Жанр: Боевик
Инстинкт женщины (СВР Марина Чернышева)
...ентов.
Вечером они ужинали в японском ресторане, куда их пригласил руководитель
филиала, переехавший сюда еще двадцать лет
назад Натан Гинзбург. Он был близким другом Кудлина. За ужином Гинзбург весело
шутил, рассказывая старые и новые
анекдоты. Уже к концу ужина Кудлин неожиданно сказал, обращаясь к Марине:
- Что вы завтра делаете?
- То, что мне прикажут делать, - удивилась его вопросу Марина.
- Не нужно так верноподданнически. Я вам все равно не поверю, - усмехнулся
Кудлин. - Дело в том, что мы с
Валентином Давидовичем улетим завтра утром на один день в Шотландию на охоту.
Это не женское дело, и поэтому мы вас
с собой не берем. Но Оксана Борисовна предложила, чтобы вы завтра провели день
вместе. Она хочет поехать куда-то за
покупками.
- Разве здесь по воскресным дням магазины работают? - удивилась Марина.
- В Англии работают, - кивнул Кудлин. - Видимо, вы уже давно не были в
Лондоне. Вы согласны поехать завтра с
Оксаной Борисовной?
- Конечно.
- Будьте осторожны, - неожиданно сказал Кудлин. - Она очень сложный
человек. И еще. Если она будет задавать вам не
совсем тактичные вопросы, найдите удобную форму, чтобы отвечать, избегая
конфликтов. Думаю, что вы меня понимаете?
На следующее утро у отеля стояла уже знакомая машина, которая отвезла ее к
дому Рашковских. Шикарный "РоллсРойс"
уже ждал хозяйку дома. Марине пришлось пересесть в ее автомобиль и
подождать около сорока минут, пока наконец
появилась сама Оксана Борисовна. Она была в костюме от Шанель, подобрав в тон
сумочку и обувь. Даже шляпа была этой
знаменитой фирмы, основанной сумасбродной и знаменитой женщиной - самой Коко
Шанель. Понимая, что супруга
Рашковского захочет устроить своеобразное соревнование, Марина оделась
подчеркнуто скромно. Темный брючный
костюм, обычная сумочка, и только обувь была более высокого класса, однако не
такая, какую она надела в первый день
знакомства. И только духи она позволила себе роскошные - новый флакон от
Кристиана Диора.
Оксана Борисовна села рядом с ней и прежде всего спросила:
- Что у вас за духи?
- Это новые духи Кристиана Диора "Помни меня", - перевела с английского
Марина.
- У вас хороший вкус, - чуть истеричным высоким голосом заметила Оксана
Борисовна. - Вы не против, если мы поедем
за город? В Дартфорде открылся потрясающий торговый центр - "Блуватер". Говорят,
что это центр двадцать первого века.
Вы не возражаете?
- Мне будет очень интересно, - кивнула Марина.
Едва они отъехали, как раздался телефонный звонок. Звонили из Нью-Йорка, о
чем небрежно сообщила Оксана
Борисовна. Это была жена американского сенатора. Очевидно, Оксана Борисовна
договорилась с ней заранее, так как
воскресным утром в пять часов утра жена сенатора должна была спать, а не звонить
по телефону. Впрочем, скоро
выяснилось, что у них вечеринка, которая только недавно закончилась.
Оксана Борисовна убрала аппарат и стала рассказывать о своей подруге.
Марина вежливо слушала.
- Вы бывали в Америке? - уточнила Рашковская.
- Да. И в Северной, и в Южной, - ответила Марина.
- Господи, - встрепенулась Оксана Борисовна, - это моя мечта. Побывать в
Южной Америке. Валентину Давидовичу
вечно некогда, а меня одну он наверняка не отпустит. Вам, наверно, было там
интересно?
- Не всегда, - честно призналась Марина.
- Я понимаю, - сказала Оксана Борисовна, - вы ведь бывали там в
командировках, а не на гулянках.
Снова раздался телефонный звонок. На этот раз звонили из Москвы. Очевидно,
этот звонок был не совсем запланирован,
так как она говорила, постоянно оглядываясь на Марину. Закончив разговор, она
бросила аппарат.
