Жанр: Классика
Полное собрание сочинений с критикой
... мере. Готовый вскрикнуть, он только стонал, боясь, как
он говорил, чтоб жена не услышала, чтоб ее не испугать.
Зачем эти мучения, сказал он, без них я бы умер спокойно.
Наконец боль, по-видимому, стала утихать, но лицо еще выражало глубокое
страдание, руки по-прежнему были холодны, пульс едва заметен.
Жену, просите жену, сказал Пушкин.
Она с воплем горести бросилась к страдальцу. Это зрелище у всех извлекло
слезы. Несчастную надобно было отвлечь от одра умирающего. Таков действительно
был Пушкин в то время. Я спросил его, не хочет ли он видеть своих друзей.
Зовите их, отвечал он.
Жуковский, Вьельгорский, Вяземский, Тургенев и Данзас входили один за
другим и братски с ним прощались.
Что сказать от тебя царю? спросил Жуковский.
Скажи, жаль, что умираю, весь его бы был, отвечал Пушкин.
Он спросил, здесь ли Плетнев и Карамзина. Потребовал детей и благословил
каждого особенно. Я взял больного за руку и щупал его пульс. Когда я оставил его
руку, то он сам приложил пальцы левой своей руки к пульсу правой, томно, но
выразительно взглянул на меня и сказал:
Смерть идет.
Он не ошибался, смерть летала над ним в это время. Приезда Арендта он
ожидал с нетерпением.
Жду слова от царя, чтобы умереть спокойно, промолвил он.
Наконец доктор Арендт приехал. Его приезд, его слова оживили умирающего. В
11-м часу утра я оставил Пушкина на короткое время, простился с ним, не полагая
найти его в живых по моем возвращении. Место мое занял другой врач.
По возвращении моем в 12 часов пополудни мне казалось, что больной стал
спокойнее. Руки его были теплее и пульс явственнее. Он охотно брал лекарства,
заботливо опрашивал о жене и детях. Я нашел у него доктора Даля. Пробыв у
больного до четвертого часу, я снова его оставил на попечение доктора Даля и
возвратился к нему около семи часов вечера. Я нашел, что у него теплота в теле
увеличилась, пульс сделался гораздо явственнее и боль в животе ощутительнее.
Больной охотно соглашался на все предлагаемые ему пособия. Он часто требовал
холодной воды, которую ему давали по чайным ложечкам, что весьма его освежало.
Так как эту ночь предложил остаться при больном доктор Даль, то я оставил
Пушкина около полуночи.
Рано утром 29 числа я к нему возвратился. Пушкин истаевал. Руки были
холодны, пульс едва заметен. Он беспрестанно требовал холодной воды и брал ее в
малых количествах, иногда держал во рту небольшие куски льду и от времени до
времени сам тер себе виски и лоб льдом. Доктор Арендт подтвердил мои и доктора
Даля опасения. Около 12 часов больной спросил зеркало, посмотрел в пего и махнул
рукою. Он неоднократно приглашал к себе жену. Вообще все входили к нему только
по его желанию. Нередко на вопрос: не угодно ли вам видеть жену или кого-либо из
друзей, он отвечал;
Я позову.
Незадолго до смерти ему захотелось морошки. Наскоро послали за этой
ягодой. Он с большим нетерпением ее ожидал и несколько раз повторял:
Морошки, морошки. Наконец привезли морошку.
Позовите жену, сказал Пушкин, пусть она меня кормит.
Он съел 2 3 ягодки, проглотил несколько ложечек соку морошки, сказал
довольно, и отослал жену. Лицо его выражало спокойствие. Это обмануло несчастную
его жену; выходя, она сказала мне: "Вот увидите, что он будет жив, он не умрет".
Но судьба определила иначе. Минут за пять до смерти Пушкин просил
поворотить его на правый бок. Даль, Данзас и я исполнили его волю: слегка
поворотили его и подложили к спине подушку.
