Жанр: Фантастика
Бриллиантовый дождь
...з, она быстро продвигалась в нашу сторону. Стало
видно, что ее одежда превратилась в лохмотья, что у нее нет волос, а голова и лицо
стали сплошной обгорелой бурой маской... Я отвернулся. Я не мог этого видеть. Быть
спасенным такой ценой?! А как я потом буду жить?
Сверху раздался хриплый каркающий выкрик, и голос Евы я узнал с трудом:
- Держите крепко!
Мы вцепились в одеяло. Вновь раздался грохот, наша дверь сорвалась с петель,
и в комнату вломился огненный вихрь. Жар был нестерпимым, волосы на голове трещали...
Одеяло в наших руках дернулось, и из-за окна послышалось:
- Тяните!
Монстр выбрался на подоконник и прокаркал:
- Приготовьтесь!
Мы плотнее закутались в горячее мокрое тряпье, и тут же сильные руки, больно
сдавив, подхватили меня и понесли.
Я чувствовал, что тело мое горит и, наверное, во многих местах уже покрыто
ожогами. Что-то сыпалось на меня, и я думал, не лучше ли было умереть сразу, не дожидаясь,
когда лопнут глаза... Это длилось минуту... Десять... Час... Вечность!!! Я закричал,
не в силах больше терпеть боль... И тут руки отпустили меня, и я упал на пол,
основательно треснувшись обо что-то головой.
Я высвободился из раскаленной обгорелой тряпки и понял, что все не так плохо,
как казалось. Да, ожоги, конечно, есть, но я жив, и со мной не стряслось никакой серьезной
беды. Рядом, сбивая с одежды пламя, со стонами катался Боб. Освещалась эта
картина всполохами огня, падавшими из окна.
Мы находились на площадке лестницы между этажами. Здесь было много дыма,
но дышать уже можно было, и воспаленные глаза уже не резало так, как раньше... Мы
были вне эпицентра пожара и дальше могли продвигаться своим ходом...
Но где Ева? Что с ней?
Что-то шевельнулось рядом со мной. Что-то, что сперва я принял за груду обгорелой
ветоши и железа. Да, собственно, так оно и было. Я пригляделся, и у меня перехватило
дыхание. Из этой бесформенной кучи поднялась тонкая поблескивающая лапка
и стала обдирать дымящуюся обожженную плоть с металлического скелета, к которому
была прикреплена. Приподнялся блестящий череп с одним уцелевшим круглым глазом.
Уставившись на меня, это жуткое существо сипло прошамкало:
- Скоро огонь будет здесь. Бегите... Будьте счастливы.
- Ты - Ева? - догадался я, чувствуя одновременно, что мир становится все менее
реальным.
- Да, - отозвалось оно. - Не смотри на меня... Я плохо выгляжу.
Да уж, это точно. Я усмехнулся, и реальность стала возвращаться.
- И правда, чего уставился?! - рявкнул Боб. - Роботов не видел? Я еще в комнате
понял, что к чему. Хватай ее за ноги, и поволокли.
- Не надо, - прошамкало оно. - Я не хочу жить.
- А тебя никто не спрашивает, - резонно заявил Боб. - Поперли!
И мы поперли, поначалу обжигаясь о раскаленный каркас. Ноша была совсем не
тяжелой, я без труда справился бы с этим и в одиночку, но тащить одному было бы неудобно.
Оказалось, она сумела донести нас по служебной лестнице до одиннадцатого
этажа. Видимо, она полыхала на ходу, но рухнула лишь тогда, когда напрочь выгорели
мышцы ног. Я никогда не слышал о таких роботах. В принципе, конечно, их можно было
бы сделать, но, насколько я знаю, это запрещено.
Боб, даром что техник, был осведомлен лучше.
- Я знаю, кто она была, - нарушил он молчание между пятым и шестым этажами.
