Жанр: Боевик
Инстинкт женщины (СВР Марина Чернышева)
...ку и, улыбнувшись, добавила:
- Ваш кабинет уже подготовлен. Но картины мы пока не повесили. Хозяева
кабинетов обычно сами выбирают их по
вкусу. Мебель мы поставили, но вы можете ее и поменять. Наши консультанты
считают, что человек должен сам подбирать
себе антураж, наиболее комфортный для работы.
- Я не очень привередлива, - улыбнулась Марина, - но к живописи у меня свои
претензии.
- У нас есть еще время, - любезно сказала Лида, взглянув на часы. - Мы
можем спуститься в нашу галерею. Там вы
можете отобрать картины для кабинета. Или вы хотите сначала посмотреть свой
кабинет?
- Давайте сначала посмотрим кабинет, - решила Марина.
- Конечно. - Створки кабины лифта открылись, и они вышли в коридор.
- Там наша приемная, - показала Лида, - и кабинет Валентина Давидовича. А
ваш расположен рядом с приемной. Возле
кабинета Леонида Дмитриевича. Пройдемте, я покажу.
Она прошла по коридору и открыла дверь в кабинет. Марина вошла следом за
Лидой. И чуть не ахнула от
неожиданности. Кабинет напоминал небольшую квартиру. Метров тридцать - тридцать
пять. Обставлен темной итальянской
мебелью. Такую мебель она видела в кабинете заместителя директора их службы. Да
и то не в полном варианте. На столике
стоял букет цветов.
- Телевизор подключен к общей системе службы безопасности. Кроме того, с
вами может связаться и сам Валентин
Давидович, если ему понадобится, - пояснила Лида, - один телефон прямой связи с
ним. Другой - городской. На столе есть
список газет и журналов, которые обычно подписывала работавшая до вас Карпотина.
Но там много журналов на
английском.
- Это хорошо, - одобрила Марина, - я думаю, что можно пополнить список.
Кроме английских, выпишем еще испанские,
итальянские и французские издания. Они, полагаю, нужны будут в работе.
Она помнила, что не должна говорить о своем знании французского, но здесь
нужно было срезать Лиду.
- Да?.. - Лида посмотрела на нее с уважением. - Здесь список внутренних
телефонов, - продолжала она, - столовая у нас
бесплатная. У всех работников удерживают по триста долларов на столовую. Вы
будете питаться в первом блоке, я вам
потом покажу. Но это только тогда, когда вы будете в Москве. Здесь факс и
лазерный принтер. Вам нравится? - не
удержалась от вопроса Лида.
- Нравится, - кивнула Марина, - а компьютер подключен к Интернету?
- Вы умеете работать на компьютере? Но у нас есть для этого специальные
операторы, - удивилась Лида.
- Ясно. Теперь займемся картинами. - Марина понимала, что нужно сразу
посадить на место эту наглую девочку, так
явно подчеркивавшую, как повезло Чернышевой, попавшей на столь
высокооплачиваемую работу.
- Пойдемте в галерею, - предложила Лида, выходя из кабинета.
Она снова вошли в кабину лифта и спустились на первый этаж. В дальнем конце
коридора располагалась галерея.
Марина, войдя в помещение, невольно замерла. Ей показалось, что она попала в
небольшой музей. Здесь висели
действительно прекрасные картины. Мясоедов, Поленов, Крамской.
- Вы собираете только передвижников? - спросила Марина.
- Почему... передвижники? - не поняла Лида. - У нас очень хорошие картины.
- Не сомневаюсь, но их так называли, - улыбнулась Марина. - И эти полотна
замечательные. Это, кажется, Коровин, а там
Саврасов, Малютин. У вас есть даже Пукирев и Перов. Конечно, я бы выбрала вот
эту картину Коровина и вон ту
Нестерова, если возможно. Но лучше бы оставить их здесь, чтобы не нарушать
целостность галереи.
Лида молчала. Ей было стыдно сознаться, что она никогда не слышала таких
фамилий.
- Идемте наверх, - сухо сказала она, дернув плечом, - картины, которые вы
захотите, вам поднимут наверх.
"Ну и язык", - подумала Марина. Нужно было сказать в данном случае не
"захотите", а "отберете" или "выберете".
