Жанр: Детектив
Западня
...елей там. "Нечего им
сюда заходить, раз вы ни при чем", - заявила девочка. Михаил помог ей спустить по
лестнице велосипед и обратил внимание, что с его руля исчезла игрушка - поросенок в
кепке. Милена как будто прочла его мысли:
- Это я сняла.
- Зачем?
- По-моему, весьма пошлое украшение, - ошеломила его девочка.
Михаил был вполне с ней согласен, и все же... Его удивляло, что эта девочка, которой
никак не может быть больше четырнадцати лет, кажется такой взрослой, умудренной и
даже разочарованной жизнью. Это было как-то нелепо. И он снова вспомнил ее сестру -
как она улыбалась, как ветер отбрасывал в сторону ее белокурые волосы, как блестел на
руке бисерный браслет. Видение было настолько ярким и реальным, что ему стало не по
себе.
Неужели с ней и впрямь что-то случилось?
- Это было бы ужасно, - вслух произнес Михаил. Эта привычка проговаривать свои
мысли появилась у него в последнее время, когда он стал жить один. Ведь собеседников у
него дома больше не было, а поговорить все-таки хотелось.
- Что ужасно? - спросила Милена, натягивая свитер. Они стояли у подъезда, под
фонарем, и на них со всех сторон нападали комары. С противоположной стороны во двор
медленно въезжала белая машина. Милена застыла, вглядываясь в сумерки, и повернулась
к Михаилу:
- Это мои.
Ее отец - крупный мужчина в спортивном костюме - сразу взялся укладывать
велосипед на крышу машины, в багажник. Он не представился, и Михаил даже не
разглядел его толком. Зато мать Милены еще раз извинилась передним.
- Если в милиции понадобится ваше участие, мы можем на вас рассчитывать? Мы тут
посчитали, что можем подать в розыск только послезавтра, - сказала она. И, покусав губу,
добавила:
- Если, конечно, она сама не вернется.
Михаил сказал, что нужно надеяться на лучшее. Что девушка, скорее всего, загостилась
у подруги. Что в девятнадцать лет можно и забыть о том, что родители волнуются... Он
говорил это и сам себе не верил. Женщина нервно обняла Милену за плечи:
- Иди в машину.
А когда девочка отошла, тихо сказала, что ей очень трудно надеяться на лучшее. Что
еще ни разу не бывало, чтобы Ольга где-то задержалась. Что она всегда ночевала дома. На
дискотеки не ходила, парнями не интересовалась.
В прошлом году она закончила школу, в институт поступить не смогла и теперь
усиленно готовилась ко второй попытке, сидела над книгами. Единственное, что ее
увлекало, - это самодеятельный театр. Когда Ольга начала там заниматься, она просто
преобразилась. Стала такой подтянутой, серьезной, пунктуальной. Других увлечений у
нее не было. Если не считать велосипеда...
- Если бы вы знали, как она любила этот проклятый велосипед! Вы бы не говорили, что
с ней ничего не случилось! Она бы ни за что его не бросила!
- Но велосипед могли просто украсть, - возразил Михаил. - Мальчишки взяли,
накатались и выбросили от греха подальше. Может, ваша дочь потому и не звонит, что
боится - вы ее будете ругать за пропажу...
Женщина слабо отмахнулась от его утешений. Сказала, что им пора ехать, Милена
наверняка умирает с голоду. Напоследок она представилась. Сообщила, что ее зовут Алла.
Алла Владимировна Бог.
- Бог, на конце - "гэ", - повторила она. - Еще раз извините.
Женщина уселась на заднее сиденье, рядом с дочерью, и хлопнула дверцей. Машина
тронулась с места, бледный свет фар пересек двор, на миг ослепил Михаила и пропал за
углом.
Он еще немного постоял у подъезда, докурил сигарету. Ему не хотелось подниматься
наверх, в свою пустую квартиру. Сегодня вечером он почему-то особенно остро ощущал
эту пустоту. Может, потому, что там побывала Милена. Нет, она была совершенно
непохожа на его дочь.
