Жанр: Фантастика
Одиннадцатый легион 4. Имперские истории
...лубами пыли руины ожили, защитники замка спешили на стены, а вдалеке, на
расстоянии трех-четырех полетов стрелы, стали выстраиваться находившиеся до этого момента
в леске войска противника.
- Я на стену! - сообщил Гилион, направляясь к лестнице.
Спокойствие и даже какая-то непонятная отрешенность Совера от происходящего бесила
бывшего капитана. В этот миг графу Гилиону хотелось быть где угодно, хоть на плахе, хоть в
пасти у льва, но только не здесь, не на смотровой площадке, где царили холодный расчет и
незыблемая уверенность в правильности принимаемых решений.
- Иди к воротам, там стена сильнее разрушена, туда они и ударят! - посоветовал Совер,
даже не повернув головы в сторону уходящего.
- Ты только глянь, как прут, красота, да и только! Ряды ровные, ножку тянут прям как на
параде, морды сытые лоснятся да гордостью пылают!
- Нажрались, чай, вчера вечером, вот и рожи горят. Ты б вместо того чтоб впустую
глазеть куда не просят, арбалет бы свой лучше проверил, а то, как в прошлый раз, механизм
переклинит.
Пархавиэль никогда не жаловался на зрение, но, сколько ни прищуривался, так. и не смог
разглядеть лиц идущих в наступление. До шеренг противника было еще далеко; так далеко, что
охотники еще не взяли в руки луков, не говоря уже о наемниках с их плохенькими арбалетами,
скорострельными, но бьющими не далее чем на сотню шагов. Гном нервничал и постоянно
плевал на ладони, готовясь к предстоящим финтам обломком рукояти с виду сносного топора.
Ему уже давно не приходилось участвовать в настоящем сражении, тем более бок о бок с
людьми, существами не коллективными и эгоистичными, не привыкшими подставлять плечо и
прикрывать товарищу спину. Пархавиэль не тешил себя надеждой на дружескую поддержку.
Когда враг полезет на стену, каждый из защитников будет сражаться сам по себе и уж до него,
чужака-гнома, никому дела точно не будет.
Поднявшись в полный рост, Зингершульцо окинул взглядом стены и заваленный
обломками камней пролом, возле которого находились основные силы защитников. Лысина
Артура промелькнула на стене слева, примерно в десяти шагах от входа в башню, добраться до
пирата не представлялось возможным, вокруг были наемники, сосредоточенные,
нервничающие и явно не одобрившие его замысловатых маневров. Попытка встать рядом с
товарищем могла быть неправильно истолкована, например, как бегство с линии основного
удара, и тогда холодная, грязная вода рва стала бы могилой непонятого гнома. Пархавиэль,
нахмурившись, посмотрел вниз. Стена была разрушена более чем наполовину, но до черной
бездны с торчащими вверх остриями кольев было еще достаточно высоко, метра четыре.
Немного потоптавшись на месте и что-то проворчав себе под нос, Зингершульцо снова присел
за уступ. Менять позицию было поздно, ему оставалось лишь вступить в бой там, куда его
занесла толпа солдат.
Шеренги идущих на штурм приблизились и слились в одну грозную массу кольчуг,
лестниц и копий. Стражники сомкнули щиты, всего на долю секунды опередив вскинувших
луки охотников. Звеня тетивой, в воздух одновременно взмыло около трех десятков стрел.
Слабый залп, в особенности если учесть, сколько было штурмующих и что больше половины
смертоносных посланниц не долетели до цели.
"Плохо, очень плохо, -думал Пархавиэль, прикинув, что лучники успеют выстрелить не
более двадцати раз. - Двадцать раз по тридцать стрел, итого шестьсот, из которых порядка
четырехсот, а может, и пятисот вонзится в щиты, отскочит от шлемов и нашитых на кольчуги
пластин. Сотня погибших и раненых, а врагов более тысячи, нас же... - Зингершульцо еще раз
привстал и окинул беглым взглядом ряды притихших бойцов, - ...всего сотня будет, если не
меньше. Продержимся час, если посчастливится - полтора!"