- Это моя дочь. Прилетела на один день в Москву, и сразу у нее появились
проблемы, - раздраженно сказала Оксана
Борисовна. Затем, помолчав, добавила: - Дочь от первого брака.
Марина тактично промолчала.
- Как там Анна? - спросила Оксана Борисовна. - Я не могу к ней поехать,
пока с ней Ирина. Это не совсем этично, -
добавила она лживым голосом.
- Врачи считают, что самое худшее уже позади, - Марине было неприятно
видеть, как откровенно лукавит ее
собеседница.
- Какой ужас. Я все время звонила Валентину Давидовичу в Москву. Это такое
варварство, стрелять в ребенка. У вас есть
дети?
- Сын, - ответила Марина.
- Он остался в Москве?
- Нет. Он учится в Сорбонне.
Оксана Борисовна невольно оглядела свою собеседницу с некоторой долей
уважения. Послать своего сына в Сорбонну
было не так просто.
- Вы за него платите? - на всякий случай спросила она.
- Нет. Он прошел по конкурсу и получает стипендию французского фонда.
- У вас столько скрытых достоинств, что я начинаю вас немного опасаться, -
сказала Оксана Борисовна. И это было
искренне.
"Блуватер" оказался поистине фантастическим центром, построенным
англичанами в конце века и рассчитанным на век
грядущий. Дизайн, соединивший в гигантский двухэтажный треугольник галерею
магазинов, был продуман до мельчайших
деталей. Они довольно долго ходили по магазинам и салонам, и Оксана Борисовна с
огорчением отмечала утонченный вкус
нового секретаря ее мужа. Потом они сели пообедать в саду, где находилось сразу
несколько закусочных - итальянская,
американская, таиландская и английская.
Оксана Борисовна взяла себе итальянские равиоли. Марина предпочла
таиландскую лапшу. Они обедали, когда мимо
прошла красивая негритянка, убиравшая со стола.
- Изумительная фигура, - показала на нее глазами Оксана Борисовна, -
негритянки бывают иногда очень красивыми.
- Да, - согласилась Марина, - наверное, студентка и здесь подрабатывает.
- С чего вы взяли?
- У нее умные глаза, - пояснила Марина, - она не похожа на обычную
сотрудницу.
- Вы интересный человек, - задумчиво сказала Оксана Борисовна, доставая
пачку сигарет. - Теперь я понимаю, почему
Валентин Давидович взял вас к себе личным секретарем. Ему нравятся женщины
подобного типа. А он вам нравится?
- Он очень интересный человек, - ответила Марина, - но я работаю у него
только несколько дней.
- Этого достаточно, чтобы понять человека, - заметила Оксана Борисовна и
вдруг безо всякого перехода таким же
ровным голосом спросила: - Вы с ним спите?
Марина смутилась. Вопрос был задан по-хамски прямолинейно. Она не знала,
как быть: возмутиться? Превратить все в
шутку? Оксана иначе оценила ее молчание.
- Если не хотите, можете ничего не говорить, - вдруг нашла она компромисс.
- Нет, - тут же ответила Марина, - нет, конечно. У нас нет никаких
отношений сверх деловых. Это правда. Я не думаю,
что ваш муж позволит себе использовать свое служебное положение, чтобы
приставать к своим сотрудницам. И мне самой
такой роман был бы неприятен.
- Достаточно откровенно, - сказала Оксана, затягиваясь сигаретой. - И
смело. Альбина не смогла бы отвечать в таком
тоне.
- Это женщина, которая работала до меня?
- Да. Она была хорошим секретарем и хорошим другом.
- Возможно, но я ее не знаю.
- Вам нужно было поближе с ней познакомиться. Они несколько лет работали
вместе.
- Я знаю. Валентин Давидович мне об этом говорил.
- Он вам говорил, что она была с ним близка?
Эта женщина говорила о таких вещах абсолютно спокойно, словно речь шла о
чужом муже.
- Извините, но мы не говорили на подобные темы, - очень серьезно ответила
Марина.
- Напрасно, - спокойно ответила Оксана, - она бы тогда вам сказала, что
была близка с Валентином Давидовичем.
