Жанр: Фантастика
Жуга 3. Руны судьбы
... спас тебе
жизнь.
- И... из-зувечил тоже он. Он и его мэ-э-альчишка. Рутгер долго молчал. Бликса
успел доцедить свою кружку почти что до дна.
- Странные дела творятся в этом городе, - сказал наконец наёмник. - Ох,
странные... Мне понадобится арбалет.
- У м-меня нету.
- Выпроси, укради или займи.
Бликса на минуту задумался, потом торопливо закивал:
- Я знаю, г-где достать.
- И арбалетчик.
- M-м... м-может, лучше ты?
Рутгер покачал головой:
- Я не хочу нанимать человека из гильдии. Слишком уж Матиас темнит вокруг всей
этой истории. Ты можешь подыскать кого-нибудь со стороны?
- П-п... п-п... попробую.
- Лучше, если это будет кто-то не из местных. У тебя ведь есть дружки в соседних
городах? Пошли им весточку, но только быстро.
С этими словами Рутгер встал и вышел из корчмы. Мешочек с деньгами остался
лежать на столе. Некоторое время Бликса тупо смотрел на него, потом сгрёб и
торопливо сунул за пазуху.
Постоялый двор в Лиссе, тот, что у ворот юго-восточной башни, был на удивление
чистым и просторным - крашеная в жёлтые, зелёные и белые цвета хоромина в два
этажа с подворьем, кузницей и лавкой скобяных товаров. Путешественники и
торговцы, прибывавшие в город по реке, предпочитали останавливаться именно тут.
Здесь посетитель обнаруживал белёный потолок, покрашенные стены, чистенькие
комнаты и весьма недурную кухню. Соломы на полу здесь не держали, опасаясь
возгорания, но половицы стыковались без щелей, камины не дымили, а прислуга
отличалась некоей особой расторопностью. Впрочем, всему этому находилось вполне
реальное объяснение: трактир "У Синей Сойки" оставался пока что самым новым
трактиром в городе. Что странно, это был едва ли ни единственный в городе
трактир без всякой вывески.
Беда его была в одном: зимой река вставала.
В холодное время года жизнь в южных кварталах Лисса, естественно, замирала тоже.
Все приезжие предпочитали останавливаться где-нибудь поближе к центру города, на
северной стороне. Зимой посетителей сюда не могли завлечь ни пресловутые камины,
ни комнаты, ни кулинарные изыски. Лишь мастеровые и мелкие лавочники из соседних
кварталов забегали вечером перекинуться парой слов и подлечить горло горячим
грогом. Вот и сейчас в зале, ставшем вдруг гулким и пугающе просторным, было
только пятеро посетителей. Выл ветер - к ночи снегопад разгулялся в настоящую
метель, которой городские улицы придали разрушительную силу горного потока.
Ставни наверху раздражающе хлопали.
Золтан снова оглядел всех четверых сидящих в зале и задумался.
Лишь здоровяка у камина можно было однозначно опознать, как каменщика, да и то
из-за большого деревянного плоского ящика, в котором он носил свой инструмент.
Занятие трёх остальных могло быть каким угодно. Все посетители сидели порознь,
каждый молча занимался своим делом. Худой мужчина с костистым лицом, одетый в
серый суконный плащ с меховой оторочкой, равнодушно ковырялся в миске с овощным
рагу. Рядом на столе валялись дочиста обглоданные куриные кости. По виду, он
никуда не торопился. Толстяк близ камина сонно клевал носом над наполовину
полной кружкой, свесив руки; в его мутно отсвечивающей желтизной лысине
угадывалось что-то знакомое; когда Золтан ещё засветло вошёл в этот трактир,
толстяк уже спал; и пузырьки в его пиве давно выдохлись. Ещё один - ничем не
примечательный среднего роста темноволосый парнишка неотрывно таращился в темень
за окном, барабанил пальцами по столу и время от времени вздыхал. Он походил на
менялу или на приказчика суконной лавки, но среди менял Золтан его не помнил.
Последний - старикашка лет шестидесяти - в молчании сидел в углу, цедил из
стакана горячий грог, жевал губами и отдувался.
