Жанр: Фантастика
Одиннадцатый легион 4. Имперские истории
...Фонжеро. Как точно были
расположены комнаты, эльф не знал, но обычно высокие имперские чины старались
расположить кабинет подальше от спальни, чтобы не в меру любопытные фаворитки не совали
напудренные носы в казенные бумаги. Естественно, семидесятипятилетнему маркизу было не
до любовных утех, но статус обязывал водить к себе женщин. Сильное мужское начало всегда
ценилось среди людей, как на войне, так и в политике. Карьера несчастного, утратившего его по
старости лет или по иным причинам, мгновенно катилась под откос. Люди не хотели
подчиняться немощным да слабым в плане продолжении рода, хотя почему-то боялись
признаться себе в этом; вместо того чтобы открыто сказать правду в глаза, искали глупые
предлоги, чтобы избавиться от военачальника или министра, виновного лишь в том, что уже
"не мог".
Семьдесят пять лет - до этого возраста люди доживают редко. Войны, эпидемии,
интриги и прочие превратности судьбы заметно укорачивают и так недолгий век. Маркиз уже
давно не ценил свою жизнь, зная, что в любой миг может оказаться в могиле, вследствие как
внезапной закупорки сосудов, так и иных естественных причин. Изношенный организм пока
еще работал, но его хозяин прекрасно понимал, что может не проснуться в любое утро.
Стариков мало волнует, сколько они еще протянут, тем более если жизнь была бурной,
переполненной яркими событиями. Их не очень интересует, что скажут на пышных похоронах
современники. Другое дело - мнение потомков. Те, кто купался в славе при жизни, хотят, чтоб
о них не забыли и после смерти. Оставить свой след в истории, занять достойное место среди
великих мужей прошлого - вот что волновало полковника Фонжеро гораздо сильнее, чем
забота о ноющих ранах и о медленно угасающем теле. Маркиз не считал нужным держать
охрану возле спальни, но в кабинете, где находились не только служебные, но и его личные
архивы, напоминания потомкам о деяниях далеко не заурядного предка, непременно дежурило
несколько солдат. Если бы эльфы сразу вошли в спальню и принялись пытать старика, то
стража из кабинета напала бы со спины, предварительно подняв шум и послав за подмогой.
- Ищем кабинет! Осторожно, там должны быть солдаты! - предупредил командир и,
ступая с пятки на носок, скрылся за дверью апартаментов, занимавших весь третий этаж.
Пархавиэль очнулся уже ночью. "Как у нас в Махакане, если факелы загасить. Что-то
вдали светится, а что именно, не понять", - подумал гном, садясь на сырую траву и ощупывая
раскалывающуюся на части голову. Несмотря на жуткую боль в висках и затылке, на широком
лбу не было даже царапины, руки остались целыми, ноги тоже не пострадали от ускоренного
спуска, если не принимать в расчет порванных брюк и маленькой ссадины на левой коленке.
"Счастливчик", - рассмеялся Пархавиэль и, кряхтя поднявшись на ноги, стал карабкаться по
почти отвесному склону наверх, туда, где должна была проходить дорога и лежать на боку
разбитая карета. Борьба с рыхлой, уходящей из-под ног землей продлилась недолго, на помощь
гному пришли ветки и торчащие из почвы корни деревьев, за которые он то хватался руками, то
опирался непропорционально короткими, но сильными ногами, а иногда и впивался зубами.
Карета осталась на месте, лошадей победители схватки, конечно же, увели, не
поленившись нагрузить их амуницией и телами погибших сослуживцев. Зингершульцо не
помнил, что точно произошло. Кто-то, вроде бы стражники вытащили его на дорогу и бросили
в грязь, затем им троим задавали какие-то вопросы, потом началась драка, но кто напал на
конный отряд стражи, Пархавиэль вспомнить не мог. Трава возле дороги была смята, земля
перерыта, как будто на ней топтался табун лошадей, хотя, впрочем, так оно и было. Под светом
необычайно яркой луны зловеще блестели лужи запекшейся крови, а на дереве возле кареты
мерно раскачивались два мертвеца.