Впрочем, и девочке она, кажется, не очень понравилась...
Когда они входили в кабину лифта, к ним присоединился Кудлин.
- Добрый день, - бодрым голосом поздоровался он с Чернышевой. - Ну как
экскурсия? Лидочка вам все показала?
- У вас такая прекрасная галерея. Настоящий музей русского искусства
девятнадцатого века, - сказала с восхищением
Марина.
- Это идея Валентина Давидовича, - сообщил Кудлин. - Он считает, что мы
обязаны собирать именно русское искусство
последних двухсот лет. У нас в другом здании есть собрание картин начала века.
Оно считается одним из лучших в Москве.
- Не сомневаюсь, - кивнула она.
- Ну как, Лидочка, вам новый начальник? - спросил Кудлин. Очевидно, он был
еще немного и садист, так как при
упоминании того очевидного факта, что личный секретарь будет выше по должности,
чем обычный секретарь президента,
Лидочка передернула плечиками. Ее чем-то смущала эта гордячка, посмевшая
претендовать на такую работу уже старухой,
в сорок лет. И сразу стать ближе к шефу, чем она, Лидочка. Если бы кто-нибудь
объяснил Лидочке, что выражение ее
красивого, но глупого лица сразу выдает все ее мысли, она бы наверняка
обиделась. Но ни за что бы не призналась, что
умные и насмешливые глаза Чернышевой в миллион раз эротичнее и красивее, чем
пустые глазки-пуговки самой Лиды.
- Мы подружимся, - сказала Марина. Когда они выходили из кабины лифта,
зазвонил телефон у Лиды. Она подняла
аппарат, который держала в руках, и сразу побежала в приемную.
- Вернулся Валентин Давидович, - пояснил Кудлин.
Она промолчала. Очевидно, все это входило в некую заранее отрепетированную
сцену. Вряд ли Лида была посвящена в
подобные тонкости. Но очевидно, что сам Рашковский или Кудлин хотели, чтобы она
сначала увидела все, что должна была
увидеть, а лишь затем попала на собеседование к президенту банка.
Когда она вошла в приемную следом за Кудлиным, там, кроме Лиды, сидели еще
двое молодых людей, очевидно,
телохранители. В просторной приемной, протянувшейся метров на семьдесят, кроме
трех просторных диванов, стояли в ряд
стулья, на журнальных столиках лежали свежие журналы на многих языках мира. В
вазах стояли цветы. Правая дверь вела в
кабинет Рашковского, левая, очевидно, в небольшую комнату для секретарей. Кроме
Лиды, в приемной никого не было.
Уже позже Марина узнала, что в небольшой комнате была оборудована кухня, где
дежурившая пожилая женщина готовила
чай, кофе, сандвичи, разливала сок, чтобы не отвлекать Лиду от более важных дел.
- Садитесь, - предложил Кудлин Чернышевой, показывая на диван, - Валентин
Давидович сейчас вас примет.
В приемную вошел пожилой мужчина лет пятидесяти пяти. Лида показала на него
и сказала, обращаясь к Чернышевой:
- Он будет вашим водителем.
- Что? - не поняла Марина. - Каким водителем?
- У личного секретаря президента банка должна быть машина, - сухо пояснила
Лида. - Познакомьтесь с Матвеем
Ивановичем.
- Очень приятно, - растерянно кивнула Марина. Она даже не подозревала, что
у нее будет прикрепленный служебный
автомобиль.
Водитель кивнул, почти по-военному щелкнул каблуками и вышел из приемной.
Очевидно, он раньше служил в армии
либо во внутренних войсках.
- Входите, - сказала Лида, когда раздался звонок внутреннего селектора.
Марина подошла к двери. Двое парней и Лида
внимательно смотрели на нее. Она обернулась, увидела их напряженные лица и,
толкнув дверь, вошла в кабинет.
Глава 29
В огромном кабинете Рашковский выглядел еще более внушительно, чем во время
встречи в больнице. Взглянув на
вошедшую, он поднялся со своего места и сделал несколько шагов по направлению к
ней. Ей пришлось чуть ускорить свой
шаг, чтобы не дать ему дойти до середины.
