадку седобородый солдат, командир того самого отряда, что пришел на
помощь господину у заброшенной штольни. - И вы бы, ваше сиятельство, шли бы вниз,
неровен час ветер сильнее подует и...
- Смолу не греть, будем лить холодной! Убери со стен лишних людей... обычные посты
и не более, пусть идут отсыпаться! Утром оружие у всех сам проверишь, еды и вина без моего
приказа не давать! Все, ступай! - отдал распоряжение Совер и снова повернулся лицом в
сторону пылавших в ночи костров.
Медвежья шапка и накидка из волчьих шкур едва спасали одетого в пластинчатые
доспехи рыцаря от порывов холодного ветра. Предательски ныли шея и правый бок, начинался
жар, но граф не покидал вершину башни, продолжал всматриваться в темноту, пытаясь найти
среди маленьких точек горевших костров ответы на только ему ведомые вопросы. Близилось
утро, за ним - новый день, который изменит его судьбу, в лучшую ил и в худшую сторону,
неизвестно, но точно изменит.
"Прежняя жизнь останется позади, хотя нет, я уже давно вступил на этот путь, еще в
Кархеоне, когда принял из рук Лоранто дарственную на родовые земли. Я сделал свой выбор
тогда, а сейчас просто иду по намеченному пути. Поводов для драки можно найти множество,
было бы желание почесать кулаки, а оно у меня имеется... ох как давно имеется!" - радостное
чувство, что наконец-то настал долгожданный поворотный момент в его судьбе, заставило
Совера улыбнуться. Потрескавшиеся губы расплылись в широкой улыбке, несмотря на стылый
ветер и физические страдания, причиняемые обветренными губами и еще кровоточащими
ранами.
- Ваше сиятельство, вас просят вниз! - раздался за спиной графа неуверенный,
напуганный голос.
Появившийся на смотровой площадке наемник явно робел, ему впервые приходилось
обращаться к самому графу да еще отрывать его от важных раздумий.
- Кто?! - не поворачивая головы, спросил Совер.
- Его сиятельство граф Гилион. Я бы сам не осмелился, но он говорит...
- Сейчас буду, - прервал сбивчивые оправдания молодого солдата граф Карвол, -
пусть ждет меня на втором ярусе.
Ветер продолжал безумствовать, срывая с головы шапку и трепля длинные волосы. Граф
Совер Антер Карвол сожалел лишь об одном: завтрашнего дня ему пришлось ждать слишком
долго, слишком долго прозябать в провинциальной глуши, вдали от славы и великих дел.
- Хотел видеть меня? - спросил Совер, едва успев переступить порог маленькой
комнатки на втором ярусе башни.
Вместо ответа бывший капитан имперской гвардии вскочил с кровати и быстро забегал
вокруг стола, нервно барабаня пальцами правой руки по заостренному подбородку.
- Я хочу знать, что происходит, - наконец-то начал разговор граф Гилион, когда
промерзший Совер уже успел скинуть накидку и опустошить залпом полкувшина вина.
- А ты разве не понял? Ну что ж, объясню, - невозмутимо изрек Совер, садясь на
колченогий табурет возле стола. -
Псы герцога обнаглели, я решил призвать нахалов к порядку а они обиделись.
- К порядку, к порядку, а ты костры видел? Их же там не менее тысячи, а у тебя в замке
три дюжины охотников и около сотни наемников без хороших доспехов и с дисциплиной, как у
толпы пьяных монахов. Завтра стражники возьмут замок штурмом, а ближе к вечеру прибьют
наши с тобой головы к городским воротам!
- Эти наемники многого стоят, я с ними не в одном походе бывал, некоторых с детства
знаю, - флегматично заметил Совер, не заразившись пораженческими настроениями от
товарища.
- Ну, не завтра, так послезавтра, через три дня, неделю, исход схватки все равно ведь
известен! Почему ты не подчинился приказу герцога?! Почему не дал себя арестовать?!
