Жанр: Детектив
Западня
...а с моим мужем на
глазах у всей фирмы, а теперь качает права! В конце концов, я не позволю... Это Валерка
виноват, что я теперь не в курсе дела, а ведь я не хотела отсюда уходить, - не хотела
бросать работу!" ;Алиса встала и вышла. Только теперь Настя смогла вернуться к работе -
ей сразу стало легче дышать, когда она избавилась от присутствия ненавистной
начальницы.
Но вскоре ее внимание привлекли громкие голоса, доносившиеся из-за стены. Там, за
перегородкой, был кабинет ее мужа. То есть теперь Петра....
До нее донеслось собственное имя. Алиса выкрикнула его с такой ненавистью, что
Насте стало жутко. Все-таки нельзя заводить врагов, едва устроившись на работу... Она
вдруг ясно поняла, как непрочно ее положение. Денег нет как нет, пропали с концами.
Следователь говорит, нужно потерпеть. А разве она не терпит? Разве не старается
выпутаться, разве не пошла работать? Но до зарплаты еще далеко, в банке денег нет, они
все ухнули в квартиру, а что осталось - украдено... Занимать она не умеет и не любит
Придется продать единственную уцелевшую от грабежа драгоценность - аметистовую
булавку для галстука... Да и ту, скорее всего, возьмут на реализацию. А чтобы получить
деньги сразу, придется здорово сбавить цену. А дома двое детей. А тут - Алиса...
Та вернулась в кабинет злая, румяная после перепалки и, усевшись в свое кресло, не
глядя на Настю, бросила:
- Зайди к Петру. Он желает тебя видеть.
Настя для виду посидела за компьютером еще минут пять. "Только не показывать, что
мной можно вертеть, - проносилось у нее в голове. - Пусть не воображает...
Дрянь такая! Я ее еще поставлю на место!" Наконец она встала и вышла.
- Запри дверь, - попросил Петр, когда Настя зашла в кабинет. Женщина без возражений
повернула ручку замка. Этого человека она знала давно и не боялась, что этот вызов -
только повод для приставаний. Петр предложил ей сесть, но Настя отмахнулась:
- Не хочу, насиделась.
Она продолжала расхаживать по кабинету, потом остановилась у окна и осмотрела
деревце в керамическом горшке. Это было авокадо, она сама вырастила его из косточки и
принесла в кабинет к мужу. Теперь деревце вымахало в высоту больше метра и выпустило
фонтан широких глянцевых листьев. Настя обратила внимание, что деревце как-то косо
сидит в горшке. Тронула тонкий зеленый ствол и вскрикнула от ужаса - авокадо
сломалось.
Он не переломился окончательно, верхняя часть держалась на тонком волоконце . Но
все равно это был конец.
- Да как же я так... - проговорила она, бессмысленно пытаясь составить вместе
обломки, ко ее остановил голос Петра:
- Это не ты сломала. Это Алиса. Только что.
Настя обернулась:
- А ты что - спокойно смотрел?!
- Да это в один миг случилось, я не успел помешать.
Потом пытался приставить, да, видно, все, придется выбросить...
- Вот гадина! - в сердцах воскликнула женщина. - Да что она ко мне прицепилась! Я
работала тут еще раньше ее, а теперь эта стерва требует, чтобы я варила всем кофе!
- Настенька, это еще не самое худшее, - вздохнул Петр. - Сядь, пожалуйста. Сядь! У
меня голова кругом...
Она наконец поняла, что он не шутит - виду нового директора в самом деле был
совершенно больной. Настя опустилась в кресло и расправила на коленях короткий алый
подол. Петр, стараясь на глядеть на нее, принялся объяснять, что Насте следует поумерить
свои амбиции, начинать с малого, что он все прекрасно знает и понимает, что ей теперь
нелегко, но сейчас так трудно найти работу, и ей нужно быть осторожней. Она слушала и
понимала - он ходит вкруг да около, а самого главного говорить не желает. Наконец Настя
не выдержала:
- Это все из-за Алискиного скандала? Неужели это так важно? Побесится и утихнет. Я
сама с ней справлюсь, не вмешивайся в наши склоки.