Верзила каменщик, задумчиво подсчитывавший что-то на пальцах, а иногда
царапавший цифры прямо на столе, наконец шумно вздохнул, в два глотка прикончил
остывший грог, подобрал свой ящик и направился к выходу, напоследок коротко
раскланявшись с трактирщиком. Дверь за ним закрылась. Не прошло и минуты, как за
ним последовал тощий любитель курятины. Золтан проследил за ними взглядом и
вернулся к своему стакану, уже третьему за вечер.
- Здесь свободно?
Золтан вздрогнул и поднял взгляд.
Перед ним стоял Жуга.
- Я так и знал, что ты придёшь, - сказал травник.
Золтан несколько растерянно оглядел трактир. Хозяин как раз на минутку
отлучился. Старикашка фыркал над вторым стаканом.
А вот "менялы" у окна больше не было.
- Чтоб ты сдох! - в сердцах выругался он, вновь оборачиваясь лицом к травнику. -
Никак не привыкну к твоим чародейным штучкам. Какого чёрта?..
Травник, который, как всегда, ухитрился подобраться бесшумно, сбросил с руки
плащ, свернул его и положил на лавку. Расположился рядом. Золтан почему-то
ожидал увидеть травника усталым, загнанным, но тот наоборот - был возбуждён,
двигался легко, порывисто. Вопреки обыкновению, на этот раз в одежде травник
обошёлся без личины и на самом деле выглядел как подмастерье - рубашка,
серенький полукафтан дешёвого сукна, штаны и полосатые чулки. Кружева на
воротнике были Льежские, по виду схожие с Брабантскими, но гораздо более
дешёвые. На фоне этого наряда как-то нелепо смотрелась неухоженная рыжая бородка
и волосы, привычно собранные в хвостик на затылке. Посоха при нём не
наблюдалось. Глаза травника лихорадочно поблёскивали в трактирной полутьме.
- Извини, - сказал он. Прошёлся пятернёй по волосам. - Не мог убрать личину
раньше. Этот парень с ящиком... он мог заметить. Видишь ли, мне стало опасно
шастать просто так. Особенно здесь... - он огляделся и закончил: - И особенно
сейчас.
Золтан вытянул ноги, устало прислонился к стене трактира и крепче сжал в руке
стакан. Стена была холодной, стакан - почти горячим. Контраст этот порождал в
нём какое-то неприятное чувство нереальности происходящего.
- Я знаю, - кивнул он. - Я так и думал, что ты появишься в городе. Помнишь, я
говорил тебе тогда, что ты придёшь? Но "Синяя Сойка"... - он покачал головой. - Ты
очень рискуешь.
Травник усмехнулся.
- Я потому его и выбрал, что тут меня не ждут..
- Как сказать... - замялся тот. - А впрочем, ладно. Как ты догадался передать
записку?
- А что мне было делать? "Пляшущий Лис" был закрыт, пришлось искать лазейки.
Кстати, а вот ты зачем в бега подался? Вот уж от кого не ожидал.
- Есть причины, - уклончиво ответил тот. - Про монахов знаешь?
- А, - травник понимающе кивнул. Рассеянным жестом потёр переносицу.
- А про гильдию воров?
- Угу, - Так же односложно ответил тот. - Так это - твоя работа?
- Выбирай выражения.
- Тогда в чём дело? - травник протянул ладонь к кувшину, вопросительно взглянул
на Хагга: "Можно?". Золтан кивнул:
- Наливай, наливай. Хорошее вино. Брюссельское, но на манер Бургонского.
- Угу, - тот нацедил себе стакан. - Так. Я всё же не понимаю. Ты-то тут при чём?
- Всё-таки ты сволочь, Жуга, - с оттенком восхищения в голосе сказал Золтан. -
Как только ты заявляешься в городе, так у меня проблемы, а тебе - хоть бы хны.
Зачем ты поцапался "Под Луной" с теми троими?
- Это ещё вопрос, кто с кем поцапался, - угрюмо буркнул тот и пригубил рубиновую
жидкость. - И потом, что значит: "Как только"?
- А то и значит. Может быть, напомнить?
- Ну напомни, - неохотно согласился тот. - Ума не приложу, о чём ты. Я в Лиссе
бываю-то раз в полгода...
- Я не про Лисс.
- Да? Очень интересно. Тогда про что?
Золтан расположился поудобнее. Повертел в руках стакан и одним глотком прикончил
содержимое. Поставил его на стол и сложил ладони на животе.