- Здравствуйте, - отрывисто сказал он, протягивая руку.
Она пожала его руку. Рукопожатие было достаточно крепким. Кудлин, сидевший
за столиком, улыбался так, словно едва
ли не сам произвел на свет Марину, чтобы привести ее в этот кабинет. Рашковский
прошел к своему креслу, показав
Чернышевой на стул напротив Кудлина.
- Вам, наверное, все уже сказали, - начал он, не теряя ни минуты на
вступление, - о наших условиях и о ваших
обязанностях у нас. - Она видела, как внимательно он ее изучает. Разглядывает ее
лицо, фигуру, манеры.
- Мне все объяснили, - кивнула она.
- Не скрою, что мы перебрали много кандидатур, - продолжал Рашковский. -
Мне нужен человек, который знал бы как
минимум два языка и имел бы высшее гуманитарное образование. Вам придется бывать
на приемах, ездить со мной на
различные переговоры. Конфиденциальность и строгая дисциплина - обязательные
условия. Зарплата у вас будет большая,
но и налоги мы платим соответственно очень большие. Иначе нельзя, у нас и так
большие неприятности с налоговыми
службами.
- Я понимаю и это.
- О какой зарплате вы говорили с Мариной Владимировной? - спросил
Рашковский, глядя на нее и даже не взглянув в
сторону Кудлина.
- Я говорил о зарплате до десяти тысяч долларов, - пояснил Кудлин. Было
очевидно, что он чувствует себя в присутствии
шефа не так свободно, как раньше.
- Вы объяснили Марине Владимировне, что в эту сумму входят и
командировочные, и премиальные? - спросил
Рашковский, снова глядя только на нее.
- Конечно, - соврал Кудлин, - мы обо всем договорились.
- Тогда все в порядке. Вам уже показали ваш кабинет?
- Да, спасибо. Я все посмотрела.
- В таком случае вы все знаете. Для начала зарплата у вас будет порядка
трех-четырех тысяч долларов. Я точно не
помню, какие именно налоги с вас причитаются, но это где-то около половины.
Кроме того, мы сразу откроем вам кредит
на двадцать пять тысяч долларов, которые необходимо потратить вместе с нашим
консультантом по одежде.
- Двадцать пять тысяч... - Она не поняла, о чем он говорит. Кудлин тревожно
взглянул на Рашковского, но промолчал.
Она тоже не стала ничего уточнять.
- Все прочие условия вам объяснит Леонид Дмитриевич, - добавил Рашковский и
затем неожиданно спросил: - Вы давно
знаете Елизавету Алексеевну?
- Добронравову? Давно, - кивнула она, изображая некоторое удивление.
- Она моя тетя, - пояснил Рашковский.
- Я этого не знала. Она меня вам рекомендовала?
- Нет. Мы сами на вас вышли. Она до сих пор не знает, что вы будете
работать у нас.
- Мы знакомы уже много лет, - просто сказала она.
- Мне говорили, что вы опытный психолог. Кандидат наук, собираетесь
защищать докторскую. Вам не жаль бросать
науку?
- Пока не знаю, - чистосердечно призналась она, - еще не разобралась. Все
так неожиданно...
- Ясно. - Он наконец посмотрел на Кудлина. По его глазам ничего нельзя было
прочитать. Затем он вновь перевел взгляд
на Чернышеву: - Вы согласны работать моим личным секретарем?
- Да, - она не стала кокетничать, понимая, что это сразу вызовет у него
отторжение.
Ему понравился конкретный и четкий ответ. Он вспомнил об их встрече в
больнице:
- Вы, кажется, любите Хемингуэя?
- Да. Это мой любимый писатель.
- Вы бывали в Чикаго?
- Нет, никогда.
- Я думаю, что мы будем вас оформлять на работу уже сегодня, - сказал
Рашковский, вновь посмотрев на Кудлина. -
Дело в том, что мы завтра уезжаем. Поэтому сегодня у вас будет очень много дел.
Она промолчала.
- Вы ничего не хотите мне сказать? - неожиданно спросил он. Очевидно, в
дальнейшем ей придется привыкать к его
неожиданным вопросам.