- Возможно, - согласилась Марина, чувствуя, как начинает нервничать. - Но
меня не интересовали ее отношения с
Валентином Давидовичем. Для меня было важно, что он ценил ее как хорошего
сотрудника.
- Конечно. Если бы он не летал столько, она бы работала с ним и дальше. Но
он не может сидеть на одном месте. Для
него самолет такая же необходимость, как и машина. А ее трясло от самолетов,
особенно когда они попадали в зоны
турбулентности.
- Поэтому она ушла?
- И поэтому тоже. - Оксана Борисовна потушила сигарету. Она поднялась. - Я
пойду принесу кофе, - сказала она.
- Лучше это сделаю я, - предложила Марина.
Она отправилась за двумя чашечками кофе. Оксана Борисовна поблагодарила ее
кивком головы.
- Не нужно так нервничать, - посоветовала она, - я вижу, как вы волнуетесь.
- Вы затрагиваете такие темы, - пояснила Марина.
- В таком случае, с точки зрения профессионального психолога, может, вы мне
подскажете, как я должна реагировать на
ваше появление.
- Я вас не совсем понимаю, Оксана Борисовна.
- Бросьте. Не нужно так официально. Называйте меня просто Оксаной. Неужели
вы не видите, что вы ему нравитесь?
Она в очередной раз не смогла сдержать смущения. Ей казалось, что в ее
возрасте подобные вещи не могут выбивать из
колеи, но оказалось, что она не знала себя. Или ситуация была слишком необычной.
Ведь они говорили о муже ее
собеседницы.
- Я думаю, что иначе меня бы не взяли на работу, - чуть подумав, ответила
Марина. - Но я не считаю, что нравлюсь ему
больше, чем другие женщины с моими данными. И потом, я не могу соперничать ни с
Лидой, ни с Варей, которые сидят у
него в приемной в Москве. И разница в возрасте. Мне уже за сорок, Оксана
Борисовна, я не гожусь на подобные роли.
- Неужели? - достала новую сигарету Оксана. Она не успела извлечь
зажигалку, когда подбежавший официант чиркнул
длинной спичкой. Она с удовольствием затянулась. - Значит, вы ничего еще не
поняли, - сказала Оксана. - Он слишком
сложный человек. И достаточно богатый, чтобы купить себе любую понравившуюся ему
женщину. Он ведь вырос на
Кавказе, и темперамент у него от грузинской бабушки. Но ему не нравятся дешевки.
Для него женщины моложе тридцати
не существуют. Ему всегда нравились женщины в возрасте. Не знаю, почему. Может,
какие-то непонятные комплексы. Вам,
как психологу, и карты в руки. Но именно сорокалетние женщины всегда привлекали
его внимание. И с этой точки зрения у
вас огромное преимущество и перед Лидой, и перед Варей. Кстати, мне было уже
далеко за тридцать, когда мы поженились.
- Ему самому сорок, - тактично заметила Марина, - в этом возрасте у мужчин
бывают некоторые срывы. Психологи
называют их "кризисом среднего возраста".
- У него не бывает кризисов, - усмехнулась Оксана. - Он для этого
достаточно сильный человек. Я не знаю всего, чем он
занимается. Подозреваю, что вы знаете больше меня. Или будете знать больше. Но в
любом случае он не тот человек, у
которого бывают кризисы. Просто ему нравятся женщины в таком возрасте. Вот и вся
разгадка.
- Зачем вы мне это говорите?
- Я реалистка, - пожала плечами Оксана. - Рано или поздно случится то, что
должно случиться. Вы слишком часто будете
вместе. В поездках, в самолетах, на переговорах, в отелях. Однажды это
произойдет, и я хочу, чтобы вы заранее знали: я
отношусь к этому достаточно спокойно.
- Простите меня, - осторожно сказала Марина, - но я вас не совсем понимаю.
- Не нужно хитрить, - поморщилась Оксана. - Вы все понимаете прекрасно. Это
такая игра...
- Я не играю, - сухо отрезала Марина. В ней проснулся другой человек,
офицер разведки, который не принимал
подобных правил игры. Оксана удивленно взглянула на Чернышеву, потушила вторую
сигарету.
