Жанр: Боевик
Инстинкт женщины (СВР Марина Чернышева)
...в утра ее разбудил требовательный звонок в дверь. Циннер стоял на
пороге в спортивном костюме и домашних
тапочках. Она открыла ему дверь, успев накинуть на себя легкий халат, и, когда
он вошел, недовольно передернула
плечами.
- Лучше бы вы зашли ко мне вчера вечером, - в сердцах сказала сонная
Марина. - Я все равно почти не спала всю ночь.
Только заснула, и вот вы явились.
- Можете принять душ, а я вас подожду, - великодушно согласился Циннер,
проходя на кухню. Очевидно, он решил
сделать себе кофе. В отличие от нее он чувствовал себя спокойно и уверенно.
- Вы оставались здесь? - спросила она, проходя в ванную комнату.
- Конечно, - крикнул Циннер, - иначе нельзя. Люди Фомичева следят за домом.
Они все еще вас проверяют.
Она сняла халат, ночную рубашку. Встала под душ. Сильная струя прохладной
воды приятно обжигала кожу. Она не
закрыла дверь, чтобы слышать возможные вопросы Циннера.
- Они предложили вам поехать с ними в Англию? - спросил Циннер.
- Предложили, - крикнула она, - я сейчас выйду и подробно расскажу вам о
том, как проходила наша беседа. Мне
кажется, что Рашковский остался доволен.
- Если учесть, что вы ему нравитесь, ничего удивительного, - сказал Циннер.
- Что? - переспросила она.
- Вы ему нравитесь! - громче крикнул Циннер.
Она улыбнулась. Провела рукой по плечу, смывая оставшееся мыло. Подняла
голову. Ей было приятно, что он так
сказал. Ей было очень приятно сознание этого факта. Внезапно она почувствовала
себя неуютно, словно на нее кто-то
смотрел. Она не стала закрывать занавески, отделяющие ванну от всего
пространства. Марина резко обернулась. На пороге
стоял Циннер с дымящейся чашкой кофе в руке. Он внимательно смотрел на нее.
Именно это и было неприятнее всего. Он
смотрел на нее изучающе, словно на выставленный товар. В его холодном взгляде не
было никаких чувств, никакого
интереса.
- Отвернитесь, - спокойно сказала она, не закрываясь.
- Прекрасно, - ответил Циннер, - именно такая реакция у вас и должна быть.
- Он продолжал спокойно говорить, глядя на
нее: - Вы должны не стыдливо закрываться, как девочка, и не визжать, как
испуганная барышня. Вы взрослая, уверенная в
своих силах женщина. И в красоте своего тела, - добавил он, делая шаг назад и
закрывая дверь.
- Сволочь, - прошипела она, хмыкнула и снова встала под струю душа. Через
пять минут она уже сидела на диване,
подробно рассказывая о вчерашней встрече. Циннер внимательно слушал, почти не
перебивая. Эпизод с картинами он
одобрил, однако заметил, что подобные импровизации должны быть исключены в
будущем.
- Они уже обратились в посольство с просьбой о визе, - сообщил Циннер, -
сегодня днем самолет прилетит в Москву.
Девочку уже подготовили к перелету. Значит, сегодня вы улетите вместе с ними в
Англию.
- И больше не увижу вас, - сделала лживо-скорбное лицо Марина, - и не
услышу ваших полезных советов.
- Иногда вы ведете себя как маленькая девочка, - сухо заметил Циннер. -
Начнем с того, что я полечу в Лондон за вами,
чтобы быть рядом. Это первое. И второе: ваше не совсем адекватное состояние для
новой работы. Вы слишком откровенно
радуетесь. Он вам нравится?
- Кто? - Она переспросила, понимая, что этого не стоит делать. Но ей
хотелось выиграть время. - Как я должна отвечать?
- спросила Марина.
- Никак, вы уже ответили, - сказал Циннер, - поймите, что у вас очень
важное задание. Нам нужны его связи, круг его
знакомых, его возможные контакты. Для этого вас так долго внедряли в его
ближайшее окружение. Я не могу даже назвать
приблизительной суммы, в которую можно оценить нашу операцию. Неужели вы
думаете, что все это делалось для... - он
замялся, ища подходящее слово, и наконец вспомнил: - ...для забавы, так,
кажется, говорят русские.
