Жанр: Фантастика
Одиннадцатый легион 4. Имперские истории
...гномье-дамской команды не было времени.
К несчастью, предположение пирата оказалось верным. Как только начался бой и
количество вооруженных захватчиков на палубе шхуны уменьшилось втрое (моряки по
привычке считали женщину всего за полчеловека), седобородый капитан издал
нечленораздельный, но грозный рык и, схватив давно облюбованный им обрубок перил,
попытался вонзить его в спину Джер. Воодушевленные примером капитана матросы схватились
за багры с топорами и стали поспешно наматывать на кулаки крепкие корабельные канаты.
Пархавиэль понял, что волшебная маска островитянина-людоеда утратила свою силу и что в
ближайшие четверть часа его ожидает весьма увлекательное занятие по битью небритых,
пахнущих самогоном и рыбой рож. Преисполненный чувством праведного гнева и
подсознательной ненавистью ко всему, что хоть чуть-чуть попахивало рыбой, гном крутанул
меч и не спеша занял выгодную позицию на вершине лестницы, ведущей на кормовую
надстройку, то есть к желанному штурвалу.
Джер тем временем легко увернулась от заостренной дубины, направленной ей в
позвоночник, и подставила морскому волку подножку. Лоб капитана стукнулся о палубу, а по
его затылку тут же прошелся обух топора, направленный руками неожиданно воспылавшей
воинским азартом Карины. - Молодец, - похлопала Джер баронессу по плечу, - только
топор нужно держать одной рукой, а не двумя, и вот так. - С едва различимой улыбкой на
губах эльфийка перевернула топор лезвием вниз. - Пленные нам не нужны, от них одна
морока. Очухается ведь, гад, и снова накинется. А сейчас давай-ка отправим его за борт!
Эльфийка уже взялась за ноги капитана, но тут же их отпустила, едва успев увернуться
отлетевшего ей в грудь ножа. Трое рулевых ранее не принимали участия в схватке и не
проявляли агрессивности, поскольку полностью сосредоточились на развороте судна под
нужным углом, чтобы крепкий борт окончательно не разбил подталкиваемую к нему волнами
шхуну. Но вот они вывернули штурвал и поспешили на помощь своему капитану. Один выбил
из рук баронессы ногой топор, второй пытался насадить на багор Джер, а третий накинулся на
Пархавиэля сзади.
Зингершульцо надежно обосновался на вершине лестницы и легко отбивал атаки не
умевших достойно владеть оружием моряков, но предательский удар каблука между лопаток
выбил гнома с удачно удерживаемой позиции. Выронив меч, Пархавиэль повалился в толпу,
только по чистой случайности не налетев грудью на острие услужливо выставленного кем-то
вверх багра.
Бой на палубе фрегата протекал тоже не гладко. Хоть искусственные создания и не
владели оружием так же умело, как настоящие морские разбойники, но зато брали числом и
безрассудством: они рьяно атаковали, редко уходили в защиту, а порой и специально
подставлялись под удар, отвлекая на себя внимание противников. При таком раскладе
выдержать натиск было просто невозможно, но авантюристы, к счастью, вовремя догадались
разделиться и затеять увлекательную игру в кошки-мышки, бегая по палубе между мешками и
катапультами и сбивая преследователей с толка хитрыми маневрами. Никто из троих не
надеялся победить, они должны были всего лишь немного продержаться, а потом отступить на
пришвартованную к правому борту фрегата шхуну, если она, конечно, к тому времени окажется
на месте.