Хорошо, сказал он и потом несколько погодя промолвил: Жизнь кончена.
Да, конечно, сказал доктор Даль, мы тебя поворотили.
Кончена жизнь, возразил тихо Пушкин.
Не прошло нескольких мгновений, как Пушкин сказал:
Теснит дыхание.
То были последние его слова. Оставаясь в том же положении на правом боку,
он тихо стал кончаться, и вдруг его не стало.
Недвижим он лежал, и странен
был томный мир его чела.
2 февраля 1837 г.
П. ПАРФЕНОВ
РАССКАЗЫ О ПУШКИНЕ, ЗАПИСАННЫЕ К. А. ТИМОФЕЕВЫМ
Мы заранее навели справки, есть ли в усадьбе кто-нибудь из дворовых, кто
бы помнил Пушкина. Оказалось, жив еще один старик Петр, служивший кучером у
Александра Сергеевича. Отыскали Петра. Старик он лет за 60, еще бодрый, говорит
хорошо, толково и, как видно, очень понимает, что за генерал был его барин.
"Увидеть барский дом нельзя ли?" сказалось само собою, потому что здесь как-то
сами собою навертываются стихи из "Онегина". Ну покажи нам, Петр, где тут больше
проводил время твой покойный барин,
Где почивал он, кофе кушал,
Приказчика доклады слушал?
Э, батюшка, наш Александр Сергеевич никогда этим не занимался: всем
староста заведовал; а ему, бывало, все равно, хошь мужик спи, хошь пей: он в эти
дела не входил. А жил он вот тут, пожалуйте "..."
Где же тут был кабинет Александра Сергеевича?
А вот тут все у него было: и кабинет, и спальня, и столовая, и гостиная.
Смотрим: комната в одно окно, сажени в три, квадратная.
Тут у него столик был под окном. Коли дома, так все он тут, бывало,
книги читал, и по ночам читал: спит, спит да и вскочит, сядет писать; огонь у
него тут беспереводно горел.
Так ты его, старик, хорошо помнишь?
Как не помнить; я здесь у него кучером служил, я его и в Михайловское-то
привез со станции, как он сюда из Одессы был вытребован.
А няню его помнишь? Правда ли, что он ее очень любил?
Арину-то Родионовну? Как же еще любил-то, она у него вот тут и жила. И
он все с ней, коли дома. Чуть встанет утром, уж и бежит ее глядеть: "здорова ли,
мама?" он ее все мама называл. А она ему, бывало, эдак нараспев (она ведь изза
Гатчины была у них взята, с Суйды, там эдак все певком говорят): "батюшка ты,
за что меня все мамой зовешь, какая я тебе мать".
Разумеется, ты мне мать: не то мать, что родила, а то, что своим молоком
вскормила. И уже чуть старуха занеможет там, что ли, он уж все за ней. "..."
А правда ли, Петр, что Александр Сергеевич читывал няне свои стихи и сам
любил слушать ее сказки?
Да, да, это бывало: сказки она ему рассказывала, а сам он ей читал ли
что, не запомню: только точно, что он любил с ней толковать. Днем-то он мало
дома бывал; все больше в Тригорском, у Парасковьи Александровны у Осиповой-то,
что вот прошлым годом померла. Там он все больше время проводил: уйдет туда с
утра, там и обедает, ну а к ночи уж завсегда домой.
Скучал он тут жить-то?
Да, стало быть, скучал; не поймешь его, впрочем, мудреный он тут был,
скажет иногда не ведь что, ходил эдак чудно: красная рубашка на нем, кушаком
подвязана, штаны широкие, белая шляпа на голове: волос не стриг, ногтей не
стриг, бороды не брил подстрижет эдак макушечку, да и ходит. Палка у него
завсегда железная в руках, девять функтов весу; уйдет в поля, палку кверху
бросает, ловит ее на лету, словно тамбурмажор. А не то дома вот с утра из
пистолетов жарит, в погреб, вот тут за баней, да раз сто эдак и выпалит в утрото.
