Жанр: Фантастика
Одиннадцатый легион 4. Имперские истории
...ной, вооруженной до зубов охраной перед входом,
Фламер не удивился бы. Не испугал бы старого вояку и куда менее приятный вид, например,
тюремная башня с решетками на окнах, кладбище, с заблаговременно приготовленной для него
могилой, или ветвистое дерево с компанией разлагающихся висельников, к которой ему
незамедлительно предложили бы присоединиться. Однако то, что он увидел, никак не
вписывалось в число пейзажей, типичных при общении с имперской разведкой и прочими
блюстителями государственных интересов.
Скотный двор; жутко пахнущие кучи навоза и перегноя; лай отощавших собак,
встревоженных приездом поздних гостей; несколько хозяйственных построек; барак и
конюшня, возле которых грелись у костров три дюжины крестьян. Деревенская экзотика в
полной красе. Правда, шумно галдевшим труженикам полей явно не хватало гармони и
самогона, но ни один шедевр не обходится без маленького изъяна.
Конвоиры мгновенно разошлись, оставив изумленного Анри возле фургона. На губах
ветерана замер вопрос: "В какую глушь вы меня завезли, мерзавцы?!" - вопрос, который ему
не суждено было задать. Дверь сарая распахнулась, и оттуда с пронзительным визгом выскочил
полугодовалый поросенок. Взбесившиеся двадцать килограммов свинины, только что
сбежавшие из-под ножа мясника, кинулись под ноги отставному лейтенанту, опрокинули его в
лужу и продолжили бег, поднимая копытцами фонтаны грязи. Хохот и хамские комментарии
мужиков взбесили Анри гораздо сильнее, чем грязное месиво, которое толстым слоем
покрывало его лицо и одежду. - Поди отмойся, морячок, - приказал неизвестно откуда
появившийся рядом старший конвоя. - Как видишь, на суше тоже штормит! Одежонку свою
выкинь, там новую получишь, Давай шустрее, не разлеживайся!
Желания и дальше сидеть в зловонной луже у Фламера не было, как, впрочем, и охоты
лезть с головой в бадью с холодной водой. Однако выбора не было: бедность одежд набившаяся
в спутницы баронесса простила бы, а вот смрадного запаха ее благородный носик, увы, не смог
бы перенести.
Пока Анри, собравшись с духом, нырял в бадью, крестьянское становище пришло в
движение. У костра не осталось никого, одетые в грязные робы и протертые брюки мужики
забегали по двору: выводили к изгороди и запрягали лошадей, вытаскивали из сарая одежду,
кольчуги, оружие и прочую военную амуницию. Всего за полчаса скопище мирных
деревенских жителей превратилось в хорошо экипированный конный отряд. Привезшие его
солдаты тоже присоединились к всеобщему действу. Во взметнувшихся к небу кострах
вперемешку горели засаленные хламиды и элегантные красно-черные мундиры. Скотный двор
наполнился лошадиным ржанием, звоном оружия и синевой дорожных плащей.
Впервые Анри признался себе, что его знания имперской геральдики несовершенны.
Гнедой жеребец с огненной гривой, разинувший зубастую пасть и вставший на дыбы - такого
герба он еще не видел, хотя не раз бывал в Северном Катаре, в котором, судя по маленькому
кресту в правом верхнем углу гербового рисунка, имел честь проживать его владелец.
- Вижу, в геральдической чуши ты толк знаешь. Правильно головой качаешь, нет такого
герба, но нам так даже проще, а то вот совсем недавно конфуз вышел... - внезапно раздался за
спиной хриплый голос.
Анри обернулся. В трех шагах от него стоял облаченный в добротные пластинчатые
доспехи командир конвоя, а рядом с ним на пне лежала кольчуга и синий плащ,
приготовленные, видимо, для него.
- Я Сонберс, твой командир, - представился мужчина и кивнул головой в сторону
пня. - Одевайся, через четверть часа выступаем!
- А жалованье когда? - огорошил рыцаря Анри.
- Какое еще жалованье?