Он уронил на стол карандаш, который до этого вертел в руках. Зачем-то попытался его
поймать, но карандаш покатился по столу и упал к Настиным ногам.
- Настенька, беда в том, что она не желает, чтобы ты здесь работала. Я-то очень тебя
ценю, знаю про все твои таланты... Верю, что ты ценный сотрудник, но Алиса...
- Я не понимаю! - воскликнула она. - Ты ведь можешь ее уволить, если она устраивает
тебе сцены! Припугни ее! Сам говоришь, что сейчас трудно найти работу и ей не нужен
конфликт!
Он невесело улыбнулся:
- Да, хотел бы я ее припугнуть. Только все выходит наоборот. Она меня сейчас
припугнула. Не ожидал я от нее.
Представь, Алиса заявила, что, если тебя немедленно не уберут из фирмы, она донесет
в милицию, что у Валеры был незарегистрированный пистолет и мы об этом знали.
Настя остолбенела. Насчет этого пистолета у них уже был разговор с Петром. Она
сообщила, что не стала извещать следователя об этом оружии, чтобы не подставлять
Петра. Тот поблагодарил. Хотя он сам предоставил ей полную свободу выбора, но всетаки
было видно - ему не хочется давать показания по этому вопросу. Настя и сама
сообразила, что у Петра могут быть неприятности из-за пистолета. Хотя оружие не его, но
он про него знал и не должен был молчать...
- А откуда знала Алиса? - выдавила она.
Тот не ответил. Она и сама поняла, что вопрос лишний. Хотя муж надеялся, что с
Алисой у него все кончено, но, видно, дело обстояло не так... Да она и не вытаскивала из
него правды. Ей давно уже стали безразличные похождения супруга. "Это все из-за его
мамаши, - оправдывала его Настя. - Другие мужики гуляют до свадьбы, а ему не удалось.
Вот он и отыгрывается - почуял свободу. Мне-то до его мамочки далеко... А она теперь
большой роли не играет".
- Дурак! - отчетливо произнесла женщина и тут же извинилась:
- Я не тебя имею в виду. Мой благоверный - дурак, надутый идиот! Уж если купил
оружие, так держи язык за зубами! А он, видно, похвастался этой мерзавке!
- Так и было, - уныло подтвердил Петр. - Она мне только что рассказала, что Валера
показывал ей пистолет.
Достал из сейфа и хвастался. Она, представь, даже знает марку. Я не помнил только,
что Валерка купил глушитель:
Собирался, между прочим, у меня на даче учиться стрелять,. - а глушитель прикупил,
чтобы соседи не сбежались.
А она марку запомнила. Бразильский "Таурус". И, видите ли, желает бежать в
милицию, доносить на меня, на тебя, на Валеру... Ни черта у бабы святого не осталось. Ну,
что ей толку в том, что донесет? Тебя все равно не посадят, и меня не тронут. Ей просто
хочется нам кровь испортить...
- А я думаю, что ей не поверят! - упрямо сказала Настя. - Какие у нее доказательства?!
Если ко мне прицепятся, так и скажу - эта стерва хочет мне отомстить, что Валера
женился на мне, а не на ее прекрасной особе.
- Поверить, может, и не поверят... А проверять будут обязательно. Да и кроме того... -"
Он мучительно поморщился, видно, головная боль разыгралась всерьез. - Я и сам
переживаю из-за этого чертова пистолета. Ведь его украли эти головорезы, могут еще
кого-то убить. Как-то нехорошо молчать. Вот я и думаю, Настенька... Может, тебе лучше
самой признаться? Сошлись на меня, дескать, только что узнала. Я сам объяснюсь. Ну, не
посадят же меня за недоносительство!
Настя встала, подобрала с пола карандаш и положила его на стол перед Петром. Тот
тут же ухватился за него, будто карандаш был волшебный и сейчас в нем заключалось его
спасение.
