Жанр: Фантастика
Одиннадцатый легион 4. Имперские истории
...ногами, Зингершульцо наконец-то решился подняться
на корму, где возле огромного колеса, которое крутили то влево, то вправо трое крепких
матросов, управлявших движением корабля, находилась почти вся их сумасбродная компания,
за исключением Лиор и Джер, которых укачивало, и графа Гилиона, благоразумно уступившего
Артуру бразды правления и уединившегося в носовой части.
- Смотри, вот и Парх прикатился, - толкнула Флейта в бок стоявшего возле самого
бортика Артура.
Пират оторвался от наблюдения за вражеским кораблем и окинул беглым взором мокрого
с ног до головы, трясущегося при порывах холодного ветра Пархавиэля. Убедившись, что с
гномом все было в порядке: он замерз и напуган, но все еще в строю, то есть по-прежнему
полон решимости завершить начатое дело и не просит тазик, Артур вновь отвернулся и
продолжил сосредоточенно разглядывать идущий на полных парусах фрегат.
- Лево руля, расстояние не сокращать! Держитесь их правого борта, прижимайтесь
ближе к корме, там у них катапульта испортилась! - отдал приказ Артур сердито хмурящему
брови и надувавшему щеки капитану "Бродяги".
Седобородый морской волк, вот уже более двадцати лет возивший товары из Нисса в
Гортьерру, был весьма недоволен, что сомнительные личности силой захватили его шхуну, а
теперь еще и командовали. Кроме того, сама затея преследовать крупный военный фрегат
казалась капитану весьма изощренным способом коллективного самоубийства. Но делать было
нечего, он расплачивался за свою глупость и пагубное пристрастие к выпивке.
Слишком долго собиралась разбредшаяся по портовым кабакам да притонам команда,
слишком долго не могла отплыть из мятежного Нисса их шхуна, а он, вместо того чтобы
оставить опоздавших на берегу и отплыть вместе с другими торговцами, решил дождаться
возвращения загулявших матросов, благо, что под рукой у него имелась только что початая
бутылочка выдержанного бертокского вина, пить которое в спешке было просто грешно.
К несчастью, бандиты не просто хотели убраться из города, а еще и собирались напасть на
военный корабль, тоже захваченный какими-то разбойниками и прикрывающий плывущую в
направлении Карвоопольских островов маленькую барку. Такой наглости опытный капитан
даже не мог себе представить, но старший в шайке, по-видимому, бывший пират, был
невозмутим, спокоен и уверен в победе. Конечно, можно было бы попытаться перебить
чужаков, тем более что численный перевес был на стороне команды: пятнадцать против
семерых, трое из которых женщины. Но что-то, наверное, инстинкт самосохранения, мешало
капитану отдать приказ к атаке, которого с нетерпением ждали его матросы. Уж слишком
грозно выглядел меч за спиной побитого великана, да и остальные члены банды были явно
отпетыми головорезами, одна свирепая рожа гнома чего стоила!
"Во зверюга, глазищами так и зыркает! А он, случаем, не людоед?! Того и гляди,
набросится, в горло вцепится и загрызет... а могет и нос ради шалости откусить!" -
размышлял капитан, со страхом наблюдая, как Пархавиэль украдкой озирался по сторонам, а
его волосатые лапищи то сгибали, то разгибали каленый стальной прут. Капитану было
невдомек, что бравый хауптмейстер Зингершульцо просто панически боялся моря и пытался
себя немного успокоить, разглядывая загорелые тела моряков и между делом крутя что-то в
руках. - Ну и лодчонку ты выбрал, а еще туда же, пират, гроза морей! - пробурчал гном,
приблизившись вплотную к рассматривающему корму фрегата Артуру. - А чем тебе
"Бродяга" не нравится? - поинтересовался Артур и тут же обратился к Анри с Флейтой: -
Прогуляйтесь до носовой части и останьтесь там с Гилионом. Его сиятельство о великом
размышлять изволит и не замечает, как у него под носом бравые морячки что-то замышляют.