- Пять лет тому назад, - сказал он, - в Локерене. Помнишь?
- В Локерене? - собеседник Золтана нахмурил брови. - Нет. А что?
- Та девочка, которую кусали пчёлы.
- Ах, это...
- "Ах, это"! - язвительно передразнил его Золтан. - Ты даже этому значения не
придал, а на тебя между прочим уже тогда кое-кто глаз положил. Ты столько раз
вытаскивал её с того света, что приятели прозвали её Кошкой. А с инквизицией не
шутят, запомни, у ней везде глаза и уши. Тебя два раза караулили в проулках. Я
два раза подкупал людей, чтоб тебя отмазать, а одного вообще пришлось пришпилить
к стенке - до того упрямый попался.
- Она не виновата, что не переносит пчелиный яд, - помолчав, ответил травник. -
Что мне было делать? Что? Она бы просто умерла. Из-за какой-то дрянной пчелы, ты
представляешь? Понадобится, так я ещё раз к ней приду, так и знай. Так... Кому ещё
я наступил на больную мозоль?
- Гуси в Цурбаагене.
- Ну, это мелочи.
- Мельничные сита. В Гаммельне.
- Ну, знаешь... если ты и это считаешь преступлением...
- Я - нет, но вот церковники... Ну, хорошо. - Он хлопнул ладонями по столу. -
Хорошо.. Допустим, это - в самом деле оправданный риск. А та девушка-лентяйка? В
деревне под Гентом.
- Теодора? - хмыкнул травник. - Сама виновата. Я такой неряхи...
- Ты-то, ты на кой туда сунулся? Посуду всей деревней потом ловили... Знаешь, -
Золтан пожевал губами на манер того старика, - если бы обвинили не тебя, а опять
сожгли какую-нибудь женщину... да взять хоть ту же девушку...
- Не сожгли бы. Я об этом позаботился.
- Позаботился он. Заботливый ты наш...
- Ехидна.
- Сам дурак... Ну ладно. А город?
- Какой город? - травник вновь непонимающе уставился на Золтана.
- Школькофремен.
Травник поперхнулся, помедлил, помедлил с ответом и вдруг густо покраснел.
- Ну, это... - он бестолково повёл руками. - Я тогда пьян был, не соображал
ничего, чуть с колокольни не свалился.
- Да уж, городок ты на уши поставил - будь здоров. Чего напился-то?
- Парнишка слёг неподалёку, каждая минута была на счету, у меня, как назло,
мешок с травами упёрли, а эти мне - "Расписание! Перерыв!", и лавку закрыли.
Совсем свихнулись на своих часах, капустники полоумные. Ну, я в пивную и зашёл
пересидеть, хватил со злости лишнего, меня и разобрало...
- Понятно. У них что, и вправду в сутках стало двадцать пять часов?
- Ну. Только не двадцать пять, а двадцать шесть. Сам считай: час - днём, час -
ночью. Да не по-настоящему, не бойся, - что я, по-твоему, совсем, что ли спятил?
- просто час у них стал покороче, вот и всё. Они теперь там никуда не успевают.
Сейчас-то привыкли, а видел бы ты, как они спервоначалу бегали! А признать, что
у них просто часы на ратуше дурные, не хотят.
- Как тебе это удалось?
- Да ничего особо сложного. Понимаешь, там такие часовые гномы - тиктари. На
ратуше живут. Ужасно обидчивые. уж я не помню, что я им наплёл, а только... А,
дело прошлое. А что, - он посмотрел на Золтана с каким-то вызовом во взгляде, -
скажешь, зря я с ними так?
Золтан хмыкнул.
- Нет, отчего же... Может, и не зря. Парня-то хоть спас?
Жуга кивнул и снова потянулся за кувшином. Золтан посмотрел на травника с
беспокойством, но тот, казалось, нисколько не пьянел, и сна не наблюдалось ни в
одном глазу.
Тревожный признак, про себя отметил Хагг.
- Вот теперь я вижу, что ты прежний, - сказал он, с профессиональной
осторожностью прощупывая почву и опять надеясь вывести Жугу на откровенный
разговор.
- Не совсем, - покачал головою тот. - Понимаешь, в этом-то всё и дело. Что-то
происходит, Золтан. Происходит со мной. Помнишь, я рассказывал про травы? Так
вот. В последнее время мне стало трудно колдовать.