- Вы все прекрасно понимаете, и давай начистоту. Перейдем наконец на "ты".
Я не слезливая сентиментальная дурочка,
которая держится за своего мужа, чтобы никому не отдавать. Я ведь все в этой
жизни видела. Знаю, что и тебе пришлось
несладко. Мужа потеряла, одна сына растила. Знаешь, что такое нужда. И как
трудно бабе бывает без мужа. Я тоже была в
таком положении. В двадцать лет, как дура, замуж выскочила. Еще когда в
институте училась, на филологическом. И сразу
родила. Девочку родила. А потом выяснилось, что мой благоверный вообще не мужик.
Пьет и работать не хочет. Несколько
лет я терпела. А потом плюнула, взяла ребенка и ушла. Это еще в Киеве было.
Потом у меня еще один гаденыш был. Этот
вообще мерзавцем оказался, все наши деньги заложил и оставил нас и без дома, и
без гроша. Тогда как раз кооперативы в
моду входили. Ну вот, тогда мы все и потеряли...
Оксана вздохнула, достала третью сигарету. Официант снова подскочил, но она
раздраженно отмахнулась, достав свою
зажигалку.
- Где они все были тогда, - зло бросила она. - Теперь каждый хмырь норовит
тебе зажигалку подсунуть, а тогда... Я в
Москву переехала к тете в девяностом. И сразу попала на голодное время. Знаешь,
какое время тогда было... Я даже не
понимала, что мне делать. И девочка взрослая на руках. Тетка даже одного
кавказца нашла богатого, хотела, чтобы он меня
на содержание взял...
Марина молчала, потрясенная услышанным.
- Вот тогда я и поняла, - недобро хмыкнув, сказала Оксана, - что все
зависит только от меня. Только от меня самой. Я
устроилась на работу. На самую простую работу. Чай разносила сотрудникам одной
английской фирмы. Терпела все их
хлопки по заду, шутки и через силу заставляла себя улыбаться. Потом английский
выучила, французский. Пошла на
компьютерные курсы. К тому времени девочка моя выросла, уже школу заканчивала.
Меня взяли сначала референтом
генерального директора. Он был такой суетливый, вечно спешивший. Через полгода
он умер, но успел меня сделать
старшим референтом и в отдел научных разработок определить. Потом на его место
другого прислали. Наглый такой, все
время свой чуб назад зачесывал. Волосы у него хорошие были, а голова пустая.
Молодой был, нахальный. Стал ко мне
приставать, просто проходу не давал. Небось здесь, в Англии, он бы на меня даже
посмотреть робел, а там мог делать все,
что хотел. В общем, я уже увольняться хотела, когда однажды на приеме
встретилась с Рашковским.
Знаешь, я ведь сразу поверила, что это мой шанс. Он весь вечер на меня
смотрел. А я себя как-то по-особенному в тот
вечер чувствовала. Такое редкое везение бывает, когда у тебя все получается. Он
обратил внимание, как я по-английски
говорю. Но ничего мне не сказал. А когда мы уже расходились, он вдруг посмотрел
на меня и спросил номер моего
телефона. Тогда еще мобильных телефонов не было. Я ему дала свой домашний. И не
успела я домой приехать, как он мне
позвонил.
Оксана задумалась. Потушила сигарету и долго молчала. Потом сказала:
- Я в ту ночь ни о чем другом не думала. Только о нем. Влюбилась, как дура.
Он мне так понравился. И я очень
старалась, очень хотела ему понравиться. Если бы он мне приказал в ту ночь
выброситься с балкона, я бы и это для него
сделала. В общем, мы стали встречаться. А через несколько месяцев выяснилось,
что я беременна. Ну, к тому времени я не
волновалась особенно, знала, что у него деньги есть. И не такой он мелкий
человек, чтобы бросить меня одну с ребенком.
