Жанр: Фантастика
Одиннадцатый легион 4. Имперские истории
...а свою
беспечность. Жаль, у меня на него планы были, без него дальше никак. .. не выйдет ничего. ..
Видать, придется снова вмешиваться.
Внезапно из глубины придорожного оврага послышался тихий стон. Облако собралось,
уплотнилось до размера маленькой точки и стремительно понеслось к источнику звука,
которым оказался умирающий гном. Падение Пархавиэля было неудачным. Переломанные в
коленях и лодыжках ноги были далеко не самыми ужасными последствиями полета с отвесного
склона.
Защищенная толстым слоем мышц грудная клетка и крепкий череп выдержали удар, но
позвоночник переломился в двух местах. Это уже не Пархавиэль Зингершульцо, не косматый и
добродушный гном, а груда мяса и костей, одним словом, труп. Во люди! Рвутся к свободе, а
сами шагу ступить не могут. Чуть за ними не уследишь, сразу все испоганят. Жил себе гном,
жил, никого не трогал, в чужие дела не влезал, а как только с парочкой авантюристов
связался, на следующий день трупом оказался! Теперь уже точно вмешиваться придется, а как
не хочется...
Маленький шарик опустился на землю рядом с еще теплым телом Пархавиэля, а затем
стал увеличиваться. Через минуту весь овраг был окутан облаком густого тумана, через три -
лес целиком обволокла вязкая пелена.
Белые клубы через какое-то время рассеялись. На лесной дороге показалась быстро
мчавшаяся карета. Вот она перевернулась, в небо взмыл гном, вот подъехали стражники и,
перекинувшись между собой парочкой слов, стали помогать выбраться наружу пострадавшим
от сильного удара путникам. Недолгая, напряженная беседа, приехал граф со своими людьми,
началась схватка.
В тот самый роковой миг, когда в незащищенную спину графа вот-вот должно было
погрузиться лезвие меча, стражник, занесший оружие, схватился за горло, захрипел и свалился
с коня, пораженный невидимой силой. Ценою жизни двоих верных слуг, прикрывающих
отступление господина, раненному в голову и левую руку Карволу удалось сбежать. Флейта
сломала ногу, неудачно приземлившись в овраге, и была застрелена стражниками. Артур
утонул в болоте, а Пархавиэль пролетел чуть дальше и разбил голову о дерево.
Уже лучше, но результат все равно не тот. Гном погиб, значит, нужно продолжать
прорабатывать другие варианты, пока не получу более или менее сносного исхода.
Зингершульцо и Карвол нужны мне живыми и по возможности без тяжелых ранений.
Зловещий туман обволакивал лес раз пять или шесть, стражники со слугами графа
сходились и сходились в схватке. Действие немного менялось, прокручивалось в замедленном
темпе и начиналось заново, пока его конечный итог не устроил придирчивого творца. Затем
загадочная туманность переместилась к заброшенной штольне и продолжила хозяйничать там.
"Заставь дурака молиться, он лоб расшибет, в лучшем случае свой!" - злился Анри
Фламер, лежа совершенно голым на скрипучей, колченогой кровати в самой убогой комнате
самого дешевого постоялого двора Торалиса.
За неимением штор на окнах отставному лейтенанту пришлось запереть ставни, отчего
маленькая каморка, бывшая когда-то чуланом, мгновенно погрузилась в усыпляющий
полумрак. Однако прежде чем отдаться упоительному сну, Анри нужно было отвлечься от
многочисленных раздражающих факторов и как следует поразмыслить над своим положением,
просчитать каждый последующий факт, давая поправку на полученное ранение, и, конечно же,
взвесить каждое слово, которое ему предстояло сказать в вечерней беседе с баронессой.
Больше всего мешала сосредоточиться не ноющая боль в левом боку, не ужасная вонь,
исходившая от старой, изъеденной жучками и сыростью мебели, не пьяные песнопения
приехавших на базар крестьян и грохот стаканов за стеной, а последствия раболепной
исполнительности, с которой остолопы в красно-черном кинулись выполнять распоряжения
своей новой хозяйки. Именно из-за их навязчивой опеки лейтенант чувствовал себя бесправным
арестантом.
