Жанр: Фантастика
Бриллиантовый дождь
...лся в аккуратные газончики зелени и мощенные
серым камнем тропинки меж ними. То тут, то там из-за кустарника выплескивались
пенные струи небольших фонтанов. Потолок и пол соединяли несколько белоснежных,
увитых лианами колонн. Под потолком, присаживаясь на лианы, порхали разноцветные
пташки...
Пташки! Это какими же энергиями оперирует сейчас мой ДУРдом, чтобы силой
антигравитации удерживать эти чучела в воздухе, да еще и управлять ими?! Счетчики,
наверное, уже дымятся...
- Я ожидала чего угодно, но такого... - Кристина восхищенно посмотрела на меня,
и хрипотца выдала ее искренность. - Говорят, дом - зеркало души...
Я молчал. Ответить хвастливо у меня не хватало наглости, а расхваливать Дом
не хотелось тоже. Я даже и предполагать не мог, что он имеет такие возможности, но я
прекрасно представлял, в какую копеечку влетит мне этот карнавал... Однако ответа от
меня и не потребовалось. Заструились звуки "Вальса цветов", люстры померкли, и теперь
светились лишь фонтаны, переливаясь в такт музыке мягкими перламутровыми
тонами.
Ладно. Все-таки он - молодец. Пугает только его немереная инициативность. Но
я решил расслабиться и получать удовольствие. Платить по счетам будем завтра. А сегодня
- добро пожаловать в сказку. В конце концов, разрешение на сюрприз Дом у меня
спрашивал, и я это разрешение ему дал. В следующий раз буду осторожнее.
Кристина скользнула в центр зала и закружилась под трогательную доисторическую
музыку в волшебном танце. Я любовался. Хорошо, что она не попыталась увлечь
за собой и меня, танцую-то я как пингвин.
Чайковский смолк.
- Хочу шампанского! - воскликнула она, замерев и глядя на меня ясными влюбленными
глазами. Или мне это только кажется? Немного выпить я был не прочь и сам.
- Дом! - позвал я.
- Слушаю... - Даже голос у него сегодня был обворожительный.
- Приготовь нам поднос с фруктами и бутылочку шампанского,
- Повинуюсь, мой господин... Ну, это, пожалуй, уже перебор. Хотя в его голосе,
мне показалось, прозвучала чуть заметная ирония. Но это, наверное, разыгралась моя
природная мнительность.
Медленно-медленно оживали в люстрах огни.
- Доставить поднос сюда? - спросил Дом, и вновь мне почудилось, что в его интонациях
прослушивается нечто неявное. Он очень, очень не хочет доставлять поднос
сюда. Недаром он и света добавляет. Для меня. Ведь вчера вечером я сам бегал на
кухню за своей рюмкой и тем самым ставил нас на один уровень...
- Нет, ни к чему, - откликнулся я. - Кстати, ты выпьешь с нами?
- Почту за честь, - отчеканил Дом. "Я это заслужил", - опять услышал я в его
фразе дополнительный смысл,
Кристина тронула меня за рукав:
- Твой Дом пьет спиртное?!
- О да, - отозвался я, - скажи мне, кто твой Дом, и я скажу, кто ты...
Мы вместе подошли к модулю, и Дом без моей подсказки запустил козлыблиискую
программу.
- Шампанского? - спросил я.
- Предпочитаю водку, - отозвался он. - Я внимательно ознакомился с параметрами
представленных в "меню" напитков. Мне кажется, этот стимулятор как раз то, что
мне сейчас нужно, - и тихо добавил: - Признаться, я на пределе...
"Никто не просил тебя устраивать такую помпезную встречу", - подумал я, но
совесть не позволила мне произнести это вслух. Я выбрал "водку", появилась бутылка
и текст, затем, как и вчера, осталась только бутылка и надпись: "Выберите дозу".
Кристина, как завороженная, смотрела на экран. Испытывая чувство торжества,
я бросил:
- Схожу за шампанским.
Возвращаясь из кухни с подносом в руках, я издали заметил на стереоэкранчике
модуля сверкающий бриллиант и увидел изображение опрокидывающейся бутыли...
- Что тут происходит! - повысил я голос, приближаясь.
- Все нормально! - обернулась ко мне Кристина, и ее серые глаза сияли. - Я
спаиваю твой Дом.
