Жанр: Детектив
Западня
...ногое будет
зависеть от самой Наташи. Ее задача - передать письмо и сирену. Услышав про сирену,
Наташа немного успокоилась. Как видно, девушке это приспособление показалось вполне
надежной защитой. Михаил рассчитывал на него очень мало. Да, паника поднимется...
Если только Милена успеет нажать на кнопку.
Они уговорились, как будут действовать. Завтра им вряд ли придется много общаться.
Нельзя показать, что они заодно. Наташа идет на урок, встречается с Миленой, и после
этого она должна дать девочке возможность убежать. Как это сделать? Михаил
посоветовал отвлечь внимание Виктора Эдуардовича, чтобы Милена в это время успела
улизнуть из квартиры.
- У меня есть кассета с немецкими народными мелодиями, друзья как-то подарили для
смеху. Вот ее и принесешь своему учителю, попросить, чтобы он перевел тебе слова
какой-нибудь песни. Скажем, второй. Милая тирольская песенка, ее поет девочка. У
Милены есть плейер, это я точно знаю, она его ко мне приносила. Идеально будет, если
он заткнет себе уши наушниками и включит кассету.
В это время он, конечно, ничего другого не услышит. Она сможет сбежать.
- А если он ее поймает?
- Удержи его. Все зависит от тебя.
- А вдруг мы будем не одни, у нее ведь есть мама?
- Мать в это время работает. Она медсестра в больнице. Раньше пяти-шести не придет.
Наташа явно трусила, и он рассердился, в решительный момент - и так спасовать!
Михаил внушительно сказал:
- Наташа, я не понимаю - ты-то чем рискуешь? Ну в самом крайнем случае он обвинит
тебя, что из-за твоей кассеты проворонил дочь. Подумай, что Милена будет рисковать
намного больше! В лучшем случае, ее поймает отец и опять выпорет. В худшем - ее просто
убьют!
В трубке наступила тишина. Наконец Наташа сдавленно ответила, что она просто
волнуется, но не собирается отступать. Она сделает все, что будет нужно. Они назначили
время завтрашней встречи. Утром, до его отъезда на работу, девушка приедет к нему на
дом и заберет сирену, кассету и письмо для Милены. Следующий раз они увидятся уже в
театре. Ему было неловко все перекладывать на девушку, но выхода Михаил не видел. От
работы его еще никто не освобождал, завтра было срочное интервью, в компьютере
редакции ждали необработанные материалы для большого обозрения, и он только-только
успеет вырваться к шести. На прощанье он велел Наташе обзванивать актеров, сообщать
про завтрашний спектакль, но ни про какую репетицию ни слова!
- Вы должны собраться ровно за столько минут до начала, чтобы успеть
загримироваться и переодеться, - сказал он. - Милена должна прийти в самый последний
момент. Я уже буду в зале и по крайней мере там ее подстрахую.
Но в зале с ней вряд ли что-то случится. Слишком много народу. Ну и сцена тоже
отпадает, к тому же она там появится всего на три минуты. Скорее, они нападут за
кулисами.
- За кем мне следить особенно? - спросила она.
Судя по голосу, девушка успела собраться с духом. Она заговорила куда уверенней.
- Например, за Оксаной.
- За "призраком"? - удивилась Наташа. - За ней-то почему? Потому что она двести
рублей сдала на цветы?
Кстати, больше никто сдавать не собирается... Сволочи!
- Ольга могла ей завидовать, - пояснил он. - Черт его знает, какие у них могли быть
конфликты. Ты не обязательно могла о них знать. Хотя, если так рассуждать, то это Ольга
должна была убить Оксану, чтобы заполучить ее роль... Также посматривай за Ольгой"парикмахершей".
Характер у нее, мне кажется, решительный, агрессивная, явно
недолюбливала нашу Ольгу. Кроме того, бывала у нее в доме, учила немецкий. Может, это
был такой же предлог, как у тебя?
Наташа несмело призналась, что она тоже опасается второй Ольги. Кроме того, она
подозревает, что девица неравнодушна к спиртному - на спектаклях от нее иногда
попахивает.