А на охоту ходил он?
Нет, охотиться не охотился: так все в цель жарил.
Приезжал к нему кто-нибудь в Михайловское?
Ездили тут вот, опекуны к нему были приставлены из помещиков: Рокотов да
Пещуров Иван. Ивана Пещурова-то он хорошо принимал, ну а того так, бывало,
скажет: опять ко мне тащится, я его когда-нибудь в окошко выброшу.
Ну, а слышно ль было вам, за что его в Михайловское-то вытребовали?
Да говорили, что, мол, Александр Сергеевич на слова востер был, спуску
этто не любил давать. Да он и здесь тоже себя не выдавал. Ярмарка тут в
монастыре бывает в девятую пятницу перед Петровками; ну, народу много
собирается; и он туда хаживал, как есть, бывало, как дома: рубаха красная, не
брит, не стрижен, чудно так, палка железная в руках; придет в народ, тут
гулянье, а он сядет наземь, соберет к себе нищих, слепцов, они ему песни поют,
стихи сказывают. Так вот было раз, еще спервоначалу, приехал туда капитанисправник
на ярмарку: ходит, смотрит, что за человек чудной в красной рубахе с
нищими сидит. Посылает старосту спросить: кто, мол, такой? А Александр-то
Сергеевич тоже на него смотрит, зло так, да и говорит эдак скоро (грубо так он
всегда говорил): "Скажи капитану-исправнику, что он меня не боится, и я его не
боюсь, а если надо ему меня знать, так я Пушкин". Капитан ничто взяло, с тем и
уехал, а Александр Сергеевич бросил слепцам беленькую да тоже домой пошел. "..."
А ты помнишь ли, Петр, как Александра Сергеевича государь в Москву
вызвал на коронацию? Рад он был, что уезжает?
Рад-то рад был, да только сначала все у нас перепугались. Да как же?
Приехал вдруг ночью жандармский офицер из городу, велел сейчас в дорогу
собираться, а зачем неизвестно. Арина Родионовна растужилась, навзрыд плачет.
Александр-то Сергеевич ее утешать: "Не плачь, мама, говорит, сыты будем; царь
хоть куды ни пошлет, а все хлеба даст". Жандарм торопил в дорогу, да мы все
позамешкались: надо было в Тригорское посылать за пистолетами, они там были
оставши; ну, Архипа-садовника и послали. Как привез он пистолеты-то, маленькие
такие были в ящичке, жандарм увидел и говорит: "Господин Пушкин, мне очень ваши
пистолеты опасны". "A мне какое дело? мне без них никуда нельзя ехать; это моя
утеха".
А в город он иногда ездил, в Новоржев-то?
Не запомню, ездил ли. Меня раз туда посылал, как пришла весть, что царь
умер. Он в эвтом известии все сумневался, очень беспокоен был да прослышал, что
в город солдат пришел отпускной из Петербурга, так за эвтим солдатом посылал,
чтоб от него доподлинно узнать.
Случилось ли тебе видеть Александра Сергеевича после его отъезда из
Михайловского?
Видал его еще раз потом, как мы книги к нему возили отсюда.
Много книг было?
Много было. Помнится, мы па двенадцати подводах везли; двадцать четыре
ящика было; тут и книги его, и бумаги были. "..."
А при погребении Александра Сергеевича ты был? Кто провожал его тело?
Провожал его из города генерал Фомин да офицер, а еще кто был ли тут, уж
не помню. "..."
Хорошо плавал Александр Сергеевич?
Плавать плавал, да не любил долго в воде оставаться. Бросится, уйдет во
глубь и назад. Он и зимою тоже купался в бане: завсегда ему была вода в ванне
приготовлена. Утром встанет, пойдет в баню, прошибет кулаком лед в ванне, сядет,
окатится, да и назад; потом сейчас на лошадь и гоняет тут по лугу; лошадь
взмылит и пойдет к себе.