- Я должна его ненавидеть? - устало спросила Чернышева.
- Конечно, нет. Это очень хорошо, что у вас будет внутренний эмоциональный
контакт. Но вам нужно всегда помнить о
своем задании. Вы слышали про наши операции в Западной Германии, когда мы
засылали молодых красавцев для
контактов со стареющими дамочками?
- Вы же читали мое дело, - он обладал удивительной способностью сразу
возвращать ее на землю, - и знаете, что я
провела несколько подобных операций.
- Знаю. Поэтому и напоминаю. У нас почти никогда не было проблем с
мужчинами и почти всегда были проблемы с
женщинами. Для мужчины, выполняющего задание, на первом месте - цель,
удовлетворение от выполненной работы,
радость самореализации. У женщин в случае появления подлинного чувства все
прочее отбрасывается. Напрочь. Есть
теория, что женщина любит яичниками, а мужчина мозгами.
- Вас бросила жена, и поэтому вы такой женоненавистник? - безжалостно и
грубо спросила Марина.
Циннер задумался. Он анализировал слова Чернышевой.
- Хороший ответный удар, - сказал он, - но холостой. У немцев не бывает
таких диких страстей, как в вашей стране. Мы
более холодные и рассудительные люди.
- Извините, я не хотела вас обидеть. Просто вы меня достали...
- Ваша влюбленность делает вас еще более привлекательной. Но учтите, что
Рашковскому не нравятся слабохарактерные
существа. Это важно в ваших с ним отношениях. Будьте осторожны с Кудлиным, он
будет вас ревновать к Рашковскому.
Старайтесь меньше общаться с женой Рашковского. Только в крайних случаях. Мы
собирали на нее специальное досье,
должен сказать - ничего приятного. Типичная хищница - умная, хитрая, способная
на любую пакость, чтобы сохранить свое
положение. Это ее второй брак и далеко не второй мужчина в жизни. Поэтому она
будет бороться за свое счастье, как
кошка. Если почувствует в вас конкурента, безжалостно расправится. Не
обязательно физически.
- Понимаю.
- Теперь обговорим нашу систему связи. Главное правило - у вас не должно
быть с собой ничего подозрительного.
Абсолютно ничего. Ваш багаж могут досматривать не только таможенники.
- У меня два чемодана вещей. Хотя я подозреваю, что в Англии мне придется
делать покупки. Во всяком случае, платья
для коктейля у меня нет и никогда не было.
- Покупайте, - согласился Циннер, - и помните, если вы поедете в Париж, мы
постараемся убрать оттуда вашего "сына".
Поэтому о поездке в Париж предупреждайте нас хотя бы за день, чтобы мы успели
подготовиться.
- Не понимаю, зачем? Вы ведь послали туда своего человека.
- Именно поэтому. Вы можете что-то не предусмотреть, сыграть не так, как
нужно. Вы знаете, как любят работать
следователи с двумя обвиняемыми? Один человек может врать достаточно долгое
время, но два человека не могут врать
никогда. Они просто не смогут договориться обо всех возможных деталях из того, о
чем их может спросить следователь. И
тогда разоблачение неминуемо.
Циннер просидел у нее до восьми утра. Когда он ушел, она, совершенно
разбитая, пошла в спальню, чтобы собрать
чемоданы. В половине девятого во двор въехала ее служебная машина.
Начиналась новая жизнь.
В больнице царила обычная в подобных случаях суматоха. Девочка уже могла
разговаривать и даже двигаться, но врачи
запретили ей вставать, полагая, что в таких случаях лучше перестраховаться. К
полудню в больницу приехала мать Анны, и
все приготовления были почти закончены.
Рашковский трижды вызывал Марину в это утро. Первый раз он попросил
связаться с Лондоном и уточнить, в каком
отеле им забронирован номер. Во второй раз просил срочно перевести статью из
английского журнала о банке "Армада".