Мне показалось неприличным говорить в третьем лице, да еще в прошедшем времени,
о живом еще субъекте (или объекте?) в его присутствии, но Боб продолжал:
- Ее сделали семь лет назад, как раз на "Intelligent Australian Robots". Опытный
образец. Эти придурки представили ее миру, радуясь, как дети. Мол, вот, посмотрите:
робот точь-в-точь, как человек, даже лучше! Но мир встал на дыбы: церковь, общественность,
зеленые, синие... И в результате была принята международная конвенция,
запрещающая создание человекообразных роботов... Слушай, - прервал он сам себя,
запыхавшись, - давай передохнем, а?
Мы остановились, останки робота осторожно положили на пол, и Боб продолжил
лекцию:
- В принципе они были правы. Если роботы будут точно такими же, как люди, и
даже лучше, не станет ли это угрозой для человечества как вида? Вот только с первым
роботом, названным "Евой", с единственным уже существующим образцом, они поступили,
я считаю, неоправданно жестоко. После долгих пересудов, под давлением папы,
было решено уничтожить его... Точнее, ее... Или все-таки его?
- А ты за две ночи не разобрался? - уел я его.
- Неважно, - махнул он рукой. - Короче, уничтожить. Но потом прошел слух, что
образец сбежал. Однако "I.A.R." отбрехалась тем, что, мол, они демонтировали образец
сами, не дожидаясь вердикта. В конце концов, это их собственность, что хотят, то и делают.
Общественность немного поворчала и успокоилась.
- А я все-таки сбежала, - раздалось с пола.
- Молодец! - похвалил Боб и скомандовал мне: - Потащили дальше.
... Несколько раз нам встретились люди из обслуги гостиницы и пожарные. Пялились
на странный предмет, который мы несли, предлагали помощь. Сообщили, что
пожар локализован и почти потушен. На площадке между вторым и первым этажами
Боб снова остановился.
- Надо бы кое-что выяснить, - сказал он. Мы снова положили обломки робота на
пол и уселись рядом. Лично я был только рад, так как теперь, когда опасность миновала,
боль вышла на первое место. Ныла обожженная во многих местах кожа, ссадины и
царапины. Мы стали говорить, затихая, когда кто-нибудь проходил мимо.
- Ева, - спросил Боб, - тебя можно... восстановить?
- Никто не станет этого делать, - отозвалась она. - Я вне закона.
- Ты увязалась за нами, чтобы попасть на "I.A.R"?
- Да. Срок действия кадмиево-литиевой батареи - семь лет. Если не заменить
батарею, мне оставалось жить чуть больше месяца. Заменить батарею можно было
только на "Intelligent Australian Robots".
- А зачем ты спала с нами? - не удержался я.
- Тебе не понравилось? - шевельнулись обломки. - Я спрашивала тебя тогда, и
ты ответил, что тебе еще никогда не было так хорошо.
Я почувствовал, что краснею, но не унимался:
- Но зачем это было тебе нужно? И зачем со всеми сразу?!
- Когда мужчины говорят мне о любви, я забываю, что я - робот... Ты хочешь
узнать, где мой стыд? Он там же, где и душа. Я - машина, у меня есть только голова.
"Machin Head", ты рассказывал, очень жесткая музыка. И еще ты говорил: "Машина -
неодушевленный предмет, и она не может быть в чем-то виновата". Особенно машина,
на которую ополчился весь мир... Я видела, как вы все обиделись на Петруччио, я боялась,
что вы станете настаивать, чтобы я покинула вашу компанию, И я придумала, как
сделать довольным каждого из вас...
- Вот чертовка! - бросил Боб одобрительно.
- К тому же там, на "Intelligent Australian Robots", я должна была действовать по
обстоятельствам, и каждый из вас мог пригодиться мне, каждый должен был быть готов
пойти за мной в огонь и в воду, не рассуждая.
Я вспомнил свое состояние и признался себе: я пошел бы за ней и в огонь, и в
воду, не рассуждая.
- Я прошу вас, - сказала она, - не рассказывайте Пете о том, что я была с вами.
Я не хочу, чтобы он запомнил меня такой... Бесстыдной.
- Ты его любишь? - без обиняков спросил Боб,
- Н-нет... - отозвалась она. - Или да.
У меня сжалось сердце, когда я услышал, что она ответила точно так же, как и
Петруччио.
- Я не знаю. Людям легко. Вы знаете, что такое любовь, что такое ненависть,
что такое жалость... А я обо всем этом догадываюсь сама.