- Вот пойду и сейчас же, при Алиске, позвоню следователю, - с мстительной радостью
заявила Настя. - Вот она обозлится, что мы ее опередим! Пусть тогда попробует тебя
шантажировать!
Петр кивнул, но как-то не очень уверенно. Она рассмеялась:
- Ну, не переживай по пустякам! Ты только подумай - ведь тогда можно спокойно ее
выгнать!
- Боюсь, что это будет нелегко, - признался он. - Уж прости, но Валера посадил ее на
такое место, через нее шли такие документы... Выгоню ее, а она отправится в другую
фирму и продаст нас с потрохами. Все наши связи у нее как на ладони. Эта бабенка очень
деятельная, ты с ней поосторожней.
И, совсем теряя авторитет в Настиных глазах, директор попросил, чтобы они с Алисой
все-таки не ссорились Ведь когда-то были подругами, так лучше уладить дело миром. А
варить кофе Настя, конечно, не обязана. Этого и в трудовом соглашении нет.
Настя вернулась к себе в кабинет, сняла телефонную трубку и набрала номер, сверяясь
с записной книжкой.
Алиса не глядела на нее, но та была уверена - начальница навострила уши.
Наслаждаясь звуками собственного голоса, Настя отчетливо попросила к телефону
следователя Балакирева, Валентина Павловича. Разговор был не очень приятный, но зато
короткий. Кончилось тем, что ее попросили сегодня же приехать в управление и своей
рукой написать заявление о пропаже пистолета. Она положила трубку и тщательно
подкрасила губы. Алиса смотрела на нее с каменным лицом. Настя щелкнула пудреницей
и встала.
- Надеюсь, вы не будете возражать, если я отъеду на пару часиков? - очень любезно
спросила она, подчеркивая слово "вы"."
- Хорошо начинаете работу, - сказала Алиса. Спокойный тон дался ей нелегко, это
было видно по ненавидящему, застывшему от напряжения взгляду.
- Ничего, с такой начальницей, как вы, я быстро стану профессионалом, - улыбнулась
Настя. - Вы уж простите меня для начала... У меня ведь так мало опыта!
И вышла, победно помахивая сумкой.
Балакирев встретил ее не очень приветливо. С места в карьер начал распекать - как это
она додумалась умолчать про оружие?! Она хоть понимает, кто его украл?! ч - Да-да,
бандиты, - кивнула Настя. - Но я только что узнала. Только этим утром.
- От кою это?
И тут ее осенила блестящая идея. "Ох, не рой другому яму. Алиска!" И Настя с милой
улыбкой рассказала, что про пистолет случайно проболталась девица из компьютерного
салона, Алиса Мельникова. Мельникова даже марку помнит - что-то бразильское,
кажется. С глушителем. Сама она, Настя, этого пистолета у мужа в глаза не видела, так
что за деталями нужно обратиться к Мельниковой. Вот ее служебный телефон. А вот, на
всякий случай, домашний... Домашний она подсунула из чистого озорства.
- А почему эта Мельникова про пистолет знала, а вы нет? - уже сбавляя тон, спросил
следователь.
И Настя, с трудом изображая смущение и печаль, рассказала, что эта Алиса была
доверенным лицом ее мужа на фирме. Короче говоря, любовницей. Забрала себе большую
власть. Даже новому директору дерзит. Жаль, что Валера предпочитал откровенничать с
чужим человеком, а не с женой. Она, Настя, не допустила бы, чтобы в доме хранилось
оружие. Колька стал достаточно взрослым для всяких пистолетиков, мог спокойно
перепутать и пальнуть из настоящего...
Балакирев попросил ее подождать и позвонил в компьютерный салон. Настя делала
вид, что разговор ее мало интересует. Но даже до нее доносились резкие, истеричные
возгласы Алисы. "Как ее разбирает, - думала женщина, делая вид, что рассматривает
содержимое своей сумки. - А чего эта дура ожидала? Что я стану молчать про нее? Петр
заявил, что марку пистолета знала она одна.
Пусть теперь и расплачивается за свою осведомленность".
Балакирев положил трубку и впервые улыбнулся. Настя очень удивилась, потому что ей
казалось, что он сегодня на нее сердится.