- Нет сил?
- Нет, силы есть, - травник нахмурился и прищёлкнул пальцами. - Это... Как бы это
сказать... Это - как дышать в бурю, когда стоишь лицом навстречу ветру. Воздух
плотный, каждый вдох, как оторванный кусок.
- Не понимаю...
- Да я тоже не понимаю, - травник потянулся за кувшином, но на полпути передумал
и сгрёб волосы в горсть. Привычный жест, казалось, его малость успокоил. -
Просто раньше, помнишь, я, там, или Герта могли вылечить кого-нибудь вовсе безо
всяких трав. А теперь... Нет, не подумай, знахарь я, наверно, неплохой, но... В
общем, суди сам. Я ведь почему учиться начал? Ведь год от года сила делалась всё
более послушной мне. Я и привык полагаться на неё. Сказать по честному,
костоправ из меня - так себе, анатом - тоже не ахти, иные способы я и вовсе
только на картинках видел - прижигания там, иголки... Только и могу - определить
болезнь да заклинание подобрать.
- А травы?
- Ну, травы - да, конечно. Только ведь есть болезни, которые лекарствами не
вылечишь. А где-то с год тому назад мне вдруг стало трудно управляться с ней, с
этой силой. И с каждым разом всё трудней. Ведь как сначала было? Я ведь всех
лечил, до кого мог добраться. Потом - только тех, кто рядом. А теперь и вовсе -
только тех, кому уже никто не поможет, только я. На остальных меня уже не
хватает. Неделю собираюсь с силами перед каждым таким разом, а после я и вовсе,
как загнанная лошадь... Не пойму, что происходит. Будто бы мешает кто-то... или -
что-то. Я даже уже и личину наложить как следует не смог, пришлось, как видишь,
настоящими тряпками разжиться.
И он развёл руками, демонстрируя свои одежды подмастерья.
Золтан крякнул, кивнул понимающе, выцедил в стаканы последние рубиновые капли и
поставил опустевший кувшин на стол. Посмотрел вопросительно.
- Закажем ещё?
- Не надо, - травник обхватил полупустой стакан обеими руками и повертел его,
согревая ладони.
- Сбрил бы ты свою метёлку, - с неодобрением заметил Хагг. - Всё ж таки - не
дворянин, чтоб с бородой ходить.
- Успеется, - он поднял взгляд. - Та девочка... Ну, помнишь, у меня в лесу? Ялка.
- А, та. Помню. Что ты с ней так возишься? Она тоже больна?
- Нет. Понимаешь, я разбрасывал руны...
- Руны? - брови Золтана полезли вверх. - Занятно. Я не знал, что ты играешь
рунами. Откуда они у тебя?
- Яльмар подарил. На счастье. Герта тогда исцеляла варягов, помнишь, я
рассказывал? Я и подумал, вдруг да пригодятся...
- Я понимаю, - перебил его Золтан, - но - гадать... Ты ж и так всё знаешь наперёд.
Или уже не знаешь?
Жуга пожал плечами.
- Обычно мне в них надобности нет. Но это то же самое, о чём я говорил. Бывает
так, что этих "будущих" уж слишком много. Про себя я называю это "узел". Ну
представь: картинка на картинку, всё сливается, а нужно выбрать что-нибудь одно,
понять, какая важней. Раньше удавалось разобраться просто так, а в последнее
время мне стало трудно видеть будущее. Это... Ну, понимаешь, это то же самое, о
чём я только что говорил. Приходится как бы спрашивать совета.
- У кого?
- У самого себя.
- И руны - что, дают тебе совет?
- Нет, просто помогают его найти.
Золтан помотал головой. Потянулся за луковицей.
- Мне это никогда не понять, - задумчиво сказал он, очищая с неё шелуху. - Ещё с
тех пор, как мне Гертруда всё это пыталась объяснить, я понял, что это не для
меня...
На стол меж говорившими упала тень. Оба вздрогнули и повернули головы.
Толстяк с обритой головой оставил своё место у камина и теперь стоял над ними,
пошатываясь и пуская слюни. Руки его всё время двигались, но как-то бестолково,
словно он не знал, чем их занять, а пальцы чесались. Губы его кривились улыбкой,
пустой, застывшей и бессмысленной. В глазах мерцала пустота; смотрел он куда-то
поверх их голов.