Почему, в конце концов, не сбежал и не попросил поддержки у Лоранто?! Ты же знаешь, как
его светлость к тебе относится!
- Послушай, Гилион, мы с тобой оба солдаты. В душе ты прекрасно понимаешь, что все
твои "почему" относятся только ко мне. Я действую так, как считаю нужным, и не должен
давать никому объяснений.
- Но ведь...
- Чего ты волнуешься?! - задал в свою очередь встречный вопрос Карвол. - Ты
приехал ко мне и попросил о помощи. Гонец с твоим письмом выехал в Кархеон еще до того,
как началась осада. Герцог Лоранто не глуп, он примет все необходимые меры, чтобы вынуть
наши головы из петли. Нам нужно только продержаться несколько дней. Все точь-в-точь как на
обычной войне: мы в крепости, враги снаружи; они лезут наверх, мы спихиваем их в ров.
Кстати, должен тебя огорчить, навряд ли герцог-управитель и принц Андер, под чью дудку он
пляшет, посчитали бы необходимым брать нас под арест и чинить жалкое подобие правосудия.
Ты же сам знаешь, как обстряпываются дела в провинциальной глуши... Держаться до конца -
вот наш единственный шанс уцелеть и спасти честное имя!
- Ты прав, - Гилион перестал бегать кругами и опустился на кровать, - но мы могли
бы бежать, скрыться на время, переждать!
- А ради чего? Беглецов в Империи не любят, господину Лоранто было бы весьма
затруднительно оправдать нас перед Императором, найти достойное объяснение нашим
позорным маневрам по лесам и крестьянским огородам. Одно дело заступаться за героев,
борющихся, не жалея крови, против продажных чиновников, разворовывающих казну,
подрывающих могущество Империи и творящих прочие беззакония в провинции, а другое -
выпрашивать помилование для беглых преступников, тем более что принц Андер вместе с
прихвостнем Корвием уже состряпали свою версию произошедшего. Ты - изменник,
продавшийся бертокской разведке, а я - мятежник, поднявший бунт против законных властей.
У нас с тобой, друг, теперь только две возможности: или стать патриотами-героями, или
геройски погибнуть.
- Сомневаюсь, чтобы нас оправдали посмертно, - возразил Гилион.
- Я не об этом. Важно не мнение других, а объективная, непреклонная истина. Я хочу не
прослыть героем, а им на самом деле быть. Этот вопрос, к счастью, уже находится не в
компетенции придворных шаркунов, не Императора, которого, между нами, совершенно не
интересует, что творится вокруг, а Ее Величества Совести, высшего судьи, которого еще
никому и никогда не удавалось обмануть или подкупить.
- Послушаешь тебя, и жить не захочется.
- А ты не слушай, поспи немного, тем более уже утро, скоро начнется "жатва"...
- Ты думаешь, они нападут сегодня? - В сердце Гилиона все еще теплилась надежда,
что боя можно избежать, что распрю, внезапно вышедшую за рамки обычной интриги, можно
было бы уладить если не мирным путем, то хотя бы малой кровью.
- Конечно, начнут. Время работает не на них. Герцог-управитель боится, что слухи об
осаде замка долетят до столицы слишком быстро, и из Кархеона прибудут эмиссары
Имперского Суда еще до того, как наши с тобой отрубленные головы вывесят на потеху
городским детишкам.
- А как же осадные орудия, без них же твой замок не взять. Гифор, конечно, не
пограничная цитадель, но все же...