- Кстати, - припомнил Михаил. - Есть у вас такая загорелая, голубоглазая девочка. Роль
у нее небольшая, а то бы я помнил имя. Кто это может быть?
- Так это и есть Лиза! - воскликнула Наташа. - Наверное, она. Она у нас сейчас самая
черная, родители ее таскают пахать на дачу.
- Та, которая занимала у Ольги деньги? Следи и за ней на всякий случай. Она что-то
очень интересовалась тем, кого еще убьют. К сожалению, больше никого назвать не могу.
Кладя трубку, он еще раз сказал себе, что этого мало, слишком мало. Но его
насторожило одно совпадение. Милена рассказывала, что человек, затащивший ее в
машину, был очень загорелым, с ярко-голубыми глазами. Лиза могла быть
приблизительно описана теми же словами - он сам только что это сделал; - Может быть,
родственники?
Или отдыхали где-то вместе?
Его мучило какое-то воспоминание, очень важное, как ему казалось... Вертелось
рядом, дразнило, но никак не давалось в руки. Тот импровизированный фуршет после
спектакля, актеры, рассевшиеся прямо на полу, отделенные от опустевшего зала синим
бархатным занавесом...
Милена, снимающая грим. Возбужденная, радостная Ирина. Директриса,
сплетничающая о подруге... Когда он прошел на сцену, его что-то удивило. На один миг,
он тут же об этом забыл... Тогда бы ему и в голову не пришло пристально следить за
актерами - Милена еще не исповедовалась ему, он ничего не подозревал... Но было нечто,
связанное именно с ребятами, отчего он на миг удивился. А потом забыл.
"Ирина поехала домой, и вскоре ее убили, - твердил он про себя. - Это был ют самый
вечер, когда она умерла Когда ее убили. Как :) то случилось? Предположим, она пришла
домой, заперлась, через некоторое время в дверь позвонили... Или стали отпирать без
звонка? Нет, так быть не могло, она бы сразу забеспокоилась, вызвала милицию.
Она хранила дома деньги и боялась... А если позвонили и она открыла - значит,
открыла кому-то знакомому, "может, актрисе из театра..."
"Нет! - оборвал он себя. - Ты, шахматист несчастный, вспомни личный опыт - все
любят повторять ход, который однажды удался. Я знаю, что эти подонки сделали копии
ключей от квартиры того несчастного Ольгиного ухажера. Но в его квартире, по словам
Милены, была еще и сигнализация - значит, ключи сделали просто для страховки, на тот
случай, если бы ухажер сам не открыл. Если те же самые люди решили ограбить Ирину -
они повторили бы этот ход. Ключи. Ключи можно выкрасть, сделать копии и вернуть на
место. Скажем, во время репетиции.
Тогда понятно, зачем этому мужику была нужна одна из актрис. Ирина все время
носилась среди актеров, ее сумка, вероятно, не висела в это время у нее на плече, была
вполне доступна. Можно незаметно достать ключи, выйти на минутку из театра, передать
их сообщнику. В металлеремонте могут сделать копии за полчаса. Тем же манером ключи
возвращаются в сумку. Ирина бы и не заметила. А Ольга ходила на дом к режиссерше,
просила вернуть деньги... И видела, откуда та достает деньги! Это было в апреле, они
готовились к ограблению давно... Но ключи, вероятно; удалось сделать в самое последнее
время - иначе бы они ограбили Ирину еще в апреле!"
Ему стало жарко, он подошел к окну и пошире открыл его. Ни луны, ни звезд Михаил
не увидел, значит, небо было в тучах - так темно, что не различишь. Если бы пошел
дождь... У Ирины никакой сигнализации не было - Наташа рассказывала, как просто они
вошли в квартиру вслед за старухой-соседкой. Значит, было достаточно копии ключей. Но
тогда... Тогда убийцам вовсе не нужно присутствие в доме хозяйки! Напротив - они бы
постарались обокрасть квартиру, когда Ирины нет дома! Когда они точно знают, что она
придет не скоро... Фуршет после репетиции... Фуршет. Ее праздник, с которого она,
наверное, ушла одной из последних... Но ведь кто-то ушел сразу после спектакля! Когда
он зашел за занавес и увидел актеров с шампанским в пластиковых стаканчиках, он
Подумал...