Парочка пиратов, дежуривших у штурвала фрегата, не заметила, как на бортике за их
спинами появилась рука, а затем и локоть. Бывшему командиру абордажной команды
легендарного "Шельмеца" не нужно было веревки с абордажным крюком на конце, чтобы
вскарабкаться на чужое судно. Крюк, цепляемый за борт, обычно только вредил, выдавая
присутствие веревки и поднимавшегося на ней врага. Артур всегда любил скрытность и
полагался только на цепкость пальцев, гибкость своего тела да крепость привыкших к тяжелой
работе и ратному делу рук. Пираты и глазом не повели, как бывший товарищ уже стоял за их
сутулыми спинами. Убивать похитителей облика его друзей не было смысла. Они просто
дежурили у штурвала и не принимали участия в схватке. Артур засунул нож обратно за пояс и
как ни в чем не бывало прошел мимо часовых, которые не только на него не набросились, но
даже не повернули голов в его сторону.
Под лестницей, возле двери на нижние палубы, пират натолкнулся на раненого Анри.
Кровь стекала из раны на плече великана, но тот держался, оборонялся от атак сразу шестерых
противников. Артур хотел было прийти на помощь, но вовремя заметивший его благородный
порыв Фламер интенсивно замотал головой, подавая знак: "Не дури, занимайся своим делом!"
Кому-то достаются почести и слава, кто-то тешит свои задиристые кулаки в драке, а
кому-то достается сырой, темный трюм, по которому снуют вечно голодные корабельные
крысы. Расположение помещений внутри фрегата было стандартным, ничем не отличалось от
корабля, на котором когда-то давно плавал пират, только палуб было немного больше да полы
чище, хотя кое-где и валялись обрывки промасленных тряпок да раздавленные сапогами
остатки еды. Возле двери в трюм высилась горка из мертвых тел, одетых в форму имперского
флота. Подручные мага вели себя, как заправские свиньи, ни один нормальный пират не стал
бы плавать на корабле с "мертвым грузом", как из-за чувства брезгливости, так и из-за вполне
обоснованной боязни подцепить какую-нибудь болезнь. В практике Артура бывали печальные
случаи, когда пьяный пират перерезал глотку своему собутыльнику и прятал его тело на
корабле. Потом, проснувшись поутру, он, конечно же, обо всем забывал. Корабль уходил в
плавание и не возвращался. Потом, уже через несколько лет, его сгнивший остов находили либо
выброшенным на пустынный берег, либо застрявшим на мели, а от команды оставались одни
лишь кости скелетов. Следов боя не было видно, и рождались легенды, одна поразительнее
другой: о морских чудовищах, о мстящих душах замученных купцов и о всевозможных
проклятиях, наложенных на команду злыми колдунами да бродячими магами.
В трюме было темно и невообразимо пусто. Видимо, фрегат не собирался в скором
времени покидать порт, и команда еще не успела запастись продовольствием. Деревянные,
тщательно просмоленные переборки делили корабль на множество отсеков, сводя возможность
пойти ко дну от случайной пробоины почти к нулю. Кингстонов не было, как, впрочем, и воды,
обычно всегда просачивающейся в трюм. В отличие от пиратов, военные моряки не привыкли
чинить корабли где попало: на отмели, под открытым небом, где не было ни специально
оборудованных для поднятия корпуса из воды доков, ни мощных гидравлических помп.
Задача осложнилась, но Артур быстро нашел альтернативное решение. Если заполнить
хотя бы три из десяти отсеков, притом находившихся по одному борту, то корабль потеряет
ходовые качества, а возникший крен не позволит пиратам воспользоваться катапультами.
Надвигающийся шторм завершит начатое дело. Уже имевший три-четыре пробоины корабль
наверняка перевернется.
Найдя топор, Артур принялся за работу, благо ему никто не мешал, кроме почуявших
беду крыс, которые запищали и забегали под ногами с удвоенной скоростью.
Если тебя все время называть дураком, то, как бы ты ни разубеждал себя, а все равно
поглупеешь. Писаная красавица будет считать себя замарашкой, а везунчик - полным
неудачником. Сила коллективного убеждения велика и действует не только на людей. Матросы
с "Бродяги" были сами виноваты, когда с опаской косились на пухлые губы Пархавиэля и не
всегда тихо шептались, что он людоед. Зерно неприязни глубоко запало в голову гнома, оно
взрастило стебель антипатии к выдумщикам-морякам и вскоре принесло весьма жестокие
плоды.
