Жанр: Фантастика
Одиннадцатый легион 4. Имперские истории
...ействовать дальше.
- Но это... это самоубийство. - Джер была напугана решительностью и безрассудством
командира.
- Только на первый взгляд, только на первый... - тихо произнес Намбиниэль,
продолжая размышлять над чем-то. - Рота гвардейцев наверняка взята целиком под стражу.
Ищейки будут долго проверять, нет ли в рядах охраны предателя, попытаются использовать
факт нападения в своих меркантильных целях, то есть в придворных интригах, а чтобы
получить или достоверно подтасовать факты, нужно время. Разбирательство и пытки солдат
затянутся на несколько дней, значит...
- ...значит, Библиотеку будет пока охранять кто-то другой. - На красивом лице Джер
заиграла улыбка, девушка уже поняла, что задумал ее отважный, но чрезвычайно расчетливый
командир.
- Людей у них не хватит на все посты, тем более что герцогской страже и местным
сыскарям особо важные участки не доверят.
Мансоро прекратил расхаживать по комнате и развалился на кровати, жестом пригласив
Джер улечься рядом или занять место в кресле возле камина. Немного поколебавшись,
эльфийская красавица выбрала кресло. Не то настроение, чтобы предаваться банальным
глупостям, тем более когда в незапертую дверь в любой миг мог ворваться Карвабиэль или
кто-то другой, столь же бестактный.
- Полковник Фонжеро, куратор провинции в имперской разведке, явно поставил на
самые ответственные посты своих людей. Положение остается напряженным, и он не
осмелится покинуть город. Слишком много завистников у старого пса, ему нужно постоянно
доказывать свою резвость и прыть, чтобы не угодить раньше времени в отставку и не лишиться
почетных привилегий. Днем он будет усердно гонять своих подчиненных, активно участвовать
в допросах, утомится и заночует в штаб-квартире. Вот и ответы на все наши вопросы - почти
пустое логово разведки, в котором будет не более десяти солдат охраны и дряхлый полковник,
который весьма наслышан о жестокости эльфов. Мы ведь не разочаруем старичка? -
Намбиниэль хитро улыбнулся, отчего вдруг стал похожим на сытого, довольного жизнью кота,
выевшего полную миску сметаны и с важным видом ожидающего добавки.
- Опять спектакль?
- Да нет. Старичок может оказаться вздорным, так что, возможно, придется не только
пугать. Тебя это смущает?
- Меня нет, хотя и особого восторга не вызывает. - Джер была противна сама мысль
принимать участие в пытках, но в некоторых случаях без крови и грязи было не обойтись.
Утешало лишь то, что игра велась честно. Не только эльфы пытали врагов, но и в застенках
имперской разведки творились ужасные вещи.
Разговор был окончен, цель и средства определены, но заговорщики не спешили
расходиться. Они ждали возвращения Карвабиэля и уже стали всерьез волноваться, когда
прошли отпущенные ему для слежки за стариком три часа. Наконец-то дверь распахнулась, на
пороге стоял растрепанный и вспотевший, как скакун после забега, полуэльф.
- Старичок не прост, и никакой он не крестьянин, - заинтриговал соратников
Карвабиэль и прежде, чем представить отчет командиру, оросил свое богатырское тело ведром
холодной воды.
- Кто он? - задал вопрос Мансоро, терпеливо выждав, пока его солдат не закончит
водные процедуры и не утолит жажду из кувшина с вином.
- Шпион он или наемный убийца, точно не понял. Лучше я все по порядку расскажу, а
вы уже вдвоем как-нибудь сообразите, какого полета эта усатая птичка.
- Хорошо, но только без отступлений на тему, какие в Торалисе красивые женщины, -
язвительно заметила Джер, знавшая не понаслышке о слабости напарника к противоположному
полу.
- Женщины, женщины, - проворчал Карвабиэль, уставший от бесконечных
издевательств и упреков. -Лучшая женщина - это кровать: на нее падаешь, а она не задает
лишних вопросов.
