Жанр: Фантастика
Одиннадцатый легион 4. Имперские истории
...угой стороны, гном не
навязывал пареньку свою волю. Если бы Нивел захотел, то мог бы уйти вместе с Артуром и
Флейтой.
Парочка удалялась и уже почти совсем скрылась в тумане. Подросток поедал гнома
жалобным взглядом, а Совер стоял в стороне и молчал. Наемник не посчитал возможным
вмешиваться в размолвку между чужими людьми, которые через несколько минут навсегда
исчезнут из его жизни. - Поджигать-то будешь? - спросил Пархавиэль у Совера, когда
фигурки бывших компаньонов растворились в тумане.
- Нет, я передумал, - покачал головой наемник. -Лучше вернусь в замок, расскажу
графу, пусть он и решает, как поступить. Со мной поедете? Думаю, он вас вознаградит.
- Едем, - кивнул после недолгого колебания Пархавиэль.
Общаться с норовистым провинциальным вельможей гному не хотелось, поскольку
никогда не знаешь, куда подобный разговор зайдет и чем может закончиться, но упоминание о
награде заставило все же рискнуть. У него был долг, который нужно было возвращать, а
заработки в последнее время обходили его стороной.
Не успели путники пройти и пары шагов, как со стороны конюшни раздался испуганный
женский крик. Застывший лагерь вдруг ожил, послышались голоса, крики, топот ног и звон
скрещиваемого оружия. По привычке не задавая вполне уместный вопрос: "А зачем?", троица
сорвалась с места и побежала на шум боя.
Несмотря на онемевшее плечо, подвернутую лодыжку левой ноги и прочие
незначительные последствия недавнего падения в выгребную яму, шустрый гном опередил
Совера и успел увидеть, как из тумана выплыл деревянный навес стойла, под которым кипел
яростный бой. Парочка воров, вооруженных мечами и вилами, быстро перемещалась между
охапками сена и нервно бьющих копытами лошадей, отбивая атаки наседавших со всех сторон
стражников. Что случилось, почему дремавшие проснулись и что будет дальше? - эти вопросы
не уместились в голове спешившего на помощь гнома. Они промелькнули и ушли еще до того,
как на них были готовы более или менее приемлемые ответы. Жестокая истина: "Наших бьют!"
воззвала к незамедлительному действию, не дав Пархавиэлю даже осознать, что "наши" уже не
являются "нашими", а самым разумным поступком было бы незаметно скрыться в суматохе
разгоревшегося боя.
Соверу повезло меньше, он не успел добежать до стойла и увидеть, какие виртуозные
трюки выделывает пират с обычным крестьянским инвентарем, пригодным, по мнению
дилетантов, лишь для ворошения сена да выгребания из-под конских хвостов. Прямо на
наемника вылетели четверо солдат, спешивших к конюшне по зову тревожного рожка. Удар
первого стражника был предсказуем и смешон до желудочных колик. Его меч поднялся высоко
вверх и обрушился на голову наемника. Такое неоригинальное начало почти всегда приводит к
распоротому животу или к пронзенной груди нападавшего. Этот удар способен отразить даже
новичок, пьяный, близорукий и впервые взявшийся за оружие.
Совер быстро отбил клинок противника встречным ударом из-под низа и, развернувшись
вполоборота, вложил инерцию, полученную от соприкосновения мечей, в отражение острия
копья, стремящегося пронзить его правый бок. Затем наемнику пришлось пригнуться, над его
головой просвистел топор или что-то равноценное по весу и убойности, например кузнечный
молот или булава. Противники были слабыми, но брали числом. Воину приходилось крутиться
волчком, чтобы отразить их неумелые, но постоянно сыпавшиеся удары. Времени на
контратаку не оставалось, редкие доли секунды в перерывах между финтами, уклонами и
пируэтами наемник использовал, чтобы перевести дух, не сбить дыхание, игравшее главную
роль в этой безумной пляске с оружием.