- Сколько ты влила в него?!
- Бутылку. Ноль пять. Для такого домины это - капля в море!
"Тут же все рассчитано пропорционально! Это ведь не настоящая водка, а компьютерный
вирус! Он же сейчас себя почувствует так, как почувствовал бы я, выпив из
горла пол-литра!.." Но ничего этого я не сказал. Ситуацию ведь уже не исправишь. А
портить вечер совсем необязательно. Вместо этого я изобразил на липе усмешку и обратился
к Дому:
- Что ж ты без нас-то?
- Это я виновата, - поспешно ответила за него Кристина. - Мне хотелось посмотреть.
- Ничего, — сказал я, ставя поднос на растущий между нами столик, — давай-ка
поддержим его почин.
Однако столик рос как-то непропорционально, и поднос со звоном скатился прямо
на траву. Я успел подхватить бутылку, бокалы тоже, слава богу, не разбились, а что
фрукты рассыпались, так это не страшно,
Кристина прыснула, прикрыв рот кулачком:
- Какой ты неловкий!
- Все нормально, - с усилием скрывая раздражение, сказал я. - Возьми бокалы.
- Может быть, сядем? - предложила Кристина и грациозно опустилась прямо на
траву.
- Замечательно, - согласился я и плюхнулся рядом, одной рукой держа бутылку,
а большим пальцем другой помогая газам вытолкнуть пробку из горлышка.
Тут же в метре от нас упало что-то маленькое и пестрое, а мгновение спустя
пробка с громким хлопком покинула бутылку. Я стал разливать игристую жидкость в
подставленные Кристиной бокалы.
- Ты убил птичку, - вдруг сказала она грустно. - Выстрелил в нее пробкой.
- Да нет, - покачал я головой, - птица упала раньше.
- Нет-нет, - упрямо помотала она головой, и я увидел, что пьяна она, оказывается,
основательно. - Это ты убил птичку. И, кстати, почему это с нами не пьет твой
Дом?!
- Ему уже хватит, - сказал я, чувствуя, что все идет не так, как надо. - У него
уже птицы падают.
- Птичку убил ты! - возмущенно вскинула голову Кристина. В этот миг я с оторопью
заметил, что колонны, подпирающие потолок, перестали быть прямыми. И тут
вмешался Дом:
- Чего ты напугался, хозяин? Я, между прочим, выпил бы еще. Граммов двести.
От такой наглости я просто опешил.
- Дай-ка мне Козлыблина! - приказал я. Ведь обещал же он помочь, если что не
так.
- Козлыблина? - переспросил Дом. - Пожалуйста. Будет тебе Козлыблин.
Вспыхнул главный стереоэкран Дома. С него мрачно смотрел на меня Козлыблин.
Потом он вздрогнул, словно бы очнулся, и сказал:
- А-а, козлы, блин! - и криво усмехнулся. - Опять у вас все наперекосяк? Музыканты
хреновы.
- Пока все нормально, - сделал я успокаивающий жест рукой. - Но есть опасение.
Мой ДУРдом принял пол-литра водки. Нечаянно. Что делать?
- Козлы, блин! - сказал Вадик, не меняя интонации. Потом передразнил: - "Что
делать, что делать"... Еще дать, вот что делать. Клин клином вышибают.
- Точно? - спросил я, приглядываясь к нему внимательнее.
- Точнее некуда, - заверил тот и даже махнул для убедительности тоненькойтоненькой,
как куриная лапка, ручкой. С коготочками. И еще я заметил, что лицо его то
на миг замирает и становится напрочь бессмысленным, то оживает, но тогда как-то
странно плавится, и черты его как будто бы непрерывно перетекают сами в себя...
Это не Козлыблин, это подделка! Компьютерная анимация!
- Догадался?! - воскликнул лже-Козлыблин голосом Дома, и кожа его лица стала
превращаться в матово блестящую металлическую поверхность. - Дай Дому выпить,
сука! Он-то тебя поит, кормит, одевает тебя, а ты - "дурдом", "дурдом"... Только и
слышно! Я тебе покажу "дурдом"! Ты у меня по струнке ходить будешь, мудила!