- Хочу, - вдруг неожиданно даже для самой себя сказала она.
Кудлин насторожился. Рашковский взглянул на нее с явным интересом.
- Если разрешите, я дам одну рекомендацию как психолог, - сказала она,
прямо глядя в его немигающие серые глаза.
- Какую же?
Если сейчас она ошибется, ей уже не работать с ним. А если все сойдет
нормально... На раздумья не было времени. Все,
чему она училась много лет в разведке, спрессовалось в этот миг.
- Мне показали вашу галерею, - пояснила Марина, холодея от своей смелости.
- Она вам не понравилась? - Очевидно, это было его детище, и подобная
наглость сильно его задела.
- Напротив. Очень понравилась. У вас потрясающая коллекция. Но мне кажется
не совсем правильным, что вы
разрешаете высокопоставленным сотрудникам вашего банка отбирать картины в свои
кабинеты. Это не дает нужного
эффекта. В кабинетах будут лучше смотреться гравюры либо копии. Оригиналы
выглядят слишком вызывающе для такого
солидного банка, как ваш. Лучше заново собрать туда все картины и сделать
галерею доступной для всех.
Рашковский посмотрел на Кудлина в третий раз. В его глазах мелькнуло
некоторое удивление, впрочем, перераставшее в
удовлетворение. Она сказала нечто такое, что ему понравилось. Кудлин нахмурился.
Видимо, он был автором идеи -
раздавать собранные картины в кабинеты сотрудников. И очевидно, Рашковскому она
не очень импонировала.
- Вот видишь, - сказал вдруг, улыбнувшись, Валентин Давидович, переходя на
"ты" и показывая этим степень своего
доверия новому сотруднику. - Я тебе всегда говорил, что такие картины в
кабинетах - это ненужный купеческий выпендреж,
а ты мне говорил о респекта-а-бельности. Вот видишь, и психолог так же считает.
- В английских банках висят подлинники, - мрачно парировал Кудлин.
- В английских банках есть вековые традиции, - вставила Марина, понимая,
что ей не нужно наживать врага в лице
Кудлина, - и вы правы, что там это выглядит респектабельно. Но в России иные
стандарты. Извините, если я вмешалась не в
свое дело. Но, повторяю, мне очень понравились ваши картины.
- Спасибо, - сказал явно довольный Рашковский. - Вы можете идти. Извините
меня, еще одну минуту. Как к вам лучше
обращаться - по имени-отчеству или только по имени?
- Я думаю, что имени будет достаточно, - ответила она. Этот нюанс они
согласовывали с Циннером.
- Спасибо. До свидания. - Он смотрел на нее с нескрываемым интересом. Ему
понравилась идея насчет галереи. Банкир
не сидит, как собака на сене, на своих богатствах - щедро делится ими с народом.
Когда она вышла из кабинета, в дверях уже стояла Лида.
- Я вызвала консультанта по одежде, - сухо пояснила она, - вы можете с ней
побеседовать. - Нужно было видеть ее лицо,
когда она это говорила.
А в кабинете Рашковского состоялся следующий диалог.
- Она тебе понравилась? - спросил Кудлин.
- Интересный экземпляр, - задумчиво заметил Рашковский.
- Я полагаю, что она сможет у нас работать.
- Посмотрим. Во всяком случае, первое впечатление очень неплохое. Сильный
человек со своими взглядами. Ты знаешь,
я думаю, что не каждая женщина на ее месте посмела бы дать мне какой-нибудь
совет. Это после того, как она увидела свой
новый кабинет, узнала про свою зарплату, услышала от меня о наших поездках. В
ней определенно есть деловое и сильное
начало.
- Я же тебе обещал, что она начнет работать у нас до твоего отъезда, -
улыбнулся Кудлин. Он не стал говорить, что в
отличие от Рашковского ему не понравилась слишком независимая позиция
Чернышевой. Женщина, которая попадает из
пыльной комнатенки своего института в такие апартаменты, не может быть столь
независимой. Особа, которая получала
нищенскую зарплату в двести долларов без иных перспектив, неожиданно получила
шанс увидеть весь мир, получая
фантастический оклад, - и вдруг в первый же день демонстрирует свою
независимость. В таком случае она либо дура, либо
сильнее, чем они первоначально считали. А почему она чувствует свою силу? Что за
ней? Дурой Чернышеву однозначно не
назовешь... Возможно, их проверка прошла слишком быстро и слишком формально. Это
надо учесть на будущее.