Наконец-то ему повезло, настал момент, которого он с нетерпением ждал. Один из
стражников ошибся, его копье вонзилось и застряло в стене дома, чтобы вытащить его,
понадобилось время. Совер получил всего пару лишних секунд, которые он тут же использовал
для нападения.
Резкий выпад сбил стражника с ног, враг прикрылся щитом, но не удержал равновесия и
повалился на землю. Его товарищ напал сбоку, метясь топором в шею не успевшему выйти из
глубокого выпада Совера, но не рассчитал расстояния, подошел слишком близко и,
промахнувшись, тоже упал. Споткнувшийся о его голову третий стражник полетел кубарем и
как-то умудрился напороться животом на рукоять собственного меча. Умереть он не умер, но,
громко крича, свернулся клубком и не представлял больше опасности.
Похоже, олух с копьем знал всего один удар, тычковый. Он сделал выпад, стараясь
достать до горла Совера. Немного подавшись вбок и вперед, наемник грациозно ушел от укола
и, почему-то сжалившись над недотепой, огрел его по голове без шлема плашкой меча.
Встающих с земли добила увесистая рукоять. Совер не гнушался лишения жизни, но никогда не
убивал тех, кто едва умел обращаться с оружием. Странные представления о благородстве и
чести помешали воину познакомить со смертью врагов, хотя они этого определенно
заслуживали.
Пока раненый боец упражнялся в искусстве фехтования, оттачивая навыки борьбы
одновременно с несколькими противниками, бой на конюшне перешел в стадию полнейшего
разгрома. Стражникам удалось разделить Флейту с Артуром и зажать их по разным углам.
Пират сменил застрявшие в боку стражника вилы на выпавшее из рук убитого копье и,
постоянно вращая его ловкими перехватами, не давал солдатам приблизиться к себе ближе, чем
на тройку шагов. Служители закона чертыхались, ругались, осыпали безволосую голову
преступника проклятиями, но не могли взять его. Смельчаки, отважившиеся сделать выпады,
получали мощные скользящие удары раскрученным древком и отлетали в сторону, становясь
для остальных наглядным примером бессмысленности рискованной затеи. Время шло, Артур
слабел и не видел выхода. Держать оборону ему удавалось, но стоило только выйти из угла или
допустить хотя бы одну ошибку при вращении, как солдаты мгновенно расправились бы с ним
и, окрыленные эйфорией победы, тут же набросились бы на Флейту, которой и так приходилось
несладко.
С мечом в правой и кнутом в левой руке девушка металась по конюшне, пытаясь
вырваться из окружения шестерых противников. Тела пятерых стражников уже лежали на
земле, обагрив кровью раскиданное сено: двоих победила она, троих Артур, когда они еще
сражались вместе. Однако теперь, без поддержки смертоносных вил и умелых рук, вращавших
их, ее шансы выжить были невелики. Если бы не взбесившиеся лошади, рвущиеся с привязи и
бьющие копытами всякого, кто пытался приблизиться к ним, она уже давно была бы мертва.
Боковой финт отвел в сторону летящий в грудь клинок, девушке удалось отбить еще пару
скользящих ударов и ударить кнутом по лицу подскочившего сбоку стражника, но кто-то
незаметно подкрался сзади, прыгнул ей на спину, повалил и плотно прижал к земле. Флейта
почувствовала, как сильные, костлявые пальцы сдавили ей шею, над ухом послышался роковой
свист меча.
"Ну вот и все! Стражники редко берут живьем сильных противников, слишком накладно
выходит!" - подумала Флейта, зажмурив глаза и приготовившись к встрече с вечностью.
Однако острая сталь обрушилась не на нее, а на голову сидевшего сверху. Послышался хруст,
глухой шлепок, что-то упало и покатилось по полу, в то время как на спину и затылок
пленницы хлынула вязкая, горячая жидкость.
"Кровь", - догадалась Флейта по запаху и открыла глаза. Обезглавленный стражник так
и восседал на ней, не шелохнувшись и продолжая крепко сжимать правой рукой шею. Кровь из
трупа била фонтаном, доставая до поперечной балки потолка и обрушиваясь вниз горячим
дождем. Зрелище было абсурдным, мягко говоря, не из приятных, но не оно привлекло
внимание всего секунду назад попрощавшейся с жизнью девушки.
