Жанр: Детектив
Западня
...ртиры
и на улице вызвался отвезти девочку к родителям. Она вырвала руку и заявила, что
прекрасно доберется сама. Заодно пообещала, что опять скажет родителям, будто
ночевала у подружки и будет твердо держаться этой версии. "Может, это и к лучшему, -
решил Михаил, глядя, как она бежит через улицу, помахивая рюкзачком. - А то придется
объясняться с ее отцом..." Именно затем, чтобы не разрушать спасительной версии о
подружке, он не стал звонить Алле и спрашивать, вернулась ли Милена. Это могло
выглядеть странно.
Но вечером, отпирай свою дверь, он услышал знакомые шаги - кто-то вприпрыжку
бежал вниз по лестнице, с пятого этажа. На площадке возникла румяная, запыхавшаяся
Милена.
- Здрасьте, - невозмутимо выдохнула она и буквально втиснулась в дверь вперед
Михаила.
И выяснилось, что домой она не ходила. Весь день провела в Московском зоопарке,
гуляла, сидела на лавочках, ела мороженое и сладкую кукурузу, потратила почти все свои
карманные деньги. Румянец на ее обычно бледном лице объяснялся просто - перегрелась
на солнце. Когда зоопарк закрыли, она поехала к Михаилу и ждала его на пятом этаже,
глядя через окно на улицу. Он только руками развел:
- Ну, милая моя, эти штучки мне уже не нравятся.
Родители так и не знают, где ты шатаешься? Сейчас я тебя отвезу домой. И никаких
фиглей-миглей!
- Ничего подобного, - почти весело сказала она.
- Как это?., - Михаил оторопел от этой наглости, но тут Милена поразила его еще
больше. Она заявила, что, если Михаил отвезет ее к родителям, она скажет, что провела
прошлую ночь у него. Ему самому придется это сказать. Он, вообще, понимает, что тогда
устроит ее папа?
Михаил вполне это понимал. Он поставил себя на место Виктора Эдуардовича.
Является неприятный тебе тип, ведя за руку малолетнюю дочку, и говорит, что она
переночевала у него, а теперь он ее возвращает.
- Ну ты и мерзавка... - протянул он, уже не в состоянии церемониться и выбирать слова.
- Ты понимаешь, что творишь?! Шантажистка!
Милена ничуть не смутилась.
- Я просто жить хочу, - твердо сказала она. - Я уверена - за моим домом следят. Вам-то
легко говорить - "мерзавка "!А если бы вы сами видели, как зарезали того человека?! Я-то
видела! И меня они тоже зарежут! Особенно теперь, когда эта-стерва знает, что я ее
вычислила...
Михаил взял телефонную трубку. Милена сделала несколько шагов к двери. Она
напряженно ждала - какие слова он произнесет. Он был уверен - если позвонит ее
родителям - девчонка в ту же секунду вылетит из квартиры, и поминай как звали... И он,
желая ее понервировать, с очень серьезным видом набрал совсем другой номер. По нему
никто не отвечал, и Михаил положил трубку.
- Кому вы звоните? - осторожно поинтересовалась Милена. - Моим? Дома никого нет?
- Не твое дело, - грубо ответил он. - Есть Хочешь? Я, например, хочу.
Они ели голубцы из кулинарии - с некоторых пор он питался полуфабрикатами.
Голубцы были его фирменным блюдом - ему удавалось обжарить их так, что бледные
капустные конвертики не разваливались. Милена умяла четыре голубца, расковыряла
пятый и угомонилась. Глаза у девчонки слипались, и Михаил отослал ее спать. Выкинуть
ее на улицу в таком состоянии, на ночь глядя, было немыслимо Ему же потом и отвечать -
она все правильно рассчитала. А позвонить ее родителям... Тут ее расчет тоже был верен.
Он не решится этого сделать. Не сможет.
Не захочет скандала и неприятных объяснений. Он отрезал себе путь к отступлению,
когда в первый раз согласился предоставить ей ночлег. Дальше - хуже.
Михаил лелеял одну надежду - что Алла сама сообразит, где может прятаться дочка.
