Жанр: Фантастика
Бриллиантовый дождь
.....
В комнате что-то громко и протяжно зазвенело. Я встрепенулся, но Ольга остановила
меня:
- Не обращай внимания. Это будильник зовет свою подружку... Понимаешь, я
ведь их теперь и выкинуть не могу. Они же хоть и квази, но все-таки живые... Но ты не
представляешь, Боря, сколько от них неприятностей! - Она подняла на меня мокрые
глаза, - Например, в инструкциях пишут, что в период размножения пылесосы питаются
только пылью, а стиральные машины - грязью и водой... Но все это - ложь! В стиральных
машинах исчезают то носки, то платки, а то и целые рубашки. А пылесосы вообще
воруют все, что попадется... А грохот... Сейчас еще тихо, а что тут по ночам творится...
Но хуже всего... Хуже всею, что я начинаю тихо ненавидеть саму идею полового размножения.
- Эту фразу она произнесла очень жалобно, вновь уткнувшись мне носом
под мышку.
- Это ты зря... - сказал я, продолжая успокаивающе поглаживать ее волосы. -
Квазиживая техника - штука перспективная. Не мой профиль, но я много читал об этом,
и приходится признать, что бытовые механизмы стали теперь значительно доступнее и
дешевле. Люди с небольшим доходом предпочитают покупать их не в магазинах, а по
объявлениям таких заводчиков, как ты... Но просто любое производство изнутри пугает.
У меня есть знакомый, который еще в школе целое лето отработал на сыроваренном
заводе и с тех самых пор, уже много лет, не ест сыр. Я думаю, если бы мы знали обо
всем, как и что делается, мы отказались бы от многого...
И тут я осекся, чувствуя, как напряженно она притихла. И до меня дошло, что
она имела в виду. "Саму идею полового размножения..."
- Эй-эй, - позвал я встревожено. - Насчет твоей техники мы подумаем. А насчет
"ненавидеть саму идею", ты это прекрати. Мы-то - люди. Нам сам бог велел... Знаешь
что? Пойдем ко мне?
- К тебе? - удивилась она. - А ты разве не женат?
- С чего ты взяла?! - офигел я.
- Тогда почему раньше ты никогда меня к себе не приглашал?
Действительно... Выходит, она считала меня женатым мужчиной и все равно
терпела меня?..
- Ну-у... - протянул я, нащупывая в кармане коробочку с кольцом. - Дело в
том... Я боялся, что тебе может у меня не понравиться.
- Скажи главное, - решительно потребовала она. - Кроме нас, там никого живого
не будет?
- Абсолютно, - заверил я.
- Тогда идем! - обрадовалась она, подняла голову, и я увидел, что ее глаза моментально
высохли.
- Нет, ошибся, - спохватился я. - У меня есть живой кот. Рыжий. Его так и зовут
- Рыжий.
- Обожаю котов! - просияла Ольга. - А кошка у него есть? У меня есть одна
подружка - заводчица кошек...
Нет, ладно, колечко подарю у меня.
Соль
НЕПРИКАЯННАЯ ДУША
Ну и семейка... Вот это класс!..
Из песни "Ё-моё!"
1
Я чуть с кровати не слетел, когда услышал сигнал вызова. Ведь я хоть и спал, но
ждать этого ночного звонка не переставал. Потому что означать он мог только одно:
час пробил, и Кристина родила мне Степку.
- Да, слушаю?! - заорал я, поспешно завертываясь в простыню. Я ожидал увидеть
на стереоэкране приветливое лицо какой-нибудь симпатичной медицинской сестрички,
которая с трогательным волнением в голосе сообщит: "Поздравляем, у вас -
сын..." Но вместо этого там возникла не очень-то презентабельная, но до боли знакомая
мужская физиономия.
- Что, блин, козлы, не ждали?! - радостно проорал Козлыблин. И то правда: уж
кого я не ожидал, того не ожидал. Однако, увидев, по-настоящему обрадовался:
- Вадик?! Живой! А мы думали, ты того...
- Ага! Щаз-з! Не дождетесь!
- Так ведь с Марса живыми не возвращаются. Мы же там были.
- Во-первых, ты противоречишь себе: вы там были и вернулись, так? Во-вторых,
с чего ты взял, что я не на Марсе? Тут прикольно!