- Во времена крестьянских смут чернь брала замки при помощи вил, плохенького тарана
и веревочных лестниц, - усмехнулся Совер. - Штурмом будет командовать не боевой
генерал, а кто-нибудь из наиболее ретивых прихвостней герцога, например маркиз Форкар,
командор торалисского гарнизона. Этому карьеристу в седьмом поколении, мечтающему
усесться толстым задом в мягкое кресло командора кархеонских казарм, без разницы, сколько
солдат он положит в этом бою, главное, был бы результат. Судя по количеству костров, сейчас
стражников около тысячи, но это еще не все силы противника. Торалис и дворец герцога без
охраны не оставят, поэтому стражников больше не пришлют, но наверняка подойдет
деревенское ополчение из резервистов, человек двести-триста, не более.
- Ты забыл про имперские войска. В Самбории расквартирована конная бригада и два
пехотных полка: тяжелые латники и копейщики.
- О конной бригаде и латниках забудь. Они уже два месяца, как топчут поля Мурьесы.
Копейщиками же командует граф Артаньез, неужто, господин капитан, вам ничего не говорит
это имя?
- Приемный сын двоюродного племянника герцога Лоранто, - на радостях выкрикнул
Гилион, чуть не оглушив собеседника. - Тогда это в корне меняет дело, он может...
- Он может только отказаться выполнить приказ герцога - управителя провинцией, и не
более, - остудил пыл бывшего капитана Совер. - Открыто встать на нашу сторону Артаньез
не решится. Я, к примеру, на его месте тоже не стал бы искушать судьбу и вставать на защиту
двух молодых смутьянов, несведущих в дипломатических играх.
- За себя говори, - почему-то обиделся Гилион. - Я же в Торалисе выполнял личное
распоряжение герцога и...
- Да хватит тебе! - Совер дружески хлопнул по плечу капитана. - Личное, не личное;
выполнял, не выполнял, а в случае неудачи на одном суку болтаться будем.
- Так нас же вроде обезглавить должны?!
- Должны, значит, обезглавят. Головы отрубят, к городским воротам прибьют, а трупы за
ноги подвесят, чтоб не только на горожан, но и на деревенских бузотеров страху нагнать.
Старые друзья, знавшие друг друга еще со времен учебы в военной академии,
переглянулись и вдруг весело рассмеялись. Перспектива грозившей им обоим смерти уже не
пугала солдат, они свыклись с ужасной мыслью, что грядущий день будет последним в их
жизни, смирились с ней и теперь чувствовали в себе неимоверный прилив сил. У отважных
отпрысков двух знаменитых графских родов появилась надежда изменить положение дел или
погибнуть достойной смертью, так или иначе оставив свой след в истории Великой Империи.
Порой одно и то же слово обозначает совершенно различные понятия, и не потому, что
имеет много значений, а потому, что люди иногда бывают необычайно стеснительными и не
решаются назвать вещи своими именами. Когда граф Гилион говорил "арсенал", он
подразумевал не склад оружия, а свалку старого, проржавевшего хлама, неизвестно зачем
вытащенного из сырого подвала и сложенного в кучу возле ворот замка.
Пархавиэль с отвращением поморщился при виде скопления отсыревших кожаных курток
с прогнившими ремешками, ржавых кольчуг с дырами размером с кулак, мечей, топоров,
алебард и прочего мусора, который когда-то давным-давно, лет двадцать, а может, и более
назад можно было назвать оружием. Флейта выругалась, как пьяная портовая девка, а более
сдержанный в проявлении эмоций Артур протяжно присвистнул и протер ладонью мокрую
лысину, на которую с неба уже успел упасть не один десяток мелких снежинок - первых
вестниц необычайно рано наступившей в этом году зимы.
- Только не ной, что мы обречены! - обратился Пархавиэль к Флейте, уже открывшей
рот, чтобы что-то сказать.
- Зря я не осталась в Баркате, - прошептала девушка и, не в силах больше смотреть на
добрую тонну проржавевшего металла, уселась на ступени какой-то хозяйственной постройки,
судя по исходившему изнутри запаху свежих опилок, столярной мастерской.