Нам бунт на корабле не нужен, и без того скоро туго придется! - Не осмелятся, - возразила
Флейта, обведя палубу решительным, даже вызывающим взглядом.
- Наверняка бузу поднять попытаются, - не согласился с ней Артур. - У них еще
хмель в башках бродит! К тому же справиться с нашей командой им может показаться куда
проще и менее рискованно, чем лезть на рожон и подставлять борта под залпы. - Объяснив
необходимость прогулки девушки к бушприту, лысый пират снова повернулся лицом к
гному. - Извини, Парх, о чем ты спрашивал?
- Лодчонка, говорю, хлипкая, того и гляди развалится, мачта только одна, парусов мало,
катапульт нет, команда дрянь, одни пропойцы да трусы. Где твои глаза только гуляли, когда
корабль выбирал?! В порту ведь много других судов было, лучше и больше... - изложил сразу
все претензии гном и в ожидании объяснений уставился на Артура.
- Море не суша, размер корабля и число мачт далеко не все решают, - усмехнулся
наивности представителя рода "сухопутных" пират. - С мнением о команде полностью
согласен, орудия бы тоже не помешали, а насчет остального, извини, ты не прав, - покачал
головой специалист в морских вопросах. - "Бродяга" - суденышко хоть с виду неказистое, но
крепкое, не только сильную волну, но и настоящий шторм выдержит, который, кстати, вот-вот
начнется. Парусов вполне достаточно, мы бы уже давно фрегат догнали, но...
- Что "но"?! - не вытерпев, прокричал Пархавиэль.
- Парх, нам ведь не фрегат, а ту барку надо догнать. До шторма мы к ней приблизиться
так и так не успеем. Военный корабль обойти не удастся, значит, нужно немного выждать.
Скоро ветер сменится, и мы все паруса поставить сможем. Необходимо свести риск попадания
снарядов катапульт к минимуму. Пока мы держимся вне зоны обстрела, а как на сближение
пойдем, нужно так рассчитать, чтобы до перезарядки проскочить, чтобы они всего один раз
выстрелить успели.
- Так, может, прямо сейчас паруса все и поставить, скорость большую развить и...
- Сейчас нельзя, ветер не тот, - вновь закачал головой пират. - Разогнаться
разгонимся, а вот сбавить ход не успеем. Видел, как в кабаках кувшины летают и о стены
бьются? Вот примерно так же нас об их борт и расплющит.
- Надо было корабль больше выбирать! - упорно стоял на своем ворчливый гном, у
которого была еще одна причина сетовать.
Качка сводила гнома с ума, а волны были так близко, что Пархавиэлю казалось, что они
вот-вот должны были пойти ко дну. В этот момент Зингершульцо завидовал тем, кто был на
фрегате. Их и качало поменьше, и не преследовал страх быть смытым за борт.
- Чем крупнее корабль, тем больше должна быть и команда. На полтора десятка моряков
мы страху нагнать смогли, а если бы их дюжины три-четыре было?
Пархавиэль принял аргумент и согласно кивнул. В конце концов и его, и Артура, как и
остальных участников их маленького сборного отряда, мучили прежде всего два вопроса:
справятся ли они с призраками-пиратами, и не ударят ли им в спину моряки с "Бродяги", не
подведут ли в самый опасный момент?
Флейта с Анри наконец-то добрались до носовой части, то есть туда, где находился
бушприт. Идти по палубе трудно, когда слегка штормит и еще приходится постоянно крутить
головой, опасаясь злобно поглядывающих исподлобья матросов. Того и гляди, кто-нибудь из
них, да и решится напасть, сделает первый шаг, положит начало ненужной драке. Вне
зависимости оттого, чем она закончится, с мечтой о погоне можно было бы распрощаться.
Перебив команду, авантюристы были обречены на поражение. Надвигался шторм, а никто из
спутников, даже Артур, не умел управляться с парусами и маневрировать среди волн, избегая
переворота утлой посудины.
- Компаньоны для беседы нужны? - задорно спросила Флейта, наконец-то окончившая
трудный и опасный путь среди моряков.