"Победила стража, а дрались они не с разбойниками", - пришел к заключению гном,
всмотревшись в разорванные, окровавленные одежды повешенных. Своих убитых стражники
забрали с собой, поэтому какие потери понес отряд, сказать было нельзя. Однако бой был
жестоким, на теле каждого из мотающегося на суку трупа было видно по десятку рубленых и
колотых ран, в большинстве своем смертельных. Стражники повесили уже мертвых. Так люди
делали во время войн и восстаний, для острастки и устрашения врагов. Пархавиэль когда-то
слышал об этом, то ли от Мартина, то ли от кого-то другого, но сейчас уже не мог припомнить.
Опечаленный гном крепко обхватил руками все еще гудевшую голову и уселся на
обочине. Что делать дальше, он не знал. Жизнь только начала налаживаться, но зловредная
судьба опять загнала его в тупик. Экипаж разбит, Артур с Флейтой пропали, к счастью, их
трупов ни на дороге, ни на деревьях не было, а стражники наверняка не стали брать их с собой.
Нивел спасся, слуги герцога не могли заметить, как он спихнул парня с козел кареты, но где его
искать, было не ясно. За лесом начиналось поле, туда Нивел точно не пошел бы, оставаться на
дороге пареньку было тоже опасно. Как ни крути, а гному снова пришлось углубиться в лес,
только там можно было найти убежавших товарищей.
Пархавиэль тяжело вздохнул и полез обратно овраг. Выбора у него не было. Чересчур
закостеневший и прямолинейный в вопросах чести гном не мог позабыть о попутчиках и
продолжить путь один. С его точки зрения, подобный поступок - откровенное свинство, за
которое нужно спускать штаны и жестоко пороть, притом прилюдно, в назидание другим.
Ночной лес жил своей жизнью, не обращая внимания на дрязги людей. Кто-то из обитателей
охотился, кто-то убегал, а кто-то спал, затаившись по укромным берлогам. В темноте
слышалось зловещее угугуканье, раздавались пронзительные крики и протяжный, леденящий
душу вой. Лесного зверя Пархавиэль не боялся, не пугала его мысль и о вампирах, которых так
же, как и любого человека, можно было убить при помощи подручных средств, например
тяжелой палки или увесистого кулака, опущенного точно в темечко или иное уязвимое место.
Как ни странно, гном не боялся стать добычей ночных хищников, пугала его лишь мысль,
что он может утонуть. После недавно прошедших дождей низины были заполнены холодной
водой. По поверхности огромных луж, можно сказать озер, плавали ветки, сучья и еще какая-то
масса, наверное, растительного происхождения. Под ногами постоянно что-то булькало,
хлюпало и чмокало. Пархавиэль дважды проваливался в воду по пояс, прежде чем ему удалось
выйти на относительно сухой участок местности.
Гном кричал, но ночная чаща отвечала ему целой симфонией разнообразных звуков, в
основном испуганных криков, в гуле которых было невозможно разобрать человеческие голоса,
даже если товарищи ему и отвечали. Однако он продолжал упорно продвигаться в глубь леса и
кричать, скорее от отчаяния, нежели надеясь на результат. - Ну и что ты разорался,
дружище?! - внезапно послышался голос из-за деревьев, не столько рассерженный, сколько
укоризненный и очень-очень уставший.
Пархавиэль огляделся, но так никого и не заметил поблизости. Он прошел немного вбок и
вышел на маленькую поляну. Среди зарослей кустов и поломанных деревьев, низко опустив
голову, сидел человек: молодой, раненый, смертельно уставший. Длинные светлые волосы
ниспадали на плечи грязными, слипшимися сосульками. Кожаный жилет с нашитыми сверху
стальными пластинами разорван на плече и локте; кисти рук, обнаженная шея и правый бок
перепачканы грязью, кровью и потом. Даже если бы человек не был одет точно так же, как
раскачивавшиеся на дереве мертвецы, гном все равно бы понял, что он участвовал в недавней
драке со стражей.
