Жанр: Детектив
Западня
... что здесь такого? - возразила она. - Ирина ведь явно в больнице. Спросим у
соседей, в какой, и сразу поедем. Неудобно без передачки.
Добирались недолго - Наташа помнила улицу, где жила Ирина, и вечером
сориентировалась по карте. Зато дом искала минут двадцать. Только потом выяснилось,
что они блуждали на его задворках. Наташа искала базарчик и продуктовый магазин, а их
отсюда не было видно. Наконец она указала дом:
- Этот. Только вот куда дальше - не знаю...
Стали расспрашивать прохожих во дворе. Маленькую горбунью здесь знала все, и
вскоре ребятам назвали номер ее квартиры. Но ни про какую больницу соседи не
слышали.
- Может, она уехала? - предположила женщина, сидевшая у подъезда с коляской. - Я ее
что-то давно не видела. Хотя машина ее стоит...
И в самом деле, ребята узнали красный "Москвич"
Ирины. Соседка продолжала удивляться:
- Куда же она могла уехать? Дачи у нее нет, да и зачем ей дача, несчастной...
Здоровому человеку и то нелегко в земле копаться. А вы поднимитесь к ней, позвоните.
Может, правда, заболела?
Ребята последовали ее совету. Они по очереди жали кнопку звонка, слышали
залихватское чириканье за дверью - и больше ничего. Оксана давно уже отдала Владику
пакет с фруктами и теперь мучила в руках начинающий увядать букет. Было очень жарко,
всем хотелось пить, и ребята начинали злиться, что напрасно предприняли такой
утомительный поход.
- Нет ее там, - наконец заявила Наташа. - Сколько можно звонить? Поехали.
- А завтра опять спектакль, - вздохнула Лида, устало опустившись на ступеньку. - Что
же она с нами делает? Неужели трудно позвонить? Хоть бы сказала - так и так, мне нужно
ехать на курорт... Мы бы поняли, разве стали бы обижаться? Она же три месяца с нами
возилась.
И вдруг - на тебе...
Хорошенькая Лена озабоченно припудривала блестящее от испарины лицо. Захлопнув
пудреницу, она заявила:
- Если соседи ничего не знают, нужно спросить ее родственников. Надеюсь, она всетаки
не сирота?
- Где ты возьмешь родственников?
- Может, у кого-то есть телефон? - предположила Лена. - Моя тетка, когда куда-то
уезжает, всегда оставляет соседям наш телефон. Ключи боится оставлять, а телефон не
страшно. Чтобы они в случае чего нам позвонили.
Стали звонить к соседям. За одной дверью кто-то был, но, наверное, боялся открывать
такой куче народу. Вперед выступила маленькая Оксана с букетом и трогательномелодично
заговорила:
- Простите, пожалуйста, мы актеры Ирины Сергеевны. Вы не знаете - как ее можно
найти? Боимся, что она заболела. Уже два дня не можем дозвониться.
Дверь приоткрыли, показалась испуганная, и в то же время любопытная старушка.
- Вы к Ире? Я и сама ее давно не вижу. А вы ей звонили? Не открывает?
Старушка решилась выйти на площадку и сама позвонила в дверь к соседке.
Убедившись, что никто к двери не подходит, она высказала предположение, что Ира
уехала к матери.
- У нее мать все болеет, она иногда уезжает туда пожить.
- А телефон ее матери у вас есть?
Старушка покачала головой, о чем-то задумалась, поджав губы. Опустила руку в
карман халата, погремела там ключами. И, еще раз оглядев ребят, решилась сообщить, что
Ира вообще-то хранит у нее запасные ключи от своей квартиры. На тот случай, если свои
потеряет.
- Так, может, заглянем? - нерешительно предложила Наташа. - Вдруг она там лежит
больная и не может к двери подойти? с Старушка вдруг испугалась - ребят все-таки было
слишком много. Она отступила к своей двери и заявила, что заглядывать в чужую
квартиру права не имеет. Вот если бы Ира сама попросила... И напутствовала ребят:
- А вы поищите лучше ее маму, может, Ира все-таки у нее.