Она несколько удивленно взглянула на Рашковского и уточнила:
- Когда вам нужен перевод?
- Прямо сейчас, - сказал он, не поднимая головы. Перед отъездом было очень
много важных бумаг.
- Тогда, может быть, я начну вам читать сразу по-русски? - предложила она,
и он поднял голову.
- Начинайте, - разрешил он, вновь обратившись к бумагам, - только всегда
садитесь, когда заходите ко мне.
Она начала с листа переводить на русский, стараясь подбирать наиболее
точные слова. В одном месте она чуть
запнулась. Там была фраза о Рашковском: "Энергичный, красивый, умеющий нравиться
людям президент банка производит
исключительно благоприятное впечатление, особенно на женщин, которые считают его
новым секс-символом России". Она
перевела дословно, стараясь говорить ровным голосом, и тем не менее при
упоминании о "секс-символе" голос ее
предательски дрогнул. Было немного смешно. Он продолжал читать свои бумаги, но,
когда она закончила, он спросил:
- Все?
- Да, здесь больше ничего нет. Подготовить вам письменный текст?
- Не обязательно. Тем более что всякие глупости насчет секс-символов меня
давно не интересуют.
Смотреть в его серые немигающие глаза было непросто. Она выдержала его
взгляд.
- Можете идти, - разрешил он.
В третий раз он позвал ее уже в четвертом часу дня, перед самым вылетом.
- Я вас прошу отправиться в аэропорт и за всем проследить лично, - сказал
Рашковский, продолжая заниматься своими
бумагами.
На этот раз в кабинете был Кудлин.
- Вы знакомы с Фомичевым? - спросил Рашковский.
- Еще не успела. Но я знаю, что он руководитель службы безопасности банка в
ранге вице-президента.
- Там и познакомитесь. Николай Александрович отвечает за перевозку моей
дочери в самолет. Проследите, чтобы все
прошло нормально.
- Сейчас выезжаю. - Она вышла из кабинета. - Лида, - попросила она
секретаря, - я еду в аэропорт. Мои чемоданы в
машине. Но у меня еще нет паспорта. Пусть кто-нибудь привезет его в аэропорт.
Только не забудьте.
- Я не забуду, - громко сказала молодая женщина, - все документы к нам
привезут через двадцать минут. Ваш паспорт
будет с остальными. Нам уже звонили из английского посольства.
Марина вышла из приемной, проходя в свой кабинет. Собственно, ее вещей
здесь почти не было. Она села в машину и
отправилась в аэропорт. Обычно подобные самолеты вылетали из Шереметьева-1, так
как главный международный
аэропорт Шереметьево-2 был переполнен прибывавшими и улетавшими самолетами.
Построенный много лет назад, он явно
не соответствовал изменившемуся, более интенсивному графику движения
авиалайнеров.
Самолет, зафрахтованный банком "Армада", находился в самом конце летного
поля. Это был "Боинг-737",
приспособленный для перевозки тяжелораненых или больных. Большая реанимационная
палата находилась в хвосте
лайнера. Здесь же дежурили два английских врача и санитарка. Реанимобиль
доставил девочку к самолету. Носилки
осторожно подняли в салон. Следом прошла и мать девочки. Марину поразило злое
лицо первой жены Рашковского.
Очевидно, она все время терзала себя за упущенную возможность построить
нормальную семью с человеком, который так
преуспел в жизни. В самолете, кроме Рашковского, должны были лететь Кудлин,
Чернышева и еще пятеро сотрудников
банка.
Паспорта привезли через сорок минут, и поднявшиеся на борт таможенники и
пограничники приступили к оформлению
документов. За несколько минут до вылета приехал наконец Рашковский. Он вышел из
машины и, пожав руку Фомичеву,
что-то буркнул ему на прощание. Марина обратила внимание, как за ним по трапу
следует невысокий мужчина, по типу
кавказец. Она уже знала, что это Акпер Иманов, руководитель личной охраны
Рашковского, назначенный вместо убитого
брата, который погиб, защищая Анну.