- Кто таков? - с трудом ворочая языком, произнес человек и поднял голову, чтобы
рассмотреть собеседника.
Сквозь маску грязи и крови на Пархавиэля глядело молодое, почти юношеское лицо.
Насколько Зингершульцо разбирался в человеческих представлениях о красоте, женщины
сочли бы молодого воина очень красивым, даже несмотря на удручающий внешний вид и
уродливый свежий шрам, рассекавший правую щеку.
- Гном, - ответил Пархавиэль, вызвав улыбку на лице наемника на службе у графа.
- Вижу, что не эльф. Кто таков, спрашиваю, и как в лесу оказался?
- Я в карете ехал, а тут стражники налетели...
- А-а-а-а, - протянул наемник и снова опустил голову, - помню. Ты вместе с чудаками
был, что в болото поперлись.
- Ты видел их, что с ними?! - выкрикнул взволнованный гном, вызвав гримасу
страдания и злости на лице собеседника.
- Да не ори ты так! - прошипел сквозь сжатые зубы воин, которого раздражали громкие
звуки. - Живы они, живы пока, но в плену. Сержанта стражников я убил, а без него солдаты
убить никого не решатся.
- Так нас же вроде бы отпустили!
- Дурак ты, а еще говорят, что гномы смышленые, - устало, без злости заявил наемник
и тихо застонал.
Рана на шее была открытой, каждое неловкое движение доставляло солдату боль и
приводило к новой потере крови. Не став дожидаться, пока человек попросит его о помощи,
Пархавиэль сорвал с себя рубаху и ловко оторвал рукава: одним гном плотно стянул
разрубленную шею, вторым стер грязь с окровавленной щеки юноши. Остатки материи ушли на
то, чтобы перевязать раненый бок. Зингершульцо опять пришлось носить куртку на голое тело,
но он об этом не жалел. Он помог человеку, а заодно получил хоть какую-то информацию о
случившемся, во время перевязки наемник был куда разговорчивее и доброжелательнее.
- Сглупили твои друзья, ох как сглупили, - прошептал наемник, позволяя гному
стянуть с него куртку и оказать посильную помощь. - Леса они не знают, вот и попались.
Побежали напрямик, вот и попались, им бы немного правее взять, тогда бы из низин вышли!
- Так чего их ловили-то? Нас же вроде того, отпустили.
- Ох, простота непорочная, - сквозь боль и накатившиеся на глаза слезы рассмеялся
человек. - Ты вообще откуда такой взялся? Ни законов наших не знаешь, ни об обычаях
местных не слышал.
- А ты не язви, рассказывай давай! - Пархавиэлю не понравился снисходительный тон
человека, насмехавшегося над ним, вместо того чтобы благодарить за помощь.
- Лес этот и поле, что рядом, в рыцарский лен входят, пожалованы самим Императором
графу Карволу, моему хозяину. Было это еще до того, как... а впрочем, это не важно, - осекся
юноша, явно знавший некоторые подробности оставшейся в прошлом придворной жизни его
господина. - Граф Карвол - единовластный хозяин этих земель, псы герцога и прочее отребье
ему не указ. Только он здесь может казнить или миловать, он хозяин, он закон, и никто другой.
Когда карета ваша по полю мчалась, ты флажки видел?
- Ну, видел, - кивнул гном.
- Так вот, за этими флажками власть герцога кончается, его слуги должны были вести
себя тихо, меч могут обнажить, только получив личное разрешение графа, которое он им,
кстати, никогда не даст.
- А это еще почему?
- Не важно, не даст и все тут! А ты бы сам как поступил, если бы в твой дом чужак
ввалился и свои порядки устанавливать начал: мебель переставлять, командовать, к жене
приставать?
- В морду! - без тени сомнения в голосе ответил Пархавиэль, хотя и знал, что такое
семейная жизнь, только понаслышке.
- Вот и граф наш приказал: "...как чужака с оружием, ребята, увидите, сразу в морду!"