- А какой ты мне командир?! Что-то не припомню, чтобы я в твою артель свинобоев
записывался!
- Ну надо ж, здоровяк и шутник, весьма редкое сочетание! Обычно у таких переростков,
как ты, весь корм в мясо уходит, на башку ничего не остается, - усмехнулся Сонберс, с
любопытством глядя на Фламера снизу вверх. Новоявленный командир был почти на голову
ниже Анри и раза в полтора уже в плечах, даже несмотря на латы. - С баронессой ехать
согласился, значит, поступаешь под мое начало. Не думал же ты, голодрань прибрежная, что
госпожа Лиор тебя к себе в карету пустит? В общем, на первый раз дерзость прощаю, седлай
коня и в строй! Хотя бы на минуту опоздаешь, высеку... морячок!
Победоносно поддернув бровями, Сонберс удалился. У командира отряда, тем более
такого необычного, как охрана полномочного имперского агента, было много хлопот, времени
на воспитание самоуверенных новичков совершенно не оставалось.
Фламер не стал перечить и бойцовски выпячивать грудь колесом. Судьба в очередной раз
занесла его в чужой монастырь, на установление собственных правил нужно было время:
возможно, часы, а может, и дни. Нарываться на неприятности сразу старому служаке не
хотелось, хотя бы потому, что новые сослуживцы теперь уже не казались беспечными
деревенскими увальнями.
Стоило мужикам сбрить бороды и вымыть нечесаные волосья, как открылись их
скуластые, волевые лица. Темнота и обилие растительности на лице не дали Анри с первого
взгляда распознать маскирующихся под овечек волков, бойцов, совмещающих в себе
дисциплину солдат, опыт наемников, а также хитрость воров и дерзость разбойников. Отрядец
был хоть куда, с таким не страшно идти в бой на любого противника, но в то же время с такими
людьми нужно было вести себя чрезвычайно осторожно. Фламер не сомневался, что
прозорливая Карина поручила сразу нескольким особо доверенным бойцам следить за ним и
сообщать о каждом подозрительном шаге.
"О связи с Мартином придется на время забыть, а лучше всего вообще утопить
коммуникационную сферу в болоте, спокойней будет, - решил Анри, поспешно облачаясь в
необычайно тесную и доходившую ему лишь до пупка кольчугу. - Оружие держать наготове,
язык за зубами, пить только воду и о борделях забыть, Неизвестно, как среагирует на их
посещение облагодетельствовавшая меня баронесса. Кто знает, а вдруг у придворной шалуньи
на мой счет какие-то особые виды заимелись? Девка она норовистая и пылкая, а природное
сумасбродство по долгу службы иногда сдерживать приходится. Вдруг мысль нехорошая в ее
красивенькую головку стрельнет, или, того хуже, рассудок ненароком перекосит?"
Мучаясь, седлая самую ретивую в отряде лошадь, которая, конечно же, как новичку,
досталась ему, Анри не заметил, как отряд тронулся в путь. Грубый окрик и последовавшие за
ним шуточки на тему "моряк и кобыла" разозлили ветерана и заставили даже обкусать правый
ус. Однако Фламер взял в себя в руки, усмирил лошадь несильным, но ощутимым ударом
кулака в бок, а затем вскочил в седло и присоединился к конвою.
Через полчаса, как и было запланировано, в ранний утренний час на пустынной развилке
дорог произошла тайная встреча. К карете баронессы присоединился отряд сопровождения, и
кортеж быстро направился на юг, увозя кого к славе, а кого к смерти.
ИСТОРИЯ 8
Падение сокола
Знакомые лица кружились в огненном смерче: родители, близкие, когда-то знакомые,
бывшие боевые товарищи и веселые подруги прошлых лет. Это были гномы, не люди; гномы,
которые хоть раз встречались Пархавиэлю на жизненном пути: друзья и враги, доброжелатели и
злопыхатели, скучные моралисты и бесшабашные шалопаи, честные и лживые, прямолинейные
и двуличные, многострадальные неудачники и баловни судьбы; гномы, которые были
совершенно разными, многие из них вообще не знали друг друга, но их объединяло одно - все
они были мертвы.