- Ничего себе дама, темперамент ого-го... - поделился следователь.
- Может, на нее тропическая жара подействовала, - предположила женщина, помахивая
платочком. - Она подтвердила?
- Да. Правда, почему-то говорит, что про пистолет узнала не от вашего покойного
мужа, а от его компаньона... Ну, тут мы разберемся. Это был "Таурус", бразильский,
шестизарядный. Ваш муж не поскупился. Зачем ему был нужен пистолет, тоже не знаете?
Настя пожала плечами;
- Да разве ворон пугать? Они по утрам орут невыносимо, даже при закрытых окнах
слышно. А у него сон был неглубокий, сразу просыпался. Думаю, что и глушитель он
купил, потому что шума не переносил. Тут я его узнаю...
Возвращаясь на фирму, она зашла в супермаркет " долго выбирала авокадо покрупнее.
Нужен был плод в форме груши, косточка от круглого прорастает с трудом.
Настя решила, что авокадо съест в кабинете на завтрак, а косточку отнесет в кабинет к
Петру и поставит на банку с водой. Будет проращивать. В конце концов, и со сломанным
растением можно что-то сделать. Подрезать надломленный ствол и ждать, когда он
пустит новую метелку листьев. В конце концов, авокадо - не такое уж хилое растение, это
дерево, а дерево многое может вынести...
"Главное - терпение, - сказала она себе. - А этого добра у меня сколько угодно".
Поминки происходили в квартире Ирины. Печати с двери убрали - обыск был сделан,
отпечатки пальцев сняты.
Ангелина Павловна напрасно грозилась пожаловаться "кому надо", если не "очистят
квартиру". Обошлось и без ее жалоб. Но она, по-видимому, считала, что сама сделала
большое и важное дело, и за поминальным столом непрерывно. рассказывала, как она
лихо разговаривала в милиции.
- Им дай волю - меня бы целый месяц сюда не пустили, - говорила она брату Тот
закусывал и кивал:
- Правильно, правильно. А самому печати снять - греха не оберешься.
Зашла речь про милицейский произвол. Гости рассказывали случаи из жизни - в
основном из жизни своих знакомых. Потом осиротевшая женщина принялась жаловаться
на судьбу:
- Мало, что единственной дочери на старости лет лишилась, так меня еще и обчистили!
Я им говорю - восемнадцать тысяч долларов украли! Они - ноль внимания! Спасибо, взяли
хоть заявление, да что толку? Не найдут. Искать даже не будут. Еще и говорят - надо было
в банке держать. Жизни учат, вместо того чтобы работать!
Что я - чужие деньги хочу присвоить?! Мои, кровные, пусть вернут, больше ничего не
надо. Это же мой Сергей Иринке машину оставил, новенький "Форд". Она его продала.
Брат кивал:
- Я же лично ему эту машинку сосватал. Куколка, а не машинка.
Знакомые Ирины - их было немного, чувствовали себя неловко. В основном на
поминки собралась родня погибшей - ближняя и дальняя. У этих людей были свои
интересы, свои разговоры. Ирину они вспоминали как блаженненькую, ничуть не
стесняясь того, что говорят о покойнице.
- Иринка дурочка, - ласково-пренебрежительно говорил какой-то дальний дядя. - Ты,
Липка, говоришь, что она ключи держала у соседки. А дома прятала такую сумму! Ты бы
хоть ей объяснила, что так не делают. Если уж у нее своего ума не было...
- Послушала бы она меня, как же! - плаксиво отвечала та. - В самом деле, дура! Вот
прости меня господи - безголовая!
- Соседку-то хоть потрясли? - спрашивал тот же дядя. - Может, бабка и грабанула
квартиру?
- Куда ей, она же совсем старая, больная, - высморкалась неутешная мать. - А вот
внучок у нее, кажется, тот еще... Лет шестнадцати, вид наркоманский, худющий такой,
зеленый... Я следователю сказала - вы их проверяйте!
- А они?
- Да черт их знает!
Родственники оживленно принялись обсуждать версию насчет соседей-грабителей.