И все-таки... Ведь она сама припомнила сказку Андерсена о Снежной Королеве, увидев
его необычный балкон. А сколько раз он читал эту сказку Дашке! Летом она целыми
днями сидела на балконе, копалась в ящиках с цветами, пропалывала их, пересаживала,
поливала, подвязывала стебли чайных роз. Воображала себя Гердой. Что-то шептала себе
под нос. Вспоминать об этом было просто мучительно. Он заставил себя думать о чем-то
другом и вдруг во всех деталях припомнил одну свою встречу с Ольгой. Ту самую, когда
они вдруг разговорились.
Инициатором была она. Михаилу и в голову бы не пришло навязываться с разговорами
к случайно встреченной девушке. В тот вечер он, как обычно, шел своим маршрутом и
остановился на мостике выкурить сигарету и покормить уток. Внезапно у него за спиной
брякнул велосипедный звонок и послышался хруст камушков под колесом.
Он обернулся и увидел ее.
Девушка стояла у него за спиной - одна нога на земле, другая на педали, руки сжимают
руль, лицо раскраснелось. В тот день, в самом начале мая, было почти жарко.
Девушка, слегка задыхаясь, попросила его посмотреть ей цепь.
- Кажется, ослабла, а я не умею подтягивать, - мило улыбаясь, сказала она. - А ключ у
меня есть.
Михаил признался, что ничего не понимает в этих цепях и вообще в велосипедах. Она,
казалось, была немного разочарована, но все же не сдавалась:
- Но посмотреть-то можно?
Деваться было некуда, и он осмотрел цепь. Вместе с цепью пришлось осматривать
также ее ноги - она и не подумала слезть с велосипеда. У него мелькнула мысль, что
девушка с ним заигрывает, но он в это не поверил. Конечно, он не урод. Но и не во вкусе
старшеклассниц, а эта наверняка еще ходит в школу.
Ноги у нее были стройные, гладкие, молочно-белые.
Один носок спустился на теннисную туфлю. Пониже колена розовела припухшая
царапина,
и Михаил почему-то не сразу смог отвести от нее взгляд. Он выпрямился и почувствовал,
что к щекам приливает кровь. Девушка улыбалась, глядя ему в лицо. Может быть, если бы
не эта улыбка, он бы решился продолжить знакомство. А улыбка ему почему-то не
понравилась. Она была очень искусственная, и вот что странно - за этой улыбкой он
почувствовал страх. Ее темные, довольно близко посаженные глаза смотрели напряженно.
Уж они точно не улыбались.
- Извините, я в этом не разбираюсь, - неожиданно сухо сказал он.
Девушка склонила голову. Несколько раз тренькнула звонком, прислушалась к этому
звуку.
- Вы не дадите сигарету? - спросила она, уже не глядя на Михаила. Он протянул ей
пачку. Она вытащила две штучки, заложила их за ухо, вежливо поблагодарила и
неторопливо поехала прочь. Михаил смотрел ей вслед, и насколько он видел - велосипед
шел нормально, ничуть не хуже, чем всегда. Теперь он был уверен, что цепь была в
полном порядке, девушка просто искала предлог для знакомства.
"Ну, если она любительница таких развлечений, то действительно могла попасть в
нехорошую историю, - подумал он, отпирая дверь подъезда и поднимаясь по лестнице. -
Все-таки удивительно - насколько родители ничего не знают о своих детях! Ее мать
уверена, что дочка не интересовалась парнями. А дочка использовала велосипедные
прогулки для случайных знакомств".
Он оборвал себя, заметив, что нечего клеветать на девушку, о которой ничего не знает.
Может, это был единичный случай. Может, у нее в самом деле возникли неполадки с
цепью. Но эту искусственную улыбку, которой одарила его Ольга, он забыть не мог. Ведь
он к ней не приставая, день был ясный, солнечный, вокруг - толпы народу.
Так чего же она боялась?
Глава 2
На другой день с утра у него было назначено интервью.