Он, когда узнал, что у меня ребенок, настоял, чтобы я его сохранила. А когда
узнал, что парень будет, совсем голову
потерял. И предложил мне выйти за него замуж. Я, конечно, ни секунды не
раздумывала. Веришь, я до сих пор не знаю,
сколько у него денег. Понятно, что много, очень много. Но сколько - не знаю. Да
мне это и неинтересно. Когда я родила,
только об одном его попросила - привезти мне в Цюрих, где я рожала, один миллион
долларов наличными. Он засмеялся,
но мою просьбу выполнил и прямо в роддом привез. И только когда я в банк сама
поехала и эти деньги положила в свою
ячейку, только тогда успокоилась. Теперь я точно знаю, что ни я, ни мои дети
никогда больше голодать не будут.
Марина молчала. В таких случаях лучше слушать молча.
- Девочка моя уже давно замужем, - продолжала Оксана, - она, как и я, в
двадцать лет замуж вышла и уже мне внука
подарила. Так что я теперь бабушка. Похоже?
- Не очень, - призналась Чернышева.
- Спасибо на этом. Я тоже так думаю. Хотя Валентин иногда подтрунивает, что
женат на бабушке. В общем, теперь уже
не так страшно. Я ведь на три года его старше. Знаешь, почему я тебе все это
рассказала? Чтобы ты меня поняла. Ты ведь
сидела здесь и думала про меня - какая, мол, стерва. Про такие вещи тебя
спрашиваю. А мне просто хочется, чтобы ему
спокойно было. И хорошо. Ему - и нам всем. Потому что я нашу семью сохранить
хочу. Умная женщина понимает, что муж
ей будет изменять. Особенно такой муж, который десять месяцев в разъездах
проводит. Именно поэтому я так спокойно обо
всем спрашиваю. Даже если что-нибудь и случится, он и тогда нас не бросит.
Просто мне будет спокойнее, если он
встречается с такой стильной и красивой женщиной, как ты.
Неслышно появившийся официант забрал две пустые чашки из-под кофе. Оксана
кивнула ему, чтобы он принес еще две
чашечки "капуччино".
- Чего молчишь? - спросила она.
- Не знаю, что говорить, - призналась Марина. - Действительно не знаю.
Глупая ситуация.
- Ничего, - усмехнулась Оксана, - привыкнешь. Ты только не комплексуй и про
меня меньше думай. Лучше быть
обманутой бабушкой при таком муже, чем женой какого-нибудь придурка. Ты так не
считаешь?
- Не знаю. - Ей не хотелось обсуждать такие вопросы с супругой своего
босса. Оксана шумно вздохнула и вытащила еще
одну сигарету.
- Ладно, - сказала она, - ничего и не говори. Я просто хотела, чтобы ты обо
мне узнала все. Так будет правильнее. Для
нас всех.
"Интересно, - подумала Марина, - почему она не вызывает у меня никакого
сочувствия? Может, потому, что я не люблю
циников. А она слишком цинична..."
Глава 34
Рано или поздно эта встреча должна была состояться. Слишком много было
поставлено на карту. И слишком часто в
городе произносили пугающее слово "война". После того как в начале девяностых
криминальный мир Москвы безжалостно
истреблял друг друга, наступило относительное затишье, и мирной передышкой
успели воспользоваться наиболее
авторитетные "воры в законе". Коронация Рашковского и общая стабильность
ситуации позволили им нормально
функционировать несколько лет. Но августовский кризис девяносто восьмого снова
перевернул всю ситуацию, разорил
слишком многих, сделал отчаявшихся смелыми, а нерешительных - храбрыми, и мелкие
войны начались снова. Стычки не
могли перерасти в общую войну, пока представители крупнейших кланов сохраняли
общий мир. И пока совет самых
авторитетных "воров" во главе с "верховным судьей" разрешали любые конфликтные
ситуации.
Но покушение на Рашковского и убийство Галустяна были откровенным вызовом
всей сложившейся системе
устойчивости криминального мира. И тогда эти двое решили встретиться. Это была
еще не война, но и худой мир тоже не
устраивал обе стороны. Улетевший за границу Рашковский, казалось, намеревался
отойти ото всех дел. Его не было на
похоронах Галустяна, и это был самый скверный знак для всех его знавших.
К этому ресторану, расположенному далеко за пределами Москвы, уже с самого
утра начали подъезжать автомобили. К
полудню, когда должна была состояться встреча, здесь уже стояло около десятка
машин. Молодые люди, сидевшие в
салонах, даже не особенно скрывали стволы, лежавшие рядом на сиденьях.