Делегация спустилась во двор. Женщины с коляской уже не было, и актеры уселись на
освободившейся лавочке. Оксана повертела в руках букет и со вздохом положила его на
землю:
- Надоела таскать. Что будем делать? Вот несгибаемая бабка!
- Нас пятеро, вот она и напугалась. Может, с другими соседями поговорить?
Но опять тащиться куда-то, расспрашивать, доказывать, что они не взломщики, а
именно те, за кого себя выдают, ребятам уже не хотелось. Лавочка стояла в тени, и
хотелось сидеть здесь, вытянув усталые ноги. Оксана достала из своего пакета несколько
персиков и раздала всем:
- Ешьте, они мытые Кажется, мы ее не найдем.
Они уже обсасывали красные, кислые косточки, когда подъездная дверь хлопнула и на
свет показалась уже знакомая им старушка. Несмотря на свой почтенный возраст, она
почти бежала. Увидев ребят на лавочке, старушка остановилась и всплеснула руками:
- Слава богу, не ушли еще! Идемте наверх, я не знаю, что делать!
- А что такое? - Наташа с перепугу едва не подавилась косточкой и выплюнула ее в
палисадник.
- Ой, не могу. - Старуха продолжала вертеться, бессмысленно обозревая почти пустой
двор - Надо же что-то делать! Она там на постели лежит!
Уже понимая, что случилось что-то серьезное, ребята побежали наверх, сразу обогнав
причитающую старуху. Дверь Ирининой квартиры теперь была приоткрыта - видимо,
убегая оттуда, старуха не решилась ее захлопнуть. Толкаясь, они проникли в коридор,
разбежались по комнатам... Первой закричала Оксана. Она сразу попала в спальню -
маленькую розовую спальню, где под потолком, несмотря на ясный день, почему-то
горела люстра.
Оксана испустила несколько резких, хриплых воплей и тут же бросилась обратно, в
коридор. Ее оттеснил Владик. Он вошел, увидел тело на постели и отвернулся.
- Что там? - кричала Наташа, удерживая за плечи маленькую рыдающую Оксану.
- Она мертвая, - пробормотал Владик. - Не заходите, тут дышать нечем. Я открою окно
Страшное притягивает - и остальные актрисы, уже зная о том, что увидят, все-таки по
очереди заглянули в спальню. А потом сбежали в другую комнату, распахнули балконную
дверь и, отталкивая друг друга, ловили губами сухой, огненный воздух полудня.
До квартиры наконец добралась старуха-соседка. Видно, подъем по лестнице давался
ей с трудом. Она увидела ребят и жалобно запричитала:
- Да что же это такое? Молоденькая совсем! Что же теперь делать? И маме ее не
позвонишь, я номера не знаю...
Надо бы в милицию... Как вы думаете?
Владик, как единственный присутствующий здесь мужчина, взял на себя эту задачу Он
говорил по телефону минут пять, не больше, и вернулся к девчонкам совершенно
обескураженный:
- Сейчас приедут. Спрашивают меня, что с ней, а я не знаю... Как дурак... Нотам,
кажется, кровь...
- Да! - истерично закричала Оксана. - Вся постель в крови! Ой, мамочки, и зачем я
сюда поехала! Я же теперь спать не смогу!
Наташа все еще держала ее за плечи, хотя сама была близка к истерике. Ирина лежала в
спальне на кровати, одетая как в тот вечер, когда они расстались после спектакля в
гуманитарном лицее. Голубые брючки, белая свободная майка.
Все это было в страшных коричневых и черных пятнах.
Пушистые волосы Ирины слиплись от какой-то гадости, лицо показалось
неестественно пухлым, таким оно никогда не было. И этот запах... Наташе даже казалось,
что только что съеденный персик оставил во рту какой-то странный, гнилостный вкус,
хотя был твердым, еще недозревшим. Наташа повернулась к балкону, чтобы вдохнуть
воздуха с улицы. Оксана больше не плакала - она молча прижимала к ее плечу мокрое от
слез, горячее лицо. Лида сидела в кресле, лодочкой сложив руки у лица, так что были
видны только ее огромные от страха карие глаза. Лена стояла на балконе, перегнувшись
через перила. Оттуда доносились какие-то странные отрывистые звуки.