Кудлин остался рядом с Фомичевым, что-то непрерывно говоря ему почти на
ухо. Он едва успел пройти в самолет, когда
трап уже убирали. Экипаж объявил о готовности взлета. Рашковский сидел в салоне
первого класса, находящемся рядом с
кабиной экипажа. В первом салоне расположились Марина, Иманов и Кудлин. Четверо
охранников разместились во втором
салоне.
Взлет был разрешен, и самолет начал выруливать на дорожку.
- Телефоны! - крикнул Кудлин. - Нужно отключить мобильные телефоны.
Все достали аппараты. Марина увидела, что Иманов протягивает ей мобильный
телефон.
- Это ваш, - почтительно сказал он, передавая ей аппарат. - Вы знаете, как
он работает?
- Немного знаю, - улыбнулась в ответ Марина.
- Это аппарат спутниковой связи, - пояснил Иманов. - Сейчас я вам покажу.
Пока он объяснял, самолет взлетел, и они довольно быстро набрали высоту.
Марину поразило, что Рашковский не стал
проходить в конец самолета, чтобы узнать, как себя чувствует дочь. А ведь он
вызвал самолет ради нее. Минут через
тридцать после того, как они набрали высоту, он подозвал к себе Марину.
- Узнайте, как там девочка. И предложите отдохнуть ее матери, - сказал он
Марине. Она хотела что-то уточнить, но со
своего места поднялся Кудлин.
- Я пойду вместе с Мариной Владимировной.
Он прошел вместе с Мариной в конец самолета, вошел в палату. Девочка спала,
улыбаясь во сне. Мать сидела рядом.
- Ирина, - позвал ее Кудлин, - может, вы немного отдохнете? Пройдемте в
другой салон. Там можно отдохнуть.
- Я должна сидеть с охранниками? - зло спросила Ирина. - Или с его
дамочками? - Она явно намекала и на Марину. Та
поморщилась, но промолчала. Эта женщина была из тех, кто собственные несчастья
трансформирует в обиду на все
человечество.
- Зачем вы так говорите? - мягко заметил ей Кудлин. - Пройдемте,
пожалуйста, в наш салон. Там вы сможете отдохнуть.
Ирина смерила его взглядом, потом посмотрела на Марину и резко поднялась с
места. На дочь она даже не взглянула.
Хотя ребенок был единственной нитью, связывающей ее с прошлой жизнью. И с
Рашковским.
Она пошла следом за Кудлиным. Марина посмотрела на девочку, и та неожиданно
открыла глаза. Увидела Марину. Ее
явно не испугало присутствие чужого человека.
- Здравствуйте, - сказала девочка.
Врач, сидевший рядом с ней, сразу взял ее руку, определяя пульс.
- Здравствуй, - сказала Марина, усаживаясь с другой стороны. - Как ты себя
чувствуешь?
- Уже нормально. А мы летим?
- Да, уже полчаса.
- Как здорово. А я ничего не чувствую. Наверное, я заснула. Я ничего не
почувствовала при взлете.
- Ты спала, - улыбнулась Марина, - а сейчас проснулась.
Врач положил руку девочки на постель. Пульс в норме. Он кивнул Марине.
Девочке можно было разговаривать.
- Вы работаете у моего папы?
- Да, - кивнула Марина, - я его новый секретарь. Личный секретарь.
- Вместо тети Альбины, - вспомнила девочка. - Она так смешно боялась летать
на самолетах.
- Я тоже немного боюсь.
Анна была похожа на отца. Серые глаза, породистое лицо, пышные красивые
волосы. Она была уже почти
сформировавшейся молодой девушкой. Но, учитывая тепличные условия швейцарского
пансиона, куда определил ее отец,
по манере поведения оставалась ребенком, во многом наивным.
- Вы красивая, - неожиданно сказала Анна. - Я увидела вас и сразу поняла,
что вы работаете у моего папы. Ему нравится,
когда его окружают красивые женщины.
- Спасибо, - рассмеялась Марина, - у тебя очень хороший папа.
- Он добрый, - сказала девочка. - И сильный, - добавила она, немного
подумав.
Марина повернула голову, увидев, как вскочил со своего места врач.