Вооруженный двумя мечами, по пояс голый, косматый и злой Зингершульцо крушил
стену врагов, нанося молниеносные и мощные удары, от которых ломались щиты и лопались
кожаные застежки доспехов. Подобно маленькому, но настырному зверьку, готовому умереть,
но не пустить чужака в свою уютную норку, Пархавиэль наступал, теснил стражников, не
ожидавших такого рьяного напора. Когда в руках гнома сломались мечи, в ход пошли кулаки,
голова, толстое пузо и острые зубы. Никто не смог помешать бойкому малышу пробиться к
Артуру и, нанеся стражникам ощутимый урон, спасти пирата от неминуемой гибели.
Разбитый в кровь, украшенный порезами и ссадинами кулак пробил доски сарая.
Пархавиэль расчистил путь к отступлению, и пока Артур защищал его спину, нырнул в
проделанную брешь, но лишь затем, чтобы через пару секунд появиться вновь: с двумя
раздобытыми неизвестно откуда топорами в руках и с подоспевшим на подмогу Совером.
Стражники растерялись и прекратили наступать. На миг возникло затишье, даже лошади,
почувствовав напряженность момента, прекратили ржать и бить копытами. Никто из сторон: ни
стражники, ни члены переступившей грань закона компании не предполагали, что схватке
пришел конец, что им больше было не суждено пролить в это утро крови.
Внезапно снаружи раздались конское ржание и топот копыт. Бренча оружием и
расталкивая локтями бросающих мечи стражников, в конюшню ворвался отряд, внешне сильно
напоминавший дезертиров и мародеров наемников. Бойцы отряда были одеты по-разному: кто в
пластинчатую, кто в кожаную броню, а кто вообще в рубаху прямо на голое тело, но у каждого
солдата на плече красовалась одна и та же эмблема - сокол, подлетающий к солнцу, которое в
действительности было всего лишь очень яркой луной.
- Ваше сиятельство, вы живы, какое счастье! - взвыл как выпь на болоте седобородый
командир и, нещадно раздавая затрещины смиренно опустившимся на колени стражникам,
бросился под ноги Соверу.
Его сиятельство граф Совер Антер Карвол лукаво улыбнулся и произнес всего два слова:
"В замок!"
ИСТОРИЯ 7
Ловец джентльменов удачи
Эйфория боя творит чудеса. Когда кровь стучит, разрывая виски, а перед глазами
мелькает искаженное злостью лицо врага, настоящий солдат не чувствует боли и не обращает
внимание на тяжкие раны. Это не красивое преувеличение, это обычная физиология
человеческого организма. Сигналы о повреждениях стремительно мчатся по нервным
окончаниям к мозгу, но в самый последний момент замирают, поскольку сложнейший
мыслительный агрегат, находящийся под черепной коробкой, занят обработкой другой, более
важной с его точки зрения информации. Пропускная способность сигналов не столь уж и
велика; в этом наша беда, в этом наша сила.
Только когда последний из эльфов с позором ретировался в окно, седовласый солдат в
полной мере ощутил боль, причиняемую колотой раной. Нестерпимая резь заставила его
опуститься на колено и исказила до этого момента беспристрастное лицо. Сжимая дрожащей
ладонью левый бок, ветеран пытался остановить хлещущую из раны кровь и не скупился на
бранные выражения в адрес трусливой эльфийской породы, не знавшей, что такое честный бой,
и умеющей наносить удары лишь исподтишка, с уловками да хитрыми выкрутасами, которые
искренне презирал любой честный солдат.
Связанная баронесса крутилась по ковру, пытаясь освободиться от тугих пут и душившего
ее кляпа. Обычно предвидящий все нюансы и просчитывающий все обстоятельства Мансоро на
этот раз совершенно позабыл поинтересоваться, нет ли у пленницы насморка. Скрученная в
несколько слоев тряпка забила женщине рот и заставила ее дышать через заложенные ноздри.