Прогноз гнома оправдывался, стрелы со звоном врезались в шиты и отскакивали от
шлемов, замертво падали единицы, в то время как волна штурмующих уже перешла на бег и
разразилась яростным, закладывающим уши кличем. Не исправили положение дел и арбалеты
наемников, жалкие самоделки, которыми можно было отгонять с полей обнаглевших ворон, но
только не использовать как боевое оружие. Болты и стрелы летели в клокотавшую живую массу
кольчуг, щитов и шлемов, звонко ударялись стальными наконечниками о металл, отскакивали
или пропадали в недрах толпы, которая уже начинала перебираться через заполненный водой
ров. Топот ног, крики, лязг оружия и бренчание доспехов стояли в ушах. Пархавиэль на время
оглох, он даже не слышал, о чем перекрикивались находившиеся рядом наемники, вдруг ни с
того ни с сего закинувшие легкие арбалеты за спины и дружно схватившиеся за вывороченный
из стены валун. Обломок стены с человеческий рост вышиной недолго сопротивлялся напору
крепких рук, а затем медленно, как будто нехотя, накренился набок и сорвался вниз, увлекая за
собой несколько менее крепких камней. Изо рва донесся вой, яростный, завораживающий кровь
в жилах то ли крик, то ли клич, неповторимое сочетание звуков, агония голосовых связок
ревущих от боли и ненависти существ.
- Чего встали, раззявы?! А ну давай за следующий, нечего отдыхать! - Внезапно
появившийся на стене граф Гилион тут же взял на себя руководство обороной. - Лучники, не
спите, стреляйте, родные, стреляйте! Всех же перевешают, супостаты, никого не помилуют!
Наемники продолжали подтаскивать камни к краю обрыва, с находившихся рядом
уцелевших участков стены летели стрелы и бревна, на головы упорно лезущих наверх
стражников лились потоки, к сожалению, холодной смолы, но ничто, ничто не могло
остановить мощный напор ревущего, карабкающегося по трупам войска.
Зингершульцо не стал пробиваться к самому краю, и не потому, что трусил вступить в
бой. Гном по-прежнему боялся большого скопления людей, тем более при подобных
обстоятельствах. Его, низкорослого и неприметного, могли затоптать в разгаре сражения как те,
так и другие.
Запас пригодных для метания камней иссяк, остались лишь самые крупные обломки
стены. Чтобы сдвинуть их с места, защитникам понадобилось бы не менее получаса совместно
напрягаться и потеть, выворачивая их из завала. Времени же не было совсем, то там, то здесь
стали появляться верхушки лестниц, по которым карабкались наверх озлобленные и жаждущие
крови стражники.
- Назад, все назад, на пять шагов назад! - пытался перекричать в одиночку граф Гилион
нарастающий шквал воплей и криков. - В строй, олухи, сомкнуть щиты, оружие к бою!
Пархавиэль по достоинству оценил талант командира, сумевшего мигом превратить стадо
сбившихся в кучу наемников в войско, и даже решился встать в строй. Замысел опального
графа был прост: орда врагов вскарабкается на стену по инерции, движимая стадным чувством,
злостью и страхом. Она по инерции покатится и дальше, неся потери, но давя вставших у нее на
пути защитников, не столько убивая оружием, сколько подминая под себя и затаптывая ногами.
Нужно ослабить напор, лишить нападающих боевого запала, противопоставив ярости трезвый
расчет, а хаосу - жесткую дисциплину. Помочь в этом могла лишь небольшая пауза,
заложенная командиром.