Все-таки однажды Милена приходила сюда, и родители забирали ее... И тогда не было
никаких скандалов. Если кого и ругали, то саму Милену.
Он прошел в коридор и еще раз набрал тот же самый номер. Телефон не отвечал. "В
самом деле, может, уехала? - подумал он. - Иначе почему не является на свои спектакли?"
Он звонил Ирине? И уж конечно, не затем, чтобы получить свою бронзовую
тушечницу. Теперь у него была другая, более достойная причина ей звонить. Ирина -
женщина толковая, и кто, как не она, лучше всех знает своих актеров? Он хотел
поговорить с ней о Наташе. Звонить самой Наташе, телефон которой у него тоже был, и
прямо спросить - не она ли сообщница вора и убийцы? Это было бы и дико, и
малоэффективно. Какая преступница в здравом уме сознается в своих грехах? Некстати
ему вспомнилось недавно прочитанное исследование, согласно которому было
установлено - женщины-преступницы на допросах не сознаются. Почти никогда, за
вычетом мизерного процента от общего их числа. Почему они врут до конца - неизвестно.
Может, женская психика устойчивей мужской и они дольше выдерживают давление со
стороны следствия А может, это какое-то кокетство. Женщина скорее умрет, чем
признается мужу, что изменила ему Она не признается добровольно, даже если найдутся
неопровержимые доказательства ее вины. Но из мужа она с легкостью вытянет все
подробности его измен - если, конечно, умело проведет свою политику: "Я все пойму, мне
просто интересно знать..." Так что - виновна Наташа или нет - он в любом случае услышит
одно: "Нет, конечно, что вы, как вы можете?!" Что-то в этом роде.
Исповедь Милены не выходила у него из головы. Сегодня он переговорил с юристом,
вкратце описал ситуацию: четырнадцатилетнюю девочку обманом вовлекли в ограбление,
с ее помощью заставили жертву открыть дверь квартиры Квартира ограблена, хозяин на
глазах девочки убит. Что ждет эту девочку?
Юрист больше специализировался на гражданском праве. Однако история его
заинтересовала.
- Видишь ли, Миша, этой девочке будет очень трудно доказать, что она не знала, на что
шла. Могла сбежать по дороге, если не хотела в этом участвовать.
- Ну, ты понимаешь, ее запугали, у нее недавно погибла сестра, и убил ее тот же
человек, скорее всего...
- Тем более подозрительно, - возразил юрист. - Тогда она должна была все рассказать
родителям, и уж во всяком случае - не лезть на рожон, не встречаться с тем человеком.
"Да, - про себя согласился с ним Михаил. - Должна была. Нормальный рядовой
ребенок так бы и сделал.
Заплакал бы, пожаловался маме. Но Милена - не рядовой ребенок. Она самостоятельна,
упряма, даже амбициозна. При слове "ребенок" приходит в ярость Хочет быть умной и
взрослой, решать свои проблемы без чужого вмешательства. Разве милиция примет это во
внимание?"
Юрист продолжал развивать свою идею:
- Ты говоришь, сестра дала ей ключи, велела передать этому вору? И девочка их
передала. Знала, между прочим, кому их отдает. Она этого не отрицает?
- Нет.
- Ну, вот и вина доказана. Значит, добровольно участвовала.
- Но погоди, дело в том, что сестра ее просила никого не вмешивать.
- Девочке не пять лет, могла бы сообразить, что не стоит слушать сестру в таком
вопросе. Она что - твоя знакомая?
Это предположение Михаил решительно отверг. Сказал только, что недавно читал
материалы такого уголовного дела, хочет по ним написать статью. Следствие еще ведется,
и какую меру наказания применят к девочке - неизвестно. Юрист вздохнул:
- Скорее всего, загремит эта голубушка в колонию.
Кстати, ты говорил, что девочка некоторое время оставалась одна в прихожей
ограбленной квартиры? Почему не убежала? Почему не позвонила к соседям? Спокойно
ждала, пока тот ограбит и убьет хозяина?
- Дверь сторожила собака, ребенок боялся выйти - Странная собака - удивился юрист. -
Что ж она хозяина не защитила?
- Это была такса. Наверное, сама напугалась не меньше девочки.