- Не надо врать, - уличил его я. - Если бы ты был на Марсе, мы бы не могли
разговаривать с тобой свободно, а ждали бы, пока сигналы туда-сюда пройдут.
- Умный, - осадил меня Козлыблин саркастически. - Друга похоронил и рад. А
тот возьми да воскресни, вот досада-то!..
- Вадик, - сказал я сдержанно. - Я ОЧЕНЬ рад тебя видеть. Правда. Мы все
ОЧЕНЬ за тебя переживали. Но мудила ты редкостный, и это неопровержимый факт.
Так что или ты внятно объяснишь мне, где ты и что с тобой произошло, или я отключусь.
- Да чего тут объяснять? - внемля моим доводам, взял он на тон ниже. - Все
просто. Мое тело пока что находится на Марсе, оно в коме. А душу я скачал в Сеть.
- Что-что? - не поверил я своим ушам.
- Что слышал. Ты кино древнее видел - "Газонокосилыцик"? Плоское еще.
- Смотрел. В детстве.
- Ну, вот. Кто-то ведь должен был стать первым виртуалом.
Я открыл рот, сам еще не понимая, то ли от удивления, то ли чтобы что-то сказать,
но Козлыблин опередил меня:
- Постой-постой. К тебе тут из роддома ломятся. Принимай поздравления, я на
тебя позже выйду.
И его небритая рожа уступила место давно ожидаемому личику симпатичной медицинской
сестрички.
Когда Кристина торжественно внесла ребенка в дом, я взял его на руки, порывисто
склонился над ним... И молчавший доселе перевязанный синей лентой сверток разразился
дикими воплями. Выхватив его у меня из рук, Кристина вскричала:
- Страшилище! Ты напугал ребенка!
- Чем?! - поразился я.
- "Чем, чем"! Волосней!
"Волосней"?! Ну и словечко... Меня предупреждали, что женщины после рождения
ребенка деградируют, но я не ожидал, что этот процесс будет таким стремительным.
- Давно пора постричься, - бросила Кристина, неистово тряся сверток.
- Между прочим, - заметил я, - эта "волосня" - часть моего сценического имиджа.
- Купи парик. На шампуне сэкономим.
Когда Степка наконец затих, она сообщила полушепотом:
- Воспитанием сына я буду заниматься сама. И сама выберу ему гувернантку.
Я не стал распространяться на тему того, что понятие "сама" и понятие "гувернантка"
входят между собой в явное противоречие. Я уже давно смирился с мыслью,
что лучший способ не иметь неприятностей - это не спорить с Кристиной. Иногда я даже
удивляюсь, откуда берутся неприятности у других людей, если у них нет Кристины.
- Дать объявление? - шепнул я смиренно.
Кристина осторожно, как сапер мину, положила сверток в кроватку и тронула
клавишу на ее спинке. Кровать плавно закачалась. Кристина обернулась ко мне, и на
лице ее обнаружилась язвительная усмешка.
- Да? - спросила она вполголоса, - Объявление? Специально для маньяков? Ты
не знаешь, что маньяки находят своих будущих жертв в основном по объявлениям?
- Откуда ж мне это знать? - пожал я плечами, чувствуя себя детоубийцей. - Но
как тогда мы будем искать гувернантку?
- Да уж как-нибудь найдем, - успокоила меня Кристина. - Я сама найду. Тем более
что гувернантка нам нужна виртуальная, это сейчас модно и очень удобно.
- А как это? - удивился я.
Она посмотрела на меня с нескрываемой жалостью. Как смотрят на убогих. Потом
заговорила нарочито медленно, четко и разборчиво:
- Очень просто. Через камеру виртуальная гувернантка непрерывно наблюдает
за ребенком по Сети, читает ему сказки, поет песни, короче, всячески развлекает. Попозже
она будет учить ребенка говорить. А сейчас, если надо, укачает его с помощью
дистанционного привода. Ну а уж когда нужно будет покормить его или перепеленать,
сообщит об этом матери. - И, как бы на всякий случай, пояснила: - То есть мне.
- Ты уверена, что это значительно облегчит нам жизнь? - усомнился я. - Настоящая,
невиртуальная гувернантка и покормила бы сама, и переодела...
