Жанр: Фантастика
Одиннадцатый легион 4. Имперские истории
...еседовали о сортах вин,
разгульных девках и политике, а какой-то выживший из Ума старичок искал желающих
принять участие в эксперименте, целью которого была разработка принципиально нового
средства для укрепления корней жирных волос.
"Они не знают, как счастливы! Бесятся с жиру, треплются ни о чем часами и даже не
представляют, каково мне здесь, каково балансировать между костром, тюрьмой и кинжалом в
спину, и при этом еще умудряться оставаться втайне магом", - мысленно сетовал на
злодейку-судьбу Убий, пока его пальцы вычерчивали круги и прямые линии на гладкой
поверхности сферы. Наконец-то у него получилось. Внутри шара появился бледно-желтоватый
свет, и сквозь шум атмосферных помех донеслось сонное: "Кто еще там?!"
- Мартин, это Мадериус, - быстро зашептал склонившийся над сферой маг. - Канал
открытый, вызов односторонний. Говори кратко! Возможно, твой сигнал перехватят в
Кархеоне, так что взвешивай каждое слово и прошу, не называй меня по имени.
- Понял, - прозвучал из шара ответ, по многозначительной интонации которого было
ясно: Мартин Гентар не ожидал, что у его старого товарища сохранилась с прежних времен
коммуникационная сфера.
Убий говорил быстро и долго. На то, чтобы более или менее подробно изложить
ситуацию, в которой он очутился, ушло около получаса. За это время из шара доносилось лишь:
"угу", "не понял" и экспрессивные междометия, выражающие то удивление, то гнев, то
возмущенное негодование.
- Мне нужна твоя помощь, - выдохнул под конец Убий, поставив точку в долгом
рассказе.
- Что оно собой представляет? - прозвучал из шара вопрос, в котором было взвешено и
продумано каждое слово.
- Точно не знаю, не успел как следует изучить. Может принимать любую форму и очень
опасно. Но дело не в нем! Нужно остановить троицу эльфов, они направились в Торалис, и если
в их руки попадет оригинал...
- Я понял, понял... - прозвучал голос Мартина, - но если ты охотишься за охотником,
то не исключено, что сзади подкрадется зверь.
- Ты сможешь мне помочь?! - Убий замер в ожидании ответа. В этот миг он
чувствовал, как учащенно бьется его сердце.
- М-м-м-да, - донеслось из шара через несколько секунд. - Я попрошу помочь одного
человека.
- Я знаю его?!
- Н-н-нет, он не из нашего круга. К счастью, не из нашего, поэтому и не завалит дело, -
ответил Мартин и, заявив на прощание, что Убий самоуверенный, выживший из ума дурак,
оборвал связь.
Мадериус вздохнул с облегчением. Мартину он полностью доверял и всегда поражался,
как его старому товарищу удавались, казалось бы, совершенно невыполнимые дела.
Возможно, Намбиниэль с соратниками и доберутся до Торалиса; возможно, они сумеют
заполучить манускрипт, но Убий не сомневался, воспользоваться им они точно не смогут. Раз
Мартин Гентар сказал, значит, его чрезвычайно настойчивые компаньоны будут вскоре мертвы.
ИСТОРИЯ 6
По праву сильного
Цыплята попались тощие, да к тому же упрямые. Двое из трех постоянно соскальзывали с
вертела и шлепались худосочными боками в уголья костра. Пархавиэль уже дважды
высказывал свои претензии Нивелу и многократно осыпал проклятиями ту хитрющую
деревенскую бабку, которая всучила три ощипанных тушки псевдоптиц вместо одного, но
добротного поросенка.
Возиться с приготовлением домашней живности пришлось, конечно же, ему. Артур был
не в состоянии даже двигаться, подросток устал и, зевая, побрел отсыпаться в карету, а Флейта,
гордо задрав к небу нос, заявила, что не умеет готовить. Пархавиэль не поверил воровке, но
спорить не стал. Уж лучше самому зажарить не доросших до стадии зрелости петухов, чем
уговаривать упрямицу и выслушивать всевозможные упреки, суть которых сводилась к
следующему. "Хоть я и женщина, но не кухарка! Есть не хочу, поищите себе другую
прислужницу!"