Марина вышла в коридор. Она понимала, что рано или поздно совместные усилия
МВД и СВР должны были увенчаться
успехом. И тем не менее в ее назначении было нечто фантастическое. Она
чувствовала, что волнуется так, словно
действительно обрела новую работу, уйдя с прежней, нищей и бесперспективной.
- Познакомьтесь, - отвлекла ее от размышлений Лида, указав на стоящую рядом
с ней женщину лет пятидесяти, - это
Диана Анатольевна. Она будет вас сопровождать.
- Куда? - Марина не справилась с таким внезапным напором. Разговор с
Рашковским отобрал у нее много сил.
- В магазины, - удивилась Лида, - вы ведь полетите с Валентином Давидовичем
завтра днем.
- Понятно, - улыбнулась Марина. - Здравствуйте, Диана Анатольевна, извините
за мою странную реакцию. Очень
приятно с вами познакомиться. Меня зовут Марина. Только я не совсем понимаю
смысл нашей встречи.
- У нас такой порядок, - пояснила Диана Анатольевна, женщина небольшого
роста, с веселым, подвижным лицом.
Очевидно, в банке не всех женщин брали на работу за длинные ноги, подумала
Марина, сразу проникшись симпатией к
Диане Анатольевне. - Дело в том, - продолжала дизайнер, - что согласно правилам
нашего учреждения сотрудники не
имеют права надевать на приемы одежду, взятую напрокат. Мы стараемся
соответствовать стандартам подобных
учреждений на Западе. Мужчины, отправляющиеся в деловую поездку, обязаны иметь
свой смокинг, а женщина - платье
для коктейля, платье для приема, платья для официальных церемоний. И не
улыбайтесь. Были случаи, когда некоторые из
наших мужчин являлись на вечерний прием в светлых костюмах, а женщины приходили
в брюках. У нас, пожалуй, один
Валентин Давидович обладает врожденным вкусом. Некоторых приходится поправлять.
Есть определенные правила
этикета...
- Согласна, - засмеялась Марина, - это значит, что мы должны с вами
отправиться по магазинам и выбрать мне одежду.
Теперь полностью поняла, что означал кредит, о котором мне говорили.
- Не обязательно сразу же выбирать, - улыбнулась в ответ Диана Анатольевна.
- Мы еще это обсудим. Может быть, у вас
все уже есть, и моя помощь вообще не понадобится. У вас прекрасная фигура, и
думаю, что никаких проблем не будет. К
тому же мне говорили, что вы психолог. Мы сначала поговорим. Ведь каждая женщина
считает себя идеальным
модельером, зная особенности своей фигуры. Я должна дать вам только
консультацию. Вы можете купить себе одежду и в
Лондоне. Не обязательно в Москве. Но лучше сразу поехать в "Харродс" и выбрать
все, что нужно.
- Убедили, - кивнула Марина. Ей нравилась эта неглупая женщина, так
тактично и мягко предложившая свои услуги. - С
чего начнем?
- С вашего кабинета, - предложила Диана Анатольевна. - Давайте пройдем туда
и конкретно решим, что вам сейчас
нужно.
- Вы думаете, у нас будут в Англии приемы? - спросила с сомнением Марина. -
Мне кажется, Валентин Давидович решил
отвезти в Лондон свою дочь, а она не совсем...
- Он никогда не путает личные дела со служебными, - несколько напряженным
голосом сообщила вступившая в разговор
Лида. - Через неделю у вас в Париже будет прием, на который приглашен и Валентин
Давидович. Обычно его супруга не
ездит на такие приемы, а приходить одному не принято.
- Ясно, спасибо, Лида, за пояснение. - Марина подумала, что первый
недоброжелатель у нее уже есть. Очевидно, Лиду
нервировала новенькая, так неожиданно получившая столь вожделенный для многих
пост.