- Смитте! - выдохнул ошеломлённо Золтан. - Это ты? Какого... Что ты здесь делаешь?
Жуга напрягся. Это действительно был злополучный Смитте - неудавшийся налётчик
из той троицы, небритый, весь какой-то словно бы оплывший, в испачканной одежде;
синяк у него под глазом побледнел, но ещё до конца не прошёл. Толстяк вдруг
вытянул правую руку вперёд и пальцем указал на травника.
- Это ты! - как хриплое эхо крикнул он, шатнулся и продолжил: - В чёрный день...
спляши над бездною, я знаю: ты вперёд себя приходишь на семь раз. Котёл кровавый
закипает! О... разрушен монастырь! Горит вода! Ждёшь... и они... войска мышей и крыс,
бо сказано: "Тьму крыс я зрю и с ними вместе мышей тож полчища, в сём месте
сошедшихся на брег морской..." Солдаты... спят... Лица в заржавленных шлемах, мужицкие
бороды, оскаленные зубы, закушенные губы... О Фландрия! Фландрия...
Палец толстяка, весь грязный, в цыпках, с обгрызенным ногтем дёргался не в такт
словам и временами будто бы грозил - то травнику, то Золтану, то им обоим, то
каминному огню. Старик в углу, похожий на большую полинялую ворону, встрепенулся
от этих криков, вскинулся и заморгал воспалёнными веками. Золтан и Жуга
переглянулись. Золтан сделал попытку встать, но травник жестом удержал его,
поднялся сам, неторопливо отодвинул стул и, стараясь не делать резких движений,
шагнул к толстяку. Мягко тронул его за руку, несильно надавил, заставил
опустить. Взгляд Смитте снова стал пустым. Жуга провёл ему ладонью по вискам,
шепнул два слова - Золтан не сумел услышать, что это были за слова, но Смитте
сразу успокоился. Бессмысленный поток его речей прервался на полуслове. Он сжал
голову руками и замер, будто вслушивался сам в себя. Травник развернул его и,
мягко подталкивая, отвёл обратно за стол у камина, где и усадил на лавку. Смитте
отпустил виски, машинально потянул к себе полупустую кружку, сгрёб её в ладони и
стал пить, проливая пиво на рубашку. Кружка вскоре опустела, а он всё как будто
пил и пил, двигая небритым кадыком, и это было так нелепо и так страшно, что при
взгляде на него мурашки шевелили кожу на спине. Каким-то нутром Золтан
почувствовал, что это не было обычным опьянением, и в глазах его медленно
проступало понимание.
Это вообще не было опьянением.
Смитте был безумен.
- Так значит, это он...
Травник вернулся к столу. Сложил руки пред собою, повернул их ладонями вверх и
долго так на них смотрел. Вздохнул.
- Золтан, - сказал он, не поднимая глаз, - поверь, мне очень жаль.
- Что ты... Что с ним?
- Я не знаю. Если бы мог, я бы помог, но я правда не знаю.
Смитте опустил свою кружку со стуком, от которого вздрогнули оба, посмотрел
направо, налево, свесил свою маленькую голову на грудь и снова задремал. Часы на
башне пробили одиннадцать. Трактирщик выглянул на шум из кухни, вышел, подобрал
пустую кружку и, с неодобрением качая головой, унёс её за стойку.
- Что он говорил? - спросил Золтан.
- Ничего.
- Но - монастырь... Какой монастырь? Какая горящая вода?
- Понятия не имею, - признался травник.
- Напоминает бредни Олле. Ты не находишь?
- Олле? - пробормотал Жуга, глядя в никуда перед собой. - Олле... - Он вздохнул и
потряс головой.
- Как же давно всё это было. Нора, Тил... Рик... Странно, что ты ещё это помнишь.
- Такое забудешь, как же! - Золтан с видимым усилием взял себя в руки и вернулся
к прежней теме.
- Однако ладно. Так что там с рунами? Что они тебе предсказали?
Травник поднял взгляд.
- Ученика.