"Зачем Лиор отпустила меня в гостиницу? Просто посадила бы до вечера в тюрьму,
эффект тот же, зато без лишнего шума и намного спокойней", - думал Анри, опустошая уже
второй за час лежания на кровати кувшин вина.
Трое переодетых горожанами имперских агентов дежурили перед входом на постоялый
двор, еще четверо травились прокисшим вином в гостиничной корчме. Сколько служивого
люда отсиживалось по соседним каморкам, Фламер не знал, но предполагал, что не меньше
десятка. Его стерегли основательно, наверное, стараясь очистить честь мундира от грязи
недавних поражений. Конечно, с одной стороны, это было чрезвычайно приятно: отставной
лейтенант чувствовал себя как минимум действующим генералом, но, с другой стороны,
раздражало, поскольку Фламеру пришлось отказаться не только от свободы перемещения, но и
от привычки рассуждать вслух. За хлипкой, перекошенной дверью могли также дежурить не в
меру ретивые агенты имперской разведки.
"У большинства существ всего две пары конечностей, даже великий кулинар не может
вместить в пирог больше четырех сортов начинки, в самой сложной карточной игре не более
четырех игроков, и это неспроста. Четыре - магическое число, максимально возможный набор
комбинаций, которые может одновременно просчитать и удержать в памяти человеческий
мозг", -так полагал Анри Фламер до этого дня. Встреча с баронессой поставила под сомнение
эту непреклонную, проверенную жизненной практикой истину. Согласившись помочь старому
другу, Анри не предполагал, что дело окажется столь запутанным и в сумасшедшей гонке
неизвестно за чем принимает участие гораздо большее количество игроков, чем ему рассказал
Мартин Гентар.
Убить троицу эльфов этой ночью он мог легко, но все же позволил им уйти. Неизвестно,
как повела бы себя Лиор, если бы агенты Джабона были мертвы. Скорее всего избавилась бы от
своего благородного спасителя и, припудрив покрытый болячками носик, помчалась бы на юг.
Со смертью эльфов задача минимум была бы решена, прямая угроза человечеству
ликвидирована, но нужно было до конца разобраться в обстоятельствах дела и заполучить
проклятый манускрипт, о тайне, скрытой в котором, и Фламер, и поручивший ему
расследование маг Мартин Гентар знали лишь в общих чертах.
Древняя рукопись покинула Торалис, где ее искать, знала только Лиор, к которой ему
очень удачно удалось присоединиться. Число же участников охоты за знаниями прошлых веков
оставалось загадкой. Анри закрыл глаза и в который раз попытался подсчитать количество
заинтересованных в получении свитка лиц:
1. Убий Мадериус - витающий в высоких сферах познания простофиля, слишком поздно
осознавший, какие у открытия могут быть последствия. Бывший маг послал за манускриптом
своего слугу Артура с филанийской воровкой, которую Гентар строжайше запретил убивать
при любом стечении обстоятельств. В разговоре с Лиор я описал внешность бывшего пирата
и привел его несколько старых имен - никакой реакции, значит, свиток из Библиотеки
похитили не они. Карина едет на юг за кем-то другим. Где находится сейчас потенциально
союзная партия, неизвестно.
2. Троица эльфов - зачинщики всей этой грязной истории. Судя по выучке да и по
словам баронессы, агенты Джабона, но действуют втайне от эльфийского сообщества, иначе
ни за что не обратились бы за помощью к Убию, то есть не эльфу. Чрезвычайно опасны,
решительны и непредсказуемы, доставят еще немало хлопот. Опоздали на главную часть
представления. До сегодняшней ночи блуждали впотьмах неведения; только совершив дерзкий
налет на штаб-квартиру разведки, узнали кое-что о личности похитителя и о возможном
направлении его бегства.