Видя такое состояние своих приятельниц, Владик пытался сохранять спокойствие, но и
ему это давалось с трудом. В конце концов, "самураю" было всего семнадцать лет, и он
никогда в жизни не видел наяву таких сцен - будто из криминальной хроники. Старуха
терлась в коридоре, не в силах оторваться от двери в страшную комнату. Владик хотел
попросить, чтобы она не открывала ту дверь - запах невыносимый. Но он не решался. В
конце концов, кто они такие? Актеры... Пришли проведать руководительницу театра... Он
и думать не мог, что это благое намерение заведет их прямо в ад.
- Влад, что с ней, как ты думаешь? - робко спросила Лида, опуская руки. Губы у нее
жалобно тряслись, помада смазалась, но сейчас она даже не думала об этом.
- Мне показалось, у нее дырка в груди, - нерешительно ответил он. - Кажется...
- Замолчите! - слабо пискнула Оксана, отворачиваясь и пряча лицо. - Не могу это
слышать! Меня тошнит!
Они снова замолчали. Где-то, наверное на кухне, звонко капала вода. Видимо, кран
был привернут неплотно.
Сколько дней капает эта вода? Владик вспомнил горящую в спальне люстру. Странно...
Почему она горит? Ведь так светло. Шторы, кажется, тоже задернуты... Он не выдержал и
поделился своими впечатлениями с девушками.
Ответила одна Наташа. Девушка держалась лучше своих подруг и не теряла
самообладания. Она сказала, что тоже обратила внимание на горящую люстру. Только там
горело всего две лампочки, а их ведь куда больше.
- Наверное, остальные уже перегорели. Думаю, люстра давно так горит. Знаете, у
Ирины в самом деле дырка в груди, - тихо сказала она. - Отчего такое может быть?
Может, это от пули?
- Я видела пистолет! - вдруг встрепенулась Оксана.
- На постели, у нее в руке...
- Ты уверена?!
- Я сама видела! Если не верите - идите посмотрите!
Идти туда никому не хотелось. Наконец встал Владик:
- Боюсь, бабка там что-то трогает, а ведь нельзя...
Мне так и сказали по телефону - ничего не трогайте.
Но соседка ничего не трогала. Она мялась на пороге, простреливая взглядами комнату.
Старуха также заметила пистолет и сразу указала на оружие Владику:
- Вон, смотри! Откуда у нее такой?
Владик знал об этом не лучше, чем она. Парень посоветовал плотнее закрыть дверь, и
старуха неохотно подчинилась. На нее, казалось, ничуть не действовал отвратительный
запах, густо вырывающийся из двери. Она только посетовала:
- Как это я раньше не учуяла? Ведь живем дверь в дверь! А ведь знаете, у меня кот
совсем сдурел - несколько дней ничего не жрет, скандалит, мебель дерет! И вроде не
гульба, а что-то другое. Может, чувствовал?
Она отвела парня на кухню и "по секрету" засыпала его ворохом сплетен. В частности,
сообщила, что мужчин у "бедной Ириночки" не было, что она как-то говорила с ее
матерью, "такой приятной дамой", и та сказала, что Ира родилась такая, а почему - бог
ведает, но девочка была такая милая, такая умненькая, единственная дочка, голова у нее
светлая... Если бы не этот проклятый горб - от женихов бы отбою не было!
- И такая одинокая была, никто к ней не ходил! - причитала старуха. - Только подружка
иногда приезжала - и то редко. Веселая такая, симпатичная женщина. Если бы вы меня не
надоумили - я бы и не заглянула сюда... И лежала бы она тут одна, бедная. Что же это она
над собой сделала! И как я ничего не слыхала?! Может, гуляла или в магазин ходила...
- Так вы думаете - , ома сама?.. - испуганно переспросил Владик.
- Миленький, да ты же видел - у нее пистолет в руке!
И как на это ее мать посмотрит, одна ведь была дочка...