А. И. ТУРГЕНЕВ
ИЗ "ДНЕВНИКА"
1831 год
7 декабря "..." Обедал у И. И. Дмитриева, приехал и поэт Пушкин, с ним к
Вяземскому и к княгине Мещерской: о Вортсворте с матерью.
8 декабря "..." Был у Пушкина и разговаривал о Петре I. Вечер у
Вяземского с Пушкиным. Разговор с ним и с Вяземским об Англии, Франции, их
авторах, их интеллектуальной жизни и пр.: и они моею жизнию на минуту оживились;
но я вздохнул по себе, по себе в России, когда мог бы быть с братом! Спор
Вяземского с Пушкиным: оба правы.
9 декабря "..." на аукционе Власова, откуда с Пушкиным к Чадаеву: о
статье Вяземского.
10 декабря "..." Солдан зовет меня и Пушкина на спектакль и на вечер:
день рождения Марии! Поеду!!! Вечер в спектакле и на бале у Солдан и до 6-го
часа утра! Ужинал с Шереметевой, слушал Пушкина и радовался отрывкам из 8-й
песни "Онегина"! Когда я ему сказал а propos танцев моих, по отъезде
императора, стих его: "Я не рожден царей забавить", Пушкин прибавил:
"Парижской легкостью своей!"
11 декабря "..." Обедал у князя Вяземского с гр. Потемкиной, с княгиней
Голицыной-Ланской, с Пушкиным, Давыдовым Денисом, графом Толстым и пр.
15 декабря "..." Пушкин звал на цыган; не поехал.
18 декабря "..." Заезжал к Пушкину "..."
Поэт угадал: одну мысль брат имел: одно и видел в них, но и поэт увеличил:
где видел брат эту толпу? пять, шесть и только!
Одну Россию в мире видя,
Преследуя свой идеал,
Хромой Тургенев им внимал,
И плети рабства ненавидя
Предвидя в сей толпе дворян
Освободителей крестьян.
22 декабря "..." писал письма: два к князю А. П. Голицыну и отдал
Вяземскому для вручения, а памятную записку для него самого.
23 декабря "..." с Пушкиным исправил письмо, переписал и отдал ему для
отдачи Вяземскому вместо вчерашнего.
24 декабря. Проводил Пушкина, слышал из 9-й песни Онегина и заключение:
прелестно.
1832 год
9 апреля "..." Вечер у Карамзиных с Жуковским, с Пушкиным.
13 апреля "..." Был у Пушкина.
15 апреля "..." Обедал у Жуковского, с Карамзиными, Вяземским,
Пушкиным.
21 апреля "..." Вечер у Пушкина, у Загряжской, у Карамзиных.
24 апреля "..." Оттуда к Вяземскому и утро с Пушкиным.
29 апреля "..." Обедал у Фикельмона с Вяземским, Пушкиным, графом
Грабовским, Данилевским.
2 мая "..." Вечер у Карамзиных с Пушкиным.
7 мая "..." Обедал в Английском клобе. Был у Пушкина.
11 мая "..." Был в Академии паук на раздаче Демидовских премий...
Возвратился с Жуковским. Гулял с ним же в саду; с Пушкиным был у Хитрово и
болтал с Фикельмон об Италии.
13 мая "..." к Фикельмон, вальсировал с нею, болтал с Толстою о брате
ее в Лондоне, с сыном Опочинина о просвещении в Польше. Пушкин сказал о
запрещении....
15 мая "..." Кончил вечер у князя Вяземского с Пушкиным и Жуковским.
28 мая "..." Вечер у Карамзиных с поэтами, с приятелями и с Смирновой.
2 июня "..." Заезжал к Пушкину, не застал.