От обычных вечерних размышлений брата Себастьяна отвлёк стук в дверь. Стук был
тихий, вежливый и вместе с тем весьма настойчивый. Священник встал, шагнул было
к двери, но уже на втором шаге вспомнил, что не задвинул засов, и остановился
посредине комнаты.
- Кто там? - спросил он, и добавил: - Входите: не заперто.
Дверь скрипнула и на пороге нарисовался кабатчик - полноватый лысоватый тип лет
сорока с перевязанной щекой. Глазки его беспокойно бегали.
Пламя свечи, стоявшей на столе, заколыхалось.
- А, это вы, сын мой, - кивнул монах. - Вы что-то хотели?
- Это... Покорнейше прошу меня простить, святой отец, - ответил тот и выгнулся в
поклоне, - а только вы мне сами велели зайти...
- Я? - брат Себастьян приподнял бровь. - Признаться, не припомню. А в чём дело?
- Это... Там человек сидит внизу.
- Человек?
- Ага, - кабатчик закивал. - Тот, о котором вы просили сообщить, ежели он
объявится. Так вот он, стало быть, объявился... Объявился, стало быть. Ага.
И он умолк.
Монах перевёл свой взгляд на дверь. Скулы его напряглись.
- Мальчишка? - спросил он, не поворачивая головы.
- Что? - вскинулся хозяин "Синей Сойки". - А, нет. Тот, другой. Который рыжий.
- Вы уверены?
- Он, точно говорю вам: он. Лис, стало быть. Кабы просто так, а то ведь вы его
портрет же мне показывали. Да и я вроде как видал его раньше - где-то с год тому
назад. Я же сразу же сказал вам давеча, что вроде как его припоминаю...
Брат Себастьян уже не слушал, поглощённый какими-то своими мыслями. Бросил
взгляд на кровать: время было позднее, Томас уже успел заснуть, но теперь он
пробудился, приподнялся на локте и вслушивался в их разговор.
Кабатчик облизал сухие губы.
- Так что прикажете делать-то, а, ваше преподобие?
Брат Себастьян помедлил.
- Ничего, - сказал он наконец. - Ничего не надо делать, любезнейший. Ступайте
вниз, к себе за стойку. И не подавайте вида, будто что-то произошло. Да, и ещё...
- он вынул из кошелька на поясе испанский дукат, помедлил, сунул его обратно,
достал заместо этого полновесный флорин и протянул его трактирщику:
- Вот, примите это в знак благодарности, а также - как плату за жильё. Святая
Церковь не забудет помощь, которую вы ей оказали.
- Э-ээ... плату за жильё? - насторожился тот. - Вы собираетесь съехать, святой
отец?
- Да, - кивнул священник, - мы съезжаем. Только попрошу вас никому о том не
говорить.
Глаза кабатчика блеснули. Он с коротким поклоном "принял" монету, поднёс её к
глазам, но куснуть постеснялся, бросил на монаха испуганный взгляд, зажал плату
в кулаке и попятился к выходу.
- Благодарим покорно... Покорно благодарим... Если потребуется... Это... Завсегда,
значит...
- Ступайте, сын мой.
В голосе священника мягко спружинил металл, и дверь за корчмарём торопливо
закрылась. В наступившей тишине можно было расслышать, как в коридоре клацнула
на зубах несчастная монета.
- Вы думаете, это п-п... правда он? - нарушил молчание Томас.
- Всё может быть, сын мой, всё может быть, - рассеянно отозвался священник.
Несмотря на явное возбуждение, он выглядел спокойным и сосредоточенным. - Всё
может быть.
Томас сел и свесил ноги на пол. Наклонился и нашарил под кроватью свои башмаки.
- Что мы будем делать?
- Мы? - обернулся на вопрос священник. - Думаю, что ничего.
- Н-ничего? - опешил парнишка и замер с башмаком в руке. - Но как же так...
- Именно так. увы, сын мой, нам положительно сегодня не везёт. Теперь я вижу,
что с моей стороны было несколько опрометчиво отпустить сегодня всех стражников
в поход по кабакам. Но с другой стороны наш путь был долог, а грешная натура
требует простых утех... Но не надо падать духом. Для начала попробуем узнать,
действительно ли этот человек тот, кого мы ищем. Надевай свой башмак, и давай
попробуем незаметно выбраться на лестницу. Как ты полагаешь, Томас, оттуда можно
разглядеть посетителей?