Призраки, посетившие Зингершульцо во сне, о чем-то рассказывали, смеялись или
упрекали, все обращались к нему и желали получить ответ. В ушах растерянного Пархавиэля
одновременно звучало более сотни голосов, но они почему-то не сливались в бессмысленное
месиво звуков. Гном слышал каждого и понимал, о чем шла речь.
Затем лица исчезли, огненный круговорот утих, и вернулось прежнее спокойствие.
Зингершульцо увидел обычный сон: красивые женщины, питавшие к нему нежные чувства,
ломящиеся под грузом яств столы, непременные драки с перепившими бузотерами и тощий
кошель, из которого быстро исчезали последние гроши.
Внезапно снова налетел смерч. Невидимая сила вырвала Пархавиэля из-за праздничного
стола и вместо того, чтобы поднять в воздух, стала, наоборот, вдавливать в землю. Перед
глазами Зингершульцо, которого затягивало вниз, быстро мелькали сначала корни деревьев,
затем разноцветные слои почвы, а потом и широкие пласты однородных каменных пород. Его
неумолимо тянуло вниз, в подземелье, из которого он чуть менее года назад удачно выбрался.
Гном упал в огромный зал, Зал Пиршеств Махаканского Сообщества, притом так удачно,
что мягко приземлился прямо за стол, на как будто специально оставленное для него место.
Стол был огромен, длиною в несколько сотен человеческих шагов, и что поразительно:
помещение было намного просторнее, чем в жизни, обилие яств поражало взор, а число
накрытых столов возросло с пяти до необозримого множества. В зал, в котором обычно
пировало не более двух-трех тысяч горняков, теперь умещался целый миллион веселящихся
гномов.
Зингершульцо по привычке схватился за стоявшую перед ним кружку и жадно глотнул
настоящего махаканского пива. Шквал восторженных выкриков, вызванный его появлением
среди пировавших сородичей, постепенно затих. Соседи по столу стали наперебой о чем-то
расспрашивать, хлопать по плечам, раздавать дружеские тумаки и предлагать попробовать
изысканные блюда, приготавливаемые в небогатом продовольствием Махакане лишь по очень
знаменательным празднествам. Оторвавшись от дочиста обглоданной свиной ножки и от
регулярно пополняемой заботливыми соплеменниками пивной кружки, Пархавиэль наконец-то
пробежался взглядом по лицам присутствующих. Все те же самые гномы, чьи физиономии
кружились в огненном смерче.
"Я умер, я попал на пир мертвецов. Сейчас акхры накормят до отвала и в огненное
горнило поволокут!" - перепугавшегося Пархавиэля аж прошиб озноб, не говоря уже о дрожи
в ходящих ходуном коленях.
- Не кисни! - хлопнул по плечу Зингершульцо сотрапезник справа, караванщик второй
категории Альвик Кьерго, погибший три года назад в стычке с бандитами на южном
маршруте. - Все мы смертны, дружище, все боимся расстаться с жизнью, и поэтому не
решаемся жить, дыша полной грудью.
Мудрая мысль, высказанная гномом, с губ которого при жизни не слетало ничего, кроме
занудного ворчания и отборной брани, поразила Пархавиэля настолько, что он позабыл
удивиться, почему ему ответили, хотя он всего лишь подумал о пекле и ничего не говорил
вслух.
- Парх, ты ошибся, мы все ошибались, когда были живы, - произнес миловидный
пожилой гном, сидевший напротив.
Отсутствие стальной маски, которую последние двадцать лет приходилось, не снимая,
носить Железному Карлу, ввело Пархавиэля в заблуждение и не дало сразу узнать бывшего
друга и командира его отряда.
- Горнила нет, есть только мы - сообщество гномов, этот прекрасный стол и
многое-многое другое, о чем нам в жизни только приходилось мечтать. А акхры... что акхры?