3. Таинственный похититель - личность загадочная и явно работающая на одно из
соседних с Империей королевств: Берток, Кольбер, Намбус, с большой степенью допущения
Филания. Наверняка сейчас мчится, загоняя лошадей, на юг, хотя я бы на его месте несколько
месяцев отсиделся бы в какой-нибудь глухой дыре.
4. Я, собственной персоной - старый дурак, позволивший уговорить себя на очередную
авантюру. Самостоятельных действий пока предпринять не могу. Нужно следовать за
баронессой и пока ни во что не встревать... если, конечно, получится.
5. Провинциальные власти -.игрок пассивный и чрезвычайно ленивый. Герцог непременно
уже сообщил о нападении на Библиотеку своему покровителю, принцу Андеру, но пока не
получит ответа, не будет вмешиваться в следствие и отдаст дело на откуп людям Корвия, у
которых свои представления о законности и свои планы на манускрипт.
6. Имперская разведка (в лице баронессы Лиор). Похоже, властью, полученной от Корвия,
Лиор вообще отстранила от должности старичка Фонжеро. Интересно, откуда шелудивая
плутовка узнала о манускрипте и о готовящемся нападении ? Вот вопрос всех вопросов, пока
его придется оставить открытым. Неизвестно, в курсе ли Карина экспериментов Мадериуса;
знает ли, за чем гонится, но где искать украденную ценность, определенно имеет
представление. Девица не брезгует применением особых полномочий, но результатами поисков
с местными властями не делится, значит, ее хозяин, господин главный имперский нюхач
Корвий, на время вышел из лагеря принца Андера, но к сторонникам герцога Лоранто тоже не
примкнул.
7. Герцог Лоранто, главный имперский казначей. Тоже неизвестно откуда узнал о
готовящемся нападении и, не побоявшись открыто перейти дорогу могущественным
конкурентам, послал в Торалис целую роту гвардейцев. Как утверждают мои осведомители
при местном дворе, именно между солдатами Казначейства и имперской разведки произошла
стычка в Зале Древности. Только благодаря этой междоусобной бойне похитителю удалось
уйти. Ходят слухи, что командиру погибшего отряда графу Гилиону чудом удалось бежать.
Ох, не верю я в чудеса, но делать нечего! Предположим, что это правда, тогда капитан тоже
направляется на юг. Веселая компания тронулась в путь, нечего сказать!
Фламер, по-стариковски кряхтя, поднялся с кровати и, натянув сапоги, зашагал кругами
по комнате. Головоломка мотивов и действий заинтересованных лиц никак не складывалась. В
игре принимал участие кто-то еще, кто-то, кто стравил между собой враждующие политические
лагери, рассказал им о манускрипте и назвал точное время нападения.
"Кто-то, но кто?! Кому было выгодно привлечь к афере внимание сильных мира сего?!
Убий, но тогда он не стал бы втягивать в эту историю Мартина и рисковать жизнью своего
единственного, верного слуги. Эльфы, наоборот, стремились сохранить исследования в тайне,
притом не только от имперских властей, но и от своих остроухих собратьев.
Счастливчик-похититель или его заказчик, но это было бы просто по-детски глупо. Зачем
информировать власти о готовящемся грабеже? Стравить политические лагери, обострить
внутриимперский конфликт? Нет, все не то. Сведения, которые содержит этот проклятый
лист пожелтевшей бумаги, гораздо ценнее любых уловок и провокаций, они дают почти
абсолютную власть, дают возможности, по сравнению с которыми все игрища на
международной политической арене - жалкая мышиная возня, никчемная детская забава.
Нет, тот, кто проинформировал о манускрипте одновременно троих влиятельных вельмож:
Лоранто, Корвия и короля какой-то другой державы, явно хотел защитить свиток или,
наоборот, совсем его уничтожить, не дать неограниченную власть ни в одни из грязных рук.