Рашковский стоял в дверях, слушая их беседу.
Очевидно, ему не хотелось сидеть рядом с первой женой, и он вошел в палату,
чтобы навестить дочь.
- Спасибо, - кивнул он Марине, которая поднялась, намереваясь выйти.
- Не за что. У вас хорошая дочь. Надеюсь, что все будет в порядке.
Рашковский прошел к кровати девочки. Выходя, Марина обернулась. Она
увидела, как он наклоняется к постели, целуя
дочь. Она увидела выражение его лица - это был совсем другой человек. Не тот,
которого она знала. Марина закрыла дверь
и не стала возвращаться в салон первого класса. Вместо этого она села во втором
салоне, рядом с охранниками. Минут
через пятнадцать из третьего салона вышел Рашковский и неожиданно сел рядом с
Мариной. Она удивленно взглянула на
него.
- Принесите мне виски, - попросил он стюардессу.
"Очевидно, он не хочет идти к своей бывшей жене, - поняла Марина, - ему
неприятно даже находиться рядом с ней".
Рашковский смотрел в окно. Он думал о чем-то своем. Марина даже не могла
представить, что в эту секунду мысли его
были достаточно далеки и от самолета, и от проблем, связанных с дочерью. Он
видел то, что должно было случиться завтра
утром в Москве, когда в Лондоне только начинался день.
У Сергея Галустяна было хорошее настроение. Два дня назад он отшил наглеца
Кудлина, который осмелился давать ему
советы вместо Рашковского. Галустян знал, что Валентин Давидович заказал самолет
и собирался улететь вместе с дочерью
в Англию. Осведомленные люди говорили, что Рашковский улетал не только поэтому.
Из надежного источника Галустян
узнал, что Рашковский собирается навсегда остаться в Англии. Он даже не
подозревал, что этот слух специально
распространяла группа полковника Авдонина. Но Галустян первым попался на эту
удочку. Если дела Рашковского
настолько плохи, если он вынужден бежать из страны, значит, он уже не совсем
"верховный судья". И можно самому
решать, когда и куда платить деньги. Это была роковая ошибка Галустяна. Но ему
не суждено было об этом узнать.
С утра он собрался съездить в центр города, чтобы посмотреть на
строительство торгового комплекса, в который он
вложил много личных денег. Отчасти поэтому он и не сдержал слово, данное
Рашковскому. Впрочем, для самого Галустяна
теперь не существовало Рашковского. Лучше быть живой собакой, чем мертвым львом,
любил говорить Галустян.
Он приехал к строящемуся комплексу в половине десятого утра, когда в
Лондоне было только шесть тридцать. Галустян
вышел из машины и в сопровождении своих охранников двинулся к комплексу.
Привычно поправил свою волнистую
шевелюру. Он всегда гордился ею. Уже немолод, а волосы как у юноши. Рабочие и
мастера на строительстве носили яркую
оранжевую одежду. Он увидел несколько оранжевых пятен, которые движутся
навстречу. Сейчас будут хвастаться, как они
ударно работают, подумал Галустян. Ничего, он им хвосты прищемит, хотя работают
они действительно неплохо.
Охранники спокойно шли рядом. Они знали, что в оранжевую форму одеты
сотрудники строительного управления. Утро
было погожее, ясное. Подходившие к ним строители непонятно зачем достали какието
палки. Никто не успел сообразить,
что же произошло. Рядом с их машинами затормозили еще два автомобиля. И вдруг
прогремели выстрелы.
Ни сам Галустян, ни четверо его охранников не ждали ничего подобного.
Первая пуля попала в живот Галустяну, он
даже не успел вскрикнуть от боли, как следующая попала в сердце, и он упал на
землю. Всех пятерых безжалостно
расстреляли. Один из нападавших подбежал к уже убитому Галустяну и дал
прицельную очередь. Затем "рабочие" бросили
свои автоматы на землю и поспешили к прибывшим машинам. Один из водителей из
кортежа Галустяна спасся - он упал на
сиденье машины и потом выполз из автомобиля. У него была перебита рука, и он был
ранен в ногу. Водитель с ужасом
смотрел на трупы людей, с которыми он только что разговаривал.