4 июня "..." У Жуковского с Пушкиным о журнале. Обедал с князем
Вяземским в ресторации.
9 июня "..." Обедал у гр. Велгурского с Вяземским, Бобринским, князем
Адуевским, Пушкиным.
17 июня "..." Был у Пушкина: простился с женой его.
18 июня "..." В час сели на первый пароход. Велгурский, Мюральт,
Федоров с сыном провожали нас... В час тронулся пароход. Я сидел на палубе
смотря на удаляющуюся набережную, и никого, кроме могил, не оставлял в
Петербурге, ибо Жуковский был со мною. Он оперся на минуту на меня и вздохнул за
меня по отечестве: он один чувствовал, что мне нельзя возвратиться... Петербург,
окрестности были далеко; я позвал Пушкина, Энгельгарда, Вяземского, Жуковского,
Викулина на завтрак и на шампанское в каюту и там оживился грустию и самым
моим одиночеством в мире... Брат был далеко... Пушкин напомнил мне, что я еще не
за Кронштадтом, куда в 4 часа мы приехали. Пересели на другой пароход: "Николай
I", на коем за год прибыл я в Россию; дурно обедали, но хорошо пили, в 7 часов
расстался с Энгельгардом и Пушкиным; они возвратились в Петербург; Вяземский
остался с нами, завидовал нашей участи.
1834 год
8 сентября "..." Поскакал в театр, в ложе у Пушкина, жена и bellessoeurs
[свояченицы] его.
9 сентября. Воскресенье, Был у Бенкендорфа в толпе искателей и
просителей... Оттуда к Пушкину. Слушал несколько страниц Пугачева. Много
любопытного и оригинального. "Текст поврежден" сказав, что Пушкин расшевелил
душу мою, заснувшую в степях Башкирии. Симбирск всегда имел для меня
историческую прелесть. Он устоял против Пугачева и Разина.
15 октября "..." Вечер у Пушкина: читал мне свою поэму о Петербургском
потопе. Превосходно. Другие отрывки. "..."
16 октября "..." Вечер в Михайловском театре: давали "Родольфа" и " La
dame blanche " ["Белая дама"]. Театрик прелестная игрушка... Оттуда к
Карамзиным и к Смирновой: с Пушкиным о Чадаеве.
25 октября "..." Писал к Пушкину и послал "Песнь о полку Игореве" с
примечаниями Италийского.
1 ноября "..." У меня сидели Пушкин и Соболевский. Первый о Вольтере, о
Ермолове: одного со мною о нем мнения. О Ериванском Ермолове: все перед ним
падает; лучше назвать Ерихонским.
6 ноября. День смерти Екатерины II... Обедал и кончил вечер у
Смирновых, с Жуковским, Икскулем и Пушкиным. Много о прошедшем в России, о
Петре, Екатерине.
9 ноября "..." Обед у Ген с Дружининым, Мюральтом, Жуковским, Пушкиным,
Шилингом, Штакельбергом, Яценко и пр.
11 ноября "..." У Пушкина о Екатерине.
13 ноября "..." После обеда два раза у Карамзиных и в театре, в ложе
Пушкиных, Фикельмон; играли изрядно:
" Les enfants d'Edouard ". Пушкин напомнил мне мои bons-mots [красное
словцо] по чтении Карамзина в русской Академии: "Вперед не будет". Еще что-то
снова забытое.
16 ноября "..." Обедал у новорожденной Карамзиной с Жуковским,
Пушкиным, Кушниковым. Последний о Суворове говорил интересно. Проврался о гр.
Аракчееве по суду Жеребцова, "лежачего не бьют", и казнивший беременных женщин
спасен от казни, а сидевшие в крепости казнены!
17 ноября "..." Обедал у Смирновой с Пушкиным, Жуковским, "текст
испорчен" и Полетика. Пушкин о татарах: умнее Наполеона.