Гном был уверен, что как только тощие бока цыплят под. румянятся и покроются
поджаристой коркой, девушка первой подсядет к костру и возблагодарит Небеса за
своевременное возвращение покинувшего ее аппетита.
"Таковы уж эти люди, перетрудиться боятся, спорят, склочничают между собой, вместо
того чтобы дружно взяться за неприятную, но необходимую работу, - думал Зингершульцо,
осторожно поворачивая прогибающийся под тяжестью тушек цыплят вертел. - Еще никто и
никогда от жрачки не отказывался, тем более дармовой и прилично приготовленной. Хотя, как
только подсядут, тутже претензиями засыпят: "недосолено", "...с этого бочка не прожарено",
"...самогончиком нужно было полить!" Знаю я их, дармоеды да лентяи! Вон Флейта
ноздрищами как шевелит, принюхивается, пройдоха!"
Девушка действительно время от времени посматривала в сторону костра, но за кем она
наблюдала, понять было сложно: то ли за перепачканным сажей гномом, то ли за шипящими
кусками мяса на вертеле.
Трапеза прошла быстро и обошлась без разговоров. Как и предполагал провидец
Пархавиэль, на отсутствие аппетита никто не пожаловался: ни раненый, ни уставший, ни не
умеющая жарить цыплят на костре. Закапывать под кустом объедки пришлось также гному, у
всех остальных нашлись куда более важные дела. Флейта с Артуром принялись менять повязки,
а Нивел решил досмотреть прерванный сон, вот и пришлось оставшемуся без дела гному снова
браться за работу. Пархавиэль даже не понимал, зачем нужно прятать остатки трапезы, но
добросовестно копался под кустом, проклиная тот миг, когда из-за угла дома на него вылетела
растрепанная Флейта.
Судьба опять сыграла с ним злую шутку, как будто испытывая на прочность его силу воли
и характер. Прошел бы он мимо того дома чуть раньше или, наоборот, чуть позже, спокойно
посапывал бы сейчас в карете, везомый лошадками на восток, к границе Кании, не пришлось бы
ему копаться в земле и мучить себя сомнениями: "А не бросить ли мне всех, не последовать ли
примеру Флейты, решившей, что их пути разошлись, и без зазрений совести оставившей гнома
с магом сразу после драки в альмирском соборе?"
Конечно, никто бы не заставил гнома силой путешествовать с людьми, но мысль, что он
покинет Нивела, бросит в компании воров, не давала покоя. Убедить паренька сбежать не
представлялось возможным, да и идея-то эта отдавала каким-то противным гному душком.
Формально не предательство, не измена, но определенно не честный поступок, тем более что
парень уже дал обещание доставить компанию в Нисс.
"Ничего, стерплю как-нибудь, только не надо давать на шею садиться, да и лысый чем
меньше пасть разевает, тем лучше, - решил все-таки остаться с компанией гном и поклялся
себе больше никогда ни для кого не готовить. - Стоит дать слабину, и тут же дюжина
доброхотов на шею работяге усядется. Нет уж, не такой я дурень, чтоб за других потеть!"
Новая жизненная позиция вступила в силу тут же, как только объедки были захоронены
под кустом. Смочив ладони и горло последними каплями самогона, гном удобно устроился на
козлах кареты и спокойно заснул, не обращая внимания на назойливое тарахтение Флейты, что
для бедных лошадок, щипавших невкусную травку и сухую кору, нужно было где-то раздобыть
овса.
Проснулся Пархавиэль часа через три, когда уже наступил вечер. Ленивые люди как-то
умудрились решить проблему с голодными животными и без него. Ржа и отгоняя хвостами
настырных мошек, лошади дожевывали свой дневной рацион, скорее всего сворованный из
ближайшего деревенского амбара. Нивел до сих пор отсыпался в карете, а чтобы Флейта
изменила принципам и что-нибудь купила, гном в жизни не поверил бы. Гораздо проще и
привычнее для воровки было стащить, чем разыскивать хозяина и платить, тем более что
деньги водились только у паренька, которого девушка явно не осмелилась потревожить по
такому ерундовому поводу.