Потом он заехал в редакцию и провел несколько часов, читая корректуру своей
большой статьи о службе спасения. У одной из редакторш был день рождения, его
угостили конфетами, позвали пить водку. Михаил редко просиживал в редакции до конца
рабочего дня, чаще работал дома или разъезжал по заданиям. Но сегодня он просидел там
до пяти часов. Погода резко менялась, в окна с силой бил северный ветер, на улице резко
темнело - надвигалась гроза. У него разболелась голова, и он отправился домой. Пока он
добирался до дому, у него была одна мечта - принять горячую ванну и завалиться спать.
Этой ночью он спал мало - ему никак не удавалось отключиться от впечатлений дня. Но
когда Михаил вошел в квартиру и прослушал сообщения на автоответчике, сонливость как
рукой сняло. Сообщение было только одно, и это звонила Милена. Девочка с запинкой
объяснила, что сестра все еще не вернулась, зато у нее появилась мысль, где ее можно
поискать. Она не хочет впутывать в это родителей, но без посторонней помощи вряд ли
справится. Может, Михаил согласится помочь? Если да - она ждет его в шесть часов перед
входом в кинотеатр... Этот кинотеатр Михаил хорошо знал. Здание находилось на
Измайловском бульваре, в двадцати минутах ходьбы от его дома. Он взглянул на часы и
понял, что к шести туда уже не успеть. Оставалось всего десять минут. "Хотя можно
поймать машину", - подумал он и сам удивился. Зачем такая срочность? И почему он -
взрослый, занятой человек, у которого страшно болит голова, должен мчаться в такую
погоду на зов этой сумасбродной девчонки?
Ну, насчет сумасбродства гы брось, - сказал он себе и натянул кожаную куртку. - Этого
в ней ни капли нет". Он взял зонт и отправился ловить машину.
К тому времени, как он оказался перед кинотеатром, уже вовсю лил дождь. Милена не
обманула - она ждала его под козырьком у входа, нахохлившись от холода и спрятав кисти
рук в растянутые рукава свитера. Велосипеда поблизости не было.
- Как хорошо, что вы пришли. - Она толкнула стеклянную дверь и поманила его за
собой-. - Я сейчас все вам расскажу.
Оказывается, именно в этом здании занималась самодеятельная театральная студия,
которую посещала Ольга. Студия называлась "Жест", и три дня назад, пятнадцатого мая, у
них был в этом здании первый спектакль. Все это Милена рассказывала, утащив Михаила
в закуток между гардеробом и туалетом. В вестибюле было пусто - только старухавахтерша
скучала вдали за большим желтым столом.
- А я тебе зачем понадобился? - поинтересовался Михаил.
Милена дунула в ладони, чтобы согреться, и пояснила - с ней никто разговаривать не
будет, ее, может, и не пропустят туда. У Ольги был пропуск для посещения студии. А вот
Михаил - журналист, его точно пропустят. А вместе с ним и ее. Он слушал и уже ничего
не понимал.
- Ты думаешь, твоя сестра здесь? - переспросил он. - Зачем ты туда рвешься?
Милена раздраженно дернула плечом:
- Вы что - за дуру меня принимаете? - Она опять заговорила знакомым ему грубым
голосом. - Конечно, ее здесь нет. А может, и не было.
И, увидев его растерянное лицо, уже спокойнее пояснила':
- Хотя вы же не знаете, как она пропала.
И она вкратце рассказала, как все произошло. Всю эту весну Ольга посещала
репетиции, готовилась к спектаклю. Студия была только что создана, актеры были
новичками, и Ольге, как самой талантливой, по ее собственным словам, досталась одна из
главных ролей. Она уезжала из дома на своем велосипеде часов в шесть, возвращалась в
девять вечера. Иногда репетиции происходили через день, иногда, чуть реже, но
обязательно пару раз в неделю. Четырнадцатого мая должна была состояться генеральная
репетиция. Ольга предупредила родителей, что прогон может затянуться до поздней ночи
и она переночует у подруги, которая тоже занимается в этой студии и живет совсем
рядом. Они согласились на это условие, впрочем, возражений Ольга не принимала.