- Нет, - жестко ответил граф, даже не повернув головы в его сторону.
- А для мордобоя? - прогнусавил подошедший вслед за девушкой Анри.
Граф Гилион повернулся, и по его печальному лицу вдруг проскользнула легкая тень
улыбки. Фламер после побоев выглядел не только ужасно, но и смешно, пожалуй, намного
комичнее, чем напившийся гном. Веки и щеки великана распухли, как у заправского хомяка, а
гамму цветов на его лице нельзя было передать словами.
- Рад, что вам стало легче, ваше сиятельство. По крайней мере вы хоть ненадолго
отвлеклись от печальных мыслей о том, что вообще недостойно раздумий.
- Как будто ты знаешь, о чем я печалюсь, - тяжело вздохнул граф.
- Знаю, но оно того не стоит, - уверенно заявил Фламер и начал сугубо мужской
разговор с поправкой на присутствие хоть и демонстративно отвернувшейся, но все же
прислушивающейся к их беседе Флейты. - Вы находитесь в плену неразрешимых, как вам
кажется, противоречий. Сердце противится рассудку, а желание берет верх над самыми
логичными доводами. Все, из чего состоит ваша жизнь - понятия о чести, долге, преданности
и карьера, - идет вразрез с интереса ми другого плана...
Граф печально улыбнулся и едва заметно кивнул, давая понять, что повидавший жизнь
ветеран угадал.
- Думаю, точно в таком же положении находится и ваш оппонент, - продолжил Анри,
слегка облокотившись о невысокий бортик. - Безвыходная ситуация, если, конечно...
- Если? - заинтересовался граф.
- Как-то один мой знакомый повар сказал: "Нельзя узнать состав супа, не поварившись в
нем", и он был абсолютно прав. Меньше печальных раздумий и больше безрассудной
решимости, граф! Думаю, вам стоит кое с кем откровенно поговорить, и я уверен, что вы
сообща как-нибудь найдете решение! - Анри по-дружески хлопнул Гилиона по плечу и
подбадривающе подмигнул.
- Ты прав, я сейчас же... - Граф Гилион решительно направился к лестнице в трюм, но
рука великана сильно сдавила его плечо и потянула назад.
- Позже, господин граф, чуть позже, - прошептали опухшие губы старика на самое ухо
пылкого юноши. - Баронесса сейчас очень занята и... и не в форме. Надо же понимать такие
тонкости!
- Наверное, сложно тебе? - спросил гном так неожиданно, что Артур даже сразу не
понял, что именно его приятель имел в виду.
- Да нет, стемнело, конечно, но что на палубе фрегата творится, еще разглядеть
можно, - ответил пират.
- Да я не о том... Тебе ведь против твоих бывших друзей воевать приходится. Я бы вот,
наверное, не смог, если бы...
- Они не мои друзья, - резко прервал рассуждения Зингершульцо пират. - Они
бездумные, безвольные чудовища, которые только внешне близнецы моих друзей. За два дня
беготни по городу я видел десять точных копий боцмана, двадцать - капитана и остальных
примерно по дюжине. Я никогда не прощу Убию, что он воспользовался моей памятью. Это как
святыню оскорбить, в храме пол заплевать!
Голос пирата стал жестким, а скулы напряглись. Парха-виэль не сомневался, что при
встрече Артур оторвет голову мага голыми руками. Гному не было жалко Мадериуса, хотя
помогать пирату в этом начинании он бы все же не стал.
- Но ведь они тебя не трогают, - задел за живое пирата Пархавиэль, - только если сам
в драку на них полезешь, значит, память о тебе в их головах все-таки жива.