- Ошибаешься, - сказал я, чувствуя в горле комок. - С людьми та же история.
- Ты чувствуешь боль? - вмешался Боб.
- Да.
- Сейчас тебе больно?
- Нет. Все нервные окончания сгорели. Но было очень больно.
- Чего же ты полезла выручать нас?
Она молчала так долго, что я подумал: все. Каюк. Но она все-таки ответила:
- Потому что могла.
Оказалось, что живые обломки можно безболезненно сложить вдвое и упаковать
в найденную на одной из площадок простыню, оброненную, по-видимому, кем-то из
спасавшихся. Мы спустились вниз. Мы договорились с Бобом о ближайших действиях, и,
когда навстречу нам кинулись Петруччио, Пилецкий и Чуч, живые и невредимые, мы
действовали согласно этой договоренности.
Я стал заговаривать зубы Петруччио, спрашивая, знает ли он, что Ева оказалась
роботом, а Боб оттащил Чуча с Пилой чуть в сторону и пообещал, что открутит им головенки,
если кто-то из них ляпнет, что Ева спала с ними.
Оказалось, Петруччио уже знал, что Ева - робот, она сама рассказала ему о себе,
прежде чем отправиться спасать нас.
Дальнейший план мы разработали все вместе.
... Уже через час, одетые, умытые, кое-где перевязанные и заклеенные лейкопластырем,
мы сидели в кабинете президента "I.A.R." Уве Уотерса. Он был очень вежлив,
предупредителен, но и насторожен. Он принес нам извинения за инцидент, в котором
виноват не был, и явно ждал, что мы начнем требовать денежную компенсацию
или откажемся от сегодняшнего выступления. Но Петруччио резко перевел разговор в
нужное русло.
- Господин Уотерс, - сказал он. - Это будет неожиданностью для вас, но говорить
мы будем не о пожаре и не о концерте, а о вашей модели "Ева".
- Не вижу необходимости в таком разговоре, - откликнулся он, но лицо его сделалось
еще напряженнее. - Модель демонтирована семь лет назад, и...
- Это неправда, и вы знаете это лучше меня. Модель "Ева" находится у нас. Она
прибыла в Сидней с намерением проникнуть на территорию вашей компании и завладеть
новой кадмиево-литиевой батареей.
После небольшой паузы президент сдался:
- Надеюсь, наш дальнейший разговор будет сугубо конфиденциальным?
- Естественно, - заверил его Петруччио.
- В случае чего, я буду все отрицать, - добавил президент.
- Случая не будет, - отозвался Петруччио.
Уотерс расслабился.
- Я так и думал, что девочка вернется, - сказал он. - Я очень неплохо отношусь
к ней, но ее существование уже семь лет составляет угрозу репутации нашей компании.
Я бы и сам дал ей эту батарею, лишь бы она молчала. Но как я могу доверять машине,
если и людям-то нельзя доверять? У машин нет ни души, ни совести, я знаю это лучше
других, ведь я их делаю...
- Так что при случае вы бы ее все-таки прихлопнули? - вмешался Боб, но Петруччио
остановил его жестом и продолжил сам:
- Господин Уотерс, мы не разделяем вашего мнения касательно моральных качеств
вашей модели. Ева, жертвуя собой, спасла нас из пожара, когда никакой надежды
у нас уже не было...
- Счастлив это слышать, - просиял Уотерс. - Значит, мы работали не зря.
Но Петруччио точно уловил основную причину радости президента.
- Я сказал "жертвуя собой", но не "пожертвовав", - уточнил он. - Она жива, хоть
и сильно повреждена, и мы требуем, чтобы вы полностью восстановили ее.
- Это невозможно! - замахал руками Уотерс. - Церковники съедят меня!..
- Они съедят вас значительно раньше, если узнают, сколько лет вы морочите им
голову.
- Вот, значит, как ставится вопрос, - снова напрягся Уотерс. - Ну, допустим, я
выполню ваши требования. Что мне это даст? Где гарантия, что информация останется
между нами? Вы понимаете, какому риску я себя подвергну?