- Уж если ей что-то западет в голову - конец, спорить бесполезно. А папа даже
обрадовался, что не нужно за ней заезжать, - мрачно сказала Милена. - Я думаю, что она и
велик брала для того, чтобы он не забирал ее после репетиций. Знаете, как он не любит
грузить велосипед на машину?! Мне вчера за это досталось...
Поздней ночью, в сущности уже ночью пятнадцатого мая, Ольга позвонила и устало
сообщила матери, что прогон прошел прекрасно. Она сказала, что завтра пойдет на
спектакль прямо от подруги. Ей нужно сосредоточиться, а домашняя обстановка этому
никак не способствует.
- Папа дает уроки немецкого на дому, - пояснила Милена. - К нам постоянно ходят
какие-то ученики, а комнат у нас всего две.
Пятнадцатого вечером был еще один звонок. Ольга коротко сообщила, что спектакль
прошел очень успешно. Что она сейчас ложится спать и вернется домой завтра. Затем
повесила трубку. Больше от нее никаких известий не было.
- Неужели нельзя было позвонить этой подруге? - удивился Михаил.
- Она не дала ее телефона, - отрезала Милена. - Ни адреса, ни телефона. Только
сказала, что подругу зовут Наташа. Родители даже названия этой студии не могли
припомнить. Это я сама вспомнила, оно было напечатано на ее пропуске. Ольга мне его
как-то показала.
- А почему твои родители не пошли на спектакль? - продолжал недоумевать Михаил. -
Неужели неинтересно посмотреть на дочь в главной роли? Я бы уж как-нибудь нашел на
это время...
И тут Милена поставила точку, заявив, что Ольга категорически запретила родителям
являться в студию. Она выдвинула условие: если увидит их в зале - не выйдет на сцену.
- Вы пойдете со мной в зал или нет? - спросила Милена. - Как, по-вашему, должны мы
их спросить, с кем она дружила?!
- Конечно. - Он взял ее ледяную руку и слегка пожал. - Не волнуйся так, ты начинаешь
кричать.
Он показал свое удостоверение вахтерше, и та охотно его пропустила вместе с
Миленой. Они вошли в небольшой зрительный зал. Низкая сцена, деревянные кресла.
На передних рядах и на сцене было оживленно - там шумела и смеялась молодежь,
мелькали цветастые театральные тряпки. Михаил посмотрел туда и увидел среди молодых
людей диковинную фигуру - крохотную жирную женщину с очень заметным горбом на
спине.
- Это их руководительница, - шепнула ему Милена. - Оля говорила, что она горбатая.
На них уже начинали посматривать - как видно, посторонние сюда не допускались.
Наконец их заметила и руководительница. Она направилась к ним, и Михаил удивился, с
каким достоинством шествовала по проходу эта крошечная женщина - сущий гном из
сказки. Однако, когда она подошла ближе, обнаружилось, что лицо у нее молодое,
приятное, даже привлекательное. Голос у нее тоже оказался красивый - низкий, мягкий,
немного хрипловатый.
- Здесь идут занятия, - сказала женщина, переводя взгляд с Михаила на Милену. -
Пожалуйста, покиньте зал.
Тут снова пригодилось его удостоверение. Женщина прочла название газеты и
улыбнулась:
- Что же вы на премьеру не пришли? Сегодня у нас уже второй показ. Начало через час.
- Вот и хорошо, - подхватил Михаил. - Заодно познакомлюсь с актерами. Не
возражаете, если мы поприсутствуем?
Та снова бросила косой взгляд на Милену - как видно, не понимала, при чем тут
девочка. Однако согласилась.
- У меня сейчас нет времени, я дам вам интервью после спектакля, - сказала она. -
Меня зовут Ирина.
Ни фамилии, ни отчества она не сообщила. Улыбнулась смущенной Милене и
отправилась на сцену. Михаил сел в первом ряду, с краю. Он то и дело ловил на себе
любопытствующие взгляды артистов. "А что, можно заодно и написать об этом театре, -
подумалось ему. - Совмещу приятное с полезным. Интересно, что у них за пьеса такая?