- Нет, - твердо возразил Артур, прежде всего убеждая в этом самого себя. - Пытался я
с одним заговорить. Уставился он на меня, глазищами хлопает, что-то невнятно себе под нос
бормочет, видимо, сообразить пытается, где харю мою раньше видел. - Вот видишь, значит,
все-таки надежда есть! - Послушай, Парх, никакой надежды, слышишь, никакой! - Слова
гнома взбесили пирата. Артур не хотел допускать мысли, что в головах созданий мага теплится
хоть малая толика воспоминаний, что хоть на одну сотую часть они его прежние товарищи. -
Пойми ты, гномья башка, бывшие друзья, ставшие врагами, тоже друг о дружке много
хорошего помнят, но не пытаются воскресить прежнюю привязанность, потому что она не
только на симпатии, но и на доверии строится, а у меня... у меня ни того, ни другого нет. Мои
друзья умерли пятнадцать лет назад, и хватит мою давнюю рану грязной вилкой сомнений
расковыривать, хватит!
- Ну почему же грязной? - удивился Зингершульцо и отошел от разозлившегося Артура
на пару шагов.
- Иди в трюм, красавиц наших зови! Хватит им тазики украшать! - четко и жестко, как
заправский капитан, отдал распоряжение Артур. - План остается прежним, через пять минут
начинаем сближение. Флейта, Анри, Гилион забираются на фрегат, ты с остатком девичьей
команды стережешь корабль, а я... я сделаю свое дело.
Пархавиэль кивнул и, раскачиваясь на ходу, засеменил в трюм. Боязнь упасть за борт
придала его походке неповторимый шарм, который даже вызвал легкую улыбку на
взволнованных лицах моряков.
- И, Парх, если кто из этих баранов шелохнется и корабль увести попытается, рви башку,
не задумывайся! - выкрикнул вдогонку гному Артур, чтобы нагнать пущего страху на уже
начавшую перешептываться команду "Бродяги".
- Так значит, ты и есть тот всесильный, хитрющий и злющий, что в беду попадающий и
о помощи просящий?!
Псевдопоэтические потуги Карвабиэля натолкнулись на полное непонимание слушателей.
Любитель пошутить выбрал не то место, не то время, не ту аудиторию и совершенно не те
обстоятельства, чтобы расточать третьесортные, незамысловатые остроты.
- Всесильным я себя не считаю, как, впрочем, и хитрым. Зло - понятие относительное,
что хорошо для одного, непременно погано для кого-то другого. О помощи никого не прошу,
вы и сами не меньше меня в ней нуждаетесь. А то, что в беду попал, это еще не факт, -
принялся флегматично рассуждать паренек, звеня тяжелыми цепями. - Если тебе, Карвабиэль,
действительно не терпится прилепить ярлык на мой лоб, то считай меня божеством, не
ошибешься!
- Да-а-а, - протянул Совер, качая головой. - Любишь ты себя, парень, даже очень
любишь!
- Любовь - штука сильная, но существам типа меня как-то чуждая. Хотя, принимая во
внимание, что я на самом деле единственный выживший экземпляр чудовищного эксперимента,
из моего ответа можно смело исключить составляющую "типа меня". На данный момент в мире
не существует второго, как я, значит, я уникален.
- Ты магу на уникальность свою намекни, авось он тебя не прирежет!
Карвабиэль упорно пытался осадить самоуверенное нечто, внешне похожее на подростка,
но никак не мог найти нужных слов. Дело в том, что его слушатель мыслил в совершенно иных
категориях, а то, на что обычные люди обижаются, было для него лишь пустым набором
эмоционально окрашенных слов, в котором полностью отсутствовала логика.
- Так вы хотите выслушать мой рассказ или предпочитаете остаться в неведении? -
поставил вопрос ребром Нивел, смотря как-то странно: вроде на собеседников, но в то же время
как будто сквозь них.
- Мы слушаем тебя, внимательно слушаем, - кивнул головой граф Карвол и больно
ткнул Карвабиэля локтем в бок, призывая напарника по кандалам закрыть рот до конца
рассказа.
- Хорошо, но только вначале попросите своего друга вылезти из бочки. Во-первых, ему
там ужасно неудобно, а во-вторых, мне кажется, пришла пора снять с нас кандалы. Убий все
равно уже не заглянет в трюм.
- Какого друга, ты о чем? От боли совсем свихнулся? - не выдержал испытания
молчанием Карвабиэль.