Оказавшись на палубе под ногами недружелюбно настроенных субъектов, готовых не
только истыкать его баграми, но и вусмерть запинать ногами, Зингершульцо, как и подобает
порядочному гному, стал отчаянно бороться за свою жизнь, используя все, чем одарила его
матерь-природа, в том числе и крепкие, острые зубы. Гном крутился под ногами матросов
волчком, уворачиваясь только от ударов багров, топоров, а также прочего тяжелого
корабельного инвентаря, и игнорируя болезненные, но не смертельные удары кулаков и пинки.
Жертва оказалась виновата сама, слишком медленно, даже лениво пнув гнома по лицу.
Обросшая грязными, слипшимися волосами голова "разжиревшего угря" уклонилась от удара
стопы и впилась зубами в голую ступню. Несчастный взвыл, обезумевший от ярости гном не
только прокусил ногу до кости, но и оторвал от нее здоровенный кусок мяса. В процессе
избиения возникла пауза. Одни обомлели от удивления, а других сбил с ног заметавшийся по
палубе пострадавший. Пархавиэль воспользовался моментом, вскочил на ноги и, вырвав топор
из рук растерявшегося матроса, занял удобную позицию, прижавшись спиной к поломанной
мачте.
Замешательство быстро сменилось ненавистью, но что может сделать неполный десяток
не имеющих достаточного опыта драк моряков с одним вооруженным гномом? Пархавиэль
продержался в одиночку целых пять минут, успев ранить троих, сам же получил только
небольшой шрам на лице. Ржавый крюк багра лишь слегка скользнул по щеке, оставив навеки
отметину об этом нелепом бое.
Расправившись с тремя рулевыми и все-таки вытолкнув за борт очухавшегося и
напавшего на нее сзади капитана, Джер поспешила на помощь гному. Эльфийка устала,
поэтому ее стиль боя не отличался гуманизмом. Лезвие кинжалов вонзалось в спины и
вспарывало животы с поразительной легкостью, а их хозяйка не задумывалась о том, что подло,
а что только нечестно. Джер ужасно хотелось спать, а значит, побоище нужно было завершить
как можно быстрее.
Жалкие остатки команды попрыгали в воду, надеясь добраться до берега вплавь. В
принципе это было нелегко, но вполне возможно, шхуна не очень далеко удалилась от
берега. - Эй, как там тебя... Парх, кажется? - задыхаясь, произнесла Джер, ища, куда лучше
присесть. - Полезай на фрегат, там туго приходится, а я все... скисла!
Как только спина девушки нашла опору, ее глаза тут же закрылись, руки ослабли, а голова
бессильно наклонилась набок. Из разреза куртки вяло сочилась кровь. Кто-то из матросов
все-таки успел ткнуть ее багром в грудь.
Потратив на раздумья пару секунд, Пархавиэль поспешил к канату. Угроза
предательского отплытия корабля была ликвидирована, остатки команды "Бродяги" покинули
судно и добирались до берега своим ходом. Джер он помочь ничем не мог, к тому же над ней
уже заботливо хлопотала баронесса, продолжавшая упорно избавляться от, видимо, не
понравившегося ей платья, нещадно раздирая его на перевязочные лоскуты. Здесь гному уже
нечего было делать, он поспешил туда, где кипел настоящий бой, где был настоящий
противник, а не тщедушные увальни, одним словом "бродяги".