Состояние раненого заметно улучшилось. На щеках Артура появился здоровый румянец, а
в глазах - блеск азарта. Еще слегка пошатываясь, с трудом передвигая ноги, пират уже
пытался командовать и требовал немедленно тронуться в путь. Конечно, ехать в ночь - только
обрекать свои бока на лишние кочки и ухабы, но оставаться на одном месте слишком долго
было опасно, тем более в лесу, находившемся всего в часе езды от ворот Торалиса. Пархавиэль
не перечил, он полностью разделял опасения пирата, хотя прекрасно понимал, что
компаньонами двигал не страх быть пойманными, а желание как можно быстрее догнать
бертокского шпиона, добраться до Нисса еще до того, как выйдет в море его корабль.
Нивел проснулся, и компания тронулась в путь. Сборов как таковых не было, поскольку
собирать путникам было нечего: только впрячь лошадей и закинуть под сиденье кареты остатки
порезанной на лоскутки скатерти.
Пархавиэль попросился на козлы, хотя и не умел управлять лошадьми. Мягкая овчина
сиденья понравилась гному, да и киснуть внутри кареты, наблюдая, как Флейта кудахчет и
вертится вокруг Артура, как заботливая мамаша над больным ребенком, не хотелось. Над
Зингершульцо никто никогда не сюсюкал, за ним никто никогда не ухаживал, ему было обидно,
и что-то внутри тянуло устроить склоку. Зная, что все равно не выдержит, начнутся пререкания,
а потом, возможно, пойдут в ход и кулаки, Зингершульцо решил не искушать судьбу и ехать
вместе с Нивелом.
Вначале, в первые минуты пути, ему понравился вид, открывшийся с козел кареты.
Дорога была как на ладони, от бьющего в лицо ветра и расстилавшихся вокруг лесных
просторов захватывало дух. В экипажах гном и до этого ездил, но обзор из бокового окошка
был не тот, да и новые ощущения было трудно описать словами. Десятиминутная поездка по
лесной дороге заметно улучшила настроение гнома, через четверть часа он начал
расспрашивать Нивела, как управлять лошадьми, а через полчаса взял в руки поводья и заявил
удивленному пареньку, что с его простудой лучше поехать в карете. Нивел обрадовался
внезапному предложению, тем более что сонливость и вялость упорно не хотели покидать
молодой организм. Получив от гнома ценные указания, что если попутчики начнут его
обижать, нужно кричать и стучать в стенку кулаками, юноша перебрался внутрь экипажа.
Конечно, жители Самбории встречали гномов не часто, а уж на козлах и подавно не
видели, но местность была пустынной: справа - лес, слева - речка и озеро, впереди -
уходящая вдаль лента дороги, на которой не было видно ни души; Пархавиэль не боялся, что
его скромная персона, управляющая лошадьми, вызовет нежелательный интерес и навлечет
неприятности на странствующую компанию.
Однако удовольствие от поездки было омрачено прискорбным для гнома фактом. Изнутри
кареты стали доноситься громкие голоса оживленно беседующих спутников, шум дружеского
спора и раскатистый, звонкий смех Флейты. Нивел хорошо поладил с воровской компанией,
Пархавиэль почувствовал, что он вскоре останется один, лишится собеседника, к которому уже
успел привязаться. Одно дело путешествовать одному, а другое - быть среди людей и
чувствовать себя одиноким, никому не нужным, отвергнутым и покинутым. К гному вернулись
старые, уже хорошо позабытые страхи. Призраки прошлого, от которых ему удалось отвязаться
в Альмире, нагнали его в пути и были готовы накинуться на скитальца с удвоенной силой.