Обсуждали до тех пор, пока кто-то не вспомнил о пистолете:
- А эта игрушка у бабки откуда?
- Да мало ли, сейчас что хочешь можно купить! - возразил брат Ангелины Павловны. -
Слушай, может, я сам с соседями поговорю? Если они бабки взяли, я с них стрясу!
Вскоре Иринины гости стали прощаться, но их не отпускали - полагается еще
посидеть, куда это годится, надо еще раз выпить, помянуть.. Внезапно Ангелина Павловна
схватилась за сердце:
- Ой, мама...
- Пить нельзя было, - мрачно сказал брат., Он был почти трезв.
- Я и не пила, только одну рюмочку...
- Тебе и рюмочку нельзя. Сильно хватает?
- Ага, будто клешней... - Она страдальчески сморщилась. - Да не сиди ты, глянь в
аптечку, у Ирки были сердечные...
Он встал и выдвинул ящик стенки:
- Тут лекарств целая куча... Какие тебе?
- Давай сюда весь ящик!
Ангелина Павловна быстро выбрала нитроглицерин, сунула таблетку под язык и завела
глаза к потолку. Наконец она отдышалась и с новым любопытством заглянула в ящик:
- Да тут добра, добра-то... От всех хворей. Гена, ты мне говорил, что у тебя малая плохо
спит? У Ирки было шикарное снотворное, она мне показывала, такие фиолетовые
бомбочки... И без последствий - вообще без последствий. Уснет как каменная.
Американские. Сейчас я тебе презентую .
Она покопалась в ящике и удивилась:
- Нету Неужто все съела? Месяц назад показывала, меньше месяца даже... Говорила -
шикарно, съел одну штучку - и через пять минут привет, уснул... Да где же они? Она
шестьдесят баксов за них отвалила!
Ящик был перерыт, но шикарное средство не нашлось.
Ангелина Павловна удивлялась - она знала, что у дочери было много снотворных, она
их покупала по рецептам, но использовала редко. А теперь в аптечке остался банальный
димедрол, срок годности которого истек в восемьдесят девятом году.
- Черт-те что! - рассердилась она. - Ничего я тут найти не могу! Да еще Татьяна ко мне
пристает, говорит, тут какая-то пепельница бронзовая была. Ну, будто я ее украла! С
таким гонором мне это сообщает! Лучше бы замуж вышла, старая метелка! Везде ей надо
нос просунуть!
Теперь Иринины знакомые стали прощаться чуть ли не одновременно. Их больше не
удерживали, и те наконец вырвались из душной квартиры Во дворе они перевели дух,
постояли еще несколько минут, покуривая и вяло переговариваясь. У всех остался какойто
нехороший осадок от этих поминок. Обсудили, как быть со спектаклем, на который так
настойчиво зовет Татьяна. Решили - обязательно Надо идти. Даже те, кто сперва идти
отказывался, сейчас переменили свое мнение. У всех появилось чувство, что эти поминки
нужно чем-то загладить, перебить - иначе будет несправедливо по отношению к Ирине.
Она заслужила, чтобы ее вспоминали по-другому - без пренебрежительных замечаний, без
фальшивой жалости к "убогой", без копания в ее вещах и ее судьбе.
Вечером во вторник Татьяна позвонила Михаилу. Он услышал звонок не сразу - все
заглушало улюлюканье сирены - залихватский, какой-то хулиганский вой. Он уже
несколько раз испытывал свое приобретение. Сирену он купил в обеденный перерыв, изза
чего опоздал на работу - специализированный магазин находился довольно далеко от
редакции, а машину он не мог себе позволить. Все сбережения он потратил на
сегодняшнюю покупку. До зарплаты оставалось еще несколько дней.
Сирена стоила тридцать долларов, умещалась на ладони и с виду была больше всего
похожа на карманный фонарик. Предназначалась она для дам, которые боятся нападения
хулиганов. Стоит крепче сжать кулак, и раздастся этот нестерпимый звук Продавалось
изобретение "на ура", несмотря на свою немалую цену. "Сейчас люди редко выглядывают
из окон, если кто-то кричит, - пояснил Михаилу продавец. - А вот когда сирену услышат -
выглянут, особенно автовладельцы. Все-таки спокойней на душе... Да и нападающий тоже
пугается. Испытано, самые лучшие отзывы!"