Подумал...
Михаил сорвал телефонную трубку и набрал Наташин номер. Ее позвали с неохотой -
видно, эти звонки неизвестного мужчины стали раздражать родителей. Наташа, услышав
его голос, испугалась:
- Что случилось? Все отменяется? , - Вспомни, кого не было на фуршете; двадцать
восьмого мая? Ваш последний спектакль с Ириной, потом фуршет - вспомни!
- Кого не было? - растерялась она. - Я не знаю, я не помню... Милена ушла пораньше...
- Нет, кто-то ушел еще раньше! Какая-то из девиц, я еще подумал - странно, что она не
соблазнилась шампанским!
Наташа запаниковала и обещала вспоминать всю ночь.
Если вспомнит - сразу перезвонит, в любой час. Можно?..
Но он уже вспомнил сам. И покрылся испариной - на эту девушку никто не думал..
Красавица-аристократка. Лена.
- Почему вы молчите? - жалобно спросила Наташа. - Так можно вам звонить ночью?
- Не надо, - опомнился он. - Ложись спать. Завтра все объясню.
Во вторник Анастасия вернулась с работы поздно - ее никто не задерживал, она
осталась сверхурочно по собственной инициативе. И уж конечно, не для того, чтобы
выслужиться перед Алисой. Настя делала вид, что в упор ее не замечает. Та держалась
такой же политики. Ни слова про пистолет, про звонок следователя - Алиса даже не
упомянула об этом. И Настя поняла - победа! Почти победа! Во всяком случае, день был
явно удачнее вчерашнего. Домой ее привез Петр. Он все еще хмурился, явно прикидывая,
какую кару придется нести за умолчание о пистолете. Но Настю, конечно, ни в чем не
упрекал. Даже улыбнулся, сказав, что к тому времени, как новая косточка авокадо пустит
росток, Настя явно получит повышение по работе.
- Надеюсь, ты меня повысишь раньше, - возмутилась она. - Косточка прорастает месяца
четыре!
Они попрощались у подъезда, и Настя поднялась к себе одна. Позвонив в дверь, она
обмерла - в ответ раздался знакомый, такой знакомый собачий визг!
- Синатра! - Черный комок выкатился ей под ноги, порвал тонкие колготки,
расцарапал лодыжку. Настя схватила извивающуюся, похожую на угря собаку и прижала
ее к груди:
- Синатра, надо же!
Колька вопил, пытаясь вырвать собаку и прижать ее к себе. Мать, запирая за Настей
дверь, возбужденно рассказывала, как она повела детей гулять в парк, как они увидели
мальчишек, которые волокли на веревке таксу, как такса вдруг завизжала и стала грызть
веревку.. Мальчишки отдали собаку не без боя, но выхода у них не было - увидев своего
прежнего маленького хозяина, Синатра обезумел, стал рваться к Кольке. Пришлось
обрезать веревку, иначе собака повесилась бы па ней. Оказалось, мальчишки только что
отловили таксу на помойке и гордо повели гулять.
- Две недели где-то шлялся! - Настя наконец отпустила собаку и тщательно ее
осмотрела. - Вроде не покусали... Знаешь, надо купить ему таблетки от глистов, мало ли
чего он нахватался на помойках, а тут дети с ним целуются...
В дверь опять позвонили - это вернулся из магазина отец. Он был здесь, когда жена
прибежала с прогулки, катя коляску с Леркой и волоча за собой мальчишку с собакой.
В руках у отца Настя увидела коробку с тортом.