- Да?! Какой ты все-таки милый. Тебе просто не терпится подпустить к нашему
ребенку чужую тетку. Сделать се доступ в наш дом свободным... А что ты знаешь о
ней?! Ладно, если она просто воровка, а вдруг она какая-нибудь извращенка или психопатка,
или, например, сатанистка?.. Тебе хочется, чтобы нашего ребенка принесли в
жертву дьяволу?!
- Ну с какой стати?! - запротестовал было я, но она тут же осадила меня:
- Ты хочешь сказать, что подобные вещи случаются крайне редко? Да, это так.
Но они случаются. И если это случится именно с нами, вряд ли мы успокоимся тем, что
подобные вещи случаются крайне редко... И вообще. Я так и знала, что, только мы
приедем домой, ты начнешь лезть к нам со своими дурацкими советами.
"С какими советами?! К кому "к нам"?!" - поразился я. Но на этот раз стойко
промолчал. А Кристина продолжала:
- Давай договоримся. Ближайшие пять лет ты не будешь вмешиваться в процесс
воспитания ребенка. Потом - посмотрим. Потом ему, возможно, и понадобится твердая
мужская рука, отцовский пример и тому подобное. А пока твое дело зарабатывать деньги,
мое - заботиться о ребенке. Договорились?
- Договорились, - обреченно пожал я плечами. И услышал, как под столом хихикнула
Мурка. Все эта дикая тварь из дикого леса понимает. Поумнее нас с вами будет.
И, похоже, в этом доме все представительницы женского пола независимо от вида в заговоре
против меня...
- Может, я тогда пойду в студию? - смиренно спросил я. - Поработаю.
- Сходи, сходи, - легко согласилась Кристина. - Толку больше будет.
Это называется любящие супруги встретились после долгой разлуки. Замечательно.
Прелестно. Восхитительно...
И я поехал на студию. Честно говоря, это было как раз то, чего я хотел больше
всего. Мысль о том, что появление в доме ребенка прервет мою работу как раз тогда,
когда она только-только начала спориться, мне не улыбалась. А она действительно начала
спориться. Я уже показал Пилецкому и Чучу демоверсии своих трактовок "Come
Together" и "Here Comes The Sun ", и видел, что они конкретно обалдели. Причем в
"Солнце" Чуч подсказал мне одну фишку, благодаря которой песня стала еще ярче.
В принципе можно было, конечно, связаться со студийным компом по Сети и работать,
не выходя из дома. Но, во-первых, и это главное, студийная обстановка больше
располагает к творчеству. Во-вторых, хотелось полного одиночества. В-третьих, тогда
пришлось бы отказаться от ряда аналоговых примочек. Можно, конечно, и без них
обойтись, даже, может быть, они и не понадобятся, но желательно чувствовать себя во
всеоружии. Я расплатился с таксистом, и экомобиль умчался. Я вошел в студию и уселся
перед нашим навороченным нейрокомпьютером. Не всякая группа может себе позволить
такую мощную хрень. Но "RSSS" это по карману.
Умная машина узнала меня, определила, что время сейчас не репетиционное, и
сделала правильный вывод: на вспыхнувшем экране появилась плоская заставка моего
личного проекта - обложка вожделенного альбома. Синее небо, зелень деревьев, уходящий
в перспективу пустынный проспект, смешные, похожие на черепашек, машинки
по обочинам, белые полосы пешеходного перехода, шагающие по ним "Битлз"...
Я аж подпрыгнул. Их пятеро! Почему?! Откуда взялся пятый?!! Кто это там затесался
- в середине, между Полом и Ринго?! Что за чертовщина? Но я тут же узнал его.
Потому что неожиданный персонаж ожил и обернулся лицом ко мне:
- Привет. Наконец-то. Я уже тут ждать замучился.
Это снова был Козлыблин. Придурок!
- Здорово, - откликнулся я. - Как это ты туда влез?
- А, - махнул он рукой, - я ведь теперь - файл. А для файла это раз плюнуть. Я
и не такое могу.
Сказав это, он легонько наступил Полу Маккартни на пальцы босой ноги, тот
вздрогнул и отдернул ногу. Я вытаращил глаза, но Вадик, хихикнув, успокоил меня:
- Анимация. Ничего сверхъестественного.