Внимательный наблюдатель мог бы заметить,
что справа от входа стояли в основном немецкие марки - "Мерседесы", "БМВ" и
"Ауди", слева же располагались джипы и
"Вольво", припаркованные таким образом, чтобы удобнее было отъехать от
ресторана, не разворачиваясь.
Справа сидели люди Валериана Гогоберидзе, слева - Петра Прокопчука. Оба
были самыми известными преступными
авторитетами в стране. Гогоберидзе был "коронован" еще в советские времена и
сумел выжить в результате жесточайшей
борьбы среди грузинских авторитетов. Его кличку Гога знал весь преступный мир, а
если учесть, что более трети всех
"воров в законе", находившихся на учете в милиции к моменту распада Союза, были
грузинами, то можно было представить
себе степень его влияния и власти. Петр Прокопчук, или Петя, украинец, был
представителем молодого поколения, которое
с оружием в руках отстояло свое право на самостоятельность. В начале девяностых
он переехал в Москву из Харькова и
благодаря своей отваге, смелости, личной храбрости, а отчасти и везению
постепенно выдвинулся в крупнейшие лидеры
преступного мира. Свою роль сыграло и то, что все лидеры, покровительствовавшие
Прокопчуку, были убиты или пропали
без вести.
Пятидесятилетний красавец, чуть выше среднего роста, с орлиным носом,
густой копной седых волос, узким, несколько
вытянутым лицом, черными пронзительными глазами, Гогоберидзе всегда следил за
своим гардеробом, предпочитая
элегантные темные костюмы-тройки. Гога поистине был легендой воровского мира. Он
строго следовал традициям
авторитетов. Никогда не женился, нигде не работал, в том числе и в зоне. Никогда
лично никого не убивал. Его
"короновали" еще в молодом возрасте, и он пользовался непререкаемым авторитетом
во многих колониях.
Петр Прокопчук был его противоположностью. Полный, широкоплечий гигант,
курносый и румяный - типичный
славянин. В его зеленых глазах сочетались выражение спокойного цинизма и вызов
собеседнику. На лбу был ясно виден
небольшой шрам - след от пули, которая лишь рассекла кожу, оставив на память об
убийце, не свершившем своего дела, эту
отметину. Прокопчук носил темные рубашки без галстука, дорогие шелковые костюмы
и полусапожки с пряжками, которые
скрипели при каждом его шаге. В отличие от Гогоберидзе он был не совсем "чистым
вором", так как лично убивал своих
противников и не был "коронован" в зонах, где оказывался дважды за свои
преступления.
Оба подъехали к ресторану почти одновременно, в половине первого дня, как и
было заранее условлено. Охранники,
сидевшие по сторонам от дверей, подняли автоматы, ожидая любого подвоха, но оба
вышедших из машин авторитета
приветливо улыбались друг другу, не обнаруживая признаков вражды. Гогоберидзе
приехал на представительском
бронированном "БМВ", Прокопчук же предпочитал американский джип "Чероки".
- Здравствуй, Петр, - глухо произнес Гогоберидзе с сильным грузинским
акцентом.
- Здорово, Гога, - кивнул Прокопчук.
Оба вошли в зал ресторана, куда уже с самого утра никого не пускали. В
сопровождении своих "шестерок" оба прошли в
отдельный кабинет и сели друг против друга. Едва они опустились в кресла, как
Гога выразительно глянул на своих
боевиков, и те, стуча башмаками, начали выходить из кабинета. Прокопчук сделал
знак рукой, и следом вышли его люди.
Авторитеты остались один на один. На столе стояли несколько бутылок минеральной
воды и пара пустых стаканов.
Гогоберидзе первым наполнил свой стакан. Из другой бутылки налил себе воды
Прокопчук, но пить не стал, отставив
стакан в сторону.
- Ты хотел встретиться, - напомнил он.
- Хотел, - согласился Гогоберидзе, - нам давно следовало поговорить.
- Поэтому я и приехал. Кстати, твои ребята все время мешают работать моим
мальчикам на Киевском вокзале. Ты мог бы
их немного утихомирить.