В приоткрытую входную дверь начали заглядывать другие соседи. Неизвестно как,
страшная новость разлетелась по двору. Многие хотели зайти, посмотреть на тело, но
Владик с соседкой держали оборону, объясняя, что милиция сейчас приедет и никого
пускать не ведено. Испуганные актрисы уже не плакали. Они сидели молча, оглядывая
обстановку комнаты, где ни одна из них до этого дня не бывала. Стеллаж с книгами,
множество дорогих художественных альбомов, пушистый серо-голубой ковер на полу.
Телевизор с огромным экраном, видеомагнитофон, целый шкаф с видеокассетами.
Пухлый диван, обитый серой кожей. Лида ущипнула диван и сообщила подругам, что
кожа натуральная. Она робко заметила:
- А у нее тут хорошо, верно, девочки? Я почему-то думала, что она небогатая...
- Одевалась скромно, вот и все, - ответила Лена. - Да и зачем ей было наряжаться?
Только внимание привлекать...
И она взмахом руки изобразила безобразный горб.
Лида укоризненно шикнула, скосила глаза на дверь, будто покойница могла их
услышать. Но Лене, как видно, надоело молчать, нервное напряжение душило девушку, ей
хотелось выговориться.
- Я не представляю, что с ней случилось! - заговорила она. - Я не видела пистолета, но
если ты, Ксана, говоришь... Может, она застрелилась?!
Наташа покачала головой:
- Да брось. С чего бы ей стреляться?
- Я бы застрелилась, будь у меня на спине такое... - И Лена опять изобразила горб,
причем ее хорошенькое живое личико ясно отразило отвращение. - Но она ведь уже
немолодая... Я думаю, ей было за сорок. Что же она так долго ждала, чтобы застрелиться?
- Перестаньте, - выдавила Оксана. - Потом обсудите... Она ведь за стеной лежит. Не
надо.
Им показалось, что они целую вечность ждали приезда милиции, но на самом деле
опергруппа прибыла через сорок минут. В коридоре сразу сделалось шумно и тесно,
громкий голос потребовал не стоять у двери, щелкнул замок. Девушки, как по команде,
встали.
В комнату заглянул мужчина - наполовину в форме, наполовину в штатском - брюки
милицейские, но к ним синяя рубашка с завернутыми выше локтей рукавами. Он
удивленно посмотрел на актрис и спросил:
- Эге, сколько народу... Это вы звонили? Вы как сюда попали?
- Мы пришли ее проведать, а она там мертвая лежит, - выпалила Лида. - Соседка дверь
открыла.
- А вы кто такие?
И, услышав историю про театр, про странное исчезновение режиссерши, мужчина
махнул им рукой:
- Посидите пока. Не уходите только, мы еще поговорим.
Он не прикрыл дверь, а без его разрешения девушки не решились это сделать. До них
доносился шум из соседней комнаты - шаги, громкие голоса, потом стук - кажется,
открывали окно. Кто-то выругал проклятую жару, из-за которой все провоняло. В
коридоре появились какие-то женщины в не очень свежих белых халатах. Потом вошел
бледный Владик:
- Ее сейчас заснимут на видео и увезут... Бабка к себе ушла. Девчонки, что нам делать?
Сколько еще здесь сидеть?
Он уже очень жалел, что поехал. А ведь не хотел, думал отказаться - к чему терять
свободный день, впереди - выпускные экзамены в школе, надо готовиться... А тут - сиди в
одной квартире с трупом.
Ребятами занялись только через час. В комнату вошел тот же самый мужчина,
представился, попросил ребят назвать свои имена и адреса. Закончив эту процедуру,
попросил рассказать подробно - как они сюда попали, почему забеспокоились. Ребята
наперебой начали рассказывать, как хорошо прошел последний спектакль, как Ирина
назначила встречу во вторник и не появилась, как они напрасно ждали ее в среду...
- Она что - режиссер? - спросил он. - Кино или театра?
Услышав, что Ирина Сергеевна возглавляла самодеятельную студию, заинтересовался:
- А вы актеры, получается?