Тот развел руками:
- Тяжелый случай, Миша. В то, что девица четырнадцати лет испугалась таксы, никто
не поверит. Вот если бы там был бультерьер... Скорее всего, девчонке дадут года два. Она
москвичка? Ну, тогда отправят ее в Рязанскую колонию. Ничего, условия там сносные, а
родители рядом, поддержат.
Михаил сдержанно поблагодарил за консультацию и свернул разговор. Он до самого
вечера только об этом и думал. Все звучало так просто. Года два, родители поддержат... И
конечно, юрист прав - девочка не должна была соглашаться на переговоры с убийцей,
отдавать ему ключи - заведомо от чужой квартиры, ехать "проверять эти ключи" и потом
уговаривать жертву открыть ей дверь... И в любом случае - не должна была столько
времени молчать об этом. Если бы речь шла о какой-то посторонней девочке, о героине
потенциальной статьи - он бы так и написал и был бы уверен в своей правоте. Но он видел
заплаканную, жалкую Милену, ее дрожащие руки, пластырь на пальце. Он успел понять,
как девочка любила старшую сестру и переживала все то, что с ней случилось. И
требование Ольги - никому ничего не рассказывать, передать ключи, "чтобы тебе не было
хуже", - это требование Милена, конечна, не могла не исполнить. Не ее вина, что все
обернулось так неожиданно и страшно... Но закон все это учитывать не будет.
И когда он увидел Милену на лестничной площадке, он не смог оттолкнуть ее от своей
двери. Слушая ее рассказ о чудесах зоопарка, Михаил никак не мог освободиться от
мысли, что девочка, вероятно, была там в последний раз.
Скоро ее жизнь изменится. Конечно, если он откажется дальше молчать.
Уже после полуночи он сделал еще одну попытку дозвониться Ирине. С прежним
результатом - трубку не взяли.
- Я подумала, что должна вам рассказать... - Анастасия Мулевина достала из сумки две
связки ключей и по дожила их на стол перед Балакиревым.
Молодая женщина собралась к следователю только в пятницу. Два дня после похорон
мужа она металась, занимаясь юридическими формальностями, детьми, хозяйством.
Кроме того, она срочно решила устроиться на работу. Закончилось это тем, что она
переговорила с компаньоном мужа и снова устроилась в компьютерный салон, где когдато
начинала карьеру. Она бы предпочла другое место - здесь было слишком много
знакомых, которые помнили ее женой директора и теперь с трудом воспринимали в
качестве скромного ассистента менеджера по продажам. И кроме того, там работала
Алиса, и на более высокой должности. В сущности, Анастасия попала в подчинение к
старой подруге. Это было неприятно. Слова "унизительно" женщина старалась избегать -
ведь другого выхода пока не было. Словом, если бы не мать, Анастасия и не вспомнила бы
о ключах - так забегалась. Но мать каждый день по несколько раз говорила, что
невозможно жить в квартире, ключи от которой украли какие-то подонки. "Все равно что
с открытой дверью, - причитала она. - Ты убегаешь на весь день, а я сижу и трясусь за
твоих детей!"
- Что это? - заинтересовался Балакирев. Попутно он отметил, что молодая вдова
держится хорошо - оживлена, подкрашена, кажется, не очень горюет.
Анастасия продемонстрировала ему несходство ключей и пояснила:
- Вот эта связка с брелоком лежала на столике в прихожей. Там мы с Валерой всегда
клали запасные ключи. А во вторник мои родители обнаружили, что эти ключи нашу
дверь не отпирают. Их заклинивает в замках. Вроде пытались сделать копии с наших, но
плохо сделали. Небрежно.
- Но брелок-то ваш?
- Наш, потому я их и не рассматривала. Видела краем глаза, что ключи там лежат, и не
обращала внимания.
Такое впечатление, что кто-то подменил ключи. У нас таких точно не было. Наши
были в порядке, новенькие, мы их получили вместе с дверью.
Балакирев сверил ключи. Действительно, запасные производили впечатление грубых
подделок. Бородки еще хранили следы ножовки. Свежая работа - ключами явно никогда
не пользовались.