Лицо Карины стало пунцовым, глаза вылезли из орбит, а тело содрогалось в конвульсиях.
Теряющий сознание спаситель не мог ей помочь, как, впрочем, и она была не в силах
остановить потерю им крови. И тут, в самый трагичный момент, как всегда вовремя, в кабинете
появилась стража.
К счастью, сотрудники имперской разведки оказались более привычными к неожиданным
поворотам судьбы и неординарным ситуациям, чем обычные стражи порядка. Они не
накинулись на чужака, пока не развязали Лиор, а та, в свою очередь, была благодарна
спасителю настолько, что лично начала перевязывать его рану и, прежде чем отправить солдат
за эльфами, приказала привести лекаря. Впрочем, благородный порыв дамы был вызван не
только туманными представлениями о долге и чести, но и двумя более приземленными
обстоятельствами. Во-первых, агенты Джабона или погибли при падении из окна, или успели
уже уйти далеко. Лиор знала эту веселую компанию не первый день, упрямство и природная
хитрость не дали бы им попасться в руки солдат. Ловить ветер бессмысленно, можно только
следовать в его направлении. Карина не сомневалась, что внимательно изучивший бумаги на ее
столе Мансоро непременно отправится в погоню за бертокским шпионом и, конечно же, в
сторону ближайшего порта на южном побережье. Во-вторых, и это тоже немаловажно, ей была
интересна колоритная личность неизвестного спасителя, притом во всех отношениях, даже в
тех, которые выходили за рамки службы.
Пожилой мужчина позволил помочь снять с себя куртку но кране баронессу не подпустил,
поскольку пятна на коже Лиор вызывали опасения у солдата.
- Почему? - изумилась Карина, когда широкая ладонь великана повторно отстранила ее
руку.
- Вы больны, сударыня, а рана открытая, инфекцию занесешь, - произнес мужчина, не
сумев выдержать уважительный тон и скатившийся в конце фразы на фамильярное "ты".
- Хоть выгляжу я и не очень, но пока от меня еще никто не зацвел! - Выразив свое
недовольство презрительным фырканьем, Карина встала с колен и зашагала по комнате в
надежде, что маленький променад успокоит немного расшатавшиеся из-за налета нервы.
- Зараза по крови быстрее разносится. Вы уж не обессудьте, но я в этих делах толк
знаю, - заявил воин, вылив на тряпку половину графина вина и крепко прижав ее к ране.
- Не сомневаюсь, - произнесла баронесса, с интересом изучая широкие плечи и
упругую грудь спасителя. - Кстати, а кто вы такой? Как зовут и что делал в здании разведки?
- Гусей ловил, но они разбежались, - невозмутимо ответил пожилой солдат.
Силы возвращались к раненому на удивление быстро. Еще несколько минут назад он чуть
не терял сознание, а теперь не только мог вести беседу, но и хозяйничал в чужом кабинете, как
в солдатской казарме. Не спросив разрешения и не обращая внимания на полный негодования
вздох баронессы, мужчина отрезал кинжалом широкий лоскут шторы и обвязал его вокруг
тряпичной повязки наподобие намбусийского пояса, в которых любили щеголять богатые
купцы, пираты и вольные моряки. Затем, опершись на подобранный с пола меч, он встал и
уселся на подоконник.
- Хорошо, сударь, если вас больше устраивает такой стиль общения, то, извольте, я
задам вопрос на привычном для вас языке. Как ты осмелился ловить моих гусей, да еще в моем
огороде?!
- А гуси-то они того, дикие, и, кстати, уже улетели, - осмотрев цветник под окном,
отметил солдат. - Вообще-то, барышня, хорошо было бы определиться: мы с вами жеманно на
"вы" или по-простому, то есть на "ты"; это дружеская беседа или уже допрос?