Первый десяток солдат залез на стену и ринулся в бой, но тут же пал, натолкнувшись на
плотный строй оцепивших неровным полукругом место пролома наемников. Следующую
порцию стражей порядка постигла та же участь, их перебили еще до того, как на стену
вскарабкалось подкрепление. Огромный минус превратился в плюс - на обломках
разрушенной стены, образовавших пологий скат, смог разместиться отряд. Наемники получили
численное преимущество на крошечном пятачке, куда постоянно прибывали все новые, но
по-прежнему малочисленные группки стражей порядка. Кто-то вдалеке, наблюдавший за ходом
штурма с невысокого холмика на опушке леса, понял допущенную ошибку. Через пролом было
проще проникнуть внутрь замка, но на уцелевших участках крепостной стены наемники не
смогли бы сражаться отрядом.
Пархавиэль даже не успел хорошенько вспотеть, дубася топором по квадратным щитам,
как послышался настойчивый зов походной трубы. Толпа разгоряченных эйфорией боя
нападавших не сразу среагировала на приказ, но через несколько минут начала откатываться
обратно. Упорно лезшие на стену теперь медленно спускались вниз, осыпая проклятиями и
головорезов Карвола, и своих тупоголовых командиров. Отступление прошло относительно
спокойно и без потерь. Лучники не стреляли, у них уже давно закончились стрелы, а в
огромных чанах были исчерпаны запасы смолы. Маленький отряд стражников, успевших
взобраться наверх и вступить в бой, попал в западню. Он еще немного посопротивлялся, но
затем прижатые к краю обрыва солдаты побросали мечи. Первый штурм был отбит, в бою
возникла краткая передышка.
- Десятники, к его сиятельству, быстро! Остальным построиться у ворот! Пленных в
погреб! - прокричал на бегу подоспевший точно к окончанию схватки посыльный. - А вас,
граф, его сиятельство нижайше просил остаться здесь и удерживать оборону на участке от
ворот вон до той башни. Кабал, Овиргий, ваши десятки остаются в распоряжении графа
Гилиона!
- Какой там десяток?! Да у меня трое бойцов всего осталось! - возмутился наемнике
заляпанным кровью лицом, но потом обреченно махнул рукой.
- А его сиятельство... - пытался спросить Гилион, но шустрый вестовой уже успел
скрыться.
Возле пролома в стене осталось не более дюжины солдат, граф Гилион и Пархавиэль, не
видящий смысла куда-то идти. Со стены поспешно спускался Артур, наконец-то обнаруживший
гнома.
- Эй, как вас там... Кабал, Овиргий, подьте сюда! - приказал бывший капитан, подойдя
к краю обрыва и осматривая горы трупов и камней, заполнивших ров.
- Я Овиргий, ваше сиятельство, - прохрипел приблизившийся к графу десятник, не
посчитавший нужным оттереть с лица и порванной кожанки разводы липкой крови. - Кабал
погиб, еще когда камни сбрасывали, оступился он, слетел... но его люди здесь, все, кто в живых
остался.
- Не густо, - поморщился граф Гилион, обернувшись и быстро пересчитав по головам
уцелевших солдат: и тех, что перешли под его команду, и тех, что собрались у ворот, - но
будем воевать, сдаваться смысла нет. Враг потерял четверть, может быть, треть солдат. Второй
штурм начнется примерно через час, пока очухаются, пока потери посчитают... Овиргий,
распредели своих заморышей по стене! Группы по три человека, интервалы равные. Я останусь
здесь, ты, ты и ты... - Гилион ткнул пальцем на Пархавиэля с Артуром и на только что
подошедшую Флейту, - в общем, вся честная команда приблуд остается при мне. А теперь по
местам, живее, живее!
- Не слишком ли резкое начало, ваше сиятельство? - произнес Артур, садясь на уступ
возле обрыва. - Мы, конечно, понимаем, ты граф, птица важная...
- ...но и важные птицы тоже со стен летают! - поддержал товарища по несчастью
Пархавиэль, на всякий случай заходя сзади и перекрывая графу путь к отступлению. -
Хамство для вас, благородных, черта свойственная, но меру тоже нужно знать. Мы же не у тя в
гостях застряли, а у Совера, то бишь графа Карвола. С какой стати ты перышки распустил?!