Они нам служат, они плод нашего общего воображения, без нас они ничто, пыль на ветру
мироздания...
Карл небрежно щелкнул пальцем и позади него материализовался Оме Амбр, плешивый
акхр, мучитель какой-то там категории, доставивший в прошлом Пархавиэлю много хлопот.
- Скажи-ка, милейший, мы тебе Пархавиэля Зингершульцо мучить приказывали? Во
снах ему являться, страху нагонять?
- Так он же... он... того... сообщество предал, наружу сбег... - запинаясь со страха,
промямлил акхр.
- Понимала бы что, башка шишкастая, - перебил несвязные оправдания Карл и тут же
обратился к сотрапезникам. - Ну что, ребята, как ослушника-проказника накажем?
- Рыба, рыба, рыба!!! - пропел дружный хор развеселившихся гномов.
- Пока сто тонн севрюги сырой не сожрешь, к пиву не притрагиваться, штанов не менять
и на глаза нам не появляться! - огласил жестокий приговор Карл и, как заправский судья,
стукнул по столу серебряной ложкой.
Акхр мгновенно исчез, а голова Зингершульцо вдруг ни с того ни с сего закружилась,
неведомая сила вновь схватила его за плечи и стала вытаскивать из-за стола.
- До встречи, Парх, надеемся, не скорой! - прокричали хором караванщики, дружно
поднявшиеся из-за стола и замахавшие руками.
- Помни, где бы ты ни был, с кем бы ни делил кров и пищу, мы всегда с тобой, мы -
твои братья, мы - часть тебя! - доносился затихающий голос Карла, дольше всех махавшего
рукой.
Зал Пиршеств исчез, перед глазами гнома замелькал огненный смерч и лица умерших.
"Что это было: бред - преддверие начинающейся лихорадки, подхваченной во время
ночного скитания по болотам, агония мозга, не сумевшего справиться с потоком новых
сведений и пытающегося найти отдушину в прошлом, или необъяснимая игра памяти,
освежающей время от времени старые воспоминания и комбинирующей знакомые образы в
новую форму? А может, все намного проще... мой сон не что иное, как последствие сильного
удара головою? Вот напасть, не хватало еще дурачком стать!" - испугался только что
проснувшийся гном и поспешно открыл глаза.
В просторной комнате было по-прежнему темно. Огонь приветливо потрескивал
поленьями в камине и обдавал лежащего поблизости гнома жаром. "Вот теперь понятно, откуда
взялся во сне этот проклятый смерч. Осталось только с мертвецами разобраться, и можно снова
себя считать нормальным человеком... акхр меня раздери, каким еще человеком?! -
возмутился и одновременно испугался нечаянно оговорившийся в мыслях Пархавиэль. -
Чужие слова и обороты речи так прилипчивы, так и лезут на язык. Скажешь: "нормальный
гном", звучит как-то на людском языке коряво. Язык, мерзавец, сам поворачивается не в ту
сторону. Тут волей-неволей причислишь себя к людской породе. Как трудно все же, живя среди
людей, продолжать считать себя гномом!"
Отвлекшись от напугавшего его и в то же время приятного сна, позволившего вспомнить
не только прежние деньки, но и давно позабытый вкус настоящего махаканского пива,
Пархавиэль приподнялся на локтях и, прищурившись, осмотрелся по сторонам. Флейта спала
на лежаке, устланном мягкими, теплыми шкурами; Артур дремал за столом, так и не докончив
сытный ужин; дорвавшийся до графских книг Нивел читал у окна; оружие, доспехи и
охотничьи трофеи висели на прежних местах. Кабинет графа Карвола, великодушно
позволившего остаться путникам в замке на ночь, за время гномьего сна ни капельки не
изменился.