- Для этого артиста! - торжественно объявил отец и, перерезав бечевку, снял крышку:
- На, лопай! , И собака, не заставляя себя долго упрашивать, поставила передние лапы
на край торта и стала есть - из середины. Настя никогда бы не поверила, что отец
способен устроить такое безобразие - она-то помнила, как он обиделся, когда собака
уничтожила приготовленный для родителей торт. Она и сама тогда возмутилась и даже
прибила наглую тварь. Но сейчас с умилением смотрела, как такса ест и толстеет на
глазах. Наконец Синатра громко вздохнул и, стуча когтями, отошел в сторонку. Взобрался
на кресло, внимательно оглядел собравшихся и сделал вид, что уснул. Один из его
обычных номеров - чтобы "не слышать", как его прогоняют с кресла. Но сегодня никто не
посмел бы тронуть собаку. Все были счастливы.
Настя возилась с маленькой Леркой, когда к ней в спальню заглянула мать:
- Слушай, как ты считаешь, нужно сообщить следователю, что собака вернулась?
Вопрос Настю рассмешил, но так как дочка уже засыпала, она только улыбнулась и
негромко ответила:
- Хотя Синатра и вредина, но огнестрельным оружием считаться не может. Я и так
вчера сообщила про пистолет. Может, на свою голову. Этот Валентин Павлович,
наверное, до сих пор рвет и мечет.
Валентин Павлович в этот поздний час все еще сидел на работе. Сказать, что он был
озадачен - значило мягко выразиться. Вчера он передал данные по пистолету в розыск.
Должны были проверить все всплывшее с двадцать пятого мая оружие - бесхозное,
конфискованное, найденное, брошенное... Марка была не очень распространенная, и,
несмотря на то что серийного номера никто сообщить не смог, Балакирев рассчитывал,
что оружие рано или поздно всплывет и будет замечено. Но он и думать не мог, что оно
уже приобщено к делу... Правда, совсем к другому.
Справку о "Таурусе" он получил в пятом часу вечера - Балакирев как раз заварил чаю и
отдыхал, блаженно вспоминая позавчерашний дачный денек, осторожно поводя
сгоревшими плечами - их неприятно раздражала ткань рубашки. Ничего дурного он в эти
минуты не ждал. Во всяком случае, ничего особенно дурного...
Выяснилось, что шестизарядный пистолет "Таурус" бразильского производства уже
проходил по делу об убийстве или самоубийстве Ирины Сергеевны Гульчук, пятьдесят
седьмого года рождения, москвички, руководительницы театра-студии "Жест"...
Прочитав это, Балакирев оцепенел. Из справки значилось, что Гульчук застрелилась
или была застрелена вечером двадцать восьмого или ночью двадцать девятого мая. Юрий,
присутствовавший при получении справки, тоже был озадачен.
- Надо же, ведь наша вещь, а куда попала, - проговорил он. - У Мулевина пистолет
взяли двадцать пятого и уже через три дня пустили в дело. Оказывается, был глушитель,
вот почему никто не слышал выстрела. А как же наш Ватутин?
Он заглянул в бумаги и присвистнул:
- А его-то мы прибрали двадцать седьмого. Режиссерша была еще живехонька. Что же
это получается? В этой шайке еще кто-то завелся?! Ольга, ее папаша и кто-то еще?
Валентин Павлович, может, вызвать Ватутина?
- Не надо, - раздраженно и несколько растерянно ответил следователь. - Сегодня не
надо. Пусть посидит спокойно.
Глава 18
- Слава тебе господи, дождик! - встретил ученицу Виктор Эдуардович. - Дождались... У
вас дача есть? Все дачники, наверное, счастливы.
Наташа ответила, что дачи у ее родителей нет. Она робко поставила в угол мокрый
зонтик, и по линолеуму тут же зазмеилась тонкая струйка воды. Дождь за окнами падал
сплошной шипящей стеной, и Виктор Эдуардович посочувствовал девушке:
- Промокли, наверное? Наденьте тапочки. Это ученические, специальные.
- Можно причесаться? - спросила она.
Учитель удивился этой нерешительной просьбе:
- Конечно! Ванна - следующая дверь. Красное полотенце - для учеников.
И ушел в комнату готовиться к уроку. Она слышала, как он крикнул, что, наверное, в
такую погодку кто-нибудь обязательно отменит занятие и они с Наташей смогут
позаниматься подольше. Она ответила без фантазии: "Да, наверное!" Прошла в ванну.