19 ноября "..." "текст испорчен" встретил Пушкина. С ним в английский
магазин.
21 ноября "..." с Пушкиным осмотрел его библиотеку, Не застал ни
Жуковского, ни Мюральта. Осматривал магазины. (Купить ложки с чернью и с
бирюзой.) Обедал у Смирновых с Жуковским и Пушкиным и Скалоном.
24 ноября "..." Вечер с Жуковским, Пушкиным и Смирновыми, угощал
Карамзину у ней самой концертом Эйхгорнов; любезничал с Пушкиной, и с Смирновой,
и Гончаровой. Но под конец ужасы Сухозанетские, рассказанные Шевичевой,
возмутили всю мою душу.
29 ноября "..." Обедал у графа Бобринского с Жуковским, Пушкиным,
графами Матвеем и Михаилом Велгурскими, князем Трубецким. Любезничал умом и
воспоминаниями с милой и умной хозяйкой. Обед Лукулла и три блюда с трюфелями
отягчили меня.
1 декабря "..." Оттуда к Пушкину. В театре Михайловском государь и
государыня, а с ними Фридр с дочерью. И Пушкины не пригласили меня в ложу...
Итак, простите, друзья-сервилисты и друзья-либералы. "Я в лес хочу!"
2 декабря "..." У Хитрово с час проболтал с Толстой, мило уговаривала
меня не давать воли языку... Маркиз Дуро допрашивал, почему государь не
пропустил стихов Пушкина... " Tes "pourquoi", marquis, ne finiraient jamais
..." [твоим "почему", маркиз, не будет конца].
9 декабря "..." у Пушкина: взял посылку графу "нрзб." Пушкин написал 4
выкинутые стиха; читал примечания письменные на Пугачева, представленные им
государю. NB. Прислать ему из Москвы славянские книги.
10 декабря "..." вечер у Жуковского до 3-го часа: Пушкин, Велугорский,
Чернышев-Кругликов, Гоголь. "пропуск" напомнил о шутке брата. Князь Адуевский.
Пили за здоровье Ивана Ник.
17 декабря "..." У Орловых: о Уварове, о стихах Пушкина. Тут и Чадаев.
1836 год
26 ноября "..." вечер у Бравуры, у Вяземских, у Козловского, и опять у
Вяземских. Объяснение с Эмилией Пушкиной. Жуковский, Пушкин.
27 ноября "..." У Хитровой. Фикельмон, Al. Tolstoy о Чадаеве. Обед у
Вяземских с Жуковским и Пушкиным в театре. Семейство Сусанина; открытие
театра, публика. Повторение одного и того же. Был в ложе у Экерна. Вечер у
Карамзиных, Жуковский!
1 декабря "..." Во французском театре, с Пушкиными... Вечер у
Карамзиных (день рождения Николая Михайловича) с Опочиниными. Разговор с
младшею: прежде боялась меня, по словам ее. Пушкины. Вранье Вяземского
досадно.
2 декабря "..." к графу Нессельроду, велел явиться в другой день. У
Пушкиной: с ним о древней России: "быть без мест".
6 декабря. Брал возок. В 11-м часу был уже во дворце. Обошел залы,
смотрел на хоры. Великолепие военное и придворное. Костюмы дам двора и города.
"..." Пушкина первая по красоте и туалету. Лобызание Уварова. "..." К
Карамзиным. Жуковский журил за Строганова: но позвольте не обнимать убийц
братьев моих, хотя бы они назывались и вашими друзьями и приятелями! О записке
Карамзина с Екатериной Андреевной, несмотря на похвалу, она рассердилась и мы
наговорили друг другу всякие колкости, в присутствии князя Трубецкого, который
брал явно мою сторону. Заступилась против меня за Жуковского, а я называл его
ангелом, расстались может быть, надолго!.. к Фикельмон, где много говорил с
нею, с мужем о гомеопатии и Чадаеве.