Пархавиэль с Артуром подошли ближе к куче не охраняемого никем "добра" и, присев на
корточки, стали пристально всматриваться в замысловатую композицию испорченного металла.
Желание найти хоть что-то, что можно было на себя надеть и чем можно было пользоваться
хотя бы как дубиной, оказалось сильнее брезгливости.
- Бесполезно, - подытожил Пархавиэль, поднимаясь в полный рост. - И как только
слуги Совера таким барахлом воюют?
- А они и не воюют, у них свое оружие имеется, - кивнул Артур в сторону
расположившегося неподалеку от ворот отряда из дюжины бойцов. - Видимо, господин граф
решил над нами издевнуться.
- А мне мыслится, что Соверу до нас вообще дела нет: сам не зашел, какого-то
прихвостня прислал. - Зингершульцо в отличие от более почитавших дворянские титулы
товарищей упорно не хотел называть хозяина замка графом. Сказывалась старая привычка
упрощать обращения к командирам и сокращать длинные гномьи имена до трех-четырех
первых букв.
Пархавиэль оставил Артура у ворот и подошел ближе к группе наемников. Его никто не
отгонял, не шпынял, даже не обращал внимания на присутствие рядом низкорослого чужака.
Трое солдат затачивали мечи, четверо играли в карты, с досадой взирая на пустые фляги, а
остальные спали, закутавшись в теплые плащи и свернувшись на земле огромными
кожано-стальными калачиками. Только командир отряда, рослый бородатый наемник со
шрамом на лбу бегал по двору и что-то оговаривал со старшими бойцами других отрядов.
Постояв минут пять, гном понял несколько вещей: во-первых, до них никому не было
дела, и когда начнется бой, они будут сами по себе, неприкаянными и только мешающимися
под ногами; во-вторых, оружие и доспехи у наемников были в полном порядке, а в-третьих, и
это самое печальное, делиться припасами с ними никто не собирался.
- Зря мы погеройствовать решились, - проворчал Пархавиэль, то ли разговаривая сам с
собой, то ли обращаясь к подошедшему сзади Артуру. - И чего нам только, дуракам, наверху
не хватало? Тепло, уютно, жратвы полно.
- Завидуешь Нивелу?
Несмотря на желание паренька присоединиться к сумасбродной компании, взрослые не
взяли с собой рвущегося в бой подростка. Применив грубую силу, его заперли наверху: у
камина и среди многоярусных стеллажей с мудрыми книгами.
- Думаю, где оружием разжиться, - возразил гном, нисколько не обидевшись на
подобную постановку вопроса. - С голыми руками в бой идти неохота.
- Да, твои кулачищи покрепче кувалды бьют, - усмехнулся Артур, но, осекшись под
строгим взглядом, решил пока больше не шутить и не усугублять имеющиеся между ним и
гномом разногласия. - А если серьезно, то это только сейчас все так невообразимо сложно,
ножичка охотничьего не достать, не то что настоящего меча. Ты погоди немного, как только
заварушка начнется, на стену сразу не лезь! Враг еще до рва не доберется, а оружия под ногами
сколько угодно валяться будет, что сердцу любо выбирай!
- Знаю, - ответил гном, продолжая оценивающим взглядом осматривать высокие стены,
башни и крепкие фигуры отдыхавших защитников.
- И вот что еще, - немного подумав, добавил Артур. - Ты меня не любишь, мне тоже к
тебе особыми чувствами пылать нечего, но в бою давай-ка ближе друг к другу держаться,
все-таки какое-то подобие отряда получится. Не думай, в спину не ударю, наоборот...
- Знаю, - так же скупо и односложно ответил гном и отошел к казарменному бараку,
давая понять, что не стоит рассусоливать то, что и так понятно.