Увидела в зеркале свое бледное лицо и испугалась - наверное, по ней можно заметить, что
она не в себе. Виктор Эдуардович прошагал по коридору на кухню. Как передать Милене
письмо и сирену? Все это было уложено в черный маленький пакетик.
Оставить в ванне в надежде, что девочка сама заберет? А если Виктор Эдуардович
заглянет сюда раньше дочери? И как девочка догадается, что пакетик - для нее?
Дверь ванны приоткрылась, в щели показалась детская рука. Наташа сунула в
протянутую ладонь пакетик и с ужасом подумала, что Милена не знает, что там
запаковано, может сжать кулак, сирена заорет... Тогда все пропало. Но за дверью было
тихо. Девушка вернулась в большую комнату. Через минуту туда вошел Виктор
Эдуардович с большой кружкой:
- Попейте чаю, не дай бог простудитесь. Ну, с чего мы сегодня начнем? Разговоры в
сувенирных магазинах нужны, как вы считаете? Сувениры покупать будете? Или
отработаем телефонные разговоры? Предупреждаю - с такими слабыми познаниями вы
вряд ли сможете понять собеседника. Особенно по телефону - это намного труднее.
Наташа достала из сумки кассету:
- Я хотела у вас попросить перевести одну песенку. Знаете, я давно собиралась учить
немецкий язык, он мне нравится...А кассету прислали из Германии мои друзья. Это
народные песни. Хотелось знать, о чем поют.
Виктор Эдуардович пожал плечами:
- На это уйдет больше чем полчаса. Лучше позаниматься.
- Но мне так хочется узнать слова... Хотя бы пару песенок. Первую и вторую.
- Вы согласны потратить свое оплаченное время на песенки? - еще больше удивился он.
- Ну... Дело хозяйское. Об одном я вас попрошу - если вас кто-нибудь спросит, у кого вы
брали уроки - меня не называйте. Боюсь, что вы заучите всего пару слов, а для меня это
плохая реклама!
Наташа дала учителю слово не выдавать его, и даже выдавила слабую улыбку. Чтобы
скрыть волнение, схватила кружку с чаем и стала отхлебывать по глоточку. Виктор
Эдуардович повертел кассету и выдвинул ящик стола.
Оттуда появился маленький красный плейер.
- Вообще-то он" дочки и,. - но она у нас наказана, - о добродушной улыбкой пояснил
он. - На время оставлена без музыки. Давайте послушаем ваши песенки.
Он надел наушники, вставил кассету и нажал кнопку воспроизведения. Отрегулировал
громкость и стал слушать - внимательно, даже чуть приоткрыв рот от старания понять
слова. Наташа слышала только слабое эхо веселой песенки. Пел какой-то мужчина, потом,
видимо, вступил хор.
"'Господи, если Милена будет копаться, ему придется переводить всю кассету, -
нервничала она. - Ну, беги же, беги!"
Милена будто услышала ее немой зов. В коридоре послышались осторожные шаги. Они
приближались к входной двери, щелкнул ключ, Наташа стиснула в руках обжигающую
кружку и преданно уставилась на Виктора Эдуардовича. Внезапно тот щелкнул кнопкой и
отключил плейер.
Милена не остановилась, и Наташа поняла, что сейчас произойдет катастрофа.
- Про что он поет? - громко спросила она. Слава богу, Милена поняла и затихла.
- Про то, что без тюрингского кнедля он не рад воскресенью, - с улыбкой пояснил
Виктор Эдуардович. - Очень содержательная песня. С вас довольно?
- Нет, пожалуйста, вторую!
Он пожал плечами и снова надавил кнопку. До Наташи донеслись задорные звуки
вступлениями потом звонкий девчоночий голос стал лихо выводить тирольские трели.
Одновременно с этим Наташа услышала, как открывается входная дверь. "Потише", -
умоляла она про себя Милену. "Погромче!" - приказывала она неизвестной тирольской
девочке. И та слушалась - распевала так, что любо-дорого... Виктор Эдуардович улыбался,
слушая песенку. Было видно, что он даже немного растроган. Наконец учитель выключил
плейер и снял наушники.