Что-то из восточной жизни, кажется..." Это он установил по костюмам. Костюмы были
самодельные, бутафорию тоже явно набирали с бору по сосенке, но в общем колорит был
то ли китайский, то ли японский.
К нему приблизилась Милена - она все это время крутилась среди артистов:
- Тут несколько Наташ, я уже разузнала. Только вот не знаю - какая нам нужна. Вы
будете мне помогать или пришли посидеть?
Михаил и в самом деле охотно бы передохнул - головная боль так и не прошла. Не
делать было нечего, и он взялся за работу. Прежде всего он попросил представить ему
ведущих актеров. Они уже успели одеться и теперь гримировали друг друга. Он все
больше убеждался, что на сцене будут действовать гейши и самураи - что-то в этом роде.
Главных актеров оказалось пятеро - три девушки и двое парней. Все примерно одного
возраста - от семнадцати до девятнадцати лет. Они приятно смутились, узнав, что с ними
желает побеседовать журналист. Как видно, ребят еще не избаловали вниманием. Михаил
заговорил с ними о спектакле и узнал, что Ирина, их руководительница, поставила
японскую пьесу неизвестного автора начала двадцатого века.
Пьеса называлась "Пионовый фонарь" Ему вручили программку, отпечатанную на
цветном принтере.
- Эта пьеса о любви умершей девушки к живому юноше, - бойко рассказывала самая
хорошенькая из трех актрис. - Я играю эту самую девушку, пока она еще жива. В первом
действии.
- А я во втором действии играю гейшу, - перебила ее другая актриса. - Но, в сущности, я
и есть эта девушка. Та давно умерла, а у меня ее лицо, и вот я хочу соблазнить юного
самурая.
- А я играю призрак мертвой девушки, - еле дождалась своей очереди третья девушка,
очень маленького роста, похожая на куколку в своих ярких одеждах и массивном черном
парике. - У меня самая большая роль. Я-то и прихожу к этому несчастному юноше.
И она ткнула в спину парня с густо набеленным лицом. Тот поежился. Актеры
наперебой рассказывали о своих ролях, а Михаил удивлялся. Странная идея пришла в
голову этой маленькой горбунье! И добро бы, такая пьеса ставилась где-нибудь в центре
города, в расчете на публику с утонченными вкусами Но здесь, в Измайлово, в здании
запущенного кинотеатра... Кто сюда придет? Разве что случайно? А случайному зрителю,
больше привыкшему к популярной ныне мелодраме, трудно будет разобраться в
классической японской пьесе.
Михаил выяснил у актеров их имена и записал их в книжку. Милена делала ему
большие глаза, будто умоляла действовать. И он решился.
- Знаете, дочка моих знакомых тоже как будто занимается в вашей студии, - сказал он. -
Знаете такую? Ее зовут Ольга, Ольга Бог.
- Нет-нет, Ольга Ватутина, - испуганно перебила его Милена. И тихо, себе под нос
уточнила:
- У нее другая фамилия, она от первого маминого брака.
Актрисы переглянулись. "Призрак" удивленно поднял подрисованные брови:
- Одна Ольга у нас есть, но фамилию я не знаю. Вон она!
На краю сцены поспешно гримировалась высокая худощавая брюнетка. Михаил
покачал головой:
- Нет, мне нужна другая Ольга. Она блондинка, глаза у нее...
- Карие, - снова выручила его Милена. - Неужели не знаете?! Она играет одну из самых
главных ролей!
Среди актеров возникло замешательство. Они переглядывались, слегка пожимали
плечами. Двое извинились и отошли - им нужно было повторить роли. Девушка, которая
играла гейшу, вежливо сообщила:
- Главные женские роли играем мы. Мы - трое. Я играю гейшу, Лена - О-Цую, Оксана -
призрак... Да, есть еще одна большая роль, но служанку играет Наташа - она вон там
сидит, видите? Причесывается... И еще у нас довольно большая массовка. Но второй Ольги
больше нет. Есть только одна, та что на сцене. Она играет парикмахершу.