- Хватит, надоели оба! Давай по существу! - вмешался Мансоро, зная, что словесная
перепалка могла продлиться до бесконечности.
- Значит, так. Проследил я за ним. Старик как в город въехал, так сразу не на рынок
подался, а на конный двор. Там телегу продал, а лошадь в стойло поставил.
- Может быть, тоже продал? - предположила Джер.
- В том-то и дело, что нет. Он конюху заплатил и долго объяснял, каким овсом ее нужно
кормить. Я краем уха слышал, как они ругались, а потом старик на что-то осерчал и оплеуху
отвесил, да такую, что бедный прислужник аж к изгороди отлетел.
- Понятно, дальше, - произнес Мансоро и тут же стал рассуждать вслух: - Само по
себе это еще ничего не значит. Телега у него была пустая, я еще удивился, но он мог не по
торговым делам в город поехать, а телегу уж так, заодно прихватить, чтоб продать...
- Ага, по делам. - Карвабиэль явно сомневался в этом предположении. - Слушай
дальше и поймешь, по каким таким делам! Наш "дружок" отправился на постоялый двор,
самый дешевый и вонючий во всем городе. Мне даже возле его изгороди стоять противно было.
Ну так вот, около часа прошло, и он наконец вышел. Я его даже сразу не признал: одежонку
ладную справил, плечи расправил, подрос как-то, и вот еще чего вам скажу! - Карвабиэль
сделал эффектную паузу, чтобы лучше передать свое удивление окружающим. - Никакой этот
паршивец не старик, лет пятьдесят-пятьдесят пять, не больше. Тело здоровенное, крепкое, в
самом, так сказать, соку. В общем, женщинам такие ветераны о-го-го как нравятся!
- А ты почем знаешь? - спросила Джер, но Мансоро резко стукнул кулаком по крышке
табурета, выразив тем самым без слов свое крайнее недовольство.
- Значит, годков двадцать скинул?
- Если не больше. - Карвабиэль протяжно шмыгнул носом. - Он не только статный, но
и сильный. Не каждый задира с ним в кулачном бою сойдется, а уж на оружии тоже мало кто
рискнет. Да, забыл сказать, меч у него двуручный за спиной висит и еще пара кинжалов
имеется: один на поясе, а второй за голенищем.
- Куда направился? - Пока Мансоро задавал наводящие вопросы, его мозг судорожно
работал, пытаясь просчитать, была ли их встреча у ворот случайностью или псевдостарик все
же наемный убийца, подосланный кем-то из его врагов.
- Сначала в кабак, потом по городу прошелся и в бордель. Дожидаться я уж не стал,
извините.
- А что же слежку внутри не продолжил? - не удержалась Джер.
- Я с честными куртизанками не связываюсь, предпочитаю кокетливых распутниц, -
мгновенно выпалил давнишнюю заготовку Карвабиэль. - А вообще-то, командир, есть еще
одна деталь. Как сказать, не знаю, могу ошибиться.
- Говори, говори! Лучше уж ляпнуть откровенную глупость, чем замолчать важный
факт.
- Его одежда, она очень похожа на форму, без знаков различия, но все же...
- Наверное, раньше был солдатом, - предположил Мансоро, - обычное дело. Старый
вояка решил подзаработать деньжат.
- В том-то и дело, что форма не армейская и не здешняя. Похоже, наш "друг" был
когда-то лейтенантом имперской береговой охраны.
В маленькой комнатке воцарилось напряженное молчание. Никто из троих не мог даже
предположить, какую такую рыбу собрался ловить вышедший в отставку офицер в Самбории, в
провинции, далекой от моря, где не водилось ни контрабандистов, ни морских разбойников.
Сзади доносился топот копыт, сливающийся в монотонный гул, и уже подзабытый
гномом свист стрел. Пархавиэль гнал лошадей и старался не думать о том, что одна из
посланниц смерти может вонзиться в спину или затылок. Рядом трясся от страха Нивел.