Они не без гордости это подтвердили Лида даже вручила ему программку спектакля,
которую всегда носила в сумке, чтобы показывать подружкам Оперативник программку
взял, пробежал глазами и удивленно спросил:
- Это правда, что ли? Проклятая пьеса. Или вы нарочно это придумали, для интересу?
Наташа вздохнула:
- Какой уж там интерес... Пьеса в самом деле какая-то несчастливая... Извините, можно
спросить? Ее убили?
- Мы это выясним, - Пообещал оперативник. - Давайте, ребята! Припомните, когда вы
ее видели последний раз.
Припоминать было нечего - все актеры согласно ответили, что видели Ирину
Сергеевну в пятницу, на спектакле в лицее. А после - ни разу. Что два дня пытались ей
дозвониться - и все безрезультатно. Дали номер лицея, Оказали, как зовут его директрису,
упомянули, что эта Татьяна, кажется, близкая подруга Ирины Сергеевны Оперативник все
записывал, подбадривая ребят словами:
"Молодцы, молодцы..." А потом разрешил им идти.
- Мы свободны? - еще не веря в свое счастье, поднялась Оксана. Она была очень
бледна. - Уже сил нет терпеть этот запах...
- Идите, надо будет - еще встретимся, - пообещал оперативник. - Опознавать тело я вас
не заставлю.
Я понял, что вы ее уже опознали. Кстати, вы раньше тут бывали? Нет? Ну, идите.
И ребята гуськом, стараясь не отставать друг от друга, вышли на лестничную площадку.
Замедлили шаги, переглянулись... И бегом, толкаясь на площадках, помчались вниз по
лестнице. Вылетев из подъезда, они наткнулись на группку соседей - те шумно обсуждали
случившееся, размахивали руками, а главной рассказчицей была, конечно, старухасоседка
с жирным серым котом на руках. Если кот и голодал несколько дней, то особого
ущерба это ему не принесло.
- Захожу - лежит! - округляя глаза, рассказывала соседка, вполне профессионально
выдерживая страшные паузы - для пущего эффекта. - И давно уже лежит, и не приведи
мне. Господи, еще такое увидеть... За стеной ведь была, за самой стенкой! Филимон,
тише! - И она ласково шлепнула по носу рванувшегося было кота. И с пафосом,
достойным сцены, промолвила:
- Что я теперь матери ее скажу? Она с меня же и спросит - почему раньше дверь не
открыла!
- В самом деле, надо ее родственникам сообщить, - заволновались все остальные. - У
нее только мать, вы не знаете? А телефона ни у кого нет?
Ребята прошмыгнули мимо соседей и выбежали из двора. Только перед продуктовым
магазином с красной вывеской "Диана" они остановились отдышаться. Лида опять
плакала, беспрерывно утирая глаза скомканным синим платочком.
- Теперь конец театру, - мрачно сказала Лена. - Надо же, только начали играть, и вот...
Сами мы не сможем.
- Почему не сможем? - робко поинтересовалась Оксана.
- Да ну... Пару недель продержимся" а потом все разбегутся.
- Нет, жалко бросать! - протянула Оксана. - Давайте и дальше выступать. А что? Мы же
все умеем сами.
Или попросим кого-нибудь, чтобы нами руководили...Думаете - не согласятся?
Играть хотелось всем - как-никак, все пятеро были ведущими актерами, не какойнибудь
мелкой сошкой "без слов". Они уже привыкли к аплодисментам, к той особой
тишине в зрительном зале, когда вся публика смотрит и слушает, ни на что не
отвлекаясь... И теперь, в одночасье, они все это потеряли. Все они понимали, что без
Ирины театр долго не продержится. Она арендовала помещение, оформляла кучу
необходимых документов, доставала деньги на реквизит, договаривалась со школами
насчет постановок... Кто сможет ее заменить? Во всяком случае, никто из ребят до этого
не дозрел. Домой ехали в молчании. Владик только заметил, что Оксана так и оставила
возле подъезда свой букет. Та вздрогнула;
- Получается, я его для мертвой покупала... Нет, вы говорите, что хотите, а пьеса у нас в
самом деле проклятая! Я сейчас знаете что вспомнила? Ольгу. Ну, ту, которую в
Измайловском парке зарезали. Она хоть и не играла, а все-таки ходила к нам... Мне что-то
так страшно...