- Можете оставить свою связку? - спросил он. - Я возьму обе.
Анастасия согласилась:
- Берите, у меня есть еще. В крайнем случае, закажу запасные. Вы еще ничего не
нашли?
Она так и спросила - "ничего", имея в виду пропавшие ценности. Вопрос о поимке
убийц мужа, как видно, ее уже почти не волновал. Балакирев посоветовал женщине
набраться терпения, работа только начинается. Она согласилась потерпеть и ушла - юная,
деятельная, неунывающая.
Ключи лежали на столе до вечера. Было непонятно, в какую рубрику их занести.
Вещественные доказательства?
Смотря какие доказательства...
В седьмом часу в кабинет зашел Юрий. Он сразу набросился на кипяченую воду:
- Жара - с ума сойти! Видел я вторую жену Ватутина. Ну и баба! Поперек себя шире,
пьяная, обматерила меня, стерва... Потом лезть начала. Ни черта не соображает! Не
видела его несколько месяцев. Зимой случайно встретились на ярмарке, оба водку
покупали. Ничего о нем не знает. А это кто вам принес?
Он увидел ключи. Балакирев коротко объяснил и снова уткнулся в бумаги. Юрий
осторожно взял одну из связок, рассмотрел ее у окна, задумался. Потом удивленно сказал:
- Мне тут идея пришла... Наш Ватутин - умелей, насчет ключей... Не мог он сделать
копии?
- С мулевинских? Почему не мог? Если получил подлинники. От дочки, например, она
свободно могла украсть. - Не отрываясь от бумаг, Балакирев слепо нашаривал в пачке
сигарету. Обнаружив, что пачка пуста, чертыхнулся и попросил:
- Юр, кинь сигаретку.
Но тот не слышал. Стоял столбом у окна, рассматривая связку ключей. Балакирев
повторил просьбу, и тот, будто разбуженный, вздрогнул:
- Сигарету... Сейчас. Я знаете, что подумал? Мне эта кастелянша в общаге говорила,
что пятого мая Ольга спускалась с отцом в подвал. У Ватутина там мастерская, в таком
глухом закутке... И ключей полно. И знаете, я ведь там видел связку с тремя ключами.
Какие он и из себя - уже не помню, но что их три - точно...
- Серьезно? - оживился Балакирев. - Так взял бы эти; сравнил. Ты говоришь - Ольга
была в подвале пятого мая?
Они без слов поняли друг друга. Девушка внезапно отправилась в общагу навестить
отца, которого прежде знать не хотела. Заняла у него денег, хотя сама щедро раздавала
доллары взаймы. Спускалась в подвал, в мастерскую, где Ватутин делал копии ключей... И
те полчаса, которые провела в общаге Ольга, ее ждал в машине Мулевин!
- Думаешь, стащила запасные ключи у Мулевина, сбегала к отцу сделать копии, а
потом подменила? - медленно проговорил Балакирев. - Знаешь, что? Езжай-ка быстренько
туда! Возьми мою служебную машину и достань те ключи!..
...Вахтер в общаге приветствовал Юрия:
- Добрый вечер, опять вы в наши края? Ну, как там Степан? Сидит?
- Может быть, лежит, не знаю, - отшутился Юрий. - Мне бы увидеть ваше начальство.
- Коменданту Галины, поднимитесь на пятый, - заговорщицки сообщил вахтер. -
Только постучитесь, не забудьте.
"На что он намекает?" - соображал Юрий, поднимаясь по лестнице и вдыхая уже
знакомые густые запахи - запахи сырости, подгнившего линолеума, экзотической
стряпни. Был час ужина, и в коридорах мелькали взъерошенные женщины с шипящими
сковородками и обернутыми в полотенца кастрюлями. "Может, Галина и этого
альпиниста окрутила? А что, недурная парочка. Интересно, этот Егор семейный?"
Выполняя указания вахтера, он деликатно постучался. Резкий женский голос ответил:
- Завтра, кому сказано?! Нет белья!
Но Юрий продолжал стучать. В замке повернулся ключ, и разъяренная кастелянша
встала на пороге, как богиня мщения. Но, увидев помощника следователя, сменила гнев на
милость:
- Так это вы? Проходите, поужинайте снами.