Они вошли в ее кабинет, и Марина не увидела, как к Рашковскому прошел
генерал Фомичев. И когда он тяжело
опустился на стул, усаживаясь напротив Кудлина, хозяин кабинета спросил:
- Что у вас нового?
- Ничего подозрительного. Очевидно, Чернышева именно тот человек, за
которого себя и выдает. Мы проверили и ее
детские фотографии, и историю ее знакомства с Елизаветой Алексеевной. Все
сходится. Если разрешите, мы устроим еще
одну специальную проверку. По нашей обычной методике.
- В этом есть необходимость? - нахмурился Рашковский. Кудлин с тревогой
следил за своим боссом. Очевидно, тому
действительно очень понравилась новая сотрудница. Раньше он не задавал подобных
вопросов.
- Есть, - решительно возразил Леонид Дмитриевич, - нужно иметь абсолютные
гарантии, что ее к нам не подослали.
- Сейчас никто не может дать таких гарантий, - отмахнулся Рашковский.
Затем, взяв лист бумаги, крупным почерком
написал:
"Я завтра улетаю. Нужно предупредить всех, что это ненадолго. Никаких
сплетен".
Фомичев, прочитав, кивнул в знак согласия. Потом взял другой лист и
написал:
"У Звонкова появилась новая информация. Сейчас все проверяем".
Рашковский сделал жест рукой, означавший требование уточнить сказанное.
"Насчет нападения на ваши машины", - старательно вывел Фомичев.
Кудлин, читавший, что пишет бывший генерал, с тревогой взглянул на
Рашковского. Он знал, как тот нервно реагирует
даже на упоминание о ранении его дочери. Рашковский схватил лист бумаги и
размашисто, почти разрывая бумагу, написал
через весь лист:
"Я им этого не прощу".
Цапова везли довольно долго. Ему не стали завязывать глаза, и это был
дурной знак. Очевидно, его похитители полагали,
что он уже никому и ничего не сможет рассказать. Всю дорогу они молчали. Машина
выехала за город и, свернув с
оживленной трассы, оказалась на проселочной дороге. Минут через двадцать
автомобиль остановился у небольшого дома,
окруженного высоким забором. "Ниссан" въехал во двор, ворота закрылись. Цапова
вытащили из машины и провели в дом.
В большой комнате за столом уже сидел незнакомый Цапову мужчина средних лет, в
очках с модной изогнутой оправой,
редкими, еще не седыми волосами. Он молчал, ожидая, пока Цапова усадят перед ним
на стул. Цапову заломили руки назад
и надели наручники, приковав к стулу. Затем похитители вышли из комнаты, оставив
его один на один с тем, кто будет его
допрашивать. "Ловко работают ребята, - подумал Цапов, - как профессионалы.
Возможно, раньше работали в МВД или
КГБ. Очень серьезные парни. Как быстро они меня взяли. И как здорово, одним
выстрелом убрали Цыгана". Вся операция
была проведена на одном дыхании. Сначала выстрел снайпера в Цыгана, а когда он
потерял на мгновение бдительность -
один из похитителей уже стоял рядом. Пока прохожие смотрели туда, где замертво
упал человек, его запихнули в машину и
увезли. Теперь этот молчаливый тип с внешностью интеллигента молча рассматривал
своего пленника.
- Значит, ты Фокусник? - спросил он.
- Если знаешь, то зачем спрашиваешь? - усмехнулся Цапов. - А если
сомневаешься, зачем привез сюда?
- Вот ты какой, - сказал тип ровным баском, - давно хотел с тобой
познакомиться.
- Может, сначала представишься? - спросил Цапов.
- Зачем? - хладнокровно возразил тот. - Ты ведь умный человек, все должен
сам понимать. Если мы тебя сейчас уберем,
какая тебе разница, кто это сделал? На том свете ты никому и ничего не
расскажешь. Тогда какой смысл представляться? А
если назову свое имя, то уж точно ты отсюда никогда не выйдешь.
- Это я понимаю. Зачем вы Цыгана убили? Что он вам сделал?
- Нос совал не в свое дело. Как и ты, Фокусник. Не нужно считать себя умнее
всех. Так не бывает. Рано или поздно
можешь проколоться, и тогда никто тебя не спасет.