- Ас той, что рожи мне ваши больно не нравятся, - ответил Гилион, ничуть не
испугавшись угроз. - От такого сброда, как вы, у порядочных людей одни неприятности: то
столовое серебро пропадает, то еще что-нибудь.
- Ага, значит, ты за нами присматривать вздумал? Эдакий блюститель хозяйского добра
выискался?! - начинала сердиться Флейта.
Девушку задело за живое не столько само слово: "приблуда", сколько та надменная
ухмылка, с которой красавец граф взирал на компанию странствующих авантюристов.
- Только такое жалкое отребье, как вы, мои дорогие, невинно оскорбленные овечки,
может позволить себе роскошь затевать ссоры, когда враг под стенами замка. Что ж, оставлю
выбор за вами: или вы накидываетесь на меня сейчас, или все-таки дождетесь окончания
штурма. Готов обнажить меч сразу против троих, поодиночке вам со мной не справиться. -
Одарив оппонентов презрительной ухмылкой, Гилион повернулся спиной и демонстративно
убрал ладонь с рукояти меча.
- Похоже, господин капитан благородных кровей нас с кем-то перепутал. Оно и понятно
- гвардеец, кроме чистки кирасы и сапог мозгов ни на что не хватает, - съязвила Флейта и
тут же испуганно заморгала, поняв, что проговорилась.
Тот добрый взгляд, которым ее наградил Артур, запомнился Флейте надолго. Пират едва
удержался, чтобы не пройтись по физиономии беспечной болтушки костлявым кулаком.
Наверное, его смутило общество гнома, который непременно встал бы на защиту своей бывшей
напарницы.
- Так, так, так... значит, вы меня знаете! Интересно, откуда? - Ладонь резко
развернувшегося на каблуках Гилиона снова легла на рукоять меча. - А может, я ошибся,
может, вы не такой уж и сброд? Кто подослал?!
- Ручонку убери?! - решительно вступил в разговор Пархавиэль, делая шаг вперед и
гипнотизируя графа суровым взглядом из-под грозно сдвинутых бровей. - Не люблю я, когда
за оружие вдруг хватаются, нервным от этого становлюсь... за себя не ручаюсь! - Быстро
подкинутый и ловко пойманный в воздухе топор подтвердил серьезность намерений
низкорослого заступника. - Это не они, а я тя признал. возле Отиса кабак помнишь? Твои
охламоны еще тогда весь народ под дождь выгнали, в амбаре ночевать пришлось...
По лбу графа пробежала волна морщин. Гилион пытался восстановить в памяти события
той проклятой ночи, когда его солдаты передрались в потемках с людьми баронессы Лиор, а из
казенного сундука пропало несколько сотен сонитов.
"Проклятие, все гномье на одно лицо. По двору тогда точно один шлялся, этот - не этот,
не знаю. - Граф кивнул головой в знак того, что счел оправдание убедительным, и, убрав руку
с меча, отошел на несколько шагов от компании. - Но на того зеленого человечка, нечестивого
воришку и виновника кровавой резни, бородатый коротышка определенно не походит. В краске
и специально изваляться можно, а вот фигура у гнома точно не та, тот мерзавец намного тощее
был и примерно на полголовы выше!"
- Тебя просил кто встревать? Мы и сами за себя постоять можем, не маленькие. Иди
парнишке своему сопельки подтирай! - недовольно проворчала Флейта, демонстрируя и
словами, и видом, что не нуждается ни в чьей опеке.
- Спасибо, - тихо произнес Артур и протянул все еще грозно раздувавшему ноздри
гному руку.
- Не люблю влезать в чужие дела, но ссора с благородными ни к чему, - пояснил
Пархавиэль, без раздумий отвечая на рукопожатие. - Злопамятные они, как кошки, и к себе
слишком любвеобильные, остальных же за скот держат!