Да только не помогает это, стража совсем обнаглела.
- Ну а мы-то здесь при чем? - удивился Пархавиэль. - Мы по своим делам ехали,
никого не трогали.
- Откуда мне знать, почему они за вами погнались? Видно, перепутали с кем-то, решили
отпустить, а тут мы, началась драка. Вы все видели, а значит, рассказать могли.
До Пархавиэля наконец-то дошло, как жестоко посмеялась над ними судьба. Стычки
между людьми графа и стражей герцога происходили, видимо, часто, но в Имперский Суд
никто из сторон жалоб не подавал, поскольку не было независимых очевидцев. Стражники
забрали трупы своих, и на Графских землях их вроде бы не было. Слуг же графа могли поймать
и казнить разбойники, которыми якобы кишели на самом деле спокойные леса.
- Вижу, дошло, вот и хорошо, а то язык болтать устал!
Гном как раз затянул последний узел, перевязка была окончена. Наемник решил не терять
времени даром и, вытащив из земли меч, стал вытирать с него кровь пучком травы.
- Если друзьям своим помочь хочешь, пойдем со мной. Мне с гномами несколько раз бок
о бок воевать приходилось. Вы народец хоть и мелкий, но бойкий да шустрый, пригодишься...
- Молодой наемник ослаб, но сердце его было преисполнено жаждой мести, она и придала ему
силы.
- Слушай, тебя вроде по головушке не били, а умом тронулся! Ты что, городок штурмом
взять хочешь?! Не выйдет, нет у тебя лихого коня, да и сам еле на ногах держишься.
Пархавиэль не верил своим ушам. Слуга графа, представитель власти на этих землях,
предлагал ему нарушить закон, напасть на стражу герцога, притом вдвоем, не вызвав подмогу
из замка.
- За меня не беспокойся. - Наемник поднялся и, опершись на меч, сделал несколько
шагов, проверяя координацию движений и крепость наложенных повязок. - Я хоть крови
много и потерял, но остаток взывает к возмездию. "Бой до конца!" - девиз моего господина, а
я его верный слуга!
- Был верным, станешь мертвым, как те двое, что пятками в воздухе болтают, -
флегматично заметил гном, слышавший уже много напыщенных речей и пустых бахвальств.
- Те двое?! - Молодой человек изменился в лице, в глазах появился безумный блеск. -
Мерзавцы осмелились не только ворваться в чужие владения, но и издеваться над трупами
графских слуг?!
Огонь ненависти закипел в груди наемника, теперь его безудержный пыл было не
остановить.
- Шел бы ты в замок, парень, - посоветовал гном, почувствовав, что раненный, но не
сломленный духом боец преисполнился глупыми намерениями.
- Послушай меня, гном, я решения своего не изменю, но если мы пойдем вдвоем и прямо
сейчас, то сможем отбить твоих друзей. Боюсь, к утру их уже не будет в живых! - Гнев,
обуявший наемника, внезапно утих, его слова были рассудительными и взвешенными, что так
нетипично для его юных лет.
- Надо же, какая забота о совершенно чужих людях, -усмехнулся Пархавиэль, не
веривший в бескорыстность людских поступков, но замолчал под суровым взглядом карих глаз.
- Судьба твоих друзей меня не волнует, но я хочу сам расквитаться с врагами, сам,
собственной рукой вонзить клинок в горло каждого мерзавца и смотреть, как их покидает
жизнь.
- Но наши шансы... - пытался возразить гном.
- Шансы у нас есть. Поверь, я знаю, что говорю! Гному ничего не оставалось, как
усесться на пень и сказать: "Излагай!"
- Ввязавшись в драку, мы не рассчитали своих сил. Это моя вина, мой просчет, и только
мой, - начал рассказ с откровенного признания наемник, усевшись рядом с гномом и откинув
прядь мокрых волос со лба. - Хоть мы и проиграли, но в живых осталось всего пять-шесть
стражников. Скажи, они забрали трупы?!
- Своих, да, - кивнул Пархавиэль. Ему не хотелось быть многословным, настала пора
слушать, а не болтать.