Совер хотел было тоже возразить, но с удивлением заметил, как крышка того самого
бочонка, на котором несколько минут назад важно восседал Убий Мадериус, вдруг поползла в
сторону.
- Намб, а ты здесь как оказался?! - громким возгласом поприветствовал Карвабиэль
появление из бочонка своего командира.
- Не ори! - произнес Намбиниэль почти одновременно с Совером. - Как, как, просто.
В городе беспорядки начались, я в порт подался, а тут вижу, эти мерзавцы тебя связанного на
корабль тащат. Способ проникновения во вражеский стан потом обсудим. - Эльф воззрился на
стоявшего поблизости графа. - Кстати, я тогда очень удивился, что ты живой и здоровый. Я
сам твоей смерти не видел, врать не буду, но остальной компании ее наблюдать пришлось,
весьма эффектное было зрелище, говорят.
- С распадом мышечных тканей и превращением их в черно-зеленую слизь? -
поинтересовался Нивел, приветливо улыбаясь нахмурившемуся, настороженно смотревшему на
него эльфу.
Мансоро не ответил. Не отводя глаз от болтавшегося под потолком Нивела, он снял цепь с
крюка на потолке и помог пленникам избавиться от оков.
- Мог бы пораньше это сделать, вместо того чтобы в бочонке отсиживаться, -
проворчал Карвабиэль, потирая затекшие кисти рук и натертые цепью плечи.
- Не мог, - ответил Мансоро, наконец-то прекратив пожирать недружелюбным
взглядом Нивела и посмотрев на своего соратника. - Я и сейчас не уверен, правильно ли
поступаю. В море шторм, не самый удачный момент для побега.
- Корабль не потонет, а в трюм пока никто не войдет, - уверенно заявил Нивел,
продолжая улыбаться. - Может быть, господин Мансоро будет так добр и освободит и
третьего пленника?
Граф Карвол сделал шаг вперед, но рука Намбиниэля властно легла на его плечо.
- Не надо, граф, так он нам не опасен. Вы не представляете, с кем имеете дело!
- Отчего же, - Совер был невозмутим, - господин Мадериус соизволил изложить нам
основные вехи недолгого жизненного пути образца под номером семь. - Правда, мне
почему-то кажется, что он и сам многого не знает. Нужно заполнить пробелы. -
Успокаивающе хлопнув по плечу нервничающего эльфа, Совер спустил Нивела из-под потолка
и начал отпирать замки кандалов.
- Остановитесь, граф, если вы его освободите, то я вынужден буду...
- За отсутствием под рукой мечей и иного благородного оружия они скрестили ржавые
багры! - рассмеялся граф Карвол, отпирая гвоздем первый из проржавевших замков. -
Прекратите переживать, Мансоро. Может быть, парень и был когда-то опасен, но сейчас он
просто раненый мальчишка, беспомощнее нас с вами. Он хочет рассказать о себе, почему бы не
послушать, или у вас есть иные предложения, чем заняться до окончания шторма? Ну что ж, мы
можем усесться друг напротив друга и увлеченно трепаться о своих подвигах, естественно, по
большей части привирая да приукрашивая. К тому же хоть я и не служу в имперской разведке,
но о деяниях такой известной личности, как вы, мой друг, весьма наслышан. Да и до вас
наверняка долетало несколько нелестных отзывов о моей персоне. Видите, как все отлично
складывается? Вы обо мне знаете, я о вас многое слышал, а тут что-то новенькое, свеженькое
под руку подвернулось. Кроме того, мне очень хочется узнать, что успел натворить мой
двойник и куда бросить факел, чтобы этот проклятый манускрипт наконец-то сгорел. - Как, и
вы тоже хотите его уничтожить?! - искренне удивился Мансоро такому неожиданному для
него повороту событий.
- Одна из главных задач Империи - поддержка порядка на ее огромной территории.