Только через полчаса на место происшествия прибыли сотрудники милиции и
прокуратуры. И только к вечеру было
наконец точно установлено, что среди убитых оказался известный преступный
авторитет.
...Рашковский молча смотрел в окно. Марина даже не могла себе представить,
о чем он думал в эти минуты. Вынося свой
приговор Галустяну, Рашковский знал, как и когда будет убит человек,
осмелившийся бросить ему вызов. Подобных вещей
"верховный судья" не мог простить никому.
Через три с половиной часа они прибыли в лондонский аэропорт Гэтвика. Их
встречала кавалькада машин. Девочку и ее
мать увезли в больницу. Врачи отправились вместе с ними. Марина вызвалась
сопровождать их, так как Ирина не знала
английского языка. Кудлин предупредил ее, что для них забронированы места в
"Гровнор-отеле", и уехал вместе с
Рашковским.
К счастью, в больнице все обошлось без лишних формальностей. Девочку сразу
поместили в палату. Рядом разрешили
остаться матери. У дверей был выставлен пост из сотрудников британской компании
частных детективов. Во втором часу
ночи Марина, наконец, попала в свой номер в "Гровнор-отеле". Она едва сумела
раздеться и, даже не приняв душ,
бросилась в постель.
Глава 33
Утром она спустилась к машине, которая уже ждала ее на стоянке перед
отелем. Семью Рашковского обслуживали
обычно несколько представительских "БМВ" с правым рулем, переделанных специально
для работы в Великобритании.
Зная, что сегодня ей предстоит знакомство с супругой Рашковского, Марина с
самого утра решала, что ей надеть. С одной
стороны, нельзя выглядеть чересчур элегантной, чтобы не возникло мысли о подобии
конкуренции с супругой миллиардера,
но с другой стороны, нужно было выглядеть на ее фоне достойно. Она выбрала серый
костюм с юбкой чуть выше колен,
темную блузку. Костюм был достаточно скромный, она привезла его с собой из
Москвы. Но обувь и сумка должны были
соответствовать ее новому статусу. Ей повезло, ее вызвали на двенадцать, поэтому
она успела заехать в "Харродс", который
так рекомендовала ей Диана Анатольевна, чтобы успеть купить пару обуви и сумочку
от Лагерфельда.
Ровно в двенадцать часов она была у дома Рашковского. У Валентина
Давидовича в Англии было два дома. Один в
центре Лондона, другой - за городом. Дом в центре скорее можно было назвать
хорошей - по понятиям "новых русских" -
квартирой, так как он занимал часть престижного дома, имел свой вход и его
девять комнат были расположены на трех
этажах. При этом спальные комнаты находились на третьем, гостиная и кабинет на
втором, а зал для приемов и кухня на
первом этаже. Второй дом был расположен у Брайтона, почти на побережье, являясь
скорее виллой, чем домом.
Двухэтажное помещение общей площадью в полторы тысячи метров насчитывало
четырнадцать комнат и занимало вместе
с прилегающим к дому садом площадь около четверти гектара. Кроме трех
садовников, здесь постоянно жила семья
консьержа - уже немолодой старик-пенсионер и его пятидесятилетняя жена, которые
следили за чистотой и порядком на
усадьбе. Но кроме супруги Рашковского и их сына, там почти никто не бывал, и он
даже подумывал продать бесполезную
виллу.
Марина приехала следом за Рашковским, чтобы потом отправиться вместе с ним
в главный офис. Уставший с дороги, он
решил немного пообщаться с сыном, выделив для этого сегодняшнее утро. Была
суббота, и он мог позволить себе
несколько часов отдыха.
У дома Рашковских уже стоял другой автомобиль, принадлежавший Кудлину.