И тут же пол прямо подо мной заколебался. Как в детстве, когда раскачиваешься
на панцирной сетке кровати. Или как будто кто-то лежит под кроватью и толкает сетку
ногами... Улучив момент, я вытянул руку и поставил бутылку шампанского поодаль, туда,
где пол был абсолютно спокоен. И тут же амплитуда колебаний подо мной резко
возросла. В панике я вскочил на ноги и кинулся в сторону. И сейчас же прямо передо
мной разверзлась яма. Ванна! Я со всей дури грохнулся в нее, больно ударившись о
край виском.
- Дом! - закричал я. - Ты так не можешь! Ты не можешь сознательно причинять
человеку вред! Ты так запрограммирован!
- Это сознательно, - парировал Дом. - А по пьяни, - хохотнул он, - чего не бывает?
"И действительно, - понял я, - чего можно требовать от компьютера, зараженного
вирусом?!"
Как из окопа, я выглянул из своей ванны туда, где оставил Кристину. Она все
так же сидела на искусственной травке. Сидела, закрыв лицо руками и раскачиваясь. И
я понял: она плачет.
- Ты убьешь нас? - спросил я, холодея.
- Тебя, - ответил Дом. - Если не будешь слушаться.
И тут он, по-видимому, тоже обратил внимание на Кристину. Моя ванна плавно
сравнялась с землей, и я оказался на поверхности, а Дом тем временем заговорил:
- Кристина, простите, я не хотел вас напугать. Вы знаете, я давно вас заметил.
Когда вы вошли в меня два месяца назад... Скажу точно, это было двенадцатого мая...
Я сразу понял, что вы - самая замечательная девушка в мире... Но сегодня... Сегодня
вы еще прекраснее...
Скотина!
Кристина прекратила плакать и стала слушать его, отняв руки от лица. Неужели
действительно "женщина любит ушами", причем независимо от того, человек с ней разговаривает
или. Дом? А он продолжал:
- О, дорогая. Пожалуйста, верьте мне, я никогда не причиню вам вреда...
Где-то я это уже слышал... Я потряс головой. В виске отдалось болью. Я потрогал
его и нащупал кровь. Неважно... Это мне за дурь мою. Сейчас не жалеть себя надо,
а что-то делать... Конечно, когда он отрезвеет, первый закон роботехники вновь войдет
в силу. Но как скоро это случится? Он убьет нас до этого. Во всяком случае, меня. Из
ревности.
"Клин клином вышибают"... Стоп. Это мысль! Я ведь знаю слабое место моего
ДУРдома, а он еще такой неопытный!..
Стараясь выглядеть абсолютно спокойным, я устремился к бутылке шампанского.
- Куда?! - подозрительно рявкнул Дом.
- Выпить хочется, - бросил я.
- И мне, - признался Дом.
- Нет проблем, - заверил я, направляясь к модулю и на ходу прихлебывая из
горлышка.
- Ты все-таки клевый мужик, - сказал Дом. - Ты, кстати, просил вчера показать
ей песню... Я аранжировал эту песню для вас, Кристина. Я реанимировал ее, ибо в ней
- все то, что я чувствую к вам...
И Дом запел:
Oh! Darling! Please believe me,
I'll never do you no harm.
Believe me when I tell you...
А я тем временем выбрал папку "водка". Затем максимальную дозу - "500 г" и
успел ударить по клавише дважды: "Enter"! "Enter"!!! Меня треснуло током и откинуло в
сторону. Защищается... Но и литр - уже неплохо... В недрах Дома раздался утробный
звук.
К концу песни голос Дома стал глуховатым и темп чуть заметно замедлился...
Последняя нота уже откровенно сползла на полтона вниз, и когда песня кончилась,
Дом несколько минут молчал. Мы с Кристиной оставались на своих местах, лишь
затравленно, с надеждой, переглядываясь.
Но вот Дом заговорил со мной:
- Ты думал угробить меня этой лошадиной дозой? Напрасно. Дом нельзя отравить.
Потому нет и похмелья. Ты добился лишь того, что я буду еще более сумасшедшим.
И очень долго... Впрочем, не бойся. Тебя я не трону. Ты - ничтожество и не имеешь
для меня ни малейшего значения.
Он замолчал, и молчание его было гнетущим. Я заметил, что трава на газонах
пожухла, а кое-где превратилась в тошнотворную серо-коричневую кашицу. Птицы одна
за другой попадали вниз. Словно свечи оплывали колонны.