Бойкая пляска меча была жестко встречена финтом абордажной сабли, затем последовал
укол - глубокий, рассчитанный, точный. Флейта покачнулась и сделала шаг назад, скрывшись
от противника в узкую щель между двумя стопками пыльных тюков. Девушка почувствовала,
как под левой грудью засвербила боль, кончик абордажной сабли лишь слегка погрузился в
плоть, но причинил сильные страдания. Порез был неглубоким, но обширным, с рваными
краями, из открытой раны вытекала кровь, а вместе с ней девушку покидали и силы. Высокий
темп боя не оставлял времени на перевязку ран. Флейта только нашла укрытие, чтобы
перевести дух, а кто-то неугомонный уже начал раскидывать мешки, стремясь в погоню за ней.
Не став дожидаться, пока в щели покажется раскрасневшаяся рожа преследователя,
Флейта собрала остаток сил, вскарабкалась наверх и оглядела поле сражения. Пираты окружили
ее компаньонов и прижали к левому борту. Сопротивление продолжалось, но должно было
скоро затухнуть. Граф Гилион устал и еле стоял на ногах, Фламер тоже не был свеж и полон
сил, тем более что в данный момент ему приходилось сдерживать основную массу
противников, а возле горы тюков стояло с десяток пиратов, поджидавших, когда мышка, то есть
она, спустится вниз. Нужно было отступать, притом срочно, но возможности прорваться к ряду
катапульт по правому борту не было. Вдруг шум боя заглушил чудовищный скрежет, фрегат
стал заваливаться, а незакрепленные на палубе предметы стали скатываться к левому борту, как
раз туда, где проходило сражение.
"Пора!" - подумала Флейта, сильно оттолкнувшись ногами от начинающей
разваливаться стопки мешков, и ловко перепрыгнула на ограждение правого борта, с которого
сиганула в воду.
"Все, отвоевались!" - подумал Анри, запустив в ряды наседавших противников меч, и,
схватив в охапку сопротивляющегося Гилиона, спрыгнул с ним за борт. Проплыть под днищем
корабля показалось ветерану куда проще, чем пробиться с боем к правому борту.
"Слава вам, Силы Небесные! Они догадались!" - обрадовался только появившийся из
трюма Артур и с облегчением наблюдавший за хитрыми отходными маневрами его
немногочисленной абордажной команды.
"Кажется, опоздал!" - тяжело вздохнул Пархавиэль, докарабкавшийся уже почти до
вершины начавшего вдруг заваливаться борта.
Вначале мимо него, размахивая руками и что-то крича, пролетела Флейта, затем через
несколько секунд ее примеру последовал Артур. С облегчением констатировав, что хоть в
чем-то ему да повезло и что ратные подвиги на сегодня закончены, Пархавиэль быстро
заскользил по канату вниз. Экстренных способов спуска гном не одобрял.
Минуты через три на очищенной от команды палубе "Бродяги" собрались все, включая
Анри и Гилиона, сумевших удачно проделать опасный подводный путь. Потерь не было, за
исключением ранений различной сложности, но это было не в счет. Совместными усилиями
авантюристам удалось кое-как поднять единственно уцелевший парус и беспрепятственно
отплыть от борта накренившегося фрегата.
К всеобщему удивлению, пираты позволили им уйти. Никто не пустился в погоню, никто
не стрелял по ним из арбалетов и луков и не спрыгнул на палубу их корабля. Отважные
авантюристы, впрочем, как и захватившие военное судно пираты, не могли знать, что несколько
дней назад капитан фрегата "Ровера" написал письмо начальнику порта с требованием
немедленно заменить ослабшие крепежи катапульт. Болты, которыми крепились орудия к
палубе, не выдержали продолжительной стрельбы, а потом еще и сильного крена. Огромные и
тяжелые боевые механизмы покатились по палубе, сметая или давя все, что попадалось у них
на пути, в том числе и призраков джентльменов удачи.
- Я не соврал, мне действительно жаль Убия. В принципе он далеко не худший из людей,
что мне доводилось встречать. Корыстный, амбициозный, вздорный, трусливый,
пресмыкающийся и заискивающий перед теми, в чьих руках сила и власть, готовый торговать
совестью, чтобы выжить, в общем, типичный имперец, хотя искренне ненавидит и страну, в
которой живет, и тех, кто ею правит. Когда в руки таких людей попадает могущество, они
превращаются в самых жестоких тиранов, заставляют подданных пресмыкаться еще больше,
кланяться еще ниже, чем делали это они. Грустно это все, ох как грустно!