- Тем более им далеко не уйти. Пока ловили по лесу беглецов, пока грузили тела, уже
стемнело. Они знали, что в замке заметят пропажу патруля и вышлют поисковые отряды. Ехать
по открытому полю, да еще в темноте, слишком рискованно. Они решили найти укромный
уголок и переждать там день, может, два, пока суматоха не уляжется.
- Так что же теперь, весь лес обшаривать прикажешь?
- Нет, не надо. В лес они как раз и не сунутся, слишком плохо его знают. Гиблых мест в
чаще полно: болота да зверюги дикие водятся, которых в жизни никто не видел. Поговаривают
даже, что нечисть в глубинке обитает, нет, туда они побоятся пойти, а вот в старую штольню,
что в милях трех отсюда, наведаться могут. Местечко там глухое: с одной стороны лес, с другой
- гора и равнина, которая хорошо просматривается. Спрятаться есть где, я уверен, они туда
подались.
- А если нет? - Пархавиэль вдруг заразился от юноши энтузиазмом и верой в победу.
Вопрос участия в афере был уже решен, оставалось лишь уточнить детали.
- Они там, другого укрытия поблизости нет. А в лес городская стража не сунется. -
Наемник почему-то выделил интонацией не "городская", а "стража". Видимо, служителей
порядка он презирал больше, чем чопорных горожан.
- Ну что ж, пошли. - Пархавиэль встал и протянул компаньону руку, чтобы помочь
подняться.
Наемник улыбнулся, встал на ноги сам и только после этого протянул гному для пожатия
свою ладонь. "Не только отважный, но и гордый. И как только среди людей живет? Наверняка
тяжко бедолаге приходится", - подумал гном, с радостью отвечая на крепкое, дружеское
рукопожатие.
Найти кабинет полковника оказалось не так-то и просто. Поиски увенчались бы успехом
гораздо быстрее, если Намбиниэль разделил бы отряд. Но подобная глупость могла стоить
слишком дорого, неизвестно, какие опасности ожидали их среди погруженных во мрак стен.
Они долго проблуждали по комнате для приема гостей, походившей скорее на тронный зал
маленького королька, чем на приемную провинциального чиновника, забрели под высокие
своды библиотеки, прокрались на цыпочках мимо опочивальни полковника, не решившись
прервать старческий сон, прежде чем закончат дело, побывали на кухне, в чулане, в
пустовавших комнатах прислуги и наконец-то нашли искомую дверь кабинета, как ни странно,
слегка приоткрытую и не охраняемую даже престарелым лакеем.
Внутри было тихо, через узкую щель струился слабый свет. "Всего один подсвечник в три
свечи", - подумал Намбиниэль, прильнувший ухом к двери и вслушивающийся в монотонный
скрип сточенного гусиного пера. На всякий случай смазав петли специальным раствором,
троица осторожно открыла дверь и один за другим бесшумно переступила порог кабинета.
Одинокий подсвечник, действительно в три свечи, если считать свечой еле тлеющий
огарок слева, выхватывал из темноты кабинета лишь письменный стол, за которым, низко
склонив голову, сидела женщина и что-то писала. Намбиниэль не мог сказать точно, что было
белее: ее кудрявые волосы или домашний халат, отороченный по краям и вороту мехом
снежного барса; была ли это седина, результат косметического эксперимента или натуральный
белый цвет волос, которым одарила незнакомку природа. Находясь у двери, эльфы могли
разглядеть лишь тыльные стороны ладоней и тонкие пальцы, умело водившие по бумаге пером.
Кожа была молодой, без морщин, но покрытая какими-то странными красными пятнами и
разводами, как будто до того, как сесть за стол, женщина рисовала этюд в багровых тонах и по
рассеянности, свойственной людям искусства, забыла отмыть руки.
Внезапно заскрипевшая половица под ногой Джер заставила женщину оторвать взгляд от
бумаг. Божественно красивое, молодое лицо уродовали точно такие же пятна и разводы,
усугубленные вздувшимися волдырями на лбу и мелкой гнойничковой сыпью на правой щеке.