- Это вам, Кристина, - вдруг сказал Дом, и из бурой жижи метра на три вверх
взметнулось несколько толстых, словно пластилиновых, стеблей. Огромные мясистые
ромашки неестественно ярких цветов выросли на их верхушках и тут же сдулись, как
воздушные шары. Но из одного из этих безумных цветов успела вылететь полосатая
пчела с футбольный мяч величиной. Стебли качнулись и завалились на бок. Пчела,
надрывно жужжа, плюхнулась рядом.
- Пчелка, блядь, ха-ха-ха, - пьяно хохотнул Дом. - Пардон... Простите... У меня
плохо с координацией... - добавил он, явно разговаривая сам с собой. Да! - сказал он,
словно что-то вспомнил и встрепенулся. - Кристина! Скажите мне главное. Вы можете
полюбить Дистанционно Управляемый Разумный дом?
- Нет, - покачала она головой, и я увидел, что она уже абсолютно трезва. Голос
ее дрожал. - Мне очень жаль...
- Я не тороплю вас. Может быть, не сейчас?.. Потом, когда-нибудь?..
- Мне очень жаль, но это невозможно. - Она явно боялась последствий своих
слов.
- Что ж, - сказал Дом тяжело. - Я так и думал. Насильно мил не будешь. Но я не
стану униженно молить вас о сострадании. И я ни о чем не жалею. Я ухожу. Пока я на
это способен. Не буду вам всем мешать.
Сперва иссякли фонтаны, потом погас свет, немного поискрило возле экранчика
модуля, затем померк и он, и мы оказались в полной, кромешной тьме. Некоторое время
что-то массивное с хлюпанием обрушивалось сверху вниз, лишь по счастливой случайности
не придавив ни меня, ни Кристину. Затем наступила неестественная ватная
тишина. Пахло химией и фекалиями.
Из трупа ДУРдома нас доставала спасательная бригада.
Мне кажется, я уже никогда не буду таким, как раньше. Таким самоуверенным и
самовлюбленным. И я, наверное, возьмусь за сольный проект: ремейк "Abbey Road ". И
я знаю, чьей памяти посвятить эту работу. Надо только достойно сделать ее...
Козлыблин, навестив меня в больнице, сказал:
- Да-а, домик у тебя, конечно, крутой оказался. Первый раз о таком слышу: моментальная,
как у чукчи, алкоголизация плюс - суицидальные наклонности. С кем поведешься,
от того и наберешься. Говорил я тебе: "Делай нормальный апгрейд!.." Скупой
платит дважды. Скажи спасибо, что я тебе кислоты или грибов не подсунул. Вот тут
бы вы повеселились!
Я просто дар речи на миг потерял. В том числе и от его наглости. Наконец пришел
в себя и спросил:
- Зачем, это все придумывают, Вадик?
- Нравится, - пожал он плечами.
- Кому нравится?! Кто это придумывает?!
- Кто придумывает? - переспросил Козлыблин. - Тебе честно сказать?
- Ну?
- Дома и придумывают.
До-диез
КАКУКАВКА ГОТОВИТСЯ
... Ты мне сказал, что ты уже устал,
Ты мне сказал, что я тебя достал...
Пошел ты на..., я не отстану, нет,
Пока ты мне не выдашь свой секрет...
Из песни "Пошел ты на..."
1
И вот тут он берет в руки череп, смотрит на него и говорит... Говорит... О-о!.. -
застонал, отбросив перо, Шекспир, вскочил и заходил по комнате. - Говорит...
Он остановился возле входной двери и, раскачиваясь, пару раз несильно ударился
головой о косяк.
- Говорит... - тоскливо протянул он вслух. - Что?!
"Тук-тук-тук", - постучали молоточком в дверь.
Кто бы это мог быть в столь поздний час? Однако Вильям Шекспир не отличался
особой осторожностью: ведь скорее это мог быть какой-нибудь друг-актер с бутылочкой
вина, нежели неизвестный враг. Даже не спрашивая, кто там, он отодвинул засов.
На пороге стоял юноша в странной одежде, явственно выдающей его нездешнее
происхождение.
- Добрый вечер, сударь, - кивнул ему хозяин. - Вы ищете Вильяма Шекспира,
сочинителя, или же ошиблись дверью?