Зингершульцо с трудом мог вспомнить точную последовательность событий вчерашнего
сумасбродного дня. Утро началось с небольшой физической разминки, гном знал это точно, но
дальнейшее действо протекало в каком-то тумане. Наемники привезли их в замок, отвели к
бассейну, наполненному горячей водой. Миловидные служанки в белоснежных передниках
выдали им полотенца и благовония, а затем упорхнули, оставив наедине с оживляющим
промерзшие мышцы кипятком. Потом провал... Они оказались в кабинете графа, где для них
уже был накрыт восхитительный стол. И снова провал в памяти. Пархавиэль усиленно пытался
вспомнить, что было дальше, и не мог смириться с мыслью, что ничего и не было, что он, набив
до отвала брюхо, заснул и проспал более двенадцати часов.
- Изумительный человек этот граф, - произнес Нивел, не отрывая глаз от страниц
увлекательной книги, - редко таких встретить можно, тем более у нас, в Империи.
- И чего такого эдакого в лживом паршивце нашлось? - поинтересовался гном, который
так и не смог простить хозяину замка обмана.
- А ты оглянись по сторонам, сам поймешь! Пархавиэль незамедлительно последовал
совету юноши, тем более что осмотр обители раздумий можно было удачно совместить с
разминкой онемевших конечностей и растиранием отлежанных боков.
Конечно, бродяжке-гному не часто приходилось бывать в апартаментах влиятельных
господ, но и он почувствовал явное несоответствие простоты убранства высокому положению
владельца окрестных земель. Никакой роскоши: ни золотой посуды, ни умильных безделушек,
которыми высокородные господа имели обыкновение обставлять каждый пятачок свободного
пространства. Широкий деревянный лежак, застланный звериными шкурами, большой стол, за
которым Карвол не только ел, но и много писал, судя по разводам высохших на нем чернил,
камин, ковер, оружие, трофеи и книги в кожаных переплетах. Кабинет был именно кабинетом,
удобным местом для раздумий и изнурительной работы головой. Ничего напускного,
парадного, лишнего, показного. Возможно, они были первыми среди гостей замка, которым
было позволено находиться среди этих стен.
- Он молод, горяч, но в то же время мудр, расчетлив и очень хорошо образован.
Функциональность обстановки наилучшим образом свидетельствует о целеустремленности и
здоровом аскетизме, не свойственном для молодого поколения дворян, ни одна деталь
интерьера не мешает ему сосредоточиться на искомой мысли, проникнуть глубоко в истинную
суть вещей, - восторженно вещал юный философ, на миг оторвавшись от чтения и жадно
поедая глазами богатую библиотеку.
- Вот терпеть не могу, когда ты так заумно бредишь, - возмутился Пархавиэль, не
знавший некоторых слов, но понявший общий смысл высказывания Нивела. - Неужто проще
сказать было нельзя? Совер не растяпа какой-то, в кабинете работает, мыслю мудрую по башке
гоняет, а не с мазельками расфуфыренными кокетничает. Неприхотлив граф и в общении прост,
жеманных глупостей и лишней болтовни не любит. Так это еще в лесу заметно было. Мне-то
вон сразу показалось, что слишком умен он да начитан для обычного наемника, - не моргнув
глазом, соврал Пархавиэль и сам призадумался, зачем он это сделал. - Чего ты у окна уселся?
Сквозняк там гуляет, а ты здоровьем хворый, шел бы лучше к камину, тут и тепло и светлее!
Нивел не стал спорить. Аккуратно отложив в сторону книгу, паренек подманил жестом
Пархавиэля к окну. За высокой крепостной стеной замка пылало зарево; кто-то жег костры,
много костров. Яркие всполохи поднимались вверх и зловеще, как зигзагообразные кинжалы,
пронзали темноту неба.
- Эка невидаль, ну горит лес, иль кто из деревенских мужиков сено спьяну поджег, огонь
на соседний стог перекинулся. Не боись, паря, люди графа все потушат, - пытался подбодрить
Нивела Зингершульцо, но соврал весьма неубедительно. Ему даже самому стало вдруг стыдно,
что, прожив столько лет, так и не научился достоверно врать.