- Если страшно, давайте разбегаться, - отрезала Наташа. Она и сама почему-то думала о
погибшей приятельнице. - Мне, например, пора выходить.
Мать Ирины Сергеевны Гульчук, как выяснилось, отдыхала в эти дни в подмосковном
пансионате. Потому ни разу не навестила дочь. Правда, пыталась звонить, но списывала
неудачи на неполадки подмосковной телефонной сети. Ее нашли с помощью записной
книжки покойной.
Ирина была очень пунктуальна. Под телефоном матери был записан также телефон
пансионата, куда та отправилась на отдых и лечение. По этому телефону ее и нашли.
Пожилой женщине не стали сразу сообщать всю правду, только попросили срочно
прервать отдых и вернуться в Москву.
С ее дочерью случилось несчастье.
Ангелина Павловна Гульчук вернулась в Москву поздно вечером. С вокзала сразу
поехала на квартиру к дочери, увидела опечатанную дверь, позвонила соседке... Через
пять минут она уже знала все. А на другой день давала показания.
Полная, задыхающаяся от астмы женщина не плакала. Она яростно твердила, чтобы
следователь сделал все возможное, чтобы немедленно нашел убийц. Тот услышал от нее,
что она давно боялась за Ирочку - когда женщина живет одна, случается всякое, негодяев
полно... Вопрос, имела ли дочь какое-нибудь огнестрельное оружие, поставил женщину в
тупик. Она припала к носику ингалятора и, распространяя на весь кабинет запах камфары,
прошептала:
- Нет. Какое оружие?
- Шестизарядный пистолет "Таурус" бразильского производства.
- Я ничего про пистолет не знаю, - твердила Ангелина Павловна. - И зачем ей
пистолет? Лучше бы овчарку немецкую завела. Я ей все время твердила - заведи собаку,
пусть тебя охраняет. Нет и нет! У нее все
времени не было на собаку с этими проклятыми театрами...
Вопрос о том, поговаривала ли ее дочь о самоубийстве, взволновал женщину
настолько, что Ангелина Павловна долго не могла справиться с одышкой и на несколько
минут припала к ингалятору. Ее одутловатое лицо покрылось багровыми пятнами.
Наконец она просипела:
- Давно Один раз я такое слышала...
- Как давно?
- Она еще в институт училась. Конечно, ей было тяжело. Молоденькая девочка... Но она
перемогла это, справилась. Она у меня была сильная, в отца пошла. Нет-нет, не могла она
покончить с собой! Неужели сама застрелилась?
На этот вопрос следователь с определенностью ответить не мог Огнестрельное
ранение на теле было только одно - в области сердечной сумки. Скорее всего, женщина
после этого скончалась через несколько минут. Пуля прошла в горб и там застряла. Это
было все, что смогли сообщить судмедэксперты, срочно взявшие тело в работу.
Такую рану Ирина Гульчук могла нанести себе сама. Пистолет лежал рядом с ее
правой рукой, на постели. На нем были только ее отпечатки.
Но кое-что смущало, не давая твердо вынести решение - самоубийство. Во-первых, не
было никакой предсмертной записки. Даже пары слов на клочке бумаги.
Спальню тщательно обыскали, исследовали письменный стол и убедились - покойница
записки не писала. Во-вторых, Ирина Гульчук лежала на заправленной постели в той
одежде, в которой была на последнем спектакле - это успели установить по показаниям
свидетелей-актеров. На столике в прихожей стояла ее сумка. На обувной подставке -
белые туфли на очень высоком каблуке - те самые, в которых она была на спектакле. А
возле постели аккуратно стояли ее домашние тапочки. Получалось, что Ирина Гульчук
вошла в квартиру, переобулась, аккуратно поставила сумку на столик, прошла в спальню,
легла на постель и, не желая тратить время на написание предсмертной записки,
застрелилась. С одной стороны - все выглядело, как внезапное самоубийство - что
называется, в помрачении рассудка, без видимых причин. А с другой - как нечто вполне
обдуманное. Она ведь никуда не торопилась, если нашла время переобуться и аккуратно
поставить у кровати тапочки.