Пархавиэль испугался, что он сломается, что ему не хватит сил жить настоящим, и он затоскует
по прошлому. В кошмарных снах станет являться родной Махакан, прежняя жизнь и
неутомимый мучитель первой категории, гномий черт Оме Амбр с его излюбленными
вариациями на рыбную тематику.
"Нет, нужно что-то делать, Я не могу допустить отдаления Нивела. Он мне нужен, я
должен с кем-то общаться, должен разговаривать, а до Нисса еще так далеко!" - решивший
положить конец веселью внутри кареты Пархавиэль громко стукнул широкой ладонью по
крыше.
- Нив, вылазь, я дальше дороги не знаю! - соврал гном и нисколько не устыдился
своего низкого поступка.
- Езжай прямо до конца поля. Там развилка будет, сверни по левой дороге, -
протараторила взъерошенная голова Нивела, на миг появившаяся в окошке и снова скрывшаяся
внутри экипажа.
- Нив, вылазь, говорю! - прокричал гном уже более сердито. - Нельзя же так, я
впервые с лошадьми, твоя помощь нужна!
Пархавиэль остановил экипаж и, как сумасшедший, забарабанил по крыше, вызвав
возмущенный ропот находившихся внутри.
- Да иду я, иду! - С этими словами Нивел неохотно показался наружу, а затем
перебрался на козлы. - Ну и чем тебе помочь?
Пархавиэль не ответил, молча подстегнул лошадей, даже не удосужившись предупредить
парочку пассажиров о начале движения. Лошади понеслись, карета быстро рванула вперед с
места, а Флейта с Артуром разразились уймой проклятий в адрес начинающего возницы, не
знавшего, что такое "прогон" и "разбег". Однако возмущенные крики да охи за спиной только
порадовали гнома. Несколько синяков и шишек были весьма умеренной платой за ту
беспардонную наглость, с которой воры влезли в их маленькую компанию.
- Ну, так чем же тебе помочь? - спросил Нивел, удивленно таращась на насупившегося,
как объевшийся проса воробей, гнома.
- Поговорить нужно, - произнес Пархавиэль, уверенный, что из-за стука копыт и
скрипа колес попутчики не услышат слов их серьезного разговора.
- Так говори, я слушаю, - пожал плечами Нивел, до которого еще не дошло, к чему же
клонил Зингершульцо.
- Ты паренек умный, но чересчур открытый. Опыта тебе не хватает, в людях совершенно
разбираться не умеешь, - начал с обвинения свою речь гном. - Ты ведь как рассуждал, когда
из города нас вывозил. Гном дружков своих встретил, с ними в беду попал. Ты ведь меня
другом считаешь, а друг друга, как известно, друг вдвойне, вот и распинаешься ты перед ними,
учтивым показаться хочешь.
- Да брось ты, Парх, ничего я не распинаюсь, мы просто болтали, - начал
оправдываться Нивел и хотел было успокаивающе похлопать гнома по плечу, но не осмелился.
- Просто... оно всегда так начинается... просто! Сначала просто болтаешь, потом просто
вместе выпьешь да в картишки разок-другой перекинешься, а потом не успеешь опомниться, а
ты уже в банде. Запомни, Нив, ничего в мире ПРОСТО не делается, все свой смысл и цель
имеет, вот как!
- Ты впрямь как дядька мой, все бубнишь и бубнишь! - обиделся юноша.
- Видать, умный мужичонка, недаром книгами торгует, а не навозом! - Пархавиэлю
польстило сравнение. Еще с давних пор гном восхищался и втайне завидовал тем, кто умел
работать не только руками, но и головой. - Ты пойми только одно: никакие эта парочка тебе
не друзья, держись от них подальше, а то еще в историю какую втянут. Я, конечно,
своевольничать им не дам, но и ты не зевай. Воры да убийцы неподходящая компания для
таких пареньков, как ты!
- А ты всех людей по профессиям делишь: вор, убийца, купец, стражник... Неужели
кроме черного да белого никаких других цветов не различаешь?!
Нивел не зря заспорил. Пархавиэлю показалось, что парочка авантюристов уже начала
оказывать дурное влияние на неокрепшие, почти детские в житейских вопросах мозги.