- Слушай, а ты меня точно не разыгрываешь? - усомнился я.
- Ага, - посерьезнел он. - Я, блин, что делать, не знаю, а ты - "разыгрываешь"...
Я ведь думал, что в компьютер только скопируюсь, а вышло, что я в него перекачался.
- То есть, что - ты уже никогда не станешь нормальным, а так виртуальным и
останешься?
Он очень внимательно посмотрел на меня. И его лицо заполнило собой весь экран.
Таким серьезным я не видел его еще никогда. Мне даже стало не по себе. Он сказал:
- Я не знаю. Но зришь ты в корень. Мое тело в коме, и сейчас его уже отправили
на Землю, чтобы исследовать. Я боюсь, что, когда его заставят очнуться, оно умрет.
Потому что меня-то в нем нет... Если, конечно, я до этого не придумаю, как в него вернуться.
- А ты не знаешь?!
- Да нет же. Я ведь не ожидал, что так выйдет... Помогите мне, ребята. Пожалуйста.
Одна голова хорошо, а полторы - лучше. Я вызвал в студию Боба.
- ...Ну, ты и урод! - сказал Боб Козлыблину. В правдивости его рассказа он не
усомнился ни на миг, так как давно его знал и был в курсе его способностей. Тем более
что Бобу тот рассказал все чуть подробнее, чем мне.
Оказывается, на Марсе его определили компьютерщиком в лабораторию, где военные
ведут исследования по нуль-транспортировке. Принцип такой: произвести подробнейшее,
на атомарном уровне, цифровое описание предмета, затем эту информацию
передать в пункт назначения и там предмет воссоздать.
Для этой цели в лаборатории был разработан и смонтирован "атомный сканер".
Но вот беда: цифровое описание предмета на нем получалось, однако воссоздать объект
по этому описанию пока не выходило. Приемный лоток сканера был небольшим, с
арбуз величиной, да и формы сферической... Что и подтолкнуло Козлыблина засунуть
туда башку. И вот результат. Он-то просто хотел получить свой объемный цифровой
портрет, а вышло черт знает что...
- Ну, урод... - еще раз протянул Боб, а затем спросил: - И что ты предлагаешь
нам делать?
- Для начала надо выкрасть тело, - заявил Козлыблин. - Оно на Земле уже завтра
будет.
- Легко сказать! - возмутился Боб. - Как ты себе это представляешь?! Еще только
трупы я не воровал!
- Какие трупы?! - возопил Козлыблин. - Во-первых, тело одно, а во-вторых, оно
живое!
- Ладно, допустим, мы сумеем его выкрасть, - вмешался я, - что с ним дальшето
делать?
- Делать с ним как раз ничего не надо. Пока я не придумаю, как в него вернуться,
пусть себе лежит. Отдыхает. Вам-то что? Есть оно не просит...
- Да? - усомнился Боб. - Не просит? А если оно подохнет от истощения? - Козлыблин
обиженно поморщился, но Боб не позволил ему и рта открыть: - Его ведь небось
как-нибудь подкармливают искусственно, а мы - не медики! Подохнет, мы виноваты
будем. Сам-то ты в комп спрятался, а нас в тюрьму засадить хочешь.
- Ну, а что же мне делать теперь? - расстроился Козлыблин. - Тут, что ли, оставаться,
при живом-то теле?
- Раньше надо было думать! - отрезал Боб.
- Мне вообще-то тут хорошо, я же тут волшебник, - вяло признался Козлыблин,
и в тот же миг его нос и уши принялись быстро расти. Нос превратился в хобот, а уши в
слоновьи лопухи, затем хобот расцвел сиреневым цветком, а уши, позеленев, стали листьями.
Тут же все это увяло, опало, и он снова стал собой, продолжая: - Но противно
как-то сознавать, что ты не настоящий...
- Ладно, ты, - наехал я на Боба, - хватит уже его гнобить, ему и без нас тошно.
- Да понимаю, - кивнул Боб. - Это же я так, от бессилия... Ну не знаю я, что делать,
не знаю!
- И я не знаю, - согласился я. Мы помолчали.
- А куда его повезут, твое тело-то? - спросил я.
- Эта информация у меня есть, - заверил Козлыблин. - Для меня и раньше-то в
Сети преград не было, а теперь и вовсе.