- Ив спектакле пятнадцатого мая она тоже не играла? - глуповато уточнил Михаил. Он
уже понял, что попал в неприятную ситуацию. Милена была красная, как помидор, и
старалась не смотреть ему в глаза.
- Да нет же! - нетерпеливо воскликнула "гейша". - В программке указаны имена всех
актеров. Вы почитайте, а нам нужно гримироваться.
Михаил пересел с первого ряда на третий. Милена робко примостилась рядом и
заглянула в программку.
- На, посмотри, есть здесь твоя сестра? - грубовато спросил Михаил.
Она прочитала длинный список имен - всего около двадцати - и молча вернула
программку.
- Нет? - уточнил он.
- Нет, - прошептала Милена.
- Что же это значит? Она вообще здесь не занималась?
- Я сама видела пропуск в этот театр, - сдавленно ответила девочка. - Не может быть,
она была здесь! Ну, а горбунья? Ольга мне описала ее! Не могла же она такое придумать!
А пьеса?! Она мне рассказала, что это что-то про любовь, японское. Нет, нет, она тут
занималась!
Михаил наконец принял решение.
- Ну, вот что, - сказал он. - Иди и побеседуй со всеми здешними Наташами. Сама
говоришь, так звали ее подругу. Может, и правда, была у нее такая подружка.
Может, кто-то и вспомнит твою Ольгу. А вообще, мне это уже сильно не нравится.
Получается, она твоим родителям все время врала.
Он пожалел о последних словах - Милена сжалась, будто упрек относился к ней, а не к
сестре. Встала и отправилась общаться с актрисами. Михаил тем временем читал
программку. Его заинтересовал текст на обороте, кратко излагающий содержание пьесы.
Молодой самурай засыпает во время прогулки, во сне встречает дочь знатного безумного
господина и влюбляется в нее. Однако сумасшедший вельможа на его глазах убивает
девушку, и в этот момент самурай просыпается. Наяву он встречает гейшу с лицом
погибшей девушки, а та из честолюбия дает своим дружкам слово соблазнить молодого
самурая. Они встречаются по ночам, и девушка всякий раз приходит к нему с шелковым
фонарем в руке. После каждой такой встречи юноша все больше чахнет, он уже близок к
смерти. Выясняется, что его посещает вовсе не гейша, а дух из загробного мира.
Чтобы выжить, ему нужно отказаться от любви мертвой девушки, но он предпочитает
умереть в ее объятьях.
В самом конце программки излагалось предание, связанное с самой пьесой.
Оказывается в японском театральном мире она считалась проклятой, подобно "Макбету"
в английском театре. Эта легенда возникла в 1919 году, когда молодые японские актеры,
игравшие девушку и ее служанку, умерли от загадочной болезни через неделю после
премьеры.
- Этого еще не хватало, - пробормотал он.. - Ненавижу всякую чертовщину.
А ведь именно чертовщиной и следовало назвать то, во что он ввязался.
Благовоспитанная девица из хорошей семьи, которая знакомится в парке с мужчинами. А
родителям врет, что играет главную роль в театре, где даже имени ее никто не знает. И
куда она, черт возьми, пропала?
Вернулась Милена. За ней шла девушка, одна из немногих, кто еще не успел
переодеться. Она была в джинсах и простой черной блузке.
- Это Наташа, она знает Ольгу, - сообщила Милена и уселась рядом с Михаилом.
Наташа села в крайнее кресло и вздохнула:
- Да, мы с Олей сначала подружились...
- Сначала? - удивился Михаил. - А потом что же?
Наташа сообщила, что они с Ольгой пришли в театр вместе. Можно сказать - стояли у
его истоков. Тогда даже репетиций еще не было. Они просто учились ходить и говорить
на сцене. Пили чай - Ирина любила устраивать такие чаепития. Рассказывала ребятам о
поэзии, о драматургии. Выясняла их вкусы и склонности.