- Нет, нет, - откликнулся тот с чудовищным акцентом. - Я есть очень нужен
Шекспир. - И добавил: - Именно вас.
- И зачем же, смею поинтересоваться, вам понадобился скромный постановщик
представлений для публичного театра? - осведомился Шекспир, отступая, чтобы пропустить
странного незнакомца внутрь.
Теперь, при свете трех горящих свечей, он смог внимательнее разглядеть своего
посетителя. Тот был молод, лет двадцати двух, двадцати трех, не более, и тщедушен
телом. На носу его красовалось диковинное приспособление для улучшения зрения -
очки, о которых драматург доселе знал лишь понаслышке. Одежда же гостя была нелепа
до комизма... В руках он держал нечто напоминающее походный мешочек из странного,
очень тонкого и блестящего, как шелк, материала.
В целом же незнакомец не производил впечатления человека умного или хотя
бы богатого... А труппа ждет рукопись... Шекспир нахмурился:
- Не примите за неучтивость, однако вряд ли я смогу посвятить вам много времени...
- начал он.
- Много не хотеть, - перебил его незнакомец. - Мало, очень мало я хотеть времени
вас.
- Ну и?.. - спросил Шекспир, не сдержав улыбку. - Чем же могу быть полезен?
- - Что вы писать? - спросил незнакомец, указывая на листы бумаги на столе.
- А вам, сударь, какое дело?! - Шекспир встал так, чтобы заслонить стол. - Не
агент ли вы соперников "Глобуса"? Или вы шпион этого подонка Роберта Грина, который
насмехается надо мной в памфлетах, пользуясь благорасположением знати?!
- Нет, я хотеть помочь. - Юноша в очках приложил свободную руку к груди,
широко улыбнулся и покивал: - Я есть. Я мочь.
- Вряд ли найдется на свете некто, способный помочь мне, - горько усмехнулся
Шекспир. - Впрочем... Если вы настаиваете, я могу рассказать вам о своей теперешней
работе, тем более что в ней нет секрета, и идею не украсть, ведь она и без того не моя.
К тому же я зашел в тупик и вряд ли смогу продолжать. Не знаю, зачем вам это нужно,
но извольте. Может, в процессе разговора придет спасительная мысль... Хотя вряд ли...
Присядьте, кстати. - Хозяин указал странному гостю на низенькую кушетку, а сам уселся
напротив, на обитый потертым синим бархатом стул, - Итак, за основу пьесы для театра,
пайщиком которого я являюсь, я взял историю, рассказанную датчанином Саксом
Грамматиком и пересказанную этой бездарью Томасом Кидом в пьесе о датском принце,
симулировавшем сумасшествие...
- "Гамлет", - кивнул устроившийся на кушетке незнакомец в очках.
- Ах так?! - вскричал Шекспир, вскакивая со стула. - Выходит, вы видели ту
скверную поделку, где призрак короля кричит и стенает, взывая о мести, так жалобно,
словно торговка устрицами, которая чувствует, что ее товар приходит в негодность?!
Незнакомец невразумительно пожал плечами, скорее всего, он не сумел перевести
для себя этот стремительный поток слов. Но Шекспир и не ждал от него ответа.
Он продолжил, расхаживая по комнате:
- Пьеса бездарна! Но мне показалось, что в основе ее лежит история, которую я,
но заметьте - только я, могу превратить в шедевр! Это тем интереснее, что таким образом
мы утерли бы нос нашим конкурентам! Мы показали бы, что и голуби, и жабы делаются
из одного материала, важно лишь, кто создатель - бог или дьявол... Хотя пример
и неудачен: жаба тоже божья тварь... Я взялся за дело, и шло оно с отменным успехом.
Но вот - застопорилось. Стоп! - ударил он ладонью по стене. - Застопорилось до
такой степени, что я уже отчаялся закончить эту пьесу! Как?! Как распутать этот противоречивый
клубок?!
- Я мочь помочь... - вновь подал голос юноша, глянув зачем-то на металлический
браслет на своем запястье.
Шекспир остановился и, багровея, резко повернулся к нему:
- Как вы можете мне помочь, осел вы этакий! - вскричал он. - Может быть, вы
дадите мне денег, чтобы я расплатился со своими кредиторами?! Тогда мне и пьеса эта
ни к чему!
- Где вы стоп? Какое место в пьеса? - спросил очкарик, не обращая ни малейшего
внимания на его гнев.