Если крестьяне и горожане не будут жить спокойно, а провинциальная знать не прекратит
мутить воду, теша свои жалкие амбиции и лелея свои неосуществимые мечты, то
могущественное государство за каких-то десять-двадцать лет развалится на множество
мелких, нищих, но независимых королевств. Говоря проще, многие провинции постигнет
судьба Мурьесы. Первым очередь на мятеж занял ваш родной Сардок. Джабон слишком слаб,
чтобы удержать власть, чтобы создать и отстоять свое государство, но достаточно силен, чтобы
поднять смуту и устроить многолетнюю резню.
- Знаю, - прервал графа Намбиниэль, которому было весьма неприятно дискутировать
на эту тему. - Хорошо, пускай Оно говорит, но это все равно не изменит его участь. Мы
должны уничтожить не только древний рецепт, но и "стряпню" мага, пусть даже неудачную!
- "Неудачная стряпня", - медленно, нараспев, повторил Нивел, так же, как и остальные
колодочники, потирая кисти рук, хотя это было для него абсолютно излишне. - Что ж,
господа, весьма точное определение, если, конечно, беспрекословно верить бреду спятившего
мага, но что, позвольте спросить, если эксперимент Убия был не таким уж и неудачным, что,
если я и есть Деминоторес, так сказать, полностью доделанный?
Трое мужчин опешили. Их мыслительные процессы в этот миг были парализованы удачно
зароненным зерном сомнений. Граф Карвол уже пожалел, что снял кандалы, в которых,
возможно, была заключена магическая, сдерживающая чудовище сила. Однако тот, кто так
долго прикидывался наивным, добродушным пареньком, не стал обнажать клыков, отращивать
длинные когти или иным способом превращать свое худенькое тельце в грозное оружия
убийства. Напротив, он был весьма миролюбиво настроен. Усевшись на бочонок, он пару
секунд молчал, а потом начал свой рассказ; чрезвычайно интересный, познавательный и
очень-очень печальный.
Два паруса захлопали под сильным порывом ветра, приветствуя поднятие своего
младшего брата, немного косоватого, но все же родного. Моряки взялись за работу с неохотой,
но властный голос Артура, сотрясший воздушное пространство в радиусе ста шагов
изысканной бранью с уклоном в морскую тематику, живо призвал к послушанию боявшихся
схватки недотеп. Тех же, кто был туговат на ухо, мгновенно вылечили тычки Джер и
устрашающий скрежет зубов маленького, свирепого островитянина-людоеда, чью
неблагодарную роль взялся играть Пархавиэль. Главное, что делать ему ничего не было нужно,
только скалить зубы и переводить оценивающий взгляд с одного на другой кусок "ходячего
мяса". Бурная фантазия изнуренных похмельем моряков делала за него остальную работу,
рисуя красочные, но чересчур кровожадные картинки гномьих забав.
"Бродяга" начал быстро набирать ход. Рулевые послушались совета Артура и держались
точно в хвосте грозной плавучей махины. Благодаря маневру стрелять по ним могли лишь три
кормовых орудия, и то после первого залпа, поднявшего фонтаны воды в двадцати метрах
перед бушпритом, одно из них окончательно вышло из строя. Выпущенный напоследок
катапультой снаряд полетел вверх и при падении чуть ли не разворотил киль собственного
корабля. Возгласы разочарованных моряков "Бродяги" внезапно оборвались, сменившись
истошным криком "Ложись!".
Обычно Пархавиэль мгновенно реагировал на подобные сигналы, но в этот раз что-то
замешкался, то ли сказалась качка, ослабившая организм, а заодно и замедлившая реакцию, то
ли Зингершульцо слишком глубоко вошел в роль жестокого тугодума-островитянина, не
знавшего, что за зверь такой эта "какапулька" и под каким соусом его едят. Пархавиэль не упал
на палубу, а остался стоять, и поэтому собственными глазами увидел, как что-то огромное и
жужжащее врезалось в мачту, укоротило ее на одну треть и, срывая верхний парус вместе с
поперечными планками, улетело прямо в море, подняв гигантский столб воды, через миг
обрушившийся на корабль фонтаном брызг.