Однако особой сердечности в ее голосе не слышалось.
В комнате за столом сидел Егор. Он приподнялся и молча пожал руку Юрию. Галина
захлопотала, достала из буфета еще одну тарелку, вилку, стакан. Юрий хотел отказаться,
но было уже поздно - в тарелку положили жаркое. Кроме того, он хотел есть, и
выдерживать в таком состоянии служебную дисциплину было очень трудно.
- Как продвигается дело? - поинтересовалась Галина. - Вы не пьете, верно? Тогда,
может, компоту? Днем сварила, уже остыл.
Комендант по-хозяйски налил себе водки, Галина к нему присоединилась, звонко
чокнулась:
- Будем здоровы.
И, легко опрокинув рюмку, пожаловалась Юрию:
- Как бешеные все стали, покоя не дают! То месяцами белье не меняют, а сейчас лето,
жарко, так теребят меня чуть не каждый день. Замучили! Я уж жду не дождусь, когда мне
квартиру дадут, немедленно уволюсь из этого дурдома. Егор, не спи!
Комендант клевал носом. Он извинился и переместился из-за стола на диван. Там
разлегся, будто у себя дома.
Юрий остро чувствовал, что нарушил интим обстановки.
Он уже не удивлялся, почему вахтер велел стучаться в дверь к этой парочке, и решил не
задерживаться здесь.
Его просьба - дать ключ от мастерской - как будто удивила Галину. Она протянула:
- Меня уж ноги не держат, а за ключом на первый этаж идти. Вы все ходите, ходите...
Опять что-то искать будете?
А услышав, что ему нужны три ключа на связке, усмехнулась:
- Скажите мне спасибо, я их прибрала. Хотела все-таки найти, кто это заказал. Никто
не сознался. Видно, Степа со стороны работу брал. Берите их, если вам нужно.
Только потом, если кто их потребует, я на вас сошлюсь.
Не желаю отвечать.
Ключи хранились у нее в ящике стола. Вручая их, Галина спросила, можно ли быть
уверенными, что Степана не выпустят.
- А почему это вас волнует? - спросил Юрий, укладывая ключи в пакет.
Галина пояснила, что пора заполнять ведомость на зарплату, а если Степан сел прочно,
то и зарплату ему нечего начислять.
- Мы его уволили приказом, за прогулы, - сказал Егор, разлепляя сонные глаза. - Но он
все-таки работал до двадцать седьмого. Куда эти деньги девать?
Он вступил в пререкания с Галиной. Та требовала, чтобы никаких денег Ватутину не
начисляли - он и того, что уже получил, не заработал. Егор возражал - дескать, по
трудовому законодательству они не имеют права так поступить. Юрий поспешно
попрощался и оставил начальственную парочку, которая уже начинала кричать.
С первого взгляда были видно, что ключи, привезенные из общаги - точные близнецы
ключей Анастасии Мулевиной. Поддельный комплект выделялся на их фоне довольно
грубой работой. Вызвали из камеры Ватутина.
Пока тянулась эта процедура, Юрий сбегал на улицу и купил в киоске булочки и
сосиски - было ясно, что с ужином обоим придется подождать. Балакирев в это время вел
довольно неприятную телефонную беседу с женой. Та выговаривала ему за очередную
задержку на работе и риторически спрашивала - кто будет завтра грузить навоз на даче?
Может быть, она с детьми?
- А почему бы и нет? - заявил Балакирев. - У меня тут своего дерьма достаточно.
Жена возмутилась и сказала, что в таком случае она дачу продает. Нет больше сил?
Балакирев знал, - что все это - пустые угрозы, что жена трясется над этой дачей, что,
конечно, надо бы ей помочь... Но где взять время - вот вопрос. Когда он клал трубку, ему
вдруг ясно представился их дачный участок. Сосновый запах в домике, клубничные
парники, затянутые целлофаном, яблони... Рядом - речка. И так захотелось вырваться на
природу из душного кабинета, что Ватутина он встретил с неприкрытой ненавистью.