- Там работают не мои люди, - возразил Гогоберидзе, - ошиваются люди
Галустяна.
- Моим ребятам трудно отличать кавказцев. Для них вы все на одно лицо, -
нагло заметил Прокопчук.
Гогоберидзе спокойно выпил свою воду. Поставил пустой стакан на стол и
только после этого заметил:
- А ты научи ребят, чтобы отличали грузина от армянина, чеченца от
азербайджанца. Иначе трудно им будет работать...
Не знаешь, с кем враждовать, с кем дружить...
- Ты меня не пугай, - шумно задышал Прокопчук, - сам знаешь, я не пугливый.
Говори, зачем звал, и дело с концом.
Гогоберидзе криво усмехнулся. На правой руке у него был перстень с темным
камнем. Он задумчиво повертел перстень.
- Горячий ты человек, - мягко сказал он, - напрасно нервничаешь. Я насчет
убийства Галустяна хотел с тобой поговорить.
- Я ничего не знаю, - быстро отреагировал Прокопчук, - я в ваши кавказские
разборки не влезаю.
- При чем тут кавказские разборки? Ты думаешь, мы его убрали? Мы с ним
дружили. Зачем мне его убирать? У нас с
ним общий бизнес был.
- Не знаю. Это не мое дело. Может, у него с азербайджанцами конфликт был.
Или с чеченами. Это меня не касается - кто
его убрал и зачем.
- Ошибаешься, - наставительно сказал Гогоберидзе, - я думаю, что ты сильно
ошибаешься, Петя. Очень даже касается...
- Мои люди тут ни при чем, - перебил собеседника Прокопчук, и в этот момент
рука Гогоберидзе вдруг метнулась
вперед. Он перегнулся через стол и, схватив Прокопчука за воротник рубашки,
резким рывком притянул его к себе.
- Не перебивай меня, - прошипел он свистящим шепотом, - ты что, под
блатного работаешь? Тоже мне авто-ри-тет. Ты
сосунком был, когда я в лагерях сидел. Или ты ничего не хочешь понимать? Под
дурачка работаешь.
- Отпусти, - испуганно прохрипел Прокопчук. Он не ожидал подобной реакции
от человека, который годился ему в отцы.
От неожиданности он даже не сопротивлялся, хотя физически был гораздо крепче и
вполне мог вырваться от Гоги.
Гогоберидзе разжал пальцы, убирая руку. Прокопчук выпрямился, сел ровнее,
поправил воротник.
- Совсем сбрендил? - зло спросил Петя, взглянув на дверь. Хорошо, что
ребята не видели его в таком виде.
- Я тебе, дураку, объяснить хочу, - резко продолжал Гогоберидзе. -
Галустяна убрали не из-за обычных бандитских
разборок. Он слишком авторитетный человек был, чтобы так глупо погибнуть. И
охрана у него хорошая была. Обычного
киллера не проморгали бы. Это действовали профессионалы. Настоящие
профессионалы. Галустяна убрали не обычные
лагерные урки и не новые "воры", которые себе звание за бабки покупают. Здесь
все по-другому, Петр.
- Не понимаю, почему это тебя так волнует, - пробормотал Прокопчук. - У
Галустяна было много помощников, пусть они
и разбираются.
- С такой головой ты долго не протянешь, - с сожалением сказал Гогоберидзе.
- Если ничего не хочешь видеть вокруг
себя, то жди пули в спину.
- А ты меня не пугай, - снова дернулся Прокопчук, но на этот раз гораздо
спокойнее, - чего ты хочешь?
- Посмотри сам. Сначала кто-то устроил нападение на автомобили Рашковского,
чуть не убили его дочь. Потом
Галустян. А недавно я узнал, что у Звонка тоже неприятности были.
- Какие неприятности?
- Кто-то интересовался нападением на Рашковского. Двух ребят Звонка в
багажнике машины нашли. Но почему-то не
убрали. Как это понять? Провокация или сознательная акция? Почему не убрали,
если они им мешали? Мне говорят, что
кто-то интересовался нападением на машины Рашковского, а Звонков ведь его сам
...Закладка в соц.сетях