- Сейчас вы рискуете больше. А когда вы восстановите ее, ваш риск будет
практически равен нулю, так как за то, что все останется в тайне, мы поручимся официально.
В качестве залоговой суммы мы ставим все состояние "Russian Soft Star's Soul".
Это, конечно, не "I.A.R."... Но это все, что у нас есть, и, думаю, вы понимаете, у нас нет
ни малейшего желания терять это. Перед вами пятеро из шести соучредителей "RSSS",
и согласно уставу мы правомочны подписывать любые бумаги.
- И вы доверите свои деньги совести машины?
- Мы уже доверяли ей свои жизни.
Уотерс усмехнулся.
- Я много раз слышал о том, что русские - сумасшедшие, - сказал он, - но впервые
убедился в этом лично. Однако австралийцы, между прочим - не менее сумасшедшие.
Я принимаю ваши условия без юридического подтверждения. Дайте мне только
честное слово, что никогда никто, кроме здесь присутствующих, не узнает, что наша
Ева жива, и мы займемся ее восстановлением.
"Вот же лиса! - восхитился я про себя. - Ведь существование юридически
оформленной бумаги, о которой говорит Петруччио, стало бы для компании "I.A.R." даже
опаснее существования самой Евы".
- Мы готовы, - отозвался Петруччио. - Клянемся.
- Клянемся, - отозвались мы.
- О'кей, - сказал Уотерс и пожал нам руки.
- Сколько времени займет у вас ее восстановление? - спросил Петруччио.
- А каково ее состояние?
- Плачевное. Остался кое-где оплавленный скелет, череп и мозг, в котором еле
теплится жизнь.
- О'кей, - повторил Уотерс задумчиво. - То есть не осталось ничего. Проще сделать
нового робота.
- Новый нам не нужен, - покачал головой Петруччио. - Нам нужна Ева.
- А вы знаете, сколько это будет стоить? - нахмурился президент.
- Мистер Уотерс, не мелочитесь, - усмехнулся Петруччио. - Мы ведь платим вам
своим молчанием и не просим большего.
- Да-да, - смутился президент, - я не это имел в виду...
- Впрочем, просим, - перебил его Петруччио, и Уотерс насторожился. - Каждые
семь лет вы будете поддерживать ее жизнь.
- Мы не стоим на месте. Мы установим ей новую, недавно разработанную батарею,
которой хватит ей лет на сто. Вам этого достаточно?
- Посмотрим, - сказал Петруччио. - Вернемся к этому разговору лет через сто.
И впервые за все время этого разговора мы и Уотерс позволили себе улыбнуться
друг другу доброжелательно.
Концерт прошел великолепно. Слух о том, что мы чудом спаслись из пожара и
выступаем, несмотря на ожоги, превратил нас чуть ли не в национальных героев Австралии.
Я, правда, никак не мог сосредоточиться на работе, так как меня непрерывно
мучили вопросы типа:
"Можно ли считать, что нас спасло предчувствие Петруччио, из-за
которого он взял с собой Еву, если учесть, что, не будь Евы, и не случилось
бы, наверное, этого пожара?"
"Или пожару суждено было случиться все равно? Интересно, по какой
тогда причине я отключил бы свой ДУРдом и пьяный курил в комнате?"
"Почему именно Петруччио в этом пожаре ничего не угрожало и
именно его Еве не пришлось спасать? Не говорит ли это о том, что его предчувствие
перестало быть "эгоистическим" и распространяется теперь и па
пас? Или, не будь Евы, беда бы случилась как раз именно с ним?"
"Есть ли все-таки душа у машины и должна ли меня мучить совесть
от того, что я переспал с ней?"
Ну и так далее. Я так и не смог себе ответить ни на один из этих вопросов.
... В полдень следующего дня мы садились в гравилет вчетвером. Петруччио остался.
- Подожду, пока Еву... вылечат, - объяснил он нам.
Не-ет, не зря, не зря вождь Мордыхай Шульцман мазал их своим дерьмом.
Фа-диез
НЕИСПРАВИМАЯ ЗАВОДЧИЦА
Рассказывает Боб
... Как ты живешь в царстве вещей,
Спит ли с тобой твой холодильник?..