- Ну, так диктуй, урод, - сказал Боб обреченно. - Красть мы никого не будем, но
хотя бы узнаем, что с ним делать собираются, поговорим с врачами, может, что-то и
придумаем...
После марсианских гастролей у всех членов нашей группы есть допуск в марсианский
космопорт "ЁсМас". На следующее утро мы с Бобом примчались туда за полчаса
до прибытия шаттла "Золотой хвост", в котором, по сведениям Козлыблина, и должны
были доставить на Землю его тело.
Не нравилось мне все это, ох, не нравилось... На всякий случай мы договорились
вооружиться. За годы гастрольной жизни у меня накопилось довольно много разных
разрешенных защитных примочек, и все их я сейчас распихал по карманам: зуду, электрошоковый
жезл, вспышку-парализатор, кольцегравитат и тому подобное.
Собираясь, я нечаянно уронил гранату-невидимку, она сработала, и, разбуженный
ее хлопком, захныкал Степка. С ним проснулась и Кристина, сонно посмотрела в
мою сторону и проницательно спросила:
- Совсем обнаглел? Хочешь сына сиротой оставить?
И это при том, что, повторяю, граната сработала и видеть меня Кристина не могла
всяко.
- Все нормально, - промямлил я, выскальзывая за дверь.
... В ожидании прибытия шаттла мы сидели с Бобом в просторном зале для
встречающих, и от безделья я предложил ему сочинять текст для новой песни. Пусть
она называется "Неприкаянная душа". Этакий рок-н-ролльчик на тему козлыблинских
злоключений.
Вообще-то Боб - техник группы и в сочинении песен участия никогда раньше не
принимал. Но на мое предложение он откликнулся с воодушевлением. Первую строчку
задал, естественно, я:
Ты нашла свое место,
Неприкаянная душа...
Боб подумал-подумал и выдал:
...Ты закатана в тесто,
Но не вышел пельмень ни шиша.
- Ты чего это несешь? - удивился я. - Какое тесто, какой пельмень?!
- Ну, это образно, - смутился Боб. - Имеется в виду, что душа нематериальна и
никакого толку ее помещать в не свойственную ей оболочку нет. Вот, например, душа
Вадика: она должна быть в его же теле, иначе - все неправильно. А "ни шиша" это я
так специально по-рок-н-ролльному грубовато придумал.
Я внимательно к нему присмотрелся. Нет, вроде не шутит и не издевается. Ладно...
- Давай-ка еще раз попробуем, - предложил я и, отбивая ритм по коленке, повторил:
Ты нашла свое место,
Неприкаянная душа...
На этот раз Боб выдал даже без паузы:
...Ты с родного насеста
Петухом упорхнула, шурша.
- Почему петухом? - снова потребовал я объяснений.
- Потому что с насеста, - не напрягаясь объяснил он.
- А почему шурша?! Чем?!!
- Крыльями! Что ты придираешься?! Придумай лучше, если такой умный!
- И придумаю, - пообещал я и, опять постукивая себя по коленке, тихонько,
почти про себя, повторил для разгона:
Ты нашла свое место,
Неприкаянная душа...
Но Боб, не дав мне опомниться, выпучил глаза и выкрикнул:
...Не желая жить пресно,
А, как кот, свою шерсть пуша!
Увидев испуг в моих глазах, Боб завопил:
- Чего тебе опять не нравится?! Идеальные строчки! Когда мой Рыжий беспокоится,
у него шерсть дыбом встает! А у твоей Мурки нет, что ли?!
- Встает, - вынужден был признать я.
- Вот я и применил аллегорию. Душа не хотела жить скучно, то есть пресно, а
хотела жить неспокойно, то есть шерсть дыбом! То есть беспокойно! То есть пуша!
- Нет такого слова - "пуша"! - заорал я.
- Нет, так будет! - парировал Боб. - Это поэзия! В поэзии надо идти непроторенными
тропами! Бездарь несчастный!
- Вот что, - сказал я, заставляя себя успокоиться. - Ну ее, эту песню. Давай не
будем ее сочинять.
- Ну и не сочиняй, - пожал плечами Боб. - Тебя никто и не просит. Я ее сам сочиню.