Визг или истошный крик "Караул!" не сотряс воздух и не пронзил чувствительные барабанные
перепонки эльфов. "Расписанная" болезнью красавица удивилась, но не испугалась, поскольку
прекрасно знала всех троих. Намбиниэль тихо рассмеялся, он узнал в незнакомке грозную
баронессу Карину Лиор, полномочного агента самого Корвия, с которой ему уже не раз
приходилось встречаться как на допросах, так и в более непринужденной обстановке.
- Господин Мансоро, прежде чем начать разговор, позволь спросить, не знаешь ли ты
какого-нибудь средства от этого? - Карина вальяжно откинулась на спинку кресла и грациозно
обвела рукой изуродованное лицо. - Лазаешь по помойкам да притонам, защищаешь
государственные интересы, а в награду лишь заразу подцепишь. Умучилась я, все лекарства
перепробовала, не знаю, как с пакостью этой и бороться! Тело зудит, чешусь, как блохастая с...
собака...
- Похоже на песчаную лихорадку, - предположил Намбиниэль, усевшись в кресло
напротив и подав условный знак соратникам быть начеку. - Хотя я могу и ошибаться. То
безобразие, что у тебя на лице, явно побочный эффект каких-то внутренних инфекционных
процессов. При твоем образе жизни ничего удивительного...
- Ты на что намекаешь, остроухий плут? - хитро прищурилась Карина, пытаясь
парализовать собеседника игривым блеском красивых глаз, единственным доступным ей сейчас
оружием.
- На то самое, на то самое... - намекнул Мансоро на привольные нравы, царившие при
дворе и среди сотрудников имперской разведки. - Обратись к Убию Мадериусу из Барката или
к Виву Монтеро из Северного Катара, они помогут, я уверен.
- К магам?! - презрительно поморщилась баронесса. - К этим приспешникам...
- Тогда иди в церковь и помолись, авось сыпь пройдет да волдыри рассосутся, - дал
последний совет Мансоро, не желавший дольше общаться на отвлеченные темы.
- Будем считать, что совет ты мне уже дал, переходим к основной части беседы. -
Самоуверенная манера общения и наглая привычка баронессы перехватывать инициативу
бесила многих, в том числе и хладнокровного Мансоро, не привыкшего, однако, выставлять
свое недовольство напоказ. - Надеюсь, вы сработали чисто, и ваш ночной визит обошелся без
жертв?
- У нас разные представления о чистоте, Карина. Я, к примеру, не люблю оставлять
врагов у себя за спиной. - Намбиниэль замолчал и кивнул соратникам, чтобы те не стояли без
дела и, пока он мило беседует, осмотрели другие комнаты этажа.
- Вот как, - известие о гибели стражи не очень опечалило Карину, - тогда позволь
узнать зачем? Зачем ты появился в Торалисе и нанес этот визит? Счеты с Фонжеро, так
отправляйся в поместье. В городе маркиза не будет еще пару-другую недель.
- А кто же в конторе остался? - На лице Мансоро появилось выражение притворного
удивления. - Кому же доверил наш благодушный старичок пытки и допросы, кому позволил
разбираться в кипах доносов и арестовывать невинных горожан? Неужели вам, сударыня? Как
это было с его стороны жестоко, взваливать тяготы суровой службы на ваши хрупкие плечи!
Мансоро сочувственно покачал головой и издевательски улыбнулся. Он уже догадался,
что в свете последних событий в городе полковник был временно отстранен от дел и сослан в
поместье. Хитрец Корвий никогда не давал особых полномочий просто так, даже самым
преданным из своих людей. Дело было серьезным. Ищейки из имперской разведки что-то
пронюхали. Оставалось лишь узнать, насколько Карина в курсе его планов и где сейчас
находится манускрипт: в Библиотеке, на пути в Баркат, в дорожном сундуке Лиор или где-то
еще?