- Давай потом погрустим, ближе к делу! - поторопил пустившегося в
философствования подростка Мансоро.
Намбиниэль сам не любил спешки, но никак не мог избавиться от ощущения, что вот-вот
в трюме появится маг со своими творениями, и великая загадка прошлого, на пороге открытия
которой они сейчас находились, так и останется неразгаданной.
- Ты был прав, когда отдал свиток в руки Мадериуса, он хороший ученый, - не обращая
внимания на замечание, продолжал свою речь Нивел. - Ученые движут человечеством, как,
впрочем, и любой другой цивилизацией. Только они осмеливаются ставить под сомнение
догмы и прописные истины, они попирают правила жизни и пишут вместо них новые, от этого,
кстати, сами и страдают. К настоящему ученому слава всегда приходит посмертно,
современники их и не понимают, и боятся, как зараженных чумой.
Юноша был опечален, и, наверное, именно поэтому по его щеке вдруг пробежали
разноцветные разводы, хотя, возможно, сказывалась близость морской воды, отнимающей
много сил и затрудняющей сохранение существом привычной внешней формы.
- Но ученые не всесильны, они только исследуют этот мир и многое в нем не могут
понять. Наталкиваясь на новое явление, они пытаются измерить его привычными мерками,
силой впихнуть в выстроенную уже ранее систему ценностей.
- Хватит заливать, к делу давай! - не вытерпел заумствований Карвабиэль.
- Ладно, для таких недотеп, как вы, скажу проще! - На лице Нивела вдруг выступили
багровые прожилки. Юноша сердился, а его кожа, над цветом которой он ослабил контроль,
была чем-то вроде индикатора эмоций. - После первого неудачного эксперимента Убий понял,
что совершил ошибку. Он догадался, что причина несоответствия результата ожиданиям
крылась в том, что мир за много веков изменился, но подошел к проблеме узко, слишком
"профессионально", греша на изменение состава ингредиентов смесей. "Вишня сейчас совсем
не та по набору компонентов, чем плоды внешне точно такого же дерева, растущего лет
двести-триста назад на том же самом месте..." - процитировал Нивел слова мага, сказанные
при беседе с эльфами в Баркате, притом юноше удалось точно скопировать и голос мага, и его
интонации. - Принцип подхода был правильным, но последующее сужение круга поиска и
зацикливание на химическом составе веществ привели исследование совсем не к тем
результатам. Спросите извозчика, что движет миром? Он не задумываясь вам ответит, что цены
на овес. Купец неустанно воздает хвалы свободной торговле, король заботится лишь о славе и
власти, а жрица любви... ну, вы все взрослые, вы все понимаете, что для нее центр мироздания.
Чтобы понять причину ошибки, Мадериусу нужно было ненадолго отвлечься от колб с
растворами и просто внимательно посмотреть по сторонам. Даже название манускрипта было
переведено на эльфийский неправильно, не в том значении, которое изначально вкладывали в
него уркалы. Магу надо было понять основополагающее различие между уркалом, эльфом и
человеком, а уж только потом приниматься за работу.
- И в чем же оно? - Мансоро заинтересовал ход мыслей существа, теперь уже не
казавшихся слишком абстрактными и не относящимися к делу.
- Вначале был тот, кто создал этот мир. Кто он таков и какова его среда обитания, не
спрашивайте, не знаю. Он не всесилен и поэтому похож на купца, которому приходится
тщательно взвешивать каждый шаг и внимательно следить за доходной и расходной сторонами
своих операций. Его прибыль, его, так сказать, торговый интерес - энергия наших мыслей: мы
постоянно думаем о чем-нибудь, наши мозги работают, и в результате их трудов образуется
некая субстанция, вам не заметная, но крайне необходимая для нашего творца весь мир -
огромное поле, на котором кто-то, по вашим меркам всесильный, регулярно собирает урожай.