- Во-первых, речь не обо мне и не о тебе, а об этих людях, а во-вторых, паря, квашеное с
молочным никогда не путай, от этого только в животе урчание! Вор и убийца - не профессии,
а образ жизни. Вор всегда хитрит и обманывает, ищет выгоду лишь для себя и панически
боится прогадать или дать себя обмануть. Своих у вора нет, как, впрочем, и чужих, есть только
"полезные" и "опасные". От "опасных" он бегает, перед ними лебезит, а из "полезных" соки
вытягивает, как червяк из яблока, сожрал мякоть и дальше пополз. Для них "предательство",
"подлость", "низость" - пустые звуки, слова, которые ничего не значат. За горсть серебра они
родную мать продадут и будут сетовать, что им недоплатили.
- Ну а убийцы? - спросил уставший от нравоучений Нивел.
- Те же самые воры, только еще хуже, поскольку для них кишки ближнему выпустить,
что головку курице свернуть, притом кровопусканием не только за деньги занимаются, а также
для удовольствия. Я сам многих к предкам отправил, но никогда не лишал жизни просто так,
из-за плохого настроения или со скуки...
- Артур не такой, - возразил Нивел, - у него голова хоть и лысая, как коленка, но в
остальном совершенно в порядке.
- В порядке, не в порядке, - проворчал гном. - Держись от них подальше. Я ведь не
слышу, о чем вы там внутрях кареты шептались, вдруг они подговаривать тя на что начали!
- Да мы просто...
"...болтали", - хотел сказать Нивел, но не успел. Молодость обладает отменным
зрением. Юноша заметил шагах в четырехстах впереди на дороге конный отряд и тут же
затеребил возницу, показывая ему на маленькие точки на дороге;.
- А, пес-блохач тя задери! - выругался Пархавиэль в адрес то ли паренька, то ли
появившихся впереди солдат.
Зингершульцо натянул поводья, осадил лошадей и стал второпях разворачивать карету.
Всадники заметили его маневр и пришпорили лошадей. Шансы на успех были одинаковы:
стража герцога могла бы догнать путников, а они могли бы успеть скрыться в видневшемся на
горизонте леске. Началась погоня, захватывающее действо, в котором многое зависит не только
от умения наездников и возницы, но и от воли капризного случая.
Дорога от Барката до Торалиса заняла чуть более двух дней. Рекордный срок, в
особенности если не менять лошадей и ночевать в мягкой постели, а не дремать в седле.
Эльфам было некуда спешить. Намбиниэль прекрасно понимал, что самим им в Имперскую
Библиотеку не проникнуть, да и пытаться не стоило. Разницы же в том, успеет ли до их приезда
Артур раздобыть манускрипт или его придется немного поторопить, не было никакой. Убий не
трус, но и не дурак. Гильдия Магов, в которой он когда-то состоял, не осмеливалась совать нос
на имперские территории, Джабону до него не было дела, а прочие тайные общества можно
было не принимать в расчет, слишком слабы, да и ограниченны в помыслах. Отвязаться от них
маг мог, лишь сообщив о планах Мансоро агентам имперской разведки, притом не из местной
штаб-квартиры, а из Кархеона, но, к счастью, верных слуг Императора, цепных псов на страже
интересов Короны, Мадериус еще больше боялся. Свидетели никому не нужны, от них
избавляются, тем более те, кто легко может привлечь к работе лучшие умы от Эльружа до
дикого восточного побережья.
"Наслаждайтесь дорогой, друзья!" - отдал приказ Мансоро своим подчиненным, и его
ничуть не взволновало, что Карвабиэль с Джер удивленно переглянулись. Такого странного
распоряжения они не получали от своего командира уже года два, если не более.
Как назло, отдохнуть, размяться и "насладиться" дорожными прелестями не удалось. На
них не напали разбойники, хотя дорога проходила по лесистой местности, к ним не привязались
ни в одном из четырех придорожных кабаков, в которых они останавливались, и даже стражи
порядка вели себя как-то добродушно и вяло: ни разу не спросили проездных бумаг и не
придрались к тому, что эльфы путешествуют с оружием. Одним словом, в дороге с ними ничего
не приключилось, если, конечно, не считать маленького происшествия уже при въезде в
Торалис.