Кроме того, таинственная личность должна была иметь влияние как при имперском дворе,
так и среди иностранных государств, обладать обширной агентурной сетью, позволяющей
мгновенно передать нужные сведения и..." Анри вдруг осенила догадка. Он замер на месте и
изо всех сил стукнул ладонью по лбу. "Старый осел, маразматик, как же я сразу не догадался
?!" - обругал сам себя Фламер, вспомнив о разговоре с Мартином накануне отъезда в
Торалис.
"Пройдоха Мадериус создал образец. Конечно, это не настоящий Деминоторес и не
обладает и малой толикой его возможностей, но все же... Убий недооценил результат
неудавшегося эксперимента, а у лабораторного паршивца хватило сил и ума, чтобы вовремя
скрыться, избежав тем самым уничтожения. Беспечный Мадериус даже не подумал его
ловить. По его мнению, существо было крайне нежизнеспособно и должно было вскоре
умереть само, а вдруг и тут маг допустил ошибку, вдруг и в этом недооценил возможности
своего творения ?!"
Фламер призадумался. Предположение перестало казаться таким уж разумным, но это
была единственная гипотеза, позволяющая объединить в единую логическую
последовательность противоречивые факты.
"Допустим, творение Мадериуса захотело отомстить... Нет, глупо. Ему достаточно
было убить мага и эльфов. - Анри повторно заехал ладонью по лбу, но на этот раз наказывая
себя за то, что позабыл о безопасности, и стал проговаривать слова вслух. - Оно захотело
обезопасить свое будущее, уничтожить манускрипт, но побоялось, что у него не хватит сил.
Никто, кроме него самого, ведь не знает, где предел его возможностей и какие ограничения
заложили древние, в чем они проявляются и когда. Вот он, недостающий восьмой участник
игрища, тот шельмец, который легко манипулирует влиятельными дядьками и тетками,
стравливает их между собой и при этом всегда выходит сухим из воды!"
Анри откупорил третий кувшин вина и, небрежно стряхнув с одеяла троих заснувших на
нем тараканов, грузно опустился на кровать. Он сумел разгадать запутанную головоломку, пока
еще не совсем, только на уровне догадки, но это уже была победа, а победы, как известно,
следует отмечать, не жалея горла и не думая о грядущем похмелье,
"Третий или четвертый, а может быть, пятый? - пытался припомнить Анри, тупо взирая
на опрокинутый кувшин, из которого уже давно успели вытечь на пол и высохнуть жалкие
остатки вина. - Услужник, противный, слащавый юнец со слюнявой рожей, приходил дважды,
значит, шестой... Впредь к попойке нужно подходить более основательно: прежде чем
нализаться дешевой гадости, нажраться до отвала, тогда и хмель быстро не возьмет, да и голова
трещать не будет!"
Оторвав взгляд от разбитого кувшина, зажатого в правой руке, Анри не попытался
сфокусироваться на чем-то другом, поскольку эта затея все равно ни к чему бы не привела. В
комнате царили потемки, на дворе наступила ночь, и только тусклый свет уличного фонаря
пробивался сквозь узкую щель между закрытыми ставнями. Ветеран ужаснулся, что так долго
проспал, хотя он и не боялся пропустить встречу с Кариной. Если бы ретивый и беспардонный
служивый люд получил бы приказ доставить его в оговоренный срок в условленное место, то
состояние мертвецкого опьянения подопечного их ничуть бы не смутило. Служаки выломали
бы дверь и отволокли бы его к баронессе, даже не подумав извиниться перед хозяином
постоялого двора, чей ущерб явно не ограничился бы выбитым запором и разломанным в щепу
косяком. Однако за ним пока не пришли, это могло означать лишь одно: у примадонны
имперской разведки было весьма расплывчатое представление о вечере как о времени суток.
По-видимому, он у нее наступал, только когда нормальные люди уже видели третий или
четвертый сон.