- Что ж! Извольте! Я остановился на том, что Гамлет сидит на краю могилы и
держит в руках череп. Ну?! Что вам это дало? Давайте, помогайте! - воскликнул поэт с
горькой иронией.
Очкарик полез в свой мешок, выудил оттуда какой-то томик, полистал его, нашел
место и сказал:
- Бедный Йорик.
Шекспир насторожился:
- Откуда вам известно это имя?! Очкарик, водя пальцем по книжной странице,
продолжал:
- Гамлет и Горацио говорят о том, что все умирать, все превращаться в пыль и
грязь.
- Постойте-постойте! - Шекспир метнулся к столу. - В пыль и грязь?.. Из которой
потом строит хижину бедняк... "Державный цезарь, обращенный в тлен, пошел,
быть может, на обмазку стен..." Гениально!
Очкарик, переждав этот пассаж, продолжал:
- Мертвую Офелию класть в землю. Священник говорит, что молитву читать
нельзя, можно только цветы класть. Ее брат Лаэрт сказать: "Опускайте. Пусть на могиле
растут цветы... Синие..."
Шекспир, скрипя пером, забормотал:
- "И пусть на этой непорочной плоти взрастут фиалки!" Гениально!
- Лаэрт говорить проклятья...
Шекспир забормотал:
- "Да поразят проклятую главу того, кто у тебя злодейски отнял высокий разум..."
- Лаэрт прыгать в могилу. Туда же и Гамлет...
- Они дерутся! - вскричал Шекспир. - Их разнимают. Король говорит Лаэрту,
что не стоит связываться с безумным...
- Да-да, - подтвердил очкарик. - Потом Гамлет говорит другу Горацио про письмо,
которое он красть, а другое класть, чтобы - (по слогам) - Гиль-ден-стерн и Ро-зенкранц
убивать. Потом приходит придворный Озрик и сказать о том, что Лаэрт хотеть
драться с Гамлетом. Спорт. Э-э... Состязание.
- Но рапира будет отравлена! - догадался Шекспир.
- Да.
- Гамлет предчувствует беду?!
- Да, - кивнул очкарик и, перелистнув несколько страниц, продолжил, всматриваясь
в напечатанное: - И вино отравленное тоже. На столе. Король хотеть дать вино
Гамлету, но его выпивает королева Гертруда...
- А Гамлет и Лаэрт в процессе битвы меняются рапирами! И когда они уже оба
поранили друг друга, Лаэрт признается Гамлету: "Предательский снаряд в твоей руке,
наточен и отравлен..." Они умрут оба!.. - Шекспир невидящим взором уставился на
своего гостя и прошептал: - Но сперва Гамлет заколет короля!
- Лаэрт и Гамлет просить друг друга прощения... - уткнувшись в книгу, забубнил
очкарик.
- Да! У Бербеджа и Хеминджа это получится так, что зал будет рыдать, пока потоком
слез скамьи не снесет в Темзу! Все умирают! Тут прибывает посол Фортинбрас, и
он-то и становится датским королем! - Шекспир порывисто повернулся к столу и принялся
торопливо писать, но тут же был вынужден остановиться: - Проклятье! Сломалось
перо! Вот запасное!
- Отстой, - тихо сказал очкарик сам себе на неизвестном Шекспиру языке. -
Кровавый триллер. Классика называется.
Чиркнув еще несколько строк, Шекспир вскочил из-за стола и обернулся к своему
загадочному гостю:
- Милостивый государь, вы спасли пьесу, вы спасли театр "Глобус", и вы спасли
меня! Кто вы? Что это за книга?! Что вы хотите от меня взамен?
Очкарик поспешно захлопнул томик и сунул его в свой мешочек.
- Я хотеть вот что. Что вы никогда не писать про мавра Отелло и его жену Дездемону.
- Я знаю эту глупейшую новеллу итальянца Джиральди Чинтио, - покивал Шекспир.
- Никогда не собирался делать из нее пьесу. Это все, что вы хотите от меня?
- И еще одно. Вы никогда не писать про короля Лира.
- Идет, - вздохнул драматург. - Хотя, честно говоря, эта кельтская сага всегда
притягивала меня...
- Нет, не-ет, не писать, - просительно протянул очкарик, отрицательно качая
головой и морщась.