Из песни "Королева белых слоников"
Недолго осталось моему Рыжему ходить в бобылях. У Ольги есть одна подружка...
Впрочем, давайте по порядку.
Австралийская история слегка выбила меня из привычной колеи. Все думают,
что я - принципиальный холостяк, да я и сам уже довольно давно так о себе думаю. Но
эта железяка... Я имею в виду Еву... Она разбудила во мне что-то... И это "что-то" ныло
и саднило в моей душе до тех самых пор, пока я не встретил Ольгу. Кстати, замечу, когда
выяснилось, что Ева - андроид, я зауважал ее еще сильнее. Ну, люблю я качественную
технику.
А с Ольгой я познакомился на почте. Она там работает. Она - самый обыкновенный
оператор. Вообще-то, когда видишь на почте - за стеклом ли телеграфа, на межгороде
или в отделе пересылок - молодую, симпатичную, но, как правило, усталую и издерганную
девушку, думаешь: "Бедняга ты, бедняга. Видать, не балует тебя жизнь, раз
ты выбрала себе такую профессию..." Но, когда я, зайдя в близлежащее отделение связи
подписаться на пару тройку технических изданий, увидел Ольгу, я ничего такого не
подумал. Потому ли, что она доброжелательно улыбалась мне, потому ли, что одета она
была не "бедненько, но чистенько", а очень даже элегантно... Мне сразу захотелось с
ней познакомиться. Потом я подумал, что, наверное, так она улыбается всем - "по долгу
службы", и хотел уже уйти... Но тут же услышал, как она рявкнула на кого-то: "Вам
уже десять раз сказано, нет у нас открыток с мимозами! С гладиолусами берите, пока
есть!" Я обернулся, а она вновь мило мне улыбнулась.
Дождавшись, когда очередь схлынула, я затеял с девушкой беседу, и мы оба моментально
ощутили с ней то, что принято называть "родством душ". А еще мне ужасно
понравилось, что она - "простой человек": я по горло сыт общением с гениями и кумирами.
И то, что я в группе - техник, только техник, и никто не знает меня в лицо, это
тоже замечательно. Если бы я был музыкантом, я бы замучил себя и ее подозрениями в
том, что она полюбила не меня-человека, а меня-звезду. И я точно знаю, что меня бы
это бесило несказанно, ведь нельзя же оставаться звездой везде - и на сцене, и в постели,
и на унитазе...
Но нет, она не знала, кто я, она видела перед собой только меня, именно МЕНЯ -
не самого молодого, не самого симпатичного лысоватого гражданина. Она не знала даже
о том, что у меня "золотые руки". Но я нравился ей, вот что было поразительно! Это
стоило многого. И я уже подумывал о женитьбе, хотя мы и не обсуждали эту тему.
... Довольно долго мы дружили с ней на нейтральной территории: ходили в кино,
вместе обедали в кафе и тому подобное... Я все тянул и не признавался, что состою в
штате супергруппы и не последний в ней человек. Сперва боялся внести в наши отношения
нездоровую струю, потом, окончательно убедившись, что Ольга в своей симпатии
ко, мне абсолютно бескорыстна, наоборот, боялся отпугнуть ее. Нет, я ничего не
врал, я честно сказал, что работаю техником в музыкальной студии... Просто я не сказал,
чья это студия.
Но в какой-то момент моя затянувшаяся конспирация стала раздражать меня самого,
ведь я не решался пригласить Ольгу к себе в гости, уж очень у меня Шикарно. И
только было я собрался это все-таки сделать, как она сама пригласила меня к себе. К
тому моменту я уже знал, что основной статьей ее дохода является вовсе не работа в
отделении связи, а разведение квазиживых бытовых приборов. И, хоть я к этому последнему
писку заморской моды и отношусь с подозрением, мне все-таки было приятно,
что она, как и я, занимается техникой, пусть и на другой манер... Но прочувствовать
все красоты этого факта я смог, лишь очутившись в ее уютной двухкомнатной квартирке.