Конечно, с похмелья в голову лезут всякие мысли: нелепые и одна бредовее другой, но
наивное предположение, что его оставили в покое, так и не осмелилось прийти. Фламер
слишком хорошо знал неписаные законы интриг и правила темных делишек, которые
переходили по наследству из поколения в поколение и не менялись на протяжении долгих
веков. Баронесса сочла его нужным, возможно, необходимым в качестве дешевого расходного
материала, не причастного к секретной имперской службе, и именно поэтому забирала с собой.
Если бы ситуация изменилась, она, не задумываясь, приказала бы его убить. Свидетелей не
отпускают, какими бы грозными или, наоборот, глупыми они ни казались с виду. И в том, и в
другом случае за ним непременно должны были прийти.
Стараясь не раззадорить собиравшуюся обрушиться на виски боль, Фламер осторожно сел
на кровати. Левая нога, с которой он регулярно вставал вот уже несколько десятилетий,
раздавила скатившуюся на пол кружку. Весьма полезная привычка спать в сапогах уберегла
ногу от порезов острыми черепками. Когда жизнь в опасности, то только легкомысленные
растяпы снимают сапоги перед тем, как ложиться спать Если внезапно нагрянет враг, то лучше
быть обутым и быстро сигануть в окно, не боясь напороться босой ногой на битую пивную
посуду, которую прислуга дешевых постоялых дворов и придорожных таверн предпочитала
выкидывать прямо под окна.
Тихий стук в дверь отозвался в затуманенной голове гулким набатом. Фламер проворчал
себе что-то под нос и направился к выходу, даже не удосужившись прикрыть свою наготу. За
ним пришли не светские львы, а люди, которые часто видели обнаженные тела, правда, на дыбе
и прочих хитрых устройствах для пыток, а не в такой, можно сказать, необычайно мирной и
непривычной для них обстановке.
Вместо слов был кулак; острый, костлявый, вылетевший из темноты коридора и
ударивший ветерана точно в кадык. Широко раскинув руки и издав парализованным горлом
надрывный хрип, Анри отлетел в дальний угол комнаты и сломал табурет еще не успевшим
отойти от спазмов похмелья затылком. Что-то огромное, черное налетело сверху и прижало
задыхающегося Фламера к полу, Длинные, цепкие пальцы существа в плаще сжали горло, а в
тусклом свете уличного фонаря, пробивающегося в комнату сквозь ставни, блеснуло лезвие
занесенного для удара кинжала.
"Как глупо!" - пробежала в голове задыхающейся жертвы последняя мысль, перед тем
как сознание отключилось, уступив место рефлексам и инстинктам, Убийца метил чуть ниже
левой ключицы, лезвие должно было пройти точно в узкую щель между ребрами и пронзить
сердце сверху вниз, точно так, как это рисуют на некоторых гербах. Единственное, что не
рассчитал "рыцарь кинжала и удавки", так это то, что застигнутая врасплох, задыхающаяся и
сильно ударившаяся головой жертва была все же чуть сильнее и намного опытнее его.
В тот миг, когда острие уже коснулось кожи, руки Анри резко взмыли вверх и
одновременно обрушились на виски убийцы, затем Фламер оттолкнулся ногами от пола,
сгруппировался и перевернулся на правый бок, подмяв под себя противника. Прием удался:
рука с кинжалом оказалась за спиной отставного лейтенанта, дважды пыталась нанести удар, но
не доставала до цели и колола пустоту. При перевороте пальцы левой руки убийцы
соскользнули с горла и теперь безуспешно бегали по лицу Анри, стараясь найти и выдавить
глаз.
Блокируя предплечье руки с кинжалом и отбиваясь от пальцев, шарящих по лицу, Фламер
вдавил противника в пол, а затем неожиданно отпрянул назад и впился зубами в кадык. Вскоре
ночной гость затих. Анри не прокусил горло, но придушил противника. Тело поверженного
врага обмякло, кинжал звякнул, выпав из разжавшейся ладони и покатился по неровному полу.