Возле городских ворот выстроилась дли иная вереница карет и телег. Усиленный отряд
стражи проводил досмотр, причем доставалось всем: и крестьянам, едущим на рынок, и
важным господам, чьи экипажи обычно недосматривались. Беспрепятственно проезжали через
ворота только повозки с гербами казенных служб, да и то не все, а только принадлежащие
имперскому интендантству. Ожидание длилось часами, народ ругал власти и пил. Кто дорогое
вино, кто зловонный самогон, но прикладывались к граненому другу все. Лошади нервно ржали
и то и дело крутили гривами, пытаясь разогнать витавшие в воздухе винные пары.
К счастью, всадники и пешие странники имели приоритет. Вещей у них было мало,
досматривать было почти нечего, поэтому они задерживались в клубах хмеля и свежего навоза
недолго. Через четверть часа троица эльфов уже приблизилась к воротам, миновав большую
часть лагеря из телег и экипажей.
Намбиниэль ехал первым и дремал в седле. Его лошадь шла медленным шагом, утыкаясь
острой, породистой мордой в поражающий размерами круп старой гнедой кобылы, к тому же
еще и подхрамывающей на обе задние ноги. Голова командира Джабона была пуста и туманна,
он почти спал, когда внезапно возникло тревожное чувство.
Глаза эльфа мгновенно открылись и забегали по сторонам в поисках источника угрозы:
прошлись по рядам карет, по спинам находившихся поблизости всадников, по безразличным
лицам солдат и, наконец, нашли то, что искали. Взгляд; холодный, пронизывающий насквозь
взгляд голубых глаз с серым отливом; взгляд не злой, а скорее отрешенный, от которого
становится не по себе и хочется бежать без оглядки. Так смотрят на жертву только очень
опытные убийцы, не позволяющие чувствам взять верх и относящиеся к процессу лишения
жизни как к сложной и ответственной работе. Таких людей можно было пересчитать по
пальцам, они работали редко и исключительно на королей, не опуская планку заказчиков ниже
уровня министров или высших военных чинов. К счастью, Намбиниэль знал их всех в лицо, но
седой старик, восседавший на телеге, был не из их числа, он вообще был крестьянином, хотя
нет ничего более обманчивого, чем внешность.
Намбиниэль пришпорил коня и подъехал ближе к продолжавшему таращиться на него
старику. Широкий лоб, угловатые скулы, залихватски закрученные седые усы и гладко
выбритый подбородок как-то не сочетались с грязной, заляпанной жиром и навозом рубахой,
стянутой на рукавах тесьмой. Старик был высок, как эльф, и походил крепостью сложения на
силача Карвабиэля.
"Бывший солдат или кузнец, ведет дела в городе, поэтому бреет лицо, а не бродит
заросший, как дикий хряк. Возможно, наемник, но оружия при себе не держит. Странный тип,
нужно быть осторожней", -решил Мансоро, продолжая оценивать смотрящего на него снизу
вверх и упорно молчавшего старика.
- Чего таращишься, мужик, дырку протрешь! - Мансоро в точности скопировал
интонацию, с которой люди благородного происхождения разговаривали с крестьянами; не
рабами, но и не достойными лучшего обращения простолюдинами.
- А я не на сапог, на рожу твою смотрю, - неожиданно грубо ответил крестьянин,
видимо, давно не отведывавший господского батога.
- Ну и что такого в моем лице примечательного? - поинтересовался эльф, не ставший
громко возмущаться и бить старика, как полагалось за хамский ответ, по голове плетью.
- Да, вспомнил я тебя, воевали мы как-то вместе...
- Ты напутал, старик, - покачал головой Мансоро. - Я в ваших армиях никогда не
служил. Люди ведь как рассуждают: "Раз эльф, значит, лучник, к серьезному делу не
пригоден". А у меня и глаз не меткий, да и башка от звона тетивы гудит.