Сначала мир населяли лишь неразумные твари, хотя термин "неразумный" весьма относителен
и некорректен. Любое животное разумно, поскольку оно мыслит и имеет мозг,
вырабатывающий энергию. Однако проблема в том, что затраты на содержание огромного
поголовья неразумных тварей были чрезвычайно высоки, а энергии от них поступало крайне
мало. Ну, к примеру, как виверийское пиво: у пивовара уходит центнер хмеля на варку всего
одного бочонка, да и вкус, честно говоря, поганый.
- Знаем, - поморщился Карвабиэль, которому явно приходилось пробовать иноземную
отраву.
- Неэффективность технологии - основная причина появления в мире разумных
существ, а последующая смена цивилизаций - всего лишь усовершенствование механизмов и
технологических процессов. Вы только взгляните на себя! - Нивел обратился сразу ко всем
мужчинам. - Между вами не так уж и много внешних различий, главные особенности скрыты
внутри. - Существо похлопало пальцем по собственному виску. - Непохожие друг на друга
типы мышления обусловлены лишь тем, что скрытые в ваших черепных коробках механизмы
работают немного по-разному. Создателя не устраивал низкий уровень получаемой прибыли от
животных, нужен был более эффективный механизм, и он создал легендарных уркалов. Они
были чрезвычайными индивидуалистами, понятие "общество" для них вообще не
существовало. В голове каждого уркала была сокрыта целая вселенная, вырабатывающая
мощный энергетический поток. Животные стали играть лишь второстепенную роль, роль пищи
для производителей энергии мысли. Доходная часть божественного производства резко
возросла, но значительно увеличились и расходы. Каждый уркал походил на карету, способную
развить хорошую скорость, везя большой груз, но которую нужно было постоянно
поддерживать в надлежащем состоянии: менять колеса, рессоры и прочие части. Когда купцу
удается повысить доходы, его мысли движутся уже в ином направлении, он хочет снизить
расходы. Уж слишком быстро стала развиваться цивилизация уркалов, слишком быстро
истощались ресурсы: исчезали животные, вырубались леса, мир засорялся шлаками.
- А где же они теперь, эти шлаки? - скептически заметил граф Карвол, пока еще не до
конца доверявший рассказчику.
- Среди них вы сейчас и живете, что для уркала отходы, для вас - нормальная среда
обитания. Но дело не в этом, а в том, что уркалы вымерли, а их место заняли эльфы, более
экономичные создания. Один эльф производит в два-три раза меньше энергии, чем уркал, но в
то же время потребляет раз в двадцать меньше природных ресурсов, поэтому и популяция
эльфов была в несколько раз многочисленней.
- Ну и чем же мы, эльфы, не угодили твоему Создателю? - усмехнулся Мансоро, в
душе веривший Нивелу, но чувствующий себя оскорбленным, жалким, неодушевленным
предметом или домашним скотом. - Почему он решил заменить нас на людей?
- Ну почему же моему и почему не угодили? - развел руками Нивел. - Вы хорошо
отработали свой век, но на смену вам пришли более совершенные механизмы.
- Ага, опять старая песня о человеческом превосходстве! - возмутился Карвабиэль,
все-таки любивший свою эльфийскую половину больше, чем человеческую.
- Ничего подобного, скорее у присутствующего здесь человека есть повод обижаться, а
не у вас.
Нивел посмотрел на Совера, ожидая возмущений с его стороны, но тот только махнул
рукой. За свою жизнь граф Карвол выслушал столько гадостей, что одной больше, одной
меньше, не имело значения.