Тяжело дыша и проклиная мерзавца, не давшего ему спокойно помучиться с похмелья,
Анри поднялся на ноги и зашарил рукой по подоконнику в поисках старенького огнива,
бессменного спутника полной событиями жизни. Удача сопутствовала в тот день воину во
всем, огонь зажегся с первого удара, что случалось нечасто. Комната постепенно наполнилась
светом, три новые свечи и с десяток старых огарков, разбросанных под столом, кроватью и по
прочим малодоступным закуткам каморки, разогнали уже не зловещую темноту. Отставной
лейтенант по опыту знал, что два нападения за одну ночь происходят крайне редко, и лежащее
без сознания на полу тело уже не рассматривалось как источник угрозы.
Облитые вином штаны нашлись под кроватью. Надевать куртку не хотелось, тем более
что в комнате было душно, жарко и смрадно от запаха пота, перемешанного с винными
испарениями.
Подтянув съехавшую набок повязку, которая опоясывала cтан великана исключительно в
целях конспирации, Анри принялся растирать ноющие мышцы шеи. К счастью, магические
эликсиры, полученные от Мартина, действовали гораздо быстрее, чем обычные лекарские
примочки и мази. Империя потеряла многое, изгнав за свои пределы магов. В принципе ничего
сверхъестественного в лечебных снадобьях чародеев не было, они изготавливались из тех же
трав и природных материалов, что и знахарские зелья, но были качественнее и не содержали
ненужных, а порой и вредных примесей. Рана, полученная Анри утром, затянулась уже к
полудню, но солдат должен был продолжать притворяться. Снять пропитанную кровью повязку
и показать окружающим свежий шрам затянувшейся раны было равносильно признанию в
сговоре с опальными магами из Кодвусийской Долины, а гнить остаток жизни в тюрьме Анри
не хотелось.
Тело на полу медленно зашевелилось, задвигались ноги и стали сгибаться пальцы рук.
Убийца начал приходить в себя, но все равно был уже не опасен. Во время катания по полу
капюшон, конечно же, слетел с головы, но под ним была маска: плотно обтягивающая лицо
черная материя с прорезями для глаз и рта. Сдергивать маску не имело смысла, рыжая копна
взъерошенных волос выдавала убийцу. Нападавший был одним из троицы эльфов, с которыми
Анри пришлось столкнуться этим утром. Раз полукровка пришел один, без смазливой подружки
и командира, значит, ночной визит был его самодеятельностью, глупой попыткой свести счеты,
поквитаться с тем, кто не только нарушил их планы, но и нанес оскорбление, совершенно
неуважительно выбросив почтенного полуэльфа в окно. Гордецы эльфы, до сих пор считавшие
себя центром мироздания, не прощали подобных выходок, тем более людям, умственно
ограниченным, грубым существам, появившимся на свет всего несколько тысяч лет назад в
результате цепочки случайных скрещиваний пещерных и древесных обезьян.
Пока Карвабиэль пытался сесть, что удалось далеко не с первой попытки, Анри молча
сидел на столе и смаковал последние капли мутной жидкости, случайно уцелевшие на дне
одного из кувшинов. Казалось, солдат не проявлял интереса к мучениям приходящего в себя
полуэльфа, но на самом деле Фламер внимательно следил, не схватится ли дважды задень
поверженный противник за кинжал, лежащий поблизости.
- Мне кажется, что твой лимит глупостей на сегодня исчерпан, - произнес Анри, видя,
что взгляд Карвабиэля завороженно замер на рукояти кинжала.
- Что делать будешь? - проглотив ком, подкравшийся к горлу, прохрипел полуэльф.
- Пошел вон! - невозмутимо ответил Анри и, выбросив в угол опустевший кувшин,
взял со стола грозный двуручный меч.
- Почему? - прошептал Карвабиэль, поднявшись на ноги и, покачиваясь, направляясь к
двери. - Почему ты меня отпускаешь?