Потери были ужасными, даже можно сказать больше - критическими. После обстрела и
штурма в живых осталось около восьмидесяти защитников, включая охотников, посыльных,
слуг, поваров и прочую челядь, не приспособленную к ратному делу, но все же поднявшуюся
на стены. Стражники уже не скрывались за деревьями леса, а перенесли свой лагерь вплотную
ко рву. У лучников замка закончились стрелы, а вход в оружейную замка был погребен под
внушительным завалом камней. Следующий штурм должен был стать последним, тем более что
нападавшие на этот раз решили действовать по-другому: не прорываться в замок через
зияющую брешь в стене, а разделить силы на небольшие отряды и одновременно напасть с
нескольких сторон. Если осмотреть диспозицию сверху, то замок можно было сравнить с
маленькой крошкой хлеба, лежащей точно посередине перевернутой кверху дном тарелки, а
отряды стражников - с тараканами, рассевшимися по краям и с нетерпением ожидавшими
сигнала жирного и длинноусого вожака.
Карволу пришлось рассредоточить силы защитников по стене, но другого выхода не было.
Оставив на смотровой площадке пост наблюдения, сам граф спустился к воротам и встал во
главе отряда из дюжины отборных бойцов, единственного резерва, который должен был прийти
на помощь наемникам на особо опасных участках, залатать брешь в обороне, оттянуть момент
неминуемой гибели.
Настроение у Пархавиэля и находящихся рядом с ним было самым что ни на есть
преотвратным, о боевом духе вообще не стоило говорить... Шел третий час изматывающего,
сводящего с ума ожидания, ожидания последнего штурма и неминуемого конца. Стражники
медлили, как предположил Артур: "...из-за вредности характера. Будучи извергами по натуре
своей, они привыкли вначале изматывать жертву долгим ожиданием, а уж затем приступать к
привычным допросам, пыткам и казням..." Мнение Флейты было совершенно отличным.
Девушка считала, что слуги герцога "...наложили в штаны" и теперь пытались придумать
способ взять замок вообще без потерь со своей стороны. Граф Гилион сидел в стороне от
троицы сомнительных личностей и мнения своего не высказывал. Всезнайки Нивела
поблизости не было, а у Пархавиэля не нашлось сил, чтобы вступить в утомительные и
бессмысленные дебаты, которые могли привести лишь к одному, обострению и без того
напряженных отношений с Флейтой, почему-то чрезвычайно нервно реагирующей на каждое
его слово.
На самом деле причина задержки заключалась лишь в том, что после первого штурма у
стражей порядка совершенно не осталось лестниц. Эмиссары герцога рыскали по округе в
поисках любых приспособлений, пригодных для передвижения по вертикальной поверхности, а
крестьяне ближайших деревень неустанно гремели топорами, выполняя срочный заказ властей.
Печальные события в замке Гифор могли бы обогатить местных жителей, если бы герцог,
конечно, собирался заплатить за поспешно выполненную работу.
От тяжких размышлений на тему: "Добрался бы я до южного побережья, если бы не влип
в очередную историю?" гнома отвлек совсем не деликатный толчок в бок.
- Кажется, сейчас начнется, - почему-то прошептал Артур, хотя о таких вещах можно
было говорить и вслух.
Пархавиэль привстал и выглянул из-за камня. В воздухе тут же просвистела стрела, ноне
долетела до косматой головы гнома всего двух метров. Теперь уже стражники держали стену
под прицелом и не давали защитникам высунуться из-за зубцов и обломков камней. Солдаты
врага действительно поднялись с земли и начали строиться. Возле рва появились телеги с
длиннющими, сколоченными на скорую руку лестницами.
- Вот и хорошо, быстрее начнем, быстрее закончим, а там и пожрать сможем! - пытался
подбодрить на своеобразный лад товарищей Пархавиэль, но затея не удалась.
- Ему бы все жрать, толстопузому, и куда только все лезет? - проворчала Флейта,
поспешно собирая распущенные волосы в пучок на затылке.
- Оптимист, - весело рассмеялся Артур, обнажая волосатую грудь и беря в каждую
руку по мечу. - Весьма правильный подход к жизни. Молодец, уважаю!
- Прикрываем всю ширину пролома. Когда совсем прижмут, отходим, держимся
вместе, - отдал приказ Гилион и опустил забрало глухого шлема.