- Чего разлеглись, наживка для акул?! - орал что есть мочи Артур на не спешивших
подняться и взяться за работу матросов. - Одним парусом меньше, проще тормозить! Живей,
живей, помороженные вы мои, руби ко всем чертям тросы, убирай паруса! Хлам с палубы - за
борт!
Под хламом пират подразумевал расщепленный кусок мачты длиной с человеческий рост,
сломавший при падении бортик, задавивший двоих моряков, одного сразу насмерть, и
пробивший небольшую дыру в трюм.
Величественная корма военного фрегата загородила горизонт. Пархавиэлю было страшно
подумать, сколько человек мог вмещать этот плавучий город. Всяко не менее тысячи, но, к
счастью, хоть обезумевший маг Убий и штамповал подручных со скоростью баркатского
фальшивомонетчика, бойко чеканившего сотню-другую имперских сонитов вдень, а все же
более полусотни пиратов на корабле почему-то не разместил, одним словом, схалтурил.
У компании авантюристов был план; дерзкий, простой и безотказный, хоть и
рискованный. Трое отвлекают пиратов, трое удерживают "Бродягу", не давая трусливым
торговым морякам поднять остатки парусов на обрубке мачты и сбежать, а тем временем
Артур, которого пираты не трогали, проникает в трюм и открывает затычки, название которых
Зингершульцо так и не удалось запомнить. Фрегат тонет, абордажная команда возвращается на
шхуну, а они продолжают погоню. Действительно просто, если не принимать во внимание
некоторых обстоятельств: ушедшую уже далеко барку, полсотни злобных созданий в обличье
пиратов и надвигающийся шторм.
Разогнавшийся корабль начал постепенно сбавлять ход. Слишком медленно, чтобы
избежать столкновения с грозно надвигающейся кормой. Катапульты сделали еще один
выстрел, но, к всеобщему облегчению, "Бродяга" уже успел проскочить в мертвую зону
обстрела. Оба камня, устрашающе гудя, пронеслись метрах в трех над палубой и погрузились в
море на расстоянии в полкорпуса за кормой. Теперь оставалось лишь справиться с другой
угрозой, избежать столкновения, означавшего верную смерть в морской пучине.
Повинуясь указаниям Артура, трое рулевых налегли на неподатливый штурвал и
закрутили его направо. Когда до столкновения оставались считанные секунды, а Пархавиэль
закрыл глаза и начал прощаться с растраченной впустую жизнью, произошло невозможное:
шхуну резко развернуло вправо, последовал удар, от которого слетели за борт все бочонки, а
путешественников, всех как одного, повалило с ног. Чудовищная сила инерции протащила все
еще идущую с достаточно большой скоростью шхуну по правому борту фрегата, сметая с левой
части ее палубы все надстройки, а потом вдруг ослабла и совсем умерла.
Пархавиэль вскочил на ноги, выхватил выскальзывающий из дрожащих рук меч и только
потом открыл глаза. Команда "Бродяги" уже поднималась на ноги, Джер с баронессой тоже уже
оправились от толчка, а по возвышающемуся над кораблем, как крепостная стена, борту
фрегата бойко лезла вверх по канатам парочка мужчин, которым придется принять на себя
основной напор толпы разъяренных пиратов. С палубы шхуны врагов не было видно, вверху
маячили только их руки с кинжалами, пытавшиеся перерезать канаты. Оставшаяся на носу
корабля Флейта жестоко пресекала попытки помешать подъему ее соратников, стреляя по
рукам из раздобытого неизвестно откуда лука. Когда Анри и граф Гилион закончили подъем и,
перепрыгнув через борт, вступили в бой, девушка неблагодарно выбросила в море уже
сослужившее службу оружие и шустро полезла наверх, в который раз поразив гнома своей
обезьяньей ловкостью и одновременно грацией движений охотящейся пантеры.
Когда и куда подевался Артур, никто из оставшихся на "Бродяге" сказать не мог. После
столкновения его никто не видел, а строить гипотезы и вообще обсуждать эту тему у
...Закладка в соц.сетях