Сирену он купил для Милены. Вчера после похорон он весь вечер ломал голову - как
обезопасить девочку на спектакле, В том, что с ней попытаются рассчитаться, он почти
не сомневался. Если грабил ели украли восемнадцать тысяч долларов и подозревают, что
девочка может их выдать, - они будут до последнего отстаивать свою добычу. А что она
может им противопоставить? Михаил за кулисы пойти не сможет - если он будет там
мелькать, на Милену просто не решатся напасть. Ведь он во всеуслышание предупредил,
что будет защищать потенциальную жертву. Ему придется остаться в зрительном зале.
Наташа, правда, будет рядом, но когда нападут на девочку, она может оказаться на сцене.
Ведь служанка появляется и в первом действии, и во втором, и в последнем. Милена -
только во втором, в сцене гуляния. А значит, она почти все время спектакля будет
беззащитна. Если бы склонить на свою сторону еще кого-то из актеров, чтобы
присматривали за девочкой... Но было поздно выискивать самого надежного из актеров. И
слишком рискованно. Кроме того, убийца явно выберет такое место для нападения, чтобы
не попасться на глаза свидетелям. Иначе он просто не нападет. Значит, свидетелей быть
не должно... Но тогда - кто спасет девочку?!
От этих вычислений у него голова шла кругом. Он всю ночь пил кофе, курил больше
обычного и почти не спал.
Как перед шахматным турниром. Но ни один турнир не заставлял его так волноваться.
Под утро он припомнил, что когда-то писал маленькую статейку про средства личной
защиты - те, за которые несчастную жертву, решившую обороняться, не судят.
Поразительный альтруизм по отношению к бандитам - закон оберегает их здоровье!
Жертве не дозволяется защищаться слишком активно, превышать так называемую меру
самообороны...
Сирена относилась к самым безобидным средствам - просто личная сигнализация. Она
проста в обращении - справится и ребенок. Незаметна - не привлечет внимания убийцы.
Главное, чтобы Милена успела сжать кулак...
Его мороз по коже продирал, когда ему приходило в голову, как непредсказуемо может
обернуться его задумка. А если они опоздают и найдут за кулисами только труп девочки?!
Получится, что он помог убийце ее уничтожить, создал ему все условия... На какой-то миг
он испытал сильнейшее искушение пойти в милицию, все рассказать, попросить
вмешаться... Пусть они сами опрашивают всех актрис театра, таскают их на допросы,
проверяют алиби...
Пусть пройдет еще месяц, даже больше, но в конце концов убийц найдут... Может быть.
Именно это "может быть" и отрезвило его. "Пока их будут искать, опасность для девочки
увеличится во много раз. Она может опознать того подонка, он это понимает, так же как
его сообщница.
Правда, им станет ясно, что имени девушки Милена не знает. Но как только начнутся
повальные допросы и выяснения алиби, на Милену откроют настоящую охоту. Только я
уже ничем не смогу ей помочь..."
Он нажал кнопку, и сирена разом замолчала. Звонок телефона показался ему совсем
слабеньким по контрасту столько что слышанным воем. Он схватил трубку и
поздоровался с Татьяной. Она была в хорошем настроении, меланхолию как рукой сняло.
- Спектакль завтра, - радостно сказала женщина.
- Как завтра? - оторопел он. - Так скоро?!
- А чего ждать? Чем скорей, тем лучше. Вчера после поминок все наши
мобилизовались -
куда там! Их так разозлили Иркины родственнички, что они все решили прийти на
спектакль. А родственников не звать. Да те и не пойдут, нужна им эта Япония! Вот если
бы им туда путевочки подарили, на халяву...
Михаил занервничал:
- Мне кажется, лучше перенести хотя бы на четверг, ребята не успеют подготовиться...