- Она ведь очень образованная, - с уважением сообщила Наташа. - Она столько всего
знает! И совсем одинокая, ну, понятно почему; У нее есть только театр, она всю душу в
него вкладывает. Жаль, что вы не видели нашу премьеру!
Потрясающе получилось! И народу было очень много!
То, что Наташа далее сообщила об Ольге, окончательно сразило Милену. Михаил
видел, что девочка близка к истерике. Из слов актрисы выяснилось, что Ольга никакой
роли не получила, даже самой маленькой, не, говоря уже о главной.
- А она хирела играть главную роль, - пояснила Наташа. - Только главную - больше
никакую. В сущности, в этом спектакле у нас три актрисы на одну главную роль. Это
Ирина так придумала, чтобы не было одной примадонны, чтобы девчонки меньше
завидовали друг другу. То есть это мое мнение. А вообще-то, так просто легче учить текст.
Сама-то роль большая... Одна актриса у нас играет аристократку - в самом первом
действии. Другая - гейшу. А третья - призрак аристократки. Оля так хотела играть
призрак! Такая трогательная роль - в конце зрители чуть не плачут, честное слово... Но ей
предложили участвовать в массовке, и тогда она сказала, что вообще играть не будет. И не
стала.
- Когда она отказалась? - напряженно спросила Милена.
- Где-то а началу апреля. Тогда как раз распределяли роли.
- А на репетиции она ходила?
Наташа призадумалась и в конце концов сообщила, что за прошедшие два месяца Оля
появлялась здесь несколько раз. Садилась на задних рядах. Молча смотрела на то, как
остальные репетируют. Никогда ни с кем не заговаривала по своей инициативе, и ее тоже
никто не трогал. Постепенно она стала совсем чужой, некоторые даже забыли, что она в
театре со дня его основания. Даже самой Наташе редко приходилось с ней общаться - ведь
Оля, как правило, очень быстро уходила.
- Здесь все считали ее надменной, а может, так и было. - Наташа пожала плечами. -
Мне тоже показалось, что она уж очень много о себе воображает.
- Все или ничего? - уточнил Михаил.
Девушка кивнула. Также она сообщила, что давно не видела Ольгу. Во всяком случае,
ни на прогоне, ни на премьере ее точно не было. Она с возмущением опровергла, что
Ольга у нее ночевала.
- Она у меня ни разу не бывала! - ответила она на вопрос Михаила. - И даже не знала
моего адреса, только телефон. А живу я вовсе не рядом, а на "Щелковской".
Извините, мне пора одеваться.
Все актеры мало-помалу исчезли из зала. Перед сценой пробежала Ирина, дробно
пощелкивая каблучками. Она была взволнованна, ее миловидное лицо раскраснелось.
Увидев Михаила, она приветственно махнула ему рукой:
- Скоро начнем!
В зал уже заходили зрители. У входа стоял парень и раздавал всем программки - такие
же, как у Михаила.
Михаил повернулся к Милене:
- Ты будешь смотреть спектакль?
Она покачала головой.
- Езжай домой, - приказал он. - И скажи своим родителям, чтобы они немедленно
подали в розыск. Ты теперь сама видишь, что твоя сестра исчезла четыре дня назад, а не
два.
Девочка встала. Она казалась такой жалкой и некрасивой в своем растянутом голубом
свитере. Михаил удержал ее за рукав:
- Не переживай. Ольгу найдут. Я все-таки думаю, что ничего страшного не случилось.
Но на самом деле он вовсе так не думал.
Зрителей было немного - чуть больше половины зала.
Уже в начале спектакля некоторые начали уходить. Михаил не удивлялся этому. Его
удивляло другое - как живо и вполне профессионально играли ребята. Он никогда не
видел настоящего театра Кабуки, но понял, что постановщица умудрилась обучить
артистов стилизованной походке и жестам японских актеров. И за такой короткий срок, с
такими ничтожными средствами создать такое красочное увлекательное зрелище! Он
восхищался этой женщиной, и постановка ему понравилась. После спектакля ом взял у
нее интервью.
Он вовсе не собирался говорить с ней об О
...Закладка в соц.сетях