- Человек более совершенен и универсален с точки зрения Создателя, но не нас,
живущих в этом мире. Человеческий мозг вырабатывает чуть меньше энергии, чем эльфийский;
их организмы потребляют приблизительно одинаково продуктов окружающей среды, но зато
Создатель изобрел новый способ сбора энергии, позволяющий значительно экономить и время,
и усилия. Если раньше энергия поступала от каждого индивидуума в отдельности, то
устройство человеческого мозга позволяет создать, так сказать, некий искусственный
накопитель, коллективный разум, мощный и многофункциональный энергетический агрегат.
Ведь разбойнику гораздо проще ограбить одного богача и отобрать у него сразу тысячу
сонитов, чем напасть на сто бедняков и забрать у каждого лишь по пять жалких монет.
- А почему по пять, а не по десять? - удивился сторонник точных расчетов Карвабиэль.
- Потому что деньги к деньгам, а мозги к мозгам, - пошутил Совер, даже не
догадываясь, как он прав.
- Именно так, граф, оно и есть. Коллективный разум накапливает в себе энергию как
ныне живущих, так и ушедших поколений. Он сам способен мыслить, и поэтому Создатель
переложил на него ряд рутинных, вспомогательных функций. Дальновидный кузнец, купивший
у гномов гидравлический молот, реже появляется в кузне и совершенствуется в мастерстве,
позабыв о тяжелой, определенно нужной, но чрезвычайно утомительной работе. Коллективный
разум людей регулирует численность популяции, заботится об ее здоровье и защите от внешних
врагов.
- Ага, навроде нас, - хмыкнул Мансоро.
- Эльфы уже давно перестали представлять для человечества угрозу, и ты это прекрасно
знаешь, Намбиниэль, - с искренним сочувствием в голосе произнес Нивел. - Вы морально
устаревшие, но еще работающие механизмы, вам позволено спокойно дожить свой век. Прошу
не обижаться, такова уж жизнь. У любого создателя весьма прагматичный, потребительский
подход к своим творениям, достаточно посмотреть, как господин Мадериус обращается со
мной.
- Ладно, ты многое наболтал: и о человечестве, и об эльфах, и об уркалах, которых никто
никогда не видел, но не ответил на интересующие нас вопросы. Кто ты сам таков, что
замышляешь и где манускрипт?! - Совера было трудно сбить с толку и отвлечь путаными
речами от главной цели беседы.
- Вы же не знали всего того, что я "наболтал". Как не умеющему читать и писать
объяснить, что такое грамматика? - развел руками Нивел, по чьему лицу уже начинали бегать
разноцветные круги, зигзаги и прочие фигуры. - Теперь вы знаете основы, теперь вы поймете,
что... - с губ Нивела слетел целый ряд чуждых любому современному языку гортанных
звуков, - ...хоть и был переведен, как"Деминоторес", то есть как "пронзающий время и
пространство", но на самом деле это раздражающее слух слово уркальского языка обозначает
нечто другое, скорее уж "обновляющий сам себя". Древние уркалы действительно нашли
способ путешествовать и во времени, и в пространстве, но совершенно не так, как вы себе это
представляете. Они не призывали никакого сказочного джинна, они дублировали сами себя,
обновляли, то есть подлечивали, свой поврежденный организм. Как я уже сказал, уркалы были
индивидуалистами, каждый из них имел собственный энергетический канал. Если уркал
получал ранение или заболевал, то это непременно отражалось и в исходившей от его мозга
энергии. Он просто копировал структуру потока до начала болезни и переносил ее в настоящее,
только изменив направление, оказывая обратное воздействие на мозг, который в свою очередь
быстро приводил к стопроцентной идентичности исходящую и входящую информацию,
подстраивая организм под обновленные данные и устраняя, таким образом, телесные
повреждения. Потерянные конечности всего за несколько часов вырастали заново, лысина
обрастала волосами, простуда оканчивалась через час, от силы два, после появления пе
...Закладка в соц.сетях