Всего через миг завыла труба, стражники испустили боевой клич и ринулись форсировать
когда-то глубокую, а теперь наполовину заваленную камнями и трупами водную преграду.
Долгожданный бой начался, перед глазами снова заблестело море кольчуг и шлемов, а голова
раскалывалась от обилия громких звуков.
Первую лестницу Пархавиэль отпихнул ногой, едва успев увернуться отстрелы, бесшумно
прилетевшей неизвестно откуда. До второй гном едва успел добежать и, не останавливаясь,
пнул носком сапога по ухмыляющейся роже усатого стражника, уже почти залезшего на стену.
Оттолкнуть массивную конструкцию в одиночку Зингершульцо не хватило сил; вес четверых
карабкающихся по ней плотно прижал лестницу к стене. На помощь пришел Артур. Вдвоем им
как-то удалось опрокинуть настырных и ужасно тяжелых врагов, но, к несчастью, из-за заминки
они потеряли время. Хотя, если не кривить душой, этот трагический момент все равно рано или
поздно должен был наступить: на стене появилась стража.
Одновременный удар двух мечей с разных сторон раскроил недостаточно прочный щит,
стражника откинуло назад, а затем высоченный здоровяк оступился и, замахав руками быстро,
почти как настоящая птица, свалился вниз на головы своих товарищей. Артур правильно
рассчитал момент и силу удара, сказывался опыт абордажных боев. Едва успев отправить в
полет одного служителя закона, пират подскочил к другому и проделал тот же трюк, но на этот
раз казенный щит выдержал, его пошатнувшегося владельца пришлось добивать крестовиной
меча.
Хоть между пиратом и гномом и был заключен договор о взаимопомощи, но на практике
не была реализована ни одна из его позиций... Пархавиэль отбивался от троих, пытавшихся
перелезть с лестниц на стену, солдат, и у него не было времени следить затем, что происходило
вокруг. Топор летал по воздуху, выводя замысловатую мелодию из свиста и глухих ударов о
броню. "Со спины пока никто не нападает, значит, держимся... пока еще не время драпать!" -
пронеслось в голове гнома, начинающего призадумываться об отступлении к замку. Силы
быстро таяли в неравной борьбе, а враги все прибывали. Даже такому выносливому мастеру
ратного дела, как Пархавиэль Зингершульцо, нужна была передышка, тем более что под ногами
была не ровная почва, а обломки камней, на которых приходилось балансировать и удерживать
равновесие.
- Кончено, все кончено! Отходите назад, к замку... я задержу... живо! - донесся сквозь
гул схватки надрывный, запыхавшийся голос капитана Гилиона.
Закованный в тяжелые доспехи рыцарь крутился юлой, принимая на щит с
выщербленными краями многочисленные удары мечей, топоров, булав и копий. Его окружили,
оттеснили к обрыву, но к нему не могли подойти. Приблизившиеся падали замертво, получив
смертельный удар острым мечом, или отлетали от толчка стального щита. На стенах царила
сумятица и неразбериха. На миг отвлекшись от собственных противников, Пархавиэль краем
глаза окинул картину жестокого побоища. Стражники были везде, все новые и новые враги
появлялись в просветах между зубцами, протискиваясь боком, спрыгивали на стену и спешили
на помощь своим товарищам, и без того успешно добивавшим разрозненные группки
израненных, окруженных наемников. Схватка была проиграна, этот штурм было уже не отбить,
спасти защитников замка могло только чудо, но, как известно, чудеса происходят крайне редко,
и далеко не с теми, кто на них уповает.
Последним оплотом, где наемникам во главе со своим господином еще удавалось
удерживать линию обороны, был вход в главное здание замка. Туда спешили вырвавшиеся из
окружения солдаты; только там еще гордо развевался продырявленный стрелами и оборванный
по краям штандарт сокола; туда, взвалив на плечо, хромающий Артур потащил лишившуюся
сознания Флейту, и именно туда Пархавиэлю было уже не успеть. Трое крепких солдат
преградили ему путь, отгоняя остриями длинных копий к обрыву. Совсем рядом, в каком-то
десятке шагов справа, вел неравный бой граф Гилион, прижатый спиною к стене,
прикрывающийся половиной щита и отражающий уже далеко не все удары.