Я даже не знал, что ему и ответить, но наш неожиданный поэтический конфликт
разрядился сам собой. Раздался голос диспетчера:
Внимание. Межпланетный шаттл "Золотой хвост", прибывающий с
Марса, заходит на посадку. Встречающих просим пройти к площадке номер
четыре.
Народ зашевелился. Мы тоже снялись со своих мест и направились к подземному
переходу.
Зависнув над космодромом, многотонная туша корабля медленно опускалась на
один из зеркальных приемных кругов, разбросанных по зеленому полю аккуратно подстриженной
травы. Все-таки я до сих пор не могу смотреть на это без благоговения.
При том что я - один из немногих, кому посчастливилось слетать в космос. Перелеты в
пределах Солнечной системы - дело сегодня все-таки очень еще дорогое.
Самое замечательное в посадке шаттла - тишина. Абсолютная, но не ватная. Тишина
живая, естественная. Слышно дуновение ветра, слышно сопение соседа, слышно,
как что-то хрустнуло под чьей-то ногой, но это шумы посторонние. А сам гигантский
конус космического судна слипается с площадкой, не издав ни звука.
И только через несколько секунд после полного приземления, когда отключаются
антигравы, ноги ощущают волну сотрясения почвы, и раздается низкий утробный
раскат, словно сама Земля стонет, приняв на себя невыносимую тяжесть... Класс! Но
мы сюда не любоваться приехали.
Мы изо всех сил вглядывались в фигурки высыпавших на траву пассажиров, ища
глазами медицинскую каталку. Но нет, никаких каталок не было. Люди тонким ручейком
двинулись в нашу сторону. Я уже подумал, что информация Козлыблина о прибытии
тела оказалась неверной, когда Боб возбужденно загомонил:
- Смотри! Вон! Двое в форме! Видишь?! Вон! А между ними?.. Видишь?!
И я увидел. Тело очнулось. Оно преспокойно шло собственными ногами под ненавязчивым
конвоем двух офицеров космической медслужбы.
- Ёлки! - воскликнул Боб. - Это ж надо!
- Ничего не понимаю... - признался я.
- Чего тут понимать-то? - всплеснул руками Боб. - Ты что, правда не въезжаешь?
Никуда он не скачался, а все-таки только скопировался. И теперь на свете есть
два Козлыблина - один этот, реальный, другой у нас - виртуальный.
- Думаешь?
- Чего тут думать? Факт налицо.
Вадик узнал нас издалека, запрыгал и замахал руками, а когда поравнялся с нами,
принялся обниматься и жать руки с криками:
- Ребята! Привет! А вы как тут?! Кого встречаете?!
- Кого встречаем? - саркастически усмехнулся Боб, но я ткнул его локтем в бок,
и он закончил: - Да никого. Так. Песню сочиняем. Впечатлений набираемся. Для вдохновения.
- Козлы, блин! - обрадовался Козлыблин. - Я вам потом такого нарасскажу, на
целую оперу хватит! Я ведь с Марса.
- А мы не догадались, - съязвил Боб.
- Прошу прощения, - вмешался один из козлыблинских сопровождающих, мужчина
неопределенного возраста. Выглядел он слегка растерянно. - Ваш друг находится
во временном карантине. Мы уполномочены свести к минимуму его контакты с посторонними
лицами...
- Да ладно, - махнул рукой Боб, - у нас еще есть...
Я снова ткнул его в бок, да так, что он аж вздрогнул и выдавил из себя:
- ...друзья. Другие.
- Извините, - вмешался я, - один вопрос. Скоро этот карантин закончится?
- Трудно сказать, - сказал мужчина. - Думаю, дня через два. Насколько я понимаю,
раз вы находитесь здесь, значит, вы имеете допуск к определенной информации о
Марсе?
- Да, - подтвердил я, - мы были там и подписывали бумагу о неразглашении.
- В таком случае, пожалуйста, имейте в виду, что все касающееся пребывания
на Марсе вашего друга и его возвращения относится к информации того же разряда.
- Хорошо, - отозвался я, - мы учтем это.
- Всего доброго, - кивнул он, и троица двинулась дальше, к выходу.
- Я скоро буду! - крикнул нам Козлыблин, обернувшись. - Всем привет!