Тот совсем исхудал, одежда висела на нем мешком, ворот рубахи потемнел от пота. Он
пожаловался на невыносимую жару и духоту в камере, на то, что вторую ночь не спит.
Сказал, что он человек больной, они не имеют права его там держать.
- Чем же вы болеете? - бросил Балакирев.
- Да все плохо - сердце, печень...
- О печени раньше надо было думать. Вот, узнаете? - И Балакирев побренчал у него
перед носом ключами. Юрий осторожно укусил булочку, не сводя глаз с лица Ватутина.
Тот смотрел на ключи, явно не понимая, чего от него хотят. Потом пробормотал:
- Мало ли... Почему я должен их узнавать?
- Они у вас в мастерской лежали.
Юрий добавил:
- На столе, возле тисков.
Ватутин невероятно оживился, протянул руку:
- Да это же Ольгины ключи! Дайте сюда!
Балакирев отодвинул связку подальше от заключенного, переспросил:
- Ольгины? Вашей дочери? Откуда они у вас? , - Она дала, просила сделать копии. -
Ватутин даже просветлел, как будто увидел перед собой не ключи, а живую дочь.
- Когда это было?
- Да тогда же. Мы один раз виделись.
- Пятого мая?
Тот кивнул. В разговор вступил Юрий. Он поинтересовался, зачем Ватутин пятого мая
спускался с дочерью в подвал. Он делал ключи?
- Ну да, мы в мастерскую ходили, - радостно рассказывал тот. - Она очень просила
сделать при ней, чтобы сразу забрать, значит. Дала эти вот ключики... Или эти? - Он
насторожился, увидев, что на столе не одна связка, а три.
Рассказ был короткий - дочь, предварительно попросив у отца взаймы немного денег,
достала связку ключей и сообщила, что это ключи Милены, а свои она потеряла.
Теперь ей срочно нужна копия. В металлоремонт обращаться дорого, у нее нет денег. А
если отчим узнает, что она потеряла ключи от квартиры - он ей задаст.
- Я ей предложил - давай схожу поговорю с этим гадом! - говорил Ватутин. - Она
отказалась. Ну, понятно, выхода у девчонки нет, скандалить неудобно, живут все вместе...
Вот мамаша подсудобила! О дочери-то не подумала, только о себе. Олечка с этим типом
намучилась! Так и сказала - побьет он меня, если узнает...
- Значит, она дала вам три ключа и вы сделали с них копии?
- Ну. Там же, при ней и сделал. Только это ключи сложные, видите') - Его темный
палец нежно пробежался по бородке одного из ключей. - У меня таких заготовок не было.
Я ей сказал - оставь хоть до вечера, схожу в одно место, достану заготовки, все в аккурате
обточу. Она - нет и нет. Делай прямо сейчас, да побыстрее... Я и сделал.
Только сказал, что гарантии не дам.
И он, увлекшись любимой темой, пустился в объяснения, почему у него так плохо
вышли копии. Один ключ еще так-сяк, но два других... Ватутин гордо заявил, что он
спустя рукава никогда не работал, денег даром не брал, так что очень расстроился, что
дочь не дает ему времени. Ольга забрала обе связки и убежала.
- Обе забрала? - уточнил Балакирев.
- Обе. Одна, значит, сестрина, другая ее... Я ей сказал на прощанье - если, значит, будут
в замках заедать - принеси мне, я подработаю. Но она больше не приходила.
- Так почему же у вас оказались вторая связка, если она обе забрала?
Ватутин осекся, снова рассмотрел все три связки и медленно выговорил:
- Вот не знаю... Я же отдал Олечке...
- Уверены, что отдали?
- Вы со мной так не говорите! - внезапно вспылил он. - Я вам тут не мальчик дался!
Отдал я ей все, не знаю, откуда эти ключи взялись Я только по одной копии сделал!
- Удивительно, гражданин Ватутин, вы что-то многого не знаете, - заметил Балакирев.
- Откуда у вас плейер - не знаете, откуда взялся нож - не знаете, откуда ключи в
мастерской - понятия не имеете. Ключи-то у вас имелись настоящие. Не копии. Может,
дочка вам потом вернула один комплект?