- Тридцать лет назад... Сардок, Северный Катар, Виланьеза...
Мансоро понял, о чем говорил крестьянин. Для него это были не просто географические
названия. Примерно тридцать лет назад эльфы подняли большое восстание, в котором активно
участвовал и Намбиниэль. Кровавое пламя смуты охватило как раз эти три северные
провинции.
- Я понял, понял, что с того? - проговорил скороговоркой эльф и с опаской огляделся
по сторонам.
- В бою на Междуречье командира ты нашего убил, башку ему напрочь снес... - А для
тебя он, старый, был прям как отец родной, - перебил дальнейшее разглагольствование
Мансоро, - столь сердцу солдатскому дорог, что через треть века ты решил воспользоваться
случаем и отомстить. Шум поднимешь или сам вилами в бок ткнуть попытаешься?
- Скотиной он был изрядной, солдатам продыха не давал, мучил нас каждый день,
паразит окаянный, - огорошил ответом старик и наконец отвернулся.
Мансоро осмотрелся еще раз, проверяя, не слышал ли кто этого разговора, и, пришпорив
коня, поехал догонять уже находившихся возле самых ворот соратников.
- Рассмотрел того старичка? - прошептал командир на ухо Карвабиэлю, как только они
прошли досмотр и въехали на городские улицы.
- Разглядел, - кратко ответил рыжеволосый полуэльф, ожидая приказа. - Проследи за
ним, потом доложишь. - Мансоро развернулся в седле и посмотрел на Джер. - Оставь
лошадь, поброди по городу, сплетни послушай! Через три часа жду вас обоих в гостинице
"Трель пересмешника". Все, разъезжаемся! - скомандовал Намбиниэль и пустил лошадь
напрямую к гостинице.
Буквально через час после расставания на пороге гостиничного номера Намбиниэля
появилась Джер. Добыть информацию оказалось гораздо проще, чем ожидалось. О событиях,
произошедших всего день назад, трепались на каждом углу, в каждой корчме.
Группа неизвестных заговорщиков пыталась ночью проникнуть в Имперскую Библиотеку.
Вероломное нападение было доблестно отбито благодаря совместным действиям роты охраны,
стражников и, конечно же, имперской разведки. Что сталось с преступниками, никто не знал,
каждый рассказчик фантазировал по-своему. Одни утверждали, что погибли все, и их тела были
тайно закопаны в парке Библиотеки; другие говорили, что нескольких взяли в плен и посадили
в городскую тюрьму; а один наиболее изощренный враль клялся, что собственными глазами
видел, как четверо преступников, двое из них дети, скрылись от погони в черной карете, притом
до пятого стакана вина мистический экипаж загадочным образом растаял в воздухе, а после
шестого - улетел, несомый четверкой крылатых двухголовых коней.
- Значит, слуга Мадериуса успел навестить Библиотеку, - задумчиво прошептал
Мансоро. - Интересно, достал ли он манускрипт и жив ли вообще?
- Возвращаемся в Баркат? - поинтересовалась Джер.
- Нет, мы остаемся и попытаемся разузнать правду. Что именно произошло той ночью,
где манускрипт и что известно врагу?
- Неужели ты думаешь, что канцелярия герцога вывесит подробный отчет о
случившемся на рыночной площади?
- Вывесит, конечно, вывесит, чтобы народ успокоить. Только мы его читать не будем, к
чему нам людские вымыслы? Нам и своих, эльфийских сказок хватает. - Намбиниэль вдруг
вспомнил о встрече с бывшими собратьями по оружию в лесу. - Нам нужна подробная и
достоверная информация из первых уст, и я знаю, как ее получить.
- Уж не хочешь ли ты...
- Именно. - Голос Мансоро преисполнился решительности. - Этой ночью мы нанесем
визит в штаб-квартиру имперской разведки. Если повезет, то узнаем, что на самом деле
произошло, потом решим, как д
...Поділитися у соцмережах