Паренек согнулся в три погибели, и если было бы возможно, непременно залез бы под козлы. У
Пархавиэля не было времени, он неустанно хлестал кнутом по бокам лошадей и не мог
отвлечься даже на секунду, чтобы объяснить впервые попавшему в настоящую переделку
юноше, что, сколько ни сгибайся, сколько ни засовывай голову между колен, а ничего от этого
не изменится. Стреле без разницы, куда вонзиться: в бок, в спину или мягкую ягодичную ткань;
мишени по большому счету тоже. Карета мчалась на максимальной скорости, и любое, пусть
даже скользящее касание стрелы обязательно привело бы к падению на дорогу. А там
переломанные кости да позвонки, если же повезет и останешься жив, то конские копыта
довершат дело, тем более что поднятое экипажем облако пыли снижало видимость почти до
нуля. Даже если преследователи и захотят тебя объехать, то все равно не увидят в застилающей
глаза и забивающейся в нос пыли. Единственная надежда на счастливый исход заключалась в
продолжении бешеной скачки. Чем выше скорость, тем больше облако пыли, и тем труднее
лучникам попасть. До леса оставалось уже немного, каких-то сто, может, сто двадцать шагов.
Конный отряд медленно, но верно сокращал отрыв. И возница, и его пассажиры прекрасно
понимали, что долго погоня не продлится. Лошади стали сдавать и вот-вот должны были пасть
замертво. Вопрос состоял лишь в том, когда и где. Если до леса, то они погибли, а если на
лесной дороге, посреди густых зарослей и деревьев, то у путников был шанс, бросив карету,
скрыться оврагами.
В оглушающей какофонии шумов и скрипов послышался новый звук. Интуиция
подсказала Зингершульцо, что сломалась подвеска. Еще минута-другая, и карета разлетится на
части, их убьют не стрелы и не мечи, а сокрушительная сила удара. Нужно было срочно
тормозить, тем более что до окраины леса они уже добрались.
Сильная рука гнома натянула поводья, лошади стали замедлять бег. Сзади раздались
возмущенные крики, две пары кулаков забарабанили по крыше кареты. Флейта с Артуром не
поняли, в чем дело, и пытались вразумить бестолкового кучера, но Пархавиэлю не было дела до
их выкриков, как, впрочем, и мнения. Он знал, что должен был делать.
Повернувшись назад и выждав момент, когда они ненадолго скрылись за деревьями от
почти догнавших их преследователей, гном резко затормозил и столкнул Нивела с козел в
овраг. Парень не успел даже и ахнуть, как его тело закрутилось в воздухе, а затем, ломая ветки,
скрылось в зарослях. Не дождавшись шлепка окончательного падения, Зингершульцо вновь
захлестал по бокам лошадей. Карета тронулась, на этот раз недостаточно быстро, но все же
ощутимо для тех, кто находился внутри.
Впервые взявшемуся за вожжи вознице удалось выжать из старой развалины на колесах
все, на что она была только способна. Карета проехала еще сорок-пятьдесят шагов, а затем
заднее правое колесо попало в рытвину на обочине. Послышался жуткий хруст - преддверие
сильного толчка, последовавшего буквально через долю секунды. Карета завалилась на правый
бок и, проехав еще пару шагов на обломке колеса, врезалась в растущую возле дороги осину.
Невидимая рука инерции схватила гнома за шкирку и вышвырнула с козел. Правда, летел он
недолго, толстая ветка дерева вонзилась в грудь, переломав несколько ребер. На миг
Пархавиэль повис на раскачивающейся преграде, а затем свалился вниз, ударился лбом о пень и
потерял сознание.
Почти одновременно с тем, как заросший мхом пень подвергся коварному нападению
крепкой лобовой кости и дал трещину сразу в четырех местах, к карете подъехали всадники. Их
было четверо, затем подтянулись еще семеро, отставших во время скачки. Доспехи и надетые
поверх них #(может быть бляхи?)яке были намного проще, чем у стражников в Торалисе, хотя
на них также красовался герб Самбории: золотистый лев, давящий когтистой лапой голову
какого-то пресмыкающегося: то ли огромной ящерицы, то ли бескрылого и оголодавшего
дракона. Разница в обмундировании объяснялась просто: солдаты были не из столичного
гарнизона, а из форта маленького городка, до которого четверо путников не доехали всего семь
или восемь миль.