7 декабря "..." оттуда к Баранту: там краснобай князь Мещерский, князь
Щербатов. У Путятиных и к Бравуре к полночи: тут опять князь Мещерский о
Чадаеве, о народности. Не прежнее поет, но все прежний.
10 декабря. Встретил Абр. Норова, обедал в трактире, гулял с
Бенедиктовым... Был в театре, в ложе Пушкиных (у коих был накануне) и вечер у
Вяземских с Бенедиктовым.
11 декабря "..." обедал у князя Никиты Трубецкого с Жуковским,
Вяземским, Пушкиным, князем Кочубеем, Трубецким, Гагариным и с Ленским, болтал
умно и возбуждал других к остротам.
15 декабря "..." вечер у Пушкиных до полуночи. Дал "Песнь о полку
Игореве" для брата с надписью. О стихах его, Р"остопчиной" и Б"енедиктова".
Портрет его в подражание Державину: "весь я не умру!"; о Михаиле Орлове, о
Киселеве, Ермолове и князе Меншикове. Знали и ожидали, "без нас не обойдутся".
Читал письмо к Чадаеву непосланное.
19 декабря "..." Вечер у княгини Мещерской (Карамзиной). О Пушкине; все
нападают на него за жену, я заступался. Комплименты Софии Николаевны моей
любезности. О Париже и пр.
21 декабря "..." Обедал у Келлера, с братом его... Сын Келлера
переводит моего Гордона по высочайшему повелению, а из Архива вытребовал и
оригинал. Мой список с Архивского, но помечен рукою Мюллера. Вчера узнал об
Августине, сегодня о Гордоне. Пошел в дело мой сборник. Пушкину обещал о
Шотландии. После обеда у князя Вяземского с Пушкиным и пр.
22 декабря "..." Вечер на бале у княгини Барятинской, мила и ласкова.
Приезд государя и государыни, с наследником и прусским принцем Карлом. Послал
протопить или нагреть залу вальсами. Государь даже не мигнул мне, хотя стоял
долго подле меня и разговаривал с княгиней Юсуповой... Киселев, Мейендорф не
узнают меня; княгиня Юсупова начала дружный разговор, и мы познакомились. Мила
своею откровенностию о ее положении на бале. Я и Жуковский в толпе: кому
больнее? Мое положение. Опочинина обещала приехать. Тон глупее дела! Пушкины.
Утешенный Вяземский.
24 декабря "..." Обедал в Демуте. У графини Пушкиной с Жуковским,
Велгурским, Пушкиным, графиней Ростопчиной, Ланская, княгиня Волхонская с
Шернвалем, граф Ферзен. Я сидел подле Пушкина и долго и много разговаривал.
Вяземский порадовал действием, произведенным моей Хроникой. Пушкин о Мейендорфе:
притворяется сердитым на меня за то, что я хотел спасти его! Пушкин зазвал к
себе... Читал роман Пушкина.
25 декабря. Рождество Христово... Был у Жуковского. Как нам неловко
вместе ! Но под конец стало легче "..." К Карамзиным. С Пушкиным, выговаривал
ему за словцо о Жуковском в четвертом • "Современника" (Забыл Барклая).
28 декабря "..." Кончил вечер у Мещерских с Пушкиным.
29 декабря "..." Кончил вечер у князя Вяземского с Жуковским, с которым
в карете много говорил о моем здесь положении.
30 декабря "..." В Академию: с Лондондери об оной; с Барантом, его
избрали в почетные члены. Фус прочел отчет, Грефе о языках: много умного и
прекрасного, но слишком гоняется за сравнениями и уподоблениями. Жуковский,
Пушкин, Блудов, Уваров о Гизо "..." к Карамзиным, где Пушкины.