- Не люблю выполнять работу на треть, - пояснил Фламер и пронзил противника
хищным взглядом. - Ну, что застрял, полукровка?! Тебя что, пинками выгонять?!
Карвабиэль не стал искушать судьбу и скрылся за дверью. Никто из двух десятков
находившихся поблизости сотрудников имперской разведки, конечно же, не заметил ухода
бывшего агента Джабона.
Ровно через час в дверь снова раздался стук. На этот раз судьба не преподнесла сюрприза,
на удивление быстро исчерпав запас неприятных неожиданностей. Посетителей было трое,
притом одетых в красно-черные мундиры и серые походные плащи.
- Пошли, - без предисловий и прелюдий сказал главный, окинув Фламера
оценивающим взглядом и с отвращением прикрыв ладонью нос, явно не привыкший к амбре
паров дешевых вин.
Анри взял меч, засунул за голенище сапога пару кинжалов и, накинув на плечи куртку,
молча последовал за провожатыми. Жизнь научила солдата, что задавать вопросы нужно только
тем, кто может на них ответить, то есть командирам. Низшие чины, как машины, просто
выполняют приказы, и если даже знают ответы, то все равно промолчат, чаще из вредности,
нежели подчиняясь запретам.
Внешне конвоиры сильно отличались от коллег, охранявших отдых почетного пленника
на постоялом дворе, и дело было не только в мундирах. Анри чувствовал их опыт и силу,
бывалый солдат с первого взгляда отличит опытного бойца от желторотого новичка или
увальня из хозроты.
Они прошли немного по улице, затем свернули и, пропетляв немного по грязным
переулкам бедняцкого квартала, вышли на площадь, где их уже поджидал крытый рваным
тентом фургон.
- Залезай! - произнес старший и облегченно вздохнул, когда Фламер молча выполнил
приказ, а не вступил в пререкания.
Действительно, грозный с виду воин был необычайно покладист, в то время как будь на
его месте кто-либо другой, то непременно засыпал бы сопровождавших глупыми вопросами:
"Куда едем?", "Почему в фургоне, а не в карете?", "Где баронесса?", "Почему направляемся к
городским воротам, а не к штаб-квартире?" и т.д., и т.д.
Конечно, что замыслил конвой и почему Карина до сих пор не появилась, волновало и
Фламера, но солдат рассуждал просто: "...эти бравые ребята выполняют волю баронессы,
которая пока во мне нуждается. Хотела бы шпионка меня убить, прикончила бы сразу, не
побоявшись испортить ковер в кабинете Фонжеро, тем более что он и так был испачкан до
безобразия грязными сапогами и кровью. Пока со мной оружие, я в безопасности, а
бессмысленные вопросы и лишние слова лишь показывают слабость и неуверенность в себе..."
Повозка прогрохотала по мостовой, выехала за ворота и затряслась на тракте. Сидевшие
рядом охранники также, как и Анри, терпели неудобства и чертыхались, больно ударяясь о
доски на каждой кочке, на каждом ухабе.
- Остановим тарантайку возле стога, соломки натаскаем, а то, ребята, все мослы себе
отшибем! - предложил Фламер старшему конвоя, который становился все краснее и краснее в
лице, все злее и злее после каждого нового толчка.
Люди баронессы задумчиво переглянулись, но ничего не ответили. Тряска уже измотала
их, но нарушить инструкции никто не решился.
- Сдюжишь, не барышня, - пробурчал старший и снова выругался, когда повозка
подскочила на очередном ухабе.
- Было бы ради чего терпеть, - проворчал Анри, пожимая плечами.
- Уже скоро, - обнадежил старший не столько подопечного, сколько самого себя.
Наконец-то дорожные мучения закончились, настал желанный момент остановки.
Провожатые вылезли первыми и, только осмотревшись, подали знак Анри покинуть тесное,
жесткое узилище на колесах. Если бы фургон подъехал к маленькому загородному особнячку с
ухоженными клумбами и многочислен
...Поділитися у соцмережах