По внешнему виду было трудно определить, кого больше измотала погоня: взмыленных
лошадей или обливавшихся потом под тяжелыми кольчугами стражников. Тем не менее трое
резво соскочили с коней и, обнажив мечи, кинулись к лежащей на боку карете. Злополучный
замок дверцы опять заклинило. Служивый люд не стал церемониться, один стражник просунул
в щель между дверцей и корпусом кареты меч, а двое его товарищей дружно рванули ее на
себя. Почти одновременно вся троица заглянула внутрь и застыла в недоумении.
- Нет его! - выкрикнул солдат с сединой на висках и, разозлившись, пнул сапогом еще
вращающееся колесо кареты.
- Кто там? - спросил один из оставшихся в седле всадников, на плече которого
виднелся помятый шеврон.
- Девка какая-то да мужик голый.
- Как голый?! - удивился то ли сержант, то ли капрал и смачно сплюнул с расстройства
на землю. - Ну, почти голый... по пояс. Раненый он, в повязках весь, видать, тоже бандюга.
- Тащите сюда обоих, разберемся, и про гномюгу в кустах не забудьте! - выкрикнул
старший патруля, жестом отдавая распоряжение, двоим проверить дорогу, а остальным
спешиться и помочь с вытаскиванием наружу тел.
Пархавиэль пришел в сознание, когда его подняли за руки, за ноги, а затем понесли. К
счастью, он сразу правильно оценил ситуацию и не стал осложнять свое положение ретивым
брыканием. Артур с Флейтой тоже не оказали сопротивления, хотя с ними обошлись намного
деликатнее: помогли выбраться и даже не связали, не то чтобы распускать руки.
- Кто такие?! Почему убегали?! - задал вопрос командир, наблюдая, как тело
Пархавиэля грузно шлепнулось и тут же заворочалось в дорожной грязи.
- За разбойников вас приняли, на нас утром уже напали, - соврал еле стоявший на ногах
Артур и махнул рукой в сторону леса. - Все забрали, душегубы, одежду, деньги,
драгоценности... Хорошо, что в живых оставили да лошадей не увели.
Стражники многозначительно переглянулись. С зимы по окрестным лесам не бродило ни
одной банды. Возвращение из Кархеона в свой замок графа Карвола напугало разбойничий
сброд гораздо сильнее, чем участившиеся карательные рейды и показательные казни на
городских площадях. О молодом графе шла дурная молва. "Слишком жесток, чересчур
напорист, сметает каждого, кто встает у него на пути, не гнушается любыми средствами для
достижения цели", - шепталась местная знать, строя предположения одно невероятнее
другого, почему их соседа прогнали из столицы и строжайше запретили ему появляться при
дворе. Преступники не бывали на балах и не слушали светских сплетен, но вид челяди графа их
впечатлил. Эта банда была куда многочисленнее и опаснее любой разбойничьей шайки, только
самоубийца мог отважиться озорничать в графских лесах.
При данных обстоятельствах слова голого по пояс мужчины могли означать только одно:
он врал, но врал чересчур неумело. Ни один из местных преступников не осмелился бы нести
подобную чушь, да еще с серьезным выражением лица.
- Сами-то откуда? - после недолгой, но искусной игры в гляделки спросил сержант
стражи.
- Все бумаги тоже забрали, - брякнула невпопад Флейта, за что и получила звонкий
шлепок пониже спины от стоявшего позади солдата.
- Молчи, девка! Отвечать будешь, когда я спрошу! - объяснил командир причину
нанесенного оскорбления, а затем перевел взгляд на Артура.
- Эльруж, - на этот раз уже убедительнее соврал Артур и предвосхитил последующий
вопрос, - едем в Канию, к родственникам.