- По первому вопросу второе, а по второму еще не знаю, как пойдет... - Лиор
кокетливо улыбнулась и, стараясь держать голову так, чтобы собеседник не видел всех
"прелестей" пораженного болезнью лица, изящно изогнув талию, села в кресло. - Я
благодарна за спасение, но, как ты уже, наверное, понял, на меня выпала ответственность
заменять немного приболевшего полковника Фонжеро. Мой долг - задать тебе эти вопросы, а
уж там или отблагодарить, или...
- ...повесить, предварительно умучив на дыбе, -договорил солдат и, демонстрируя
добровольное подчинение даме, облеченной властью, бросил на пол оружие.
- Похвально, но чересчур театрально, - усмехнулась Лиор, смотря на грозный
двуручник и пару обоюдоострых, длинных кинжалов, лежащих у ног спасителя. - Итак, кто ты
таков и почему здесь появился?
Глаза пожилого солдата и юной разведчицы встретились, глаза двух хищников,
почувствовавших, что хитрить и обманывать друг друга бесполезно. Мужчине оставалось
говорить правду или молчать; женщины вроде Карины Лиор чуют ложь и воспринимают ее как
личное оскорбление, как завуалированный намек надменных мужчин на несовершенство и
ограниченность мыслительных процессов, протекающих в голове даже самой умной и
прозорливой женщины.
- Я бывший лейтенант имперской береговой охраны, десять лет командовал дозорным
фортом на острове Кальваро близ Гарса, недавно вышел в отставку, родных нет, не женат, -
бойко отрапортовал офицер, попутно выправляя вставший торчком правый ус.
- А имя у моего неженатого спасителя есть? - Содержание краткого рапорта
рассмешило баронессу, почувствовавшую, что бравый воин проявляет к ней интерес, даже
несмотря на ее жуткую внешность.
- Фламер, Анри Фламер, - после недолгого раздумья произнес ветеран, - но вряд ли
оно вам что-то даст. Недавно Гарс был разграблен пиратами, и архивы береговой охраны
сгорели...
- Мы уже договорились обращаться на "ты", - поправила лейтенанта Карина.
- Под "вы" имелась в виду имперская разведка.
- А я и есть имперская разведка, я, только я и никто другой, по крайней мере здесь, в
Самбории! - Заниженная самооценка явно не входила в число пороков самоуверенной
баронессы. - Прошлое твое проверять не буду, давай дальше!
- А что "дальше"? Вчера прибыл в Торалис, спас даму, имени которой даже не знаю,
вот, пожалуй, и все, - пожал плечами Анри, поедавший глазами аппетитные формы
собеседницы, прятавшиеся под белым и не очень толстым халатом.
- А зачем ты в Торалис пожаловал, коль родных все равно нет? Неужто море так
надоело? Что-то непохоже на морячков и доблестную береговую братию!
- Дело было, но оно ни тебя, ни службы бывшей не касается. - В голосе Анри вдруг
появилась сталь, а в прищуренных глазах заплясали огоньки ненависти. - Личное это дело,
неоплаченный счет прошлых дней. Болтать много не буду, извини, скажу лишь, что мерзавец
один в Торалис пожаловал. Я от знакомых узнал, что эльфы твои с ним дружбу водят, вот и
выслеживал голубчиков, а когда они...
- ...то ты, как верный слуга Императора, решил вмешаться и нарушить коварные
замыслы грязных заговорщиков, - рассмеялась Лиор. - Красивая байка для романтичных
дурочек, а может, и правда, не знаю... Звать твоего врага как?
- Баракул, Лебедка, Форштевень, Ягодица, поскольку лыс, как... - осекся Анри,
постеснявшись пуститься в подробное объяснение. - Не знаю я, у пиратов имен нет, только
клички, как у собак.
- Не слышала о таком, - призналась баронесса, за долю секунды прокрутив в голове все
сообщения, пришедшие за последние полгода в Кархеон от тайных агентов с южного
побережья.