Время смерти трудно было определить с точностью - тело слишком долго пролежало в
душной, раскаленной солнцем комнате. Но многое, в том числе горевшая под потолком
люстра, указывало на то, что женщина покончила с собой именно в тот вечер, когда был
сыгран спектакль в лицее. Во всяком случае, когда она умирала, на улице было уже темно,
и ей понадобилось зажечь свет. После вечера пятницы Ирину Гульчук никто не видел, ее
машина все время стояла во дворе - это подтвердили все соседи.
А до этого дня Ирина вела деятельную жизнь и почти каждый день куда-то уезжала.
Ангелину Павловину повезли осмотреть квартиру дочери. Правда, следов взлома на
входной двери не обнаружили, но следовало убедиться, что квартира ограблена не была.
Женщина придирчиво осмотрела кухню, даже открыла холодильник и провела ревизию
скудных запасов продуктов. Заметила, что дочери никогда не хватало времени даже на то,
чтобы зайти на соседний базарчик запастись фруктами и овощами.
- Перехватит что-то на бегу и сжует, - горестно сказала она. - И так всю жизнь - как
юла. Все за рулем, за рулем.. А куда спешила - непонятно. Могла бы и не работать. Отец
ее хорошо обеспечил. И денег оставил, и свою машину ей завещал Только Ира на ней
ездить не хотела. Это был "Форд", хороший, новенький, а она всегда скромничала
Водилась с нищими, не хотела выделяться Ангелина Павловна выдвинула все ящики
письменного стола, порылась в них, пожала плечами:
- Документы на квартиру целы. И на машину - вот.
Вроде все цело. Я только хочу посмотреть...
Иона, сопя, потянулась за батарею. Долго шарила там, извлекла завалившуюся тряпку,
которой явно вытирали пыль... Наконец выпрямилась с багровым от напряжения лицом.
- Может, перепрятала? - предположила она.
- А что вы ищете? - заинтересовался сопровождавший ее следователь.
- Деньги, - понизив голос, сообщила та. - Она деньги хранила дома. Потеряла как-то в
банке хорошую сумму, ну и перестала им доверять. Погодите, может, в спальне? Я уж и не
помню...
Она обследовала батарею спальне, потом на кухне.
Наконец подозрительно уставилась на следователя:
- А вы ничего не находили? Это, знаете, мне уже не нравится.
- А сколько было денег?
- Да порядочно. Все, считайте, что она за машину выручила. Было восемнадцать тысяч,
сколько осталось - не знаю... Но должно было остаться, она особо не тратилась.
- Восемнадцать тысяч долларов?
- Ну не рублей же! - с истеричными нотками в голосе ответила женщина. - Давайте
искать! Неужели украли?!
В течение полутора часов они обследовали квартиру.
Ангелина Павловна волновалась все больше, пока не выбилась из сил. Она упала на
кожаный диван, который тихонько вздохнул под тяжестью ее тела, и убито сказала:
- Обокрали... Что вы на меня смотрите? Я вам говорю - все украли, все...
Глава 13
Михаил всегда считал себя строгим отцом. Он сам себе признавался, что, возможно,
отыгрывается на дочке за все те компромиссы, на которые его вынуждала жена. Насилие
порождает насилие, и эта цепь куется бесконечно.
Дашка, например, весьма строго обращалась со своими куклами, даже порола их
прутиком. Ей тоже хотелось отыграться на ком-то слабее себя...
Но теперь он убедился, что бывают случаи, когда строгость бессильна. Он дал Милене
слово, что она переночует у него только один раз. Но девчонка умудрилась остаться еще
на одну ночь. Вышло это так - в четверг утром ему нужно было ехать в редакцию, сдавать
вымученную статью о детском отдыхе без родителей. Милену он увел с собой из ква
...Закладка в соц.сетях