- Да хоть к плешивому магу! - вдруг рассмеялся сержант и небрежно махнул рукой,
приказывая своим людям трогаться в путь. - Значит, так, странники убогие, врать-то вы,
конечно, врете, не мешало б вас с собой в город забрать, да только возиться неохота, поэтому и
отпускаем. Если еще раз с чем попадетесь, разбираться не станем, вздернем на самом высоком
суку. Понял, коленоголовый?!
Артур отвел взгляд и кивнул. Ярость душила пирата, но ему приходилось держать себя в
руках и не отвечать на оскорбление.
- Слышь, скажи напоследок, - сержант нагнулся в седле и перешел на едва
разборчивый шепот, как будто не доверял своим собственным солдатам, - ты, может, девка
твоя, иль тот недомерок, что у тя под ногами валяется, капитана гвардейского на дороге не
видели?
Трое отпущенных пленников одновременно замотали головами, вызвав приступ
неудержимого хохота у солдат.
- Ну, нет так нет, на сей раз верю. - Сержант выпрямился и пришпорил коня.
Однако отъехать отряду далеко не удалось, из-за поворота дороги прямо на них вылетели
трое всадников. Они были с оружием и в доспехах, на плече каждого была вышита
вызывающая с точки зрения имперской геральдики эмблема сокол, подлетающий к солнцу.
Изображать на гербах небесное светило, символ имперской власти, не могли даже вельможи, -
состоящие в близком родстве с Императором. Но почему-то род Карволов вот уже более
двухсот лет игнорировал это правило, дерзко ссылаясь на то, что это вовсе не солнце, а очень
яркая луна.
- Кто старший, крысы казенные?! - выкрикнул самый молодой и несдержанный на язык
графский вассал.
Двое других медленно достали из ножен оружие и застыли в угрожающих позах. Артур
удрученно покачал головой. По мнению бывалого пирата, вести себя так было чрезвычайно
неосмотрительно, в особенности на пустынной лесной дороге и когда на стороне оппонента
почти четырехкратный перевес.
- Закрой пасть, сопляк, не видишь, что ли, перед тобой стража герцога! Прочь с
дороги! - Сержант явно не собирался церемониться и вступать в утомительные дебаты на
тему, чей это лес и кто в нем имеет больше прав.
Легкий взмах руки командира, и стражники, все как один, обнажили мечи. Флейта
настойчиво потянула за руку Артура и недвусмысленно покосилась на лес, но пират
отрицательно покачал головой. Бежать было невозможно: перевернутая набок карета
заграждала кратчайший путь, а пока путники ее обегали бы, всадники успели бы зарубить их.
Нечего и говорить, что при данных обстоятельствах не только бегство, но и любое резкое
движение было бы неправильно истолковано вооруженными людьми. Даже вспыльчивый гном
сидел на земле и не решался подняться. Они могли только ждать, тем более что исход схватки
не вызывал сомнений.
- Здесь я закон! - ехидно ухмыльнулся молодой наемник, преградив стражникам
путь. - Вы не в городе, олухи, а в лесу, принадлежащем графу Карволу. Хозяин не любит,
когда по его владениям мотается всякий сброд, да еще занимается грабежом. - Юноша кивнул
в сторону перевернутой кареты. - Что, стало скучно за крепостной стеной сидеть, решили на
чужих землях слегка поразвлечься?!
- Я слуга герцога, выполняю его приказы, и отчитываться тоже только перед ним буду. А
ты, молокосос, мне надоел. Давай сюда меч, поедешь с нами, в тюрьму. Именем герцога, я
арестовываю тебя за оскорбление властей!
- Нужен мой меч? На, возьми. - Молодой наемник как ни в чем не бывало пожал
плечами, протянул сержанту крестовиной вперед меч, а потом быстро подкинул его в воздухе,
ловко перехватил у основания и метнул в сержанта.
Острое лезвие вонзилось в горло всего в сантиметре над верхними звеньями кольчуги.
Тело командира отряда упало на землю, стражники растерянно переглянулись, а затем
кинулись в бой.