- Какой чудесный голосок! Наверное, этим трелям не научишься, надо родиться с
таким горлом... Девочка поет, как славно гулять с мамой по зеленому летнему лесу.
В общем, смысл сводится к этому. Жизнь прекрасна. Ну, я думаю, что теперь-то с вас
хватит? Уверяю - остальные песенки будут примерно такого же содержания.
И Наташа радостно подтвердила, что теперь с нее действительно хватит. Она знала, что
Милена уже на свободе. За окном слабо сверкнула молния, после минуты затишья над
дальними крышами глухо разбился гром. "Только бы она не испугалась грозы", - подумала
Наташа и тут же улыбнулась - она никак не могла отвязаться от мысли, что имеет дело со
слабым, инфантильным ребенком. А ведь Милена только что обеспечила себе серьезную
порку по меньшей мере. Наташа взглянула на руки Виктора Эдуардовича - большие
мясистые руки, поросшие бледными волосками. И ее вдруг передернуло, она поставила
кружку на стол и стала повторять за ним немецкие фразы.
Михаил вошел под козырек кинотеатра и стряхнул зонтик. Ливень, который час с
лишним падал на Москву, на глазах превращался в моросящий, ласковый дождик. Где-то
на востоке уже появлялись голубые проплешины в тучах. Машины, проезжающие по
бульвару, поднимали фонтаны желто-бурой воды. Он закурил, взглянул на часы. Без
двадцати пяти шесть. Все-таки слишком рано... Михаил так рвался из редакции, плел
какую-то галиматью про больную родственницу, его отпустили, видно ничуть не поверив.
Под козырьком почти никого нет. Только две нарядные женщины жмутся к старой афише,
негромко переговариваясь, поглядывая в его сторону. К остановке подъехал троллейбус,
щелкнули двери, вышли несколько пассажиров. Его будто обожгло - Лена! Девушка
побежала к кинотеатру, прикрываясь разорванным пакетом, глянула на него, крикнула:
- А что вы не заходите? Идите, в зал уже пускают!
- Да, знаю, - сказал он, глядя на ее счастливое, румяное личико. - Сейчас пойду.
Она скрылась за стеклянными дверями. Женщины пошли за ней. Из подъехавшей
машины вышла компания - пять человек, мужчины и женщины. У женщин в руках цветы.
Они тоже пошли к кинотеатру. "Наверное, сливки общества, - подумал он. - Надо идти.
Но, я бы все-таки хотел увидеть Милену..."
Он знал, что сегодня актеры будут заходить через служебный вход, чтобы не мешаться
со зрителями. И все-таки не мог уйти, стоял еще несколько минут, разминая в пальцах
потухшую сигарету. К кинотеатру тянулись люди - .молодежь в сопровождении взрослых,
просто молодежь, просто взрослые. Он заметил у некоторых фотоаппараты и понял, что,
скорее всего, ребята воспользовались случаем еще раз привести на спектакль родителей.
У входа в зал стояла Татьяна. Она выглядела ослепительно - черное обтягивающее
платье, сверкающая брошка у горла, красный маникюр. Женщина кивнула Михаилу:
- Идите, занимайте место получше. Актеры уже все собрались, Наташа прибегала,
спрашивала, как дела. Ничего, идет народ. Будет больше половины зала. А полный зал и
не нужен, правда? Это все-таки вечер памяти, а не предвыборное собрание.
Он вошел, отыскал себе место. Ближе пятого ряда сесть уже не удалось. Черный
сатиновый занавес был задернут. Актеров не было видно, но время от времени занавес
начинал колыхаться - наверное, там поправляли декорации или просто припадали к
многочисленным дырочкам, разглядывая зал. Он сел рядом с какой-то тучной женщиной,
явно страдающей от тесноты кресла и духоты.
Быстро помолился, сам себе удивляясь - даже перед международным турниром он так
не переживал. Будто решается его собственная судьба.
Перед сценой на высоком табурете, покрытом черной тканью, стоял большой
фотографический портрет Ирины.
Перед ним - несколько букетов в стеклянных банках.