Марина вышла из машины и
нерешительно позвонила. Дверь почти сразу открыл человек из охранников
Рашковского. Это был англичанин, не знавший
Марину в лицо. Но тут же подоспел Акпер Иманов и проводил ее в дом. Она
поднялась на второй этаж. В столовой,
огромной комнате, напоминавшей бальный зал, за столом сидели сам Рашковский, его
жена, сын и Кудлин. Мальчик ей
сразу понравился. Он тоже был похож на отца. А сидевшая рядом женщина почему-то
сразу же произвела на нее плохое
впечатление. У нее было надменное, злое лицо выскочки. Такие лица бывают у
внезапно разбогатевших домохозяек,
которые опасаются потерять нажитое так же быстро, как они его приобрели. Но она
была красивой. Узкие губы довольно
сексуального большого рта с красивыми белыми зубами, с небольшой горбинкой нос,
зеленые глаза, оттенявшие медные
пышные волосы - внешность, не лишенная шарма. Очевидно, она пользуется хорошей
краской, злорадно подумала Марина
о цвете ее волос. Она видела, как внимательно изучает ее супруга Рашковского.
Они были примерно ровесницы, и это сразу
же привносило некий дух соперничества в их отношения.
- Знакомьтесь, - сказал, вставая, Рашковский, - это моя супруга, Оксана
Борисовна. А это мой новый секретарь, Марина
Владимировна Чернышева.
- Очень приятно, - холодно сказала Оксана Борисовна, не предлагая гостье
сесть.
- Садитесь, - исправил ее оплошность Рашковский. - Сейчас мы поедем в наш
лондонский филиал.
Филиал банка "Армада", открытый в Лондоне, находился в самом сердце деловой
части города - в Сити.
- Ты обещал поехать со мной, - напомнил сын.
- Обязательно, - кивнул отец, - пойдем посмотрим твои новые игрушки.
Они вышли из столовой. В комнате остались только супруга Рашковского,
Кудлин и Марина.
- Валентин Давидович говорил мне, что вы психолог? - завязала беседу Оксана
Борисовна. - Он даже сказал, что вы
собирались защищать докторскую диссертацию. Это правда?
- Да, - кивнула Марина.
- Иметь секретарем доктора наук, - громко сказала Оксана Борисовна,
обращаясь к Кудлину, - для этого Валентину
нужно стать академиком.
- Он и так академик. Самый умный и самый богатый, - беспечно заметил
Кудлин. - Американцы не зря говорят: если ты
такой умный, почему ты не такой богатый? А он богаче всех в стране.
- Это не всегда правильно, - возразила Оксана Борисовна. - Я знаю столько
богатых дураков. Конечно, Валентин
Давидович особенный человек, но бывает всякое. Такова жизнь.
"Когда жена называет мужа по имени-отчеству, она хочет подчеркнуть и свое
высокое положение при таком супруге, -
подумала Марина. - Чем выше муж в глазах подчиненных, тем выше должна быть и его
"половина"".
- Дурак, он все равно дурак. Богатый или бедный, это без разницы, - попростецки
вздохнул Кудлин.
- Марина Владимировна, а вы бывали раньше в Лондоне? - спросила хозяйка
дома.
- Да, - кивнула Марина, - несколько раз.
- Вам нравится Лондон?
- Да. Но мне больше нравится Испания. Я жила там несколько лет.
- Муж говорил, что вы знаете английский, - вроде бы удивилась Оксана
Борисовна.
- Я знаю и испанский, - тактично заметила Марина.
Оксана Борисовна беспокойно шевельнулась. Эта новенькая обладала массой
достоинств. Она успела оценить и ее обувь,
и ее новую сумочку. Очевидно, дамский допрос продолжался бы довольно долго, если
бы не появление Рашковского. Он
был уже в костюме.
- Мы уезжаем, - сказал он, обращаясь к Марине и Кудлину.
Те поспешно поднялись. От Марины не укрылось, что, выходя из комнаты, он
лишь кивнул своей супруге, не поцеловав
ее. После долгой разлуки он мог бы держаться с ней потеплее. Словно услышав ее
мысли, Кудлин заметил:
- Она сложный человек...
Больше он ничего не стал говорить. Они отправились в филиал и провели там
весь оставшийся день. Ей пришлось
знакомиться с массой документов, запоминая финансовые термины, названия банков и
специфических докум
...Закладка в соц.сетях