- Вот теперь пора! - крикнул Артур и, прихрамывая, бросился к лесу.
Флейта тоже поспешила спрыгнуть в придорожный овраг, и только Пархавиэль
продолжал сидеть и отрешенно наблюдать за ходом ожесточенной схватки. Голова гнома
раскалывалась, в ушах блуждали гулкие шумы, а очертания предметов расплывались перед
глазами. Зингершульцо казалось, что на лесном пятачке сражается целый кавалерийский полк,
гном хотел подняться, но не мог решить, к какой из трех карет бежать. В конце концов, осознав,
что тянуть с отступлением больше нельзя, Пархавиэль перевернулся на четвереньки и, волоча
по земле выпирающий живот, пополз в сторону крайней левой кареты. Это решение было
принято наугад, только потому, что до левой кареты гному показалось намного ближе.
Умудрившись каким-то чудом проползти сквозь карету и ни разу не стукнуться лбом о стволы
пляшущих перед глазами деревьев, Зингершульцо дополз до края оврага и кубарем свалился
вниз, где и потерял сознание среди смеющихся над ним лопухов и грибов размером с собаку.
Эльфийских заговорщиков почему-то не удивило, что их командир в очередной раз
оказался прав. В сером, мрачном особняке имперской разведки, по странной прихоти городских
властей находившемся не на окраине города возле тюрьмы, а между дворцом герцога и театром,
дежурило не более десяти человек. Свет горел лишь в окнах первого этажа и третьего, где
располагались аскетические по меркам столичной, да и местной знати апартаменты полковника
Фонжеро.
Маленький, седой старичок в полковничьих эполетах и вечно помятом мундире слыл
живой легендой имперского сыска и был не меньшей достопримечательностью Торалива, чем
Дворец Искусств или Имперская Библиотека. Перечень заслуг добродушного с виду старичка
не вместил бы в себя самый толстый талмуд. За последние пятьдесят лет в Империи не
произошло ни одного знаменательного события, в котором так или иначе не поучаствовал
коварный маркиз Фонжеро. Однако годы взяли свое: сначала молодое поколение придворных
интриганов выжило полковника из столицы, а последовавшие их примеру местные доброхоты
вот уже пять лет, как безуспешно пытались отправить одряхлевшего ветерана на давно
заслуженный покой. Но, несмотря на происки врагов и козни завистливых клеветников, старый
служака умудрялся быть на плаву, опровергая и отводя от себя тщательно подготовленные
обвинения в казнокрадстве, злоупотреблении властью и, конечно же, государственной измене.
- Ну что ж, похоже, старый пес наконец-то совершил роковую ошибку, - самоуверенно
заявила Джер, согревая дыханием онемевшие на ночном морозе руки. - Поздравляю, господа,
мы войдем в историю, как герои, положившие конец злодеяниям старого негодяя.
- Войти-то в историю легко, вот выйти живыми не всегда удается, - пробурчал в ответ
не разделяющий оптимизма боевой подруги Карвабиэль.
Намбиниэль промолчал, боясь спугнуть легкокрылую удачу. Пока все складывалось
хорошо: опустевшее здание штаб-квартиры; пара собак, разгуливавших в парке за изгородью;
сонная охрана, наверняка чешущая языками под бутылочку кислого винца; и дремлющий
старичок наверху - цель их незваного визита. Но что-то подсказывало Мансоро, что где-то
скрыт подвох, маленькое, подленькое "но", способное изменить расклад карт не в их пользу.
По крайней мере он еще ни разу не видел, чтобы Карвабиэль так нервничал, а у полуэльфа был
нюх на ловушки, засады и прочие пакости судьбы.
- Нечего больше ждать, пошли! - едва слышно произнес Мансоро и ловко взобрался на
изгородь.
Товарищи последовали его примеру, не забыв надеть маски и запахнуть глухие плащи.