Михаил и подумать не мог, что Ирина когда-то так выглядела. Ясные, улыбчивые глаза,
доверчивый взгляд, намек на улыбку - губы как будто только что дрогнули. Пышная волна
завитых волос разбросана по плечам. Фото анфас Конечно, никаких намеков на горб.
Наверное, в профиль женщина вообще не снималась.
В шесть часов, когда в зал еще входили зрители, на сцену поднялась Татьяна. Она
встала посередине, подняла руку, извинилась, что нет микрофона. Но она надеется, что ее
и так все услышат.
- Я знаю, - сказала она, - что сейчас здесь собрались не случайные люди. Кто-то из нас
знал и любил Ирочку.
Кто-то давно потерял ее из виду, а некоторые дружил и до последнего времени. За
занавесом вас ждут ее ребята. Ира сделала из этих ребят замечательных актеров. Сделала
и ушла.
В зале кто-то кашлянул. Было тихо. Опоздавшие зрители, увидев на сцене Татьяну,
продвигались на цыпочках.
- Двадцать восьмого мая Ира трагически погибла, - сказала Татьяна, почти не повышая
голоса. Но ее все услышали - такая стояла тишина. - Сегодня мы собрались здесь, чтобы
почтить ее память и в последний раз посмотреть спектакль, которому она отдала свою
последнюю весну...
"О, боже, - подумал Михаил, глядя, как задрожало лицо Татьяны. - Если она
расплачется... Неужели опять выпила?!" Но та справилась с собой и продолжала. Она
коротко рассказала о том, как создавался театр-студия, как работали актеры, как и почему
была выбрана именно эта пьеса, никогда не ставившаяся на российской сцене. Она
закончила речь так:
- Ире было сорок два года. Кто-то скажет, что она прожила мало и успела сделать не
много... Но мы все знаем, что будем помнить ее всегда.
Кто-то в зале сделал попытку захлопать, но на него шикнули. Полная дама рядом с
Михаилом равнодушно крутила кольцо на оплывшем пальце. Это явно была родительница
кого-то из актеров.
- А теперь мы начинаем! - сказала Татьяна и спустилась со сцены. Она прошла
неподалеку от Михаила, заметила его и легонько махнула рукой, показывая назад. Он
встал и прошел за ней. На десятом ряду было немало свободных мест, и они сели рядом.
- Я ужасно говорила, - шепнула Татьяна, не глядя на него;
- Нет, очень хорошо, - возразил он. - Почему они не начинают?
Против воли он сказал это излишне нервно, и она успокаивающе коснулась его руки:
- Начнут, никуда не денутся. Все в сборе. Даже эта маленькая девочка пришла, ваша
приятельница.
- Милена?
- Да. Наташа мне сказала. Интересное у нее имя. Она что - нерусская?
- Отец эстонец, - ответил Михаил и увидел, как расползается в стороны черный
занавес.
Это была пытка. Первые десять минут на сцене не было ни одной девушки. Все за
кулисами. И Милена в том числе - одинокая, беззащитная. Молодой самурай Владик
прогуливался с друзьями по берегу реки и утверждал, что слышит звуки музыки. Никто,
кроме него, этих звуков не слышал. Но постепенно сцену, а за ней и зал начали наполнять
жалобные, монотонные звуки. Ирина рассказывала Михаилу, каких трудов ей стоило
достать пластинку с записями японской придворной музыки. И вот раздвинулись седзи -
оклеенные бумагой ширмы, и перед зрителями появились две молодые девушки. Лена -
аристократка, дочь пожилого сумасшедшего самурая. И Наташа - ее верная служанка.
Между самураем и молодой аристократкой вспыхивает мгновенная любовь. Они
обмениваются клятвами любить друг друга вечно. Но тут появляется безумный отец
девушки, который сошел сума после того, как ему изменила вторая жена. Старику
кажется, что перед ним опять сцена измены, и он заносит над влюбленными длинный
сверкающий меч... Сцена погружается в темноту, раздается жалобный женский крик и
оглушительная музыка. Когда снова становится светло, молодой самурай рассказывает
спу
...Закладка в соц.сетях