... Принесенные мною букет цветов, коробка конфет и бутылка коньяка как бы
символизировали намечающийся переход в наших отношениях от платонических к более
конкретным. Войдя в гостиную, я огляделся и не мог не отметить, что дизайн и обстановка
ее безупречны. Оля поставила замечательно-нейтральную музыку - инструментальные
пьесы первой половины прошлого века, в стиле Дюка Эллингтона - музыку,
ни к чему не обязывающую, но снимающую всякий налет неловкости. И вскоре я почувствовал
себя легко и раскованно. Поболтали. Выпив на брудершафт, поцеловались,
а потом, чуть приглушив свет, стали танцевать медленный танец и целоваться еще. И я
подумал, что, собственно, все уже решено, хоть и не произносится вслух, а раз так, то
почему бы мне не расстегнуть ее блузку? Вообще-то в кармане у меня лежала коробочка
с обручальным кольцом, но дарить его я решил позже, уж очень приятно было почувствовать
себя молодым беспечным ловеласом.
Я потянулся к перламутровой пуговичке и неожиданно ловко справился с ней...
И тут в соседней комнате раздался оглушительный грохот. Я подпрыгнул от неожиданности.
- Что это?! - воскликнул я. - Тут есть кто-то еще?!
- Нет, - помотала она головой. - Тут никого нет.
"Бум-бум-бум", - продолжало равномерно стучать за стенкой.
- Кто же это шумит? - настаивал я.
- Это не "кто", а "что". Это стиральные машины.
- Что - стиральные машины? - не понял я. Стук и лязг металла о металл продолжался.
Ольга застегнула пуговичку и, вздохнув, пояснила:
- У них как раз идет брачный сезон.
- Они там что, трахаются?! - наконец догадался я.
- Да! - откликнулась Ольга с явственным раздражением в голосе. - Они тоже.
- А можно глянуть? - полюбопытствовал я, хоть и был слегка шокирован этим ее
"тоже". - Я еще никогда не видел, как... - Я осекся под ее мрачным взглядом. И тут
лишь понял, почему она злится. Весь наш романтический интим развеивался, как дым.
Действительно, было бы свинством заниматься любовью, насмотревшись сперва, как
трахаются стиральные машины. - Хотя нет, мне это совсем не интересно, - соврал я. -
Иди ко мне...
Я протянул ей руку... И в тот же миг позвонили в дверь. Помрачнев еще сильнее,
Ольга вышла в коридор. Грохот за стенкой как раз прекратился. Я, присев на диван,
прислушался. В коридоре щелкнул отмыкаемый замок, скрипнуло, а затем крайне раздраженный
высокий мужской голос вскричал:
- Послушайте, вы! Когда, наконец, вы избавите нас от общества своего испорченного
пылесоса?!
- Мой пылесос исправен, - нарочито спокойным голосом ответила Ольга.
- Возможно, он и исправен технически! - взвизгнул пришелец. - Но он испорчен
в морально-этическом смысле этого слова! Когда вы начнете следить за ним? Имейте в
виду, однажды я приму радикальные меры!
- Можно подумать, виноват только он! - все-таки вспылила Ольга. - Что-то я не
замечала, чтобы ваш голубчик отказывался от этих встреч!
- Но не он прокрадывается в вашу кладовку, а ваш в мою! Он берет мой пылесос
силой! А это, в конце концов, безнравственно, ведь они оба мальчики!
- Так уж и силой! Мой ничуть не сильнее вашего! А помните, кстати, как я просила
вас: "Возьмите самку..." Но нет, вы заладили: "Не хочу возиться с потомством, хочу
иметь производителя..."
- А что, иметь производителя - сугубо ваша привилегия? Ага, так это месть?! Я
начинаю думать, что ваш пылесос совершает свои аморальные налеты с вашего ведома
и под вашим покровительством!.. Вы науськиваете его!
- Вы думаете, это возможно?! А вас, например, можно науськать на мужчину?!
Дальнейший ход этой перепалки я не расслышал, так как меня отвлекла какаято
возня под диваном. Я встал на колени и заглянул. Там, среди пыли и тапочек, трахались
два корейских утюга...
- Ты что-то потерял?! - услышал я скорбный голос Ольги позади себя.
- Да так... - промямлил я, распрямляясь.
- Утюги? - догадалась она.