Собаки сразу почувствовали присутствие чужаков, но не залаяли и не кинулись на них, а,
жалобно скуля, забились по будкам. Эльфийская косметика славилась по всему миру, ее
использовали и эльфы, и люди для ухода за кожей лица и рук, но только агенты Джабона знали
секрет приготовления порошков, мгновенно распространявших в воздухе запах умершего тела.
Собаки, как и их дикие сородичи, волки, боятся аромата смерти, они чуют его и убегают,
трусливо поджав хвосты. Врожденный инстинкт сильнее фокусов дрессировки, как у людей
желание плотских утех всегда побеждает глас холодного рассудка.
Быстро проскользнув между деревьями ночного парка, три закутанных в плащи силуэта
застыли возле стены под окном. Внешней охраны не было, а свет горел всего в одной комнате.
Шпионы Императора были слишком самоуверенны. Они не предполагали, что найдутся
безумцы, осмелившиеся напасть на их штаб-квартиру, да еще в Торалисе, "городе
верноподданных идиотов", как любили называть при дворе столицу Самбории, обитель
витавших в сфере высокого, то есть ученых мужей, и прекрасного - художников, поэтов,
музыкантов и прочих глубоко аполитичных личностей.
- Влезаем, третья комната направо, затем наверх, сразу на третий этаж... Все, как
всегда! - экономя на связующих словах, отдал распоряжение Мансоро и, окутав руку плащом,
разбил стекло.
Оружейная, а эльфам посчастливилось влезть именно туда, оказалась совершенно пустой.
Прихватив на ходу по одноручному мечу, Джер и Карвабиэль поспешили за Мансоро в такой
же темный и безлюдный коридор. Они тихо крались мимо запертых на тяжелые засовы дверей,
и каждого ужасно радовала мысль, что они попали в обитель имперской власти поздней ночью,
а не днем, когда вокруг было бы полно ненавистных красно-черных мундиров, а из-за дверей
веяло сыростью, мучениями и преждевременной смертью.
Всего двое из семерых стражников успели вскочить из-за заставленного бутылками стола,
когда дверь слетела с петель и в комнату ворвались диверсанты-эльфы. Пятеро их товарищей
умерли сразу, пронзенные мечами и застигнутые летучими лезвиями метательных ножей.
Запоздалая попытка выхватить оружие не увенчалась успехом: стражник слева упал на стол с
кинжалом в боку, это постаралась ловко перепрыгнувшая через стол Джер, а тот, что был
справа, откинулся на спину, пригвожденный к стулу брошенным мечом Мансоро.
Сопротивление охраны было подавлено, так и не начавшись. Вряд ли в здании остался кто-то
еще, кроме дремлющего на мягких подушках коварного старичка да пары скучающих под его
дверью лакеев.
- Командир! - пытался остановить решительно направившегося к лестнице наверх
Мансоро снова занервничавший Карвабиэль.
- Ты абсолютно прав, дружище! Мне тоже кажется, что все складывается слишком
удачно и просто, - не оборачиваясь, ответил на ходу Намбиниэль, - но уж если пришли,
нужно пойти до конца. Чутье чутьем, а проблемы за нас никто не решит. Не думаешь же ты, что
всего лишь из-за смутных подозрений я откажусь от наполовину сделанного дела?!
Карвабиэль не решился спорить, тем более что фанатично преданная делу великих
перемен и своему отважному учителю Джер не встала бы на сторону струсившего полукровки,
руководствующегося не столько силой разума, сколько зовом инстинктов, доставшихся по
наследству от недоразвитых человеческих предков.
Конечно, обладать природным чутьем, уважительно называемым людьми интуицией,
совсем не плохо. Однако логика и трезвый расчет намного лучше, поскольку позволяют не
почувствовать опасность, а вычислить ее, предвидеть ход противника, а значит, и знать, как с
ним бороться.
Уже почти поднявшись на третий этаж, Мансоро понял, чего он не учел, нашел последний
кусок мозаики, случайно выпавший и чуть не испортивший картину почти идеального
преступления.
На третьем этаже здания находились апартаменты полковника
...Закладка в соц.сетях