- Я ее после пятого не видел, - мрачно ответил Ватутин. Его мгновенное оживление
прошло, сменилось вялостью и апатией. Эти перепады были хорошо знакомы Балакиреву.
Так вели себя многие подследственные, которые в камере лишались привычных на воле
алкоголя и наркотиков.
- Значит, так и запишем, что ключей вам Ольга не возвращала?
- Пишите, что хотите, - уронил Ватутин. И вдруг опомнился:
- А что вы это ко мне с ключами привязались? Опять Алка накатила?! Да что же эта
стерва со мной делает! Мало того что жизнь мне сломала - теперь засадить решила?!
- Ваша бывшая жена тут ни при чем. И ключи эти вовсе не от ее квартиры.
- Не от... - Ватутин пытался осмыслить услышанное.
- А от куда?
- Лучше бы вы сами признались. Запишем чистосердечное признание, вам очень
пригодится.
- На хрена мне это признание!
- Да не скажите. Дело в том, что ключи эти - от квартиры Мулевина Валерия Львовича.
Копия, сделанная вашими руками, до сегодняшнего дня так и лежала у него в квартире А
настоящие ключи мы нашли, сами знаете где.
У вас, Ватутин, в вашей мастерской, куда никто, кроме вас, не ходил. А Мулевина
убили двадцать пятого мая, вечером Зарезали и ограбили Большую сумму денег унесли,
ювелирные изделия прихватили. И зарезали, представьте, тем самым ножиком, который
мы взяли из вашей комнаты. Мы этот нож на ваших глазах нашли, отрицать не сможете,
никто из нас вам оружие не подкидывал.
Ватутин ошалело водил глазами - с Балакирева на Юру, потом на ключи.
- Вы так и не можете сказать, где провели вечер двадцать пятого мая? Я вас уже
спрашивал, но, может, подумаете еще?
- В общаге, у себя, - выдавил тот.
- Свидетели этому есть?
- Отстаньте... Какие вам нужны свидетели? Спросите у вахтера - выходил я вечером
или нет.
- Зачем же вам было идти через вахту, да еще на такое дело? - уже не стесняясь,
спросил Балакирев. - У вас же рядом запасной выход, и дверь всегда открыта.
Знаете, Ватутин, у меня для передачи дела прокурору уже все есть. Кроме вашего
добровольного признания, разумеется. Но признание - дело наживное. Лучше бы вы сами
все рассказали. Кстати, Ватутин, куда вы дели такую кучу денег и камушков? Может, тоже
в мастерской схоронили?
Токарь-сантехник впал в отчаяние. Он вскочил, перегнулся через стол к Балакиреву,
так что того обдало кислым камерным запахом. Юрий спрыгнул с подоконника, но
помощь была не нужна Ватутин всего-навсего желал, чтобы его выслушали. Он истошно
кричал:
- Искали бы лучше, кто дочку мою убил! Почему вы мне не верите? Почему Алке
верите, а мне нет? Потому, что она непьющая? Или потому, что баба еще красивая?!
Олька сказала, что это ее ключи, что вторые - сестрины, откуда мне знать, чьи они?
Что же мне - родную дочь допрашивать? Вижу я ее раз в два года, и как мне ей после
этого в душу лезть? Девчонка жаловалась, просила помочь - что же мне делать, прогнать
ее надо было?!
- Успокойтесь, сядьте, - просил Балакирев, но тот не слушал:
- Да делайте со мной, что хотите! Хотите посадить - сажайте, я готов, на что же я
теперь гожусь! И так уже ничего в жизни не осталось Дочки нет, жены нет, жить негде, да
пропадай оно все к чертовой матери! Хоть стреляйте меня, кому я такой нужен!
И он упал на стул, скорчился, зарыдал. Юрий дал ему воды, но Ватутин гордо
оттолкнул его руку, не переставая между тем всхлипывать и размазывать по щетине слезы.
Его увели. И Балакирев, надевая пиджак, подумал, что если так пойдет и дальше, то,
возможно, он все-таки вырвется на дачу Не в эти выходные, так в следующие. Жена будет
счастлива...
Михаил наконец принял решение - не бог весть какое, но все-
...Закладка в соц.сетях