Молчание длилось так долго, что огонь в камине успел прогореть. Вернувшийся
трактирщик подбросил угля, поворошил в огне каминными щипцами, дождался, пока
возрождённое пламя с гудением не устремилось вверх по узкой глотке дымохода, и
направился к столу, за которым сидели Золтан и Жуга.
- Не желают ли почтенные господа заказать чего-нибудь? Вина? Закуски?
К щеке его полоской грязноватой тряпки была привязана половинка печёной
луковицы: трактирщик самопальным методом тянул фурункул.
- Нет, спасибо, - машинально отозвался Золтан, погружённый в свои мысли.
- А я бы съел чего-нибудь, - вскользь обронил Жуга. - Веришь ли, весь день жру
всухомятку - колбаса, да колбаса... Да и замёрз я что-то. Есть у тебя чего-нибудь
горячее?
- Прощенья просим, но горячего не осталось. Если только подождёте...
- Подождём.
Без лишних слов трактирщик удалился.
- Плохо, - заявил вдруг Золтан. - Ученик нам сейчас совсем ни к чему.
- Нам? - переспросил Жуга. - Кому это "нам"?
- Ну, тебе, мне, ещё кому-нибудь...
- Кому, например?
Хагг поморщился.
- Жуга, перестань, - раздражённо сказал он. - Не цепляйся к словам. Ты же сам
прекрасно всё понимаешь.
- Если честно, - нахмурился травник, - я ничего не понимаю. Нет, погоди, - он
жестом остановил Золтана, который уже раскрыл было рот, чтоб возразить ему,
придвинул табуретку и подсел поближе. - Ты обещал мне помочь разобраться. Так
давай, помогай.
- Времени нет. Расскажи, что ты хочешь узнать, чтобы мне не болтать лишнего.
Травник задумался, облокотился на стол и сложил в замок пальцы рук.
- Золтан, я не знаю, с чего начать. С тех пор, как я ушёл из города, я семь лет
жил, никого не трогая. Лет пять не дрался вовсе. Шутка ли, скажи, а? В наше-то
время? Ну, городские склоки, деньги - это я ещё могу понять. Но инквизиция... Кто
они такие?
Золтан посмотрел на него с неприкрытым изумлением.
- Ты что, серьёзно?
- Куда уж серьёзнее.
- Да... - протянул Хагг и смерил травника долгим задумчивым взглядом. - Умеешь ты
удивить. А впрочем... Ты хоть знаешь, что в стране творится?
- Нет. Вернее, знаю, но... Понимаешь, эти костры, могилы, пытки...
- Говори тише.
- Хорошо. Так вот, о чём я: весь этот ужас, который они творят повсюду. Может, я
и сижу в лесу, но надо быть слепым, чтоб этого не видеть. Откуда у них такая
власть? Только потому, что король испанский ей благоволит?
- Испанская империя - колосс на глиняных ногах, - рассеянно ответил Золтан и
потёр ладонью свой небритый подбородок. - Хотя, может быть, это оно и к лучшему...
- Хорошо, что король тебя не слышит, - усмехнулся травник.
- А между прочим, лучше бы ему послушать. Мне кажется, что он совсем не делает
выводов из прошлых событий. Знаешь, в Алжире жил такой учёный, века два тому
назад - Абдурахман ибн Хальдун (Жуга едва заметно поморщился, но ничего не
сказал). Так вот. Он изучал историю разных народов и открыл интересную вещь.
Оказывается, судьбы всех народов складываются одинаково, кто бы ни стоял во
главе. Он разложил всё как по полочкам, и получилась такая цепочка: образование
государства - раз, эпоха завоеваний - два, перенимание обычаев побеждённых
народов - три, упадок собственной культуры - четыре. Ну, и распад государства -
пять. - Золтан загнул последний палец на правой руке, посмотрел на получившийся
кулак и вздохнул. - И так всегда, - подытожил он. - Это так же неизбежно, как
весна приходит за зимой.
- Думаешь, Испанию ждёт то же самое?
- Не знаю. Они так кичатся тем, что заново отвоевали свои земли, а между тем
сами смогли вырасти из дикарей, лишь когда переняли знания Востока. У двух
третей испанцев кровь разбавлена берберами. Когда арабы и берберы в пе
...Закладка в соц.сетях