- Они всегда готовы, сами сказали. Я сейчас звоню Наташе, чтобы она всех известила.
- Но ребята давно не играли, нужно порепетировать...
- Ничего, соберутся завтра пораньше и отрепетируют в лучшем виде. Пусть сами
решают, нужно им это или нет - я не вмешиваюсь, ничего в этом не понимаю. Они же у
нас умные, как-никак - профессионалы! - издевательски фыркнула она.
Тут Михаил впал в самую настоящую панику. Если актеры будут еще и репетировать
перед спектаклем, ему и подавно не уследить за девочкой. Ее могут убить еще до того, как
поднимется занавес. В суматохе спешной репетиции многое пройдет незамеченным.
Особенно исчезновение безвестной, ни с кем не дружившей статисточки.
- А как же публика?! - воскликнул он. - Мы же еще не решили, какую пускать публику!
- Я решила, - директорским тоном, перед которым были бессильны любые возражения,
отрезала Татьяна. - Мы все кончали педагогический, многие так и работают в школах, а
Никита стал преподавать в нашем же институте. Так что каждый приведет с собой сливки
общества из своего заведения. В том числе и учащихся. Сейчас как раз везде сессии,
экзамены, отказать преподавателю побоятся. Я и сама так сделаю. Уже составила список
старшеклассников, они все согласны.
- Но это шантаж!
- Ничего страшного, пусть приобщатся к культуре.
Совсем уже очумели от телевизора! К тому же завтра никаких билетов не будет. Вход
бесплатный. По приглашениям. А Наташе я скажу, что все актеры имеют право бесплатно
привести своих родственников. Последний спектакль, пусть не теряют возможности
заснять на сцене своих деток! Уверяю вас - все сбегутся с фотоаппаратами!
Последним аргументом служило то, что Татьяна уже получила из фотомастерской
портрет Ирины, сделанный по срочному заказу и обрамленный красивым черным
багетом. Тут уж ему нечего было сказать Он только попросил, чтобы спектакль назначили
на более позднее время.
У него в голове пронеслось расписание уроков немецкою, составленное Виктором
Эдуардовичем. Среда, шестнадцать тридцать... Урок будет до пяти. Оттуда до театра - еще
минут двадцать... Нужно успеть известить Милену, передать ей сирену, письмо с
инструкциями... Только бы ома не струсила, только бы ей удалось сбежать от родителей...
И никак ее не поддержишь, никакой обратной связи; если спектакль состоится завтра!
Наташа передаст письмо, и на этом контакты кончатся...
Татьяна успокоила его:
- Назначила на шесть Я решила, что это мероприятие не для первоклассников, придут
люди взрослые, что лучше начать попозже. Сами-то придете? Приход, г обязательно!
Потом немножко выпьем, я уже кое-что при думала.
"В этом я не сомневался, выпить ты любишь", - подумал Михаил и дал отбои. Он стал
спешно названивать Наташе. Ноу нее было занято - видимо, директриса сдержала слово и
теперь звонила девушке, которая давно уже сделалась чем-то вроде негласной старосты
театра. Бросив трубку, он начал писать письмо для Милены. Ему многое нужно было
сказать - и как можно короче, чтобы девочка успела все прочесть и не запуталась. "Только
бы ей удалось сбежать", - твердил он про себя. Но при этом и сам не знал, чего хочет
больше - чтобы девочка участвовала в этом опасном мероприятии или чтобы ей пришлось
остаться дома. Михаил знал одно - если она погибнет или еще как-то пострадает, он
никогда себе этого не простит.
Это не шахматы, он борется не за кубок. За чужую жизнь.
Наташа тоже была в панике, когда перезвонила ему через десять минут. Она закричала:
- Мы же ничего не успеем! Неужели завтра? Я пыталась ее отговорить, но она не
слушает, твердит, что зрители придут, что уже все извещены...
Теперь Михаилу пришлось взять себя в руки и внушать девушке, что чем скорее все это
случится - тем лучше. И она вполне успеет на урок немецкого. Но теперь м
...Закладка в соц.сетях