Флейта вдруг поняла: что-то произошло, притом поняла она это благодаря не хваленой
женской интуиции, а тому случайному факту, что во время упорной борьбы с внутренним "я" и
одолевающими ее страхами рассматривала не как обычно заостренные носки сапог, а
дежуривших на стенах лучников. Спокойствие солдат мгновенно сменилось суетой,
напряженное ожидание решительными и, как всегда, запоздалыми действиями. Маленькие
человеческие фигурки заметались по стене и быстро побежали в сторону башен. В следующий
миг раздался грозный рык огромного зверя, землю сотряс удар. Все, даже те из наемников, что
находились от крепостной стены на расстоянии в несколько десятков шагов, причудливо
взмахнули руками и согнули колени, пытаясь удержать равновесие. Стена взорвалась, два зубца
мгновенно превратились в фонтан взмывших в небо осколков, каменный дождь оросил землю,
и лишь по чистой случайности пострадало не более десяти человек, притом восемь из них были
всего лишь ранены.
По толпе мечущихся в поисках укрытия людей пролетели два слова: "обстрел" и
"требушет". Не сведущая в тонкостях осадного дела Флейта, конечно же, знала только первое,
но поняла, что не стоит сидеть на открытом пространстве, тем более что огромный камень,
вдруг прилетевший из-за стены, упал совсем рядом и, разрывая барабанные перепонки
оглушительным воем, разметал в мелкую щепу довольно крепкий с виду деревянный сарай. В
воздух взмыли обломки и барахтающие конечностями человеческие тела, беспомощные и
непрочные, как тряпичные куклы.
- Сюда, дуреха, сюда, живее! - прокричала высунувшаяся из-за двери часовни голова в
шлеме.
Бежавшая к птичнику Флейта, не снижая темпа, развернулась на ходу на девяносто
градусов и быстро понеслась к кричавшему ей наемнику. Часовня находилась шагов на десять
дальше, но зато ее стены были каменными, добротными, способными смягчить страшный удар
и сулящими призрачный шанс выжить даже после прямого попадания.
Когда начался обстрел, Зингершульцо юркнул в пустой барак казармы и залез под
кровать. Массивные доски пола ходили ходуном, а гвозди длиною в указательный палец
подпрыгивали и с каждым новым толчком выходили на сантиметр-два из дыр. Снаружи
слышались вопли, стоны и жуткое гудение, от которого можно было и оглохнуть, и сойти с ума.
Пархавиэль крепко сжал уши ладонями и зажмурил глаза. "Если уж суждено погибнуть, так
сразу, не мучаясь", - успокаивал себя гном, старавшийся в этот миг не думать ни о чем и
неизвестно зачем принявшийся орать похабные махаканские песни из далекой караванной
жизни.
Четвертый по счету толчок был особенно сильным, Пархавиэля подбросило вместе с
кроватью вверх, а затем ударило об пол. Сквозь плотно прижатые пальцы в уши пробрались
треск, хруст и чудовищный грохот. Стало нечем дышать, гном вдруг оказался в облаке
поднявшейся пыли. Вокруг была темнота, Зингершульцо даже усомнился, открыл ли он глаза
или только хотел, но не решился. Дубовые перекрытия и ножки кровати трещали, едва
выдерживая тяжесть свалившихся на нее обломков. Не дождавшись, пока пол прекратил
сотрясаться, гном заработал руками, стараясь как можно быстрее попасть наружу. Мысль, что
кровать в конце концов сломается и весь этот хлам, под которым он оказался, повалится ему на
хребет, придавала сил и не оставляла в голове места для сомнений. Только оказавшись наверху
завала, Пархавиэль успокоился и оборвал на полуслове нескончаемую, многокуплетную и
очень пошлую песенку про похождения человеческой красотки в подземельях Махакана.