- Они, - признался я.
- Господи! - воскликнула Ольга, опускаясь на диван. - Как мне надоело!.. Я так
старалась, чтобы хотя бы сегодня все это не помешало нам. Но я живу в сумасшедшем
доме. Я никого не могу пригласить к себе, даже тебя! - Она всхлипнула и закрыла лицо
руками.
Это "даже тебя" слегка резануло мне слух, но сострадание победило обиду.
- Оля, ничего страшного, - попытался я ее успокоить. - Я ведь знал, что ты -
заводчица. Лично меня все это ничуть не смущает...
- Да?! - отозвалась она по-нехорошему энергично. - А ты когда-нибудь видел,
как самцы телевизоров дерутся за самку?! Ты знаешь, что такое сексуально озабоченная
микроволновка?! - Я молчал, чувствуя, что мой ответ и не требуется, а она продолжала:
- Мы неспроста ругаемся с соседом. В прошлом году его кухонный комбайн-самка
влюбился в моего самца. Но у меня был "Zanussi", а у него "Samsung". Я не виновата,
что европейские фирмы до сих пор противятся унификации. Мой комбайн не желал
иметь дело с японкой, и она свела счеты с квазижизнью, выбросившись из окна! А теперь
вот у наших пылесосов обнаружились гомосексуальные наклонности и страстное
влечение друг к другу!..
- Оль, зачем тебе все это? - попытался я подойти с другой стороны к делу ее
успокоения.
- Как это зачем?! Попробовал бы ты жить на зарплату почтового оператора.
Удовольствие, знаешь ли, сомнительное. Два года назад мне на новые туфли приходилось
три месяца деньги откладывать. Вот тогда одна моя подружка пожалела меня и
подарила к этим моим новым туфлям пару сушилок для обуви - мальчика и девочку.
Сушилка ведь всегда была прибором парным, так как и туфель - два. Это самый дешевый
и самый неходовой вид квазиживой техники, но уже очень скоро на вырученные от
продажи их потомства деньги я купила холодильник. А потом и пару к нему... Дальше -
больше, все шло замечательно. Но в какой-то момент я почувствовала, что это уже не
мой дом, а их... У меня в той комнате - двенадцать пылесосов и четыре стиральные машины.
- Зачем так много? - искренне поразился я. - А как же иначе?! Такие крупные
вещи способны к воспроизводству не чаще двух раз в год. А еще у меня четыре холодильника
и шесть музыкальных центров. И у каждого - свой характер. Разборки, сцены
ревности, квазиложество!..
- Это еще что такое?
- Это когда ни с того ни с сего симпатии друг к другу начинают питать представители
разных видов техники. Тостер соблазняет миксер, термос пристает к кофеварке,
а будильник лезет на плойку... И что самое отвратительное, у них случается потомство.
По инструкции не должно, но случается. Особенно если устройства одной фирмы. О
моем кладбище уродцев уже сплетничают во дворе. Хорошо еще, что я ничего в сексшопе
на развод не взяла, эти приспособления, говорят, такое вытворяют!.. У одной моей
подружки был квазивибратор и две электровагины, так вот, представь, этот, прямо
скажем...
- Оленька, - прервал я ее, чувствуя, что в пылу она может ляпнуть нечто такое,
за что потом ей будет стыдно. - Раз ты сама уже видишь, что неприятностей ото всего
этого больше, чем пользы, может быть, стоит остановиться?
- Возможно, - кивнула она. - Я часто думаю об этом. Но ведь жили же как-то
наши предки со всеми своими козами, овцами и собаками?! В журнале "Квази" я прочитала,
что самовоспроизводящаяся бытовая техника возвращает человека в мир, который
был ему привычен сотни тысяч лет - мир симбиоза с домашними животными... - Тут
Ольга притихла, ее возбуждение спало. Она хлюпнула носом. - Я, наверное, какая-то
неправильная, - сказала она. - Меня так это все утомило... Все эти случки...
- Ну, успокойся, успокойся, маленькая, - помог я ей уткнуться носом мне под
мышку и погладил по голове. - Мы с тобой что-нибудь придумаем.
...Поділитися у соцмережах