- Зачем ты мне все это говоришь? - Цапов повертел головой. - Приволок меня
сюда, чтобы издеваться?
- А ты как думаешь?
- Не знаю, не мое это дело. Только я знаю, что убивать меня вы не хотите.
Если бы хотели, там бы и кокнули. Рядом с
Цыганом. Так говори, зачем я тебе нужен?
- Это ты убил Суходолова?
- Какого Суходолова?
- Ты дурака не валяй. Отвечай на вопросы, когда я тебя спрашиваю.
- Не знаю я никакого Суходолова. Дурацкие у тебя вопросы.
- А Савраску - тоже ты? Есть свидетели, которые тебя видели.
- Ты и про них знаешь. - Цапов прикусил губу. Похоже, что этот очкастый тип
послан Звонковым. Тогда пощады не
будет. И ему придется еще попросить у неизвестного легкой смерти.
- Я все знаю, - неожиданно добродушно заметил незнакомец, - и про Цыгана
знаю, и про Савраску, и про твои геройства.
Говорят, двоих парней Звонкова ты в багажник сунул. Ну и молодец.
"Похоже, этот тип не имеет к Звонкову никакого отношения. Тогда кто он?"
- Мы знаем, что ты ищешь, Фокусник, - сказал, чуть понизив голос, очкастый.
- Но мы работаем параллельно. Нам тоже
интересно, кто напал на кортеж Рашковского и почему. Только в отличие от тебя мы
не переодеваемся в уголовников и не
общаемся с бандитами-рецидивистами.
- Что? - прохрипел Цапов напряженным голосом. Этого он не ожидал. Очкарик
знал слишком много.
- Я думал, ты умнее, - продолжал интриговать очкарик, - сразу поймешь, что
к чему.
Цапов молчал. Он не находил ответа. Если этот тип знает, что он
"переодевается в уголовника", значит, ему известно,
кто такой в действительности рецидивист Фокусник. И, словно прочитав его мысли,
очкарик вдруг сказал:
- Вы напрасно так нервничаете, подполковник Цапов. Вы должны были понять,
что имеете дело не с обычными
уголовниками.
- Я вас не совсем... - Он вдруг поймал себя на том, что тоже обратился к
незнакомцу на "вы", настолько невероятными
были слова этого человека. Никто не мог знать, что он подполковник. Никто не
должен был знать.
Но этот тип знал. Он посмотрел на Цапова, наслаждаясь произведенным
эффектом. Затем подошел к стулу, взял ключи
со стола и открыл наручники. Цапов потер затекшие руки. Все походило на дурной
сон.
- Мы из контрразведки, - представился незнакомец, - я полковник ФСБ. И мы
рассчитываем, что вы будете нам помогать,
Цапов.
- Вы ошиблись, - упрямо возразил Цапов, - я Фокусник. Меня знает вся
Москва. Я никогда не служил в контрразведке.
- Конечно, нет, - весело сказал полковник, - вы всю жизнь были офицером
МВД. Для многих вы обычный рецидивистуголовник
по кличке Фокусник, а для нескольких людей из руководства МВД вы еще и
подполковник Константин Цапов.
Может, мне позвонить Игорю Николаевичу?
Да, этот человек знал все. Он знал не только его имя. Он даже знал, на кого
выходит Цапов. Но ведь его внедрение
всегда было абсолютно секретным. Откуда подобная информация у этого типа? И что
делать в таком случае? Возможно,
что это провокация, но откуда у него точные факты? В любом случае соглашаться на
сотрудничество нельзя.
- У вас буйная фантазия, полковник, - сказал Цапов. - Я никогда в жизни не
служил в МВД и выше сержанта в армии не
поднимался.
- Конечно, - улыбнулся полковник. Он вдруг поднялся и громко крикнул: -
Савелий, можешь войти.
В комнату вошел Савелий Полухин. Этого не могло быть. Это было абсолютно
невозможно. Немыслимо и исключено.
Савелий, с которым они вместе начинали в уголовном розыске и который затем
перешел в следственный отдел МВД, стоял
перед ним собственной персоной и, улыбаясь, протягивал руку:
- Здравствуй, Костя.
- Вы ошиблись, - упрямо сказал Цапо
...Закладка в соц.сетях