- За дурачка меня не держи, Парх! Хотя за попытку успокоить спасибо, - произнес
паренек на удивление спокойно и с каким-то отрешенным безразличием. - Пожары осенью
редкость, к тому же, когда пылают поля, солдаты из замка крестьянам на подмогу спешат,
графское же добро горит. А они что-то не очень за ворота выйти торопятся, дозоры на башнях
усиленные...
Действительно, на верхней смотровой площадке, видимой из окна башни, дежурило пять
человек, еще трое наемников прохаживались по стене, то и дело перегибаясь через зубцы и
высматривая что-то в глубоком крепостном рве.
- Плохи наши дела, Пархавиэль: замок в осаде и на помощь никто не придет. Формально,
согласно имперским законам, граф Карвол был прав, изгнав чужаков со своей земли, но против
герцога никто из соседей не пойдет, - заявил Нивел, переводя взгляд с красно-черного неба на
нахмуренное лицо гнома. - Долгой осады не будет. Всего пару дней понадобится, чтобы
стянуть к замку все силы, а затем штурм... наемников перебьют, графа вместе с ними, и про нас
озверевшая стража тоже не забудет. Когда дело наконец-то дойдет до Имперского Суда, то одна
из спорящих сторон уже будет мертва. Победитель не только диктует условия, но и волен
подтасовывать факты, выворачивать истину наизнанку по своему усмотрению.
- И откуда ты так много знаешь? - поразился гном.
- Из книг, Парх, из книг, - печально улыбнулся Нивел и звонко хлопнул ладонью по
толстому тому на подоконнике. - Они дают нам уникальную возможность черпать опыт не
только из собственных ошибок, но также из печальных событий прошлых лет. Наш случай не
из ряда вон выходящее недоразумение, а весьма типичная ситуация времен прежних
междоусобных войн. Власть Императора слаба, территория Империи огромна, закон
воспринимается провинциальными вассалами как призрачная абстракция, а правым становится
выживший. К сожалению, в данном конкретном случае это будем не мы.
- Были бы мы в море, полетел бы за борт, к акулам! За паникерство и трусливые речи! -
оторвав голову от стола, подал голос проснувшийся Артур. - Чего расхныкался, молокосос?!
Вслед за Артуром отошла ото сна и Флейта. Девушка еще не успела разобраться, о чем
шла речь, но уже грудью встала на защиту напарника.
- Послушал бы, Парх, что тебе умные люди говорят, и свой гномий пыл поумерил бы!
Только и знаешь, что грубить и умника из себя корчить!
Гном с Нивелом удивленно переглянулись, пытаясь понять, к чему относилось сказанное,
тем более что Зингершульцо вообще не открывал рта уже несколько минут.
- Бредит, болотная лихорадка, - огласил свое заключение Нивел и, отмахнувшись,
повернулся лицом к окну.
- Флейта, я, конечно, признателен тебе за поддержку, но твой выстрел был в воздух, -
весьма деликатно выразился Артур, стараясь быть обходительным и более не срываться на
крик. - Во-первых, я разговаривал не с уважаемым господином Зингершульцо, а с нашим
юным спасителем, у которого, кстати, я прошу прощения за грубые слова и резкий тон. А
во-вторых, я еще не высказывал никаких дельных предложений, так что "слушать" нашим
друзьями было просто нечего.
- А они что, имеются, предложения то бишь? - спросил Пархавиэль и, не удержавшись,
почесал волосатое брюхо.
- Конфликт со стражей не исчерпан, мы находимся в осажденном замке. Это чужая
война, нам нужно не ссориться, а вместе подумать о спасении, - кратко изложил плачевную
ситуацию Артур и, заразившись от гнома дурными манерами, почесал под мышкой. - Я
благодарен графу Карволу за радушный прием, но в мои планы не входит погибнуть на стенах
осажденного замка. Предлагаю поискать тайный ход или потайную комнату, в которой можно
отсидеться, пока доблестные служители порядка не расправятся с мятежниками. В каждом
замке есть такое убежище, я уверен.
- Дельно, - вынужден был согласиться гном, не видящий причин для геройской смерти
вместе с защитниками "соколиного" гнезда.