6 генваря "..." в 10 часов вечера отправился к Фикельмону: там
любопытный разговор наш с Пушкиным, Барантом, князем Вяземским. Хитрово одна
слушала, англичанин после вмешался. Барант рассказывал о записках Талейрана, кои
он читал, с глазу на глаз с Талейраном, о первой его молодости и детстве. Много
пежного, прекрасного, напоминающего " Les Confessions de J. J. Rousseau "
[исповедь Ж.-Ж. Руссо]. В статье о Шуазеле, коего не любит Талейран, много
против Шуазеля. Шуазель дурно принял Талейрана и не любил его. Бакур будет
издателем записок его. О Лудвиге 18, как редакторе писем и записок. Письмо к
дофину, отданное Деказу. О записках Екатерины, о Потемкине. Письмо Монтескье по
смерти Орлеанского. После Монтескье осталось много бумаг, они были у Лене, для
разбора и издания; вероятно, возвращены внуку Монтескье, недавно умершему в
Англии, и пропали. С Фикельмоном: о книге Лундмана. У него есть шведская
рукопись Бока, шведа, пленного, сосланного в Сибирь, откуда он прислал рапорт
о войне в Штокгольм, обвиняя во многом Карла XII. С Либерманом о Минье, с
Хитровой и Аршияком о плотской любви. Вечер хоть бы в Париже! Барант предлагал
Пушкину перевести "Капитанскую дочь".
9 генваря "..." Я зашел к Пушкину: он читал мне свои pastiche на
Вольтера и на потомка Jeanne d'Arc. Потом он был у меня, мы рассматривали
французские бумаги и заболтались до 4-х часов. Ермолов, Орлов, Киселев все знали
и ожидали: без нас дело не обойдется. Ермолов, желая спасти себя спас
Грибоедова, узнав, предварил его за два часа. Обедал у Татаринова. Зашел опять к
Пушкину. Прочел ему письмо мое о Жольвекуре. Аршияк заходил ко мне и уехал к
Бравуре. Дал Пушкину мои письма, переписку Бонштеттена с m-me Staal, его мелкие
сочинения; выписки из моего журнала о Шотландии и Веймаре.
12 генваря "..." у Пушкиной.
14 генваря "..." Бал у французского посла. Прелесть и роскошь туалетов.
Пушкина и сестры ее, сватовство но мы обедали 13 сегодня и граф Лили Толстой
рассказывал пророчество о нем Le Normand: его повесят в 1842 году!.. Опять от
меня многие отворачивались, но и я от многих.
15 генваря "..." Зашел к Пушкину; стихи к Морю о брате "..." на детский
бал к Вяземской (день рождения Наденьки), любезничал с детьми, маменьками и
гувернантками. Стихи Пушкина к графине Закревской. Вальсировал "..." Пушкина и
сестры ее.
17 генваря "..." Обед у Карамзиных с Полетикой, Жуковским, Вяземским.
Разговор о либерализме. Жуковский просил портрета и оскорбился вопросом: на что
тебе?.. на вечер к княгине Мещерской, где Пушкины, Люцероде, Вяземский.
18 генваря "..." к Люцероде, где долго говорил с Наталией Пушкиной и
она от всего сердца.
19 генваря "..." У князя Вяземского о Пушкиных, Гончаровой, ДантесеГеккерне.
21 генваря. Послал к брату • 20... Стихотворение Пушкина о море, по
поводу брата... Отдал письма Аршияку и завтракал с ним. Он прочел мне письмо А.
Пушкина о дуэли от 17 ноября 836 ...Зашел к Пушкину: о Шатобрияне, и о Гете, и о
моем письме из Симбирска о пароходе, коего дым проест глаза нашей татарщине.
"..." Обедал у Лубяновского с Пушкиным, Стогом, Свиньиным, Багреевым и пр.
Анекдоты о Платоне "1 нрзб." Репнине, Безбородке, Тутолмине и Державине. Донос
его на Тутолмина государыне и поступок императрицы. В
...Поділитися у соцмережах