Когда мы рассказали об этом нашем свидании Козлыблину виртуальному, мы
ожидали с его стороны чего угодно, только не радости. Но мы ошиблись.
- Значит, живой?! - орал он, приплясывая на экране. - Вот класс! Вот ништяк! И
на Земле?!
- Чему ты радуешься, я не пойму? - удивился Боб. - Тебе-то что с этого? Его тело
занято, а он радуется.
- Дурак ты, Боб! - откликнулся Козлыблин. - Я ведь почему хотел в тело вернуться?
Потому что жаба давила: есть тело, оно вроде бы мое, а его убить могут. А теперь,
когда выяснилось, что у него есть хозяин, чего мне жалеть-то?
- Не понимаю, - упрямо покачал головой Боб.
- Ну-у, как если бы тебе двоюродная прабабушка оставила в наследство дом
где-нибудь в Сибири, в каком-нибудь Томске, например. Так себе домишко, развалину.
Но это твое имущество, ты за него отвечаешь, даром ты его не отдашь никому. Но на
самом-то деле тебе от него одна морока.
Тут уже и я не выдержал:
- Странная логика. Нормальное у тебя тело, никакая не развалина.
- Да я не про него говорил, а про всю эту вашу "реальность". Тут-то, в Сети, у
меня простору в сто раз больше! Тут чего только нет! И он, моя матрица, тоже своего
добился - вернулся на Землю! Да как вы не понимаете, нас ведь теперь двое - один там,
другой здесь, и оба - на своем месте! И мы обязательно найдем друг друга!.. Вот только
чем бы мне сейчас-то заняться? - вдруг поскучнел он. - Времени у меня - вечность, да
и спать не надо. А живых тут, кроме меня, пока никого.
- Вот ведь тамагочи, - усмехнулся Боб и пояснил: - Были такие в двадцатом веке
игрушки. Типа компьютерных зверушек. Детям нравилось за ними ухаживать.
И тут меня осенило.
- Слушай, - сказал я ему. - А пойдешь к моему Степке гувернером?
Он на миг задумался, а потом радостно кивнул:
- Почему бы и нет? - Тут же его нос неимоверно разбух, стал разноцветной пластмассовой
погремушкой, и он, заставляя ее шуметь, быстро потряс головой, бормоча: -
Я детей люблю, даже очень! Они прикольные!
Боб задумчиво произнес:
Ты нашла свое место,
Неприкаянная душа...
Посмотрел на меня осторожно и закончил:
Жизнь всегда интересна, -
Ты твердишь, - жизнь всегда хороша!
- Что-то типа того, - кивнул я одобрительно. И Боб расцвел.
Кристина разбудила меня среди ночи зловещим шепотом:
- Милый. Я боюсь.
- Чего? - так же шепотом спросил я.
- А ты послушай! - все с той же интонацией прошептала она.
Я прислушался. Сперва мне показалось, что в доме царит полная тишина. Но
только я собрался сообщить ей об этом, как понял, что не прав и какой-то, хоть и слабый,
звук все-таки действительно присутствует. За стенкой. Еле слышное равномерное
бормотание. Нет, не совсем равномерное, а с небольшими паузами.
- Где это? - тихо спросил я.
- В детской, - отозвалась Кристина.
- И что это такое?
- Это твой странный гувернер разговаривает с ребенком, - прошептала она зловеще.
- Ты хочешь сказать, он читает ему сказку?
- Если бы я хотела сказать так, я бы так и сказала. В том-то и дело, что ничего
он не читает. Он разговаривает.
- Бред, - не поверил я. - Может, он и разговаривает, только сам с собой. Степке
ведь нет еще и двух месяцев.
- В том-то и дело, - кивнула Кристина. - Потому я и боюсь.
- Ты его еще вчера хвалила...
- Конечно. Другим мамам по десять раз за ночь приходится вскакивать - то кормить,
то пеленать, а я второй месяц сплю себе, как слон. И днем Степка почти не капризничает...
Но я же не знала, что они ночь напролет разговаривают. И теперь я думаю:
может быть, это и удобно, когда грудной ребенок и есть просит, и какает в строго
определенное время, но естественно ли это?
- Да ну, - сел я на кровати. - Чепуха какая-то. Пойду гляну.
- Не вспугни! -
...Поділитися у соцмережах