- Увы, должен вас расстроить, - покачал головой Нивел. - Как я уже сказал, граф
Совер Антер Карвол особенный, и это у него наследственное. Род Карволов вообще нельзя
оценивать по тем же меркам, что и остальные благородные династии, а замок - зеркальное
отражение души господина.
Под удивленными взглядами собеседников, еще не успевших проникнуться смыслом
сказанного, Нивел открыл лежащую на подоконнике книгу и прочел вслух маленький отрывок:
"Замок Гифор, находящийся в двадцати пяти милях юго-восточнее Торалиса, славной
столицы провинции Самбория, был возведен графом Анвом Сегуром Карволом в смутные
времена первых эльфийских войн. Спустя сто лет Гифор был перестроен, дополнительно
укреплены..."
Нивел замолчал, ища глазами нужную информацию и пропуская библиографические
ссылки с неинтересными инженерными подробностями.
"...Отличительной чертой обустройства замка от военной архитектуры той поры
является отсутствие тайного хода и секретных убежищ. Карволы встарь считали, что
наличие подобных ухищрений подрывает боевой дух защитников замка, что среди изнуренных
долгой осадой солдат всегда найдется малодушный изменник, решившийся вступить в сговор с
врагом и провести войска неприятеля внутрь замка по тайному ходу..."
- Думаю, нынешний граф полностью разделяет мнение предков, - подытожил Нивел,
нарочито громко захлопнув книгу под заглавием "Хроники Самбории".
- Постой, но ведь, насколько я знаю, эти земли Карволу не по наследству перешли, а за
заслуги перед Империей достались, - произнес Артур, получивший в кабаках Торалиса
исчерпывающую информацию не только о самом городе, но и об истории провинции.
- Не совсем так, - возразил Нивел. - Прадед нынешнего графа участвовал в бунте, был
казнен, а его имущество перешло к имперской казне. Отец же Совера получил родовое гнездо
назад за верную службу Императору, хотя говорят, что вовсе не отцу, а именно Соверу замок
обратно пожаловали, и что немало поспособствовал этому сам герцог Лоранто, главный
имперский казначей. Как бы там ни было, а земли были казенными не более пятидесяти лет, за
это время, конечно же, Гифор не перестраивался.
- Ну, хватит впустую языками молоть, лучше делать что скажи, всезнайка ученый! -
грубо прервала объяснение Флейта.
Нивел замер с открытым ртом, Пархавиэль с Артуром удивленно переглянулись. Девушка
тряслась от злости, ее била нервная дрожь. Казалось, она могла вот-вот накинуться на ни в чем
неповинного паренька и растерзать его голыми руками. Шрам, уродующий лицо, только
усиливал образ остервеневшей фурии, не способной соображать и полностью попавшей под
власть разрушительных эмоций. Бывший пират пытался быстро сообразить, в чем крылась
причина такого неадекватного, истеричного поведения. Не находя ответа, он на всякий случай
прикрыл парнишку своей спиной. Пархавиэль удрученно покачал головой, он понял, в чем
дело. Воровку мучили призраки прошлого, тень альмирских событий нависла над замком.
Недавняя история повторялась, хоть немного не так, но последствия могли быть не менее
плачевными.
- Выход один, головы не терять, сидеть тихо, не высовывать отсюда носа и ждать, -
произнес гном, подойдя к стене и внимательно рассматривая красовавшиеся на ней
экспонаты. - А чтоб мыслишки дурные голову не терзали, давайте хоть оружие себе какое
подберем. Мне, к примеру, та вон секирка очень нравится, рукоять длинновата, но ее и
укоротить недолго.
- И то верно, малыш дело говорит, - не уследил за языком Артур, за что тут же и
поплатился.
Ловкий пират едва успел увернуться от полетевшего точно в висок канделябра, как
следом в воздух взмыл боевой топор и с пронзительным свистом стал приближаться к его
блестящей лысине.
Снаряд достиг цели, но, к удивлению окружающих, не рассек ее пополам, а всего лишь,
стукнувшись
...Закладка в соц.сетях