"Не успеть, к замку уже не успеть, - быстро оценил ситуацию гном, отводя круговым
движением топора примитивные, но чрезвычайно опасные тычковые удары в брюшину. -
Рыцарь... как уж там его? Гилион, кажется... Нужно пробиться к нему, помирать веселее
вместе. Уж такой мы забавный народец, гномы, противно нам подыхать в одиночку!"
Топор на долю секунды запоздал, острие копья прошло сквозь не до конца поставленный
блок и немного царапнуло округлый живот гнома. Пархавиэлю вдруг стало как-то обидно, что
скуластый, рябой деревенщина в рваной кольчуге осмелился покуситься на святая святых.
Рассвирепевший гном запустил топор в ухмыляющуюся физиономию обидчика и ловко
подхватил громоздкое, тяжелое древко, выпавшее из разжавшихся рук трупа, так и
представшего перед ликом смерти с ехидной улыбкой на попорченном лице. С копьем в руках
дело пошло проще, хотя Пархавиэль и не привык сражаться таким большим, неповоротливым
оружием. Второму стражнику Зингершульцо заехал с разворота тупым концом копья по зубам,
а третьему, пытавшемуся прижать оружие разбушевавшегося гнома к стене и поэтому
неосмотрительно сократившему дистанцию, - выбил глаз и сломал скулу одним
сокрушительным ударом грозного кулака. Затем гном отбросил копье, вырвал свой топор из
черепа трупа и поспешил на помощь слабеющему, но не сдающемуся графу.
- Двинь задом, сиятельство! - прорычал гном, прорвавшись к окруженному Гилиону. -
Сам тощ, как жердь, а вон сколько места занимаешь!
- Чего приперся?! Не видишь, что ли, кончено со мной! - прокричал в ответ граф,
парируя сыпавшиеся уже не так интенсивно, как прежде, удары.
Из щелей стальных лат хлестала кровь, Гилиону крепко досталось. По тому, что все
больше и больше врагов атаковало не рослого рыцаря, а его, Пархавиэль понял, что дело совсем
плохо: через минуту соратник потеряет сознание, а еще через две или три пятеро оставшихся в
живых стражников превратят его тело в отбивную и рубленую котлету, а отдельными местами
в фарш...
- Пробивайся к замку, еще успеешь! - Голос графа уже походил на стон и срывался на
хрип.
- А мне подыхать без разницы где, но здесь веселее! - ответил гном и мощным финтом
из-под низа отрубил руку ближайшему солдату.
Внезапно острая боль пронзила левую ключицу, Пархавиэль упал на колени, но не
выронил топора. Над головой просвистел вражеский меч, неумолимо несущийся точно ко лбу.
Зингершульцо вдруг понял, что это конец, ему не успеть отвести удар или поставить блок.
Однако в тот краткий миг, когда гном уже прощался с жизнью, находившиеся поблизости люди
и предметы вдруг исчезли, глаза и гортань стал щипать едкий туман, настолько густой, что за
ним ничего не было видно. Призрачная субстанция белого цвета, местами с
грязно-фиолетовыми разводами, отступила так же быстро, как и обволокла его тело.
Неизвестно, сколько прошло времени, но мир вокруг изменился. Пятеро стражников
куда-то исчезли, то ли мертвый, то ли потерявший сознание граф лежал возле стены, крепко
сжимая в руках окровавленный меч и обломок щита. Отряды врага подавили сопротивление на
стенах, и теперь бой вяло протекал внутри самого замка. Весьма предсказуемый финал, но было
еще что-то, какое-то обстоятельство, которое Пархавиэль не смог сразу понять, но которое в
корне изменило ход сражения.
Стражники на стенах и во дво
...Закладка в соц.сетях