- Откуда? - презрительно хмыкнул задетый за живое бывший лейтенант. - Вы в
столице далеко не всю крупную рыбешку знаете, только о тех безмозглых дураках слышали,
кто меры в грабеже не знает да в политику грязный нос сует. Форштевень это не
Отруби-да-Отрежь, он на города не нападал, да и с имперскими фрегатами в бой не вступал,
зато купчишек знатно пощипывал.
- Так ты ж в форте отсиживался, тебе-то до этого Фор-шей-ня? - с трудом выговорила
и, естественно, переврала сложный морской термин баронесса.
- Если у меня сейчас родни нет, это еще не значит, что близких никогда не было!
- Понятно, - кивнула Карина, не пожелавшая вдаваться в подробности запутанных
обстоятельств чужой кровной мести. - Могу тебя обрадовать: допрос окончен, начинаем
беседовать, только на бюст мой так не пялься! Бесполезно, больна я, отблагодарить за спасение
все равно не смогу, по крайней мере в этом смысле...
- Не грех посмотреть на то, что красиво, - без тени смущения заявил Анри.
- Грешно попусту глазеть на то, что нельзя использовать; толку нет, а отношения
портятся.
- Да какие у нас с тобой "отношения"? Раз вопросов больше нет, пойду я, пожалуй. -
Офицер попытался встать с подоконника, но Карина властным жестом приказала ему
оставаться на месте.
- Я баронесса Карина Лиор, большинство придворных считают меня неблагодарной,
двуличной дрянью, и даже более, самой стервозной особой при дворе. Знаешь, а в чем-то они
правы! - Карина сделала паузу и долго смотрела на Анри, потаясь понять, какое чувство
вызвало у собеседника ее откровенное и весьма необычное признание.
- Мне-то что с того? Я не священник, исповедей не выслушиваю да и на вознаграждение
не рассчитываю, так что до того, кто кого кем считает, мне дела нет, - пожал плечами
Анри. - Пошел я, пожалуй, дел полно.
- Обстоятельства твоего появления сомнительны, твой рассказ нельзя проверить, и,
главное, ты видел то, что не должен был видеть! - огласила приговор Карина и замерла в
ожидании, что на каменном лице отставного лейтенанта хотя бы на миг промелькнет страх.
- Хочешь меня убить или милостиво запереть в тюремном подземелье лет эдак на
пятьдесят?
- Хотела бы, тогда так не распиналась бы. - Лиор отдала должное выдержке солдата. Не
каждому было дано сохранить хладнокровие в стенах имперской разведки, откуда выходил на
свободу лишь один из десятка вошедших.
- Есть предложение, я слушаю, но должен предупредить: я солдат, а не убийца, профиль
не тот для темных делишек!
- Вот и славно, что мы так быстро нашли общий язык. Терпеть не могу долго
уговаривать, противно, да и уважение к оппоненту теряешь. - Карина одарила Анри одним из
самых многозначительных взглядов, намекавшим на наличие у бедного провинциального
дворянина отличных перспектив в скором времени разбогатеть и заметно улучшить свое
положение в обществе. - С местью тебе придется немного повременить, поедешь со мной на
юг! Человек, знающий побережье и умеющий постоять за себя, мне пригодится. О цели поездки
и о пункте назначения сообщу после отъезда. Возвращайся в гостиницу, на закате за тобой
заедут. Все, иди, у меня еще много дел, а отказа все равно не приму. Ты же не дурак,
понимаешь, с кем связался!
Карина позвонила в колокольчик, и на пороге появился бородатый мужчина в
красно-черном мундире без знаков различия.
- Кариб, сопроводи господина отставного лейтенанта до гостиницы и оставь с ним пару
твоих людей. Господин Фламер оказал нам неоценимую услугу, и ему, возможно, захотят
отомстить шпионы Джабона, - отдала приказ баронесса и вернулась за стол. - Да, совсем
позабыла, прихвати с собой лекаря и предупреди его вместе с трактирщиком. Расходы по
проживанию и лечению господина Фламера берет на себя полковник Фонжеро.
Ночь, тишина, детишки играют в прятки. Ветер за окном гудит, колотятся висельника
пятки, Без кожи и мяса остался Бертран, истлел и сюртук, и кафтан.