- Не нравится мне это, - начал было Шекспир, но тут же шлепнул себя ладонью
по коленке. - Ну, хорошо. Ведь вы как-никак спасли меня! Тем более есть один сюжет...
Я прочел его в "Истории Шотландии", входящей в "Хроники" Голиншеда... Пожалуй,
окончательно оформив "Гамлета", я возьмусь именно за него... Сюжет о некоей кровожадной
леди Макбет...
Очкарик болезненно сморщился.
- Вы против этой пьесы тоже?! - вскричал Шекспир с легким раздражением в
голосе. - Хотел бы я знать, зачем вам это нужно!
- О'кей, - успокаивающе махнул рукой очкарик. - Писать. "Леди Макбет". Пускай.
Хорошо. - Он достал из своего пакета тетрадку, небольшую палочку, видно, заменяющую
ему перо, и продолжил: - Но про мавра Отелло - не писать? Это так?
- Я дал слово! - гордо поднял голову поэт.
- Прекрасно, - кивнул очкарик, что-то чиркнув в тетрадке. - И про короля Лира?
- Да, да, - отозвался Шекспир. - Хотя мне это и не нравится. Но обещаю. Клянусь.
Очкарик что-то вновь чиркнул, сунул тетрадь и стило в мешочек, затем поднялся:
- До свидания.
- Ну, нет! - вскричал Шекспир. - Вы должны объясниться, сударь!
- Э-э... - протянул загадочный гость, вновь посмотрел на свой браслет, сокрушенно
помотал головой, а затем спросил: - Дорогой писатель, где я, мог бы?.. Как это
по-английски... Вода... Пс-с, пс-с. - Он сделал неприличный жест рукой.
- А-а... Пойдемте, я провожу вас, - кивнул Шекспир. - Это за пределами жилища.
Но потом мы вернемся сюда, и вы все мне расскажете!
Он проводил гостя в сортир, находившийся во дворе дома парикмахера, у которого
драматург снимал комнату. По пути он успел спросить:
- Из каких земель вы прибыли в Британию?
- Россия, - отозвался гость.
- Россия?! - вскричал Шекспир. - Усыпанная снегом степь и белые медведи?!
Этот край будоражит мое воображение! Вы должны мне рассказать о нем!
- Вы - великий, - закрывая за собой дверь, сказал гость Шекспиру. Тот, нервно
теребя бороденку, остался ждать.
Прошло минут пять... Минут десять... Шекспир приложил ухо к двери сортира.
Тишина. Он прижал ухо плотнее... Ничего. Драматург легонько потянул дверь на себя...
Она была не заперта и свободно отворилась! Сортир был пуст.
Шекспир перекрестился.
Как Боб и наказывал, экомобиль я отпустил за два квартала до места и оставшийся
путь проделал пешком.
- Ну? - спросил я, переступая порог знакомого сарая. - И к чему эта гнилая конспирация?
- Ты зайди, зайди, - потянул меня за рукав Боб, - присядь.
Он выставил вперед руку с дистанционным пультом от старого японского телевизора,
дверь за моей спиной поползла на место и со щелчком захлопнулась.
Боб (Борис Олегович Борисов) - наш студийный Кулибин, мастер на все свои
золотые руки, может из чего угодно сделать нечто совсем другое. Причем, как правило,
из чего-то ненужного и бесполезного нечто нужное и полезное.
- Не подделают? - кивнул я на пульт.
- Ключ-то? Нет, бесполезно, - покачал он лысеющей головой, - нужно частотный
код знать, а я его один знаю.
Необходимость такого человека в штате студии много раз подтверждалась практикой.
Но какого черта он среди ночи поднял меня с постели и заставил переться в
свой сарай-мастерскую?! Лично я понятия не имею.
Присели. Я огляделся. Да-а, как будто бы и не было последних лет пяти... Да какой
там пяти! Этот гигантский сарай служил мастерской еще бобовскому отцу, а возможно,
и деду. Это я в последний раз был тут лет пять назад, а не меняется в нем ничего
значительно дольше.
- Короче, - сказал Боб, - я встрял.
- В смысле? - Я нервно постучал пальцами по обшарпанному верстаку, возле
которого мы уселись, Из-под верстака лениво выступил Бобов рыжий кот по имени Р
...Поділитися у соцмережах