- Но он же не знал, что один из известнейших командиров Джабона, сам неуловимый
Намбиниэль Мансоро, почтит Самборию своим присутствием, - ловко ушла от ответа Лиор,
догадавшаяся о замысле эльфа. - А вообще-то у меня много дел, так что выкладывай, что
нужно, и проваливай!
- Хочу знать, что в городе происходит. Солдатики бегают, суетятся, народ на въезде
осматривают, кого-то или что-то ищут...
- А-а-а-а, вот ты зачем пожаловал, и как я сразу не догадалась, что и ты причастен к
нападению на Библиотеку! - усмехнулась Лиор и хотела встать с кресла, но Мансоро жестом
приказал ей не двигаться.
В кабинете снова появились Карвабиэль и Джер, Карине пришлось подчиниться,
поскольку шансов на побег не было.
- Не могу понять, на что ты рассчитываешь? Неужели думаешь, что, испугавшись твоих
конопатых костоломов, - Лиор презрительно покосилась на Карвабиэля, - я поделюсь с
тобой секретной информацией?
- Они ведь не только пугать могут...
- Через час начнет светать, шли бы вы, господа, подобру-поздорову, пока еще есть шанс
выбраться из города, - уверенно заявила Лиор и, не стесняясь присутствия мужчин, почесала
зудевшую подмышку. - Говорить я начну только под пытками, да и то не сразу. Развязать мне
язык за час все равно не сможете, а убивать меня смысла нет, так что не трать попусту времени,
Мансоро, поищи себе другого "говоруна"!
Эльфы задумчиво переглянулись. В словах баронессы была доля истины: времени у них
оставалось действительно не так уж и много. Как и все остальные красивые женщины, Карина
Лиор была забывчива и не удосужилась упомянуть, что через четверть часа будет произведена
смена караула. Заступившие на вахту солдаты обнаружат трупы и поднимут тревогу.
Заговорщикам нужно было уходить, тем более что допрос можно было продолжить и в другом,
более подходящем месте.
- Ты меня убедила, с нами пойдешь, - произнес Намбиниэль, достав из-за широкого
пояса и небрежно бросив на стол тряпичный кляп и короткую веревку.
- Ты хоть понимаешь, что творишь?! - спросила Карина и, не дождавшись ответа,
вскочила с кресла и бросилась к камину, в стене возле которого находился потайной ход.
Нажать на рычаг баронесса успела, а вот скрыться - нет. Настигнувший ее в два прыжка
Карвабиэль заломил холеные руки за спину, а подоспевшая Джер с силой впихнула в рот кляп и
быстрым движением стянула кисти веревкой. Тем временем, совершенно не обращая внимания
на шумную возню в дальнем углу кабинета, Намбиниэль просматривал раскиданные по столу
предписания и отчеты. Из них он узнал, что "Деминоторес" похитил бертокский шпион и что в
деле кроме имперской разведки и прихвостней бертокской Короны появился еще один
фигурант, герцог Лоранто. Его люди пытались перехватить манускрипт, но потерпели неудачу.
- Что это еще такое: эльфийские народные игрища или ритуал посвящения в тайные
агенты Джабона? - вдруг раздался за спиной Мансоро приятный мужской баритон.
В дверях стоял рослый мужчина с двуручным мечом на плече. Намбиниэль не сразу
признал в обтянутом кожей гиганте того деревенского старичка, которого он встретил при
въезде в город. Карвабиэль не соврал и ничуть не преувеличил разительные перемены,
произошедшие с незнакомцем: он подрос, заметно окреп в плечах и сбросил несколько десятков
годков. Отставной лейтенант имперской береговой охраны стоял неподвижно, наверное,
выжидая, когда эльфы испугаются его грозного вида и, бросив пленницу, убегут. Однако
противники оказались не из робкого десятка. Три метательных ножа почти одновременно
разорвали зловещую тишину пронзительным свистом и устремились в грудь застывшей на
месте мишени. В опасной жизни Мансоро бывали случаи, когда враг уклонялся от брошенного
ножа, но у седеющего воина
...Поділитися у соцмережах