От барака осталась лишь входная дверь, скрипя болтавшаяся на устоявшем косяке. Над
грудами бесформенных обломков стояла и не хотела оседать пыль. Обливаясь слезами, чихая,
царапаясь об острые края поломанных досок и не обращая внимания на все еще
продолжавшиеся толчки, Пархавиэль стал выбираться из царства мусора, возникшего на месте
вполне уютной казармы. За несколько минут обстрела площадка перед воротами замка
изменилась до неузнаваемости. Обломки камней и досок, изуродованные трупы, конская
упряжь, оружие и многое-многое другое были как будто хорошо перемешаны в огромном котле
и высыпаны на землю неровным слоем. В главном строении замка зиял огромный проем,
крепостная стена местами стала намного ниже, справа от ворот не хватало башни. Картина
разрушений напомнила Пархавиэлю прежние, к счастью, давно уже ушедшие, кошмарные сны,
когда на его глазах рушились и уходили под землю Целые гномьи города. Только сны были
всего лишь снами, а замок Гифор рушился наяву.
Гул внезапно стих, тишина продлилась всего несколько секунд, а затем откуда-то
издалека донесся приглушенный зов походной трубы. Ему вторили частая барабанная дробь и
мелодия охотничьего рожка, раздавшаяся уже где-то неподалеку. "На стены!" - пронесся по
воздуху многоголосый клич, и в клубах пыли появились тени. Вылезшие из укрытий люди
спешили наверх, бежали, громыхая сапогами, по уцелевшим лестницам, карабкались по
каменным уступам, нетерпеливо топтались возле узких входов в башни. Такого рвения
Пархавиэлю давно не доводилось видеть, если быть точным, то со времен альмирского
погрома, когда гномы отчаянно, остервенело защищали последнюю баррикаду, последний,
оставшийся у них под ногами, клочок земли.
Облака пыли немного рассеялись, среди множества стальных и кожаных шлемов
мелькнула знакомая Пархавиэлю лысина, украшенная кровоточащей ссадиной на затылке.
Пират был ранен, но, как и остальные защитники замка, рвался в бой. Подхватив с земли топор
с обломанной рукоятью и смахнув пот вперемешку с грязью со лба, Зингершульцо похромал к
стене. Гном помнил о договоре с Артуром держаться вместе.
- Заступники небесные, да у них требушет! Да они нас сейчас... сотрут... в пыль
превратят! - сквозь гул рассекающих воздух камней кричал Гилион, ударяя в такт словам
стальной перчаткой по деревянным перилам.
- Спокойней, граф, спокойней! Поверь, у нас нет причин для беспокойства.
Стоявший на самом краю смотровой площадки замка Совер был невозмутим и спокоен,
как будто падающие с неба камни не разрушали его родового замка и не убивали верных слуг.
Всего один раз граф Карвол отвлекся от созерцания картины разрушений и то только для того,
чтобы отдать распоряжения стоявшим позади на почтительном расстоянии посыльным.
- Ты что, ослеп?! Неужто не видишь, штурма не будет... незачем... они просто сровняют
твой замок с землей!
Граф Гилион приблизился к другу и затряс его за плечо, вызвав несказанное удивление на
лицах слуг, которые не то чтобы почитали, а боготворили хозяина.
- Успокойся, ты мне всех солдат перепугаешь. - Совер деликатно убрал ладонь графа
со своего плеча. - Чтобы Гифор разрушить, не менее сотни выстрелов нужно сделать, а
требушет один, к тому же старенький, вот-вот развалится. Сам посмотри, половина камней до
стены не долетает, а точность какая! Косоглазый, криворукий орк с похмелья и то лучше
метает!
В подтверждение слов невозмутимого хозяина замка очередной снаряд не долетел до
крепостной стены более десятка шагов и, подняв фонтан брызг, грохнулся в ров. Дальнейших
выстрелов не последовало, где-то вдалеке заунывно завыла труба.
- Ну вот и все, а теперь началась потеха! - почему-то обрадовался Совер и легким
взмахом руки отдал приказ своему горнисту, то есть обычному охотнику с рожком, трубить
сбор.
Окутанные к
...Поділитися у соцмережах