Рифма слабенькая, стишок пошлый, грубый, к тому же совершенно бессмысленный. Кем
этот Бертран при жизни был: уважающим себя разбойником или сумасшедшим побирушкой?
Кто же кафтан и сюртук одновременно носит ? А прятки тут при нем, тем более ночью?
Разве по ночам детишки шалят? Нет, детки спят, свернувшись калачиком и пуская слюнки.
Ночь - время взрослых оболтусов: кто в спальни чужих женщин лазит, кто ворует да
грабит, а самые занудные из поганой людской породы напьются, как околоточный, и давай
творить всякое безобразие: кисти махрить, струны терзать да из башки дурной завихрастые
мыслишки на бумажонку выплескивать. Как будто у всех остальных делов других нет, живут
только для того, чтобы над очередным трактатиком иль похабной песенкой головенку
поломать, притом похабной не столько из-за свинского и скудного на мысли содержания,
сколько из-за убогости формы. А как спросишь такого вот "творца", о чем, дескать,
бессмертное произведение твое? Он напыжится, щеки раздует, как бобер, корой объевшийся,
глазенки мутные выпучит, а потом вдруг и ляпнет: "О жизни". Так и хочется ему вслед
добавить: "...которой я не видел и не знаю!", а потом под зад коленкой, раза два-три, чтоб
сидеть подольше не мог!
Вон эту песенку веселенькую какая-то пьянь балаганная придумала: смысла нет, от слов
тошнит, мотивчик простенький, трехаккордный, а ведь кому-то такое убожество нравится!
Ко мне тоже прилипла, спасу нет! Жаль, рифмоплет-струнотерзатель лет уж двести, как
спился, а то нашел бы паршивца да отходил бы вожжами по голым пяткам, вусмерть
отходил бы!
Небо над лесом было на удивление черным, ярко светили звезды и кособокий овал луны.
Перевернутая карета на обочине; множество конских и людских следов на дороге; оторванные
лоскуты материи; несколько погнутых стальных пластин, бывших недавно частями доспехов, и
кровь, много крови - явные признаки разыгравшейся несколько часов назад трагедии.
Бесцветное, почти прозрачное облако облетело кругом место стычки путников со стражей
и застыло возле дерева, на толстых ветках которого мерно раскачивались плоды кровавой
жатвы: пять изуродованных трупов. Крайний справа за неимением головы был подвешен за
руки.
Ага, традиционное человеческое украшение - висельники обыкновенные, свежачки,
правда, слегка подпорченные. Ну, ничего, праздника вскорости вроде бы нет, так что к
качеству игрушек-повисушек придираться не стоит, изготовлены наспех из того, что под руку
подвернулось. Посмотрим, посмотрим, кем были при жизни последователи легендарного
Бертрана?
Странная компаньица: безголовый пират - гроза морей, приблуда-воровка и трое
графских слуг. О чем только растяпы-стражники думали ?! Нужно было отсортировать:
преступников на одну ветку, а их спесивых конкурентов из крестьянской глубинки - на
другую, а то как-то неправильно получается, вперемешку, без логики, здравого смысла и
порядка.
Облако уже отлетело в сторону, как вдруг резко подалось назад и обволокло фигуру
среднего висельника.
Насколько они бестолковы, эти люди. Пишут законы и тут же сами их нарушают,
раздают титулы с привилегиями, а затем кучка взбесившихся от неограниченной власти
стражников без суда и следствия вздергивает на суку владельца здешних земель. Да, я не
ошибся, этот длинноволосый висельник на самом деле граф Карвол. Угораздило же его
страже под горячую руку попасться, да еще, поди, необузданная молодая кровь взыграла.
Наверняка возмущаться простофиля высокородный начал, дескать: "Как посмели прихвостни
герцоговы на моих землях хозяйничать?!" А у самого соображалка не домыслила, что как
обычный голодранец-наемник одет, что конвой всего пара человек, вот и поплатился з
...Поділитися у соцмережах
