Жанр: Боевик
Инстинкт женщины (СВР Марина Чернышева)
...ым
близким человеком считается.
- После тебя, - напомнил Прокопчук. - Вы, грузины, всегда его поддерживали.
Он же ваш, грузинский еврей.
- Только при нем не говори, чтобы он тебе уши не оторвал, - посоветовал
Гогоберидзе, - сам знаешь, что он поляк по
отцу. А мать отца у него мингрелка из царского рода. Мы его поддерживали всегда
и будем поддерживать, кто бы он ни
был - грузин, русский или еврей. Он умный человек, и отец его покойный был очень
умным человеком. Кстати, мать у него
русская.
- Я ничего такого не говорю, - испугался Прокопчук. - Я Валентина
Давидовича тоже очень уважаю. Ты знаешь, как мои
люди работали, чтобы выяснить, кто организовал нападение. Но нападали не мои. Ты
думаешь - это Галустян?
- Конечно, нет. Он на такое был не способен. Но его убрали. Кто убрал и
зачем? Мне это очень хочется знать. По всему
городу говорят, что его убрали вы вместе со Звонковым. Говорят, что в Москве
снова начнется война между кавказскими и
славянскими группировками. И все мои друзья спрашивают меня: кому это нужно?
Кому нужна война между нами? И я не
знаю, что им сказать.
- Какая война? - нахмурился Прокопчук. - При чем тут война? Сам знаешь, что
такие вещи без Рашковского нельзя
начинать. Звонок без согласия Валентина Давидовича никогда не начнет войну. Тем
более против вас. - Он вдруг подумал,
что сегодняшняя встреча может оказаться ловушкой. Возможно, его боевиков,
стоявших вокруг ресторана, уже убрали, и
теперь настанет его черед. Но почему тогда Гогоберидзе теряет время на
разговоры? На Гогу это совсем не похоже.
- Никакой войны не будет, - повторил Прокопчук, облизывая внезапно
пересохшие губы. - Мы не знаем, кто убил
Галустяна. И Звонков не знает.
- Ну, смотри, - вздохнул Гогоберидзе, - сам знаешь, Петя, как я предателей
не люблю. Если окажется, что вы войну
решитесь начать в отсутствие Рашковского, значит, и против него решили
выступить, и против нас. Может, Звонок решил
сам лидером стать? Только ты ему посоветуй не рыпаться. Иначе зарваться может,
загреметь. И тогда конец нашему
"колокольчику", - издевательски закончил Гогоберидзе.
Прокопчук налил себе воды и залпом выпил стакан. Поставил на стол и вытер
губы ладонью.
- Значит, так. Я ничего не знаю, - решительно сказал он. - Ни про убийство
Галустяна, ни про нападение на Рашковского.
Если что узнаю, сам, гниду, уничтожу. А за Валентина Давидовича я готов брата
родного удавить, если узнаю, что он
участвовал в нападении.
- Хорошо, - кивнул Гогоберидзе, - значит, договорились. У тебя есть мой
мобильный телефон. Поговори со Звонковым.
Объясни ему, что нас беспокоят новые слухи. Нам война не нужна.
- Конечно, конечно, - согласился Прокопчук. Он уже понял, что сегодняшняя
встреча завершится мирно.
- До свидания, - кивнул Гогоберидзе, не вставая.
Прокопчук кивнул в знак прощания и, поднявшись, пошел к выходу. Уже выходя,
он на всякий случай обернулся, словно
опасаясь, что Гогоберидзе может выстрелить ему в спину. Но тот спокойно
рассматривал свой перстень. Прокопчук вышел
в коридор. Там толпились его люди. И у Пети сразу изменилось выражение лица, на
нем появилась привычная брезгливая
гримаса.
- Мы закончили, - нагло скалясь, заявил он, направляясь к выходу из
ресторана.
Гогоберидзе, оставшись один, достал мобильный телефон, набрал нужный номер.
- Керим, - сказал он, услышав знакомый голос, - я разговаривал с Петей.
- Что он говорит?
- Он ничего не знает.
- Думаешь, говорит правду?
- Не знаю. Но нужно найти нашего друга, уехавшего за границу. Найти и
рассказать ему о ситуации. Возможно, он не
знает, что у нас творится.
- Правильно, - согласился Керим Гусейнов, он понял, что речь идет о
Рашковском.
- Я пошлю своего человека, - сообщил Гогоберидзе, - мы должны понять, что
происходит.
Он отключил телефон. За несколько десятков километров от него в просторном
автофургоне размещались техники,
прослушивающие разговоры. Один из них взглянул на стоявшего рядом Авдонина.
- Они хотят послать своего человека на встречу с Рашковским.
- Я понял, - кивнул полковник, - нужно выяснить, кто конкретно поедет на
встречу, и убрать его до того, как он вступит в
контакт с Рашковским. Нужно сделать так, чтобы Гогоберидзе начал подозревать
Звонкова. Следует подумать, как это
сделать.
Глава 35
Цапов понимал, как важно выйти на Звонкова и объяснить ему, что произошло.
Но он также понимал, что неистовый
Звонков, считающий его виновным в убийстве Сазонова, не станет с ним
разговаривать. А если учесть, что Цапов
умудрился спрятать в багажнике автомобиля двух его боевиков, то станет ясно, что
подобного оскорбления Звонков не
простит никогда. Но все равно выйти на Звонкова было необходимо.
Однако через несколько дней после встречи Цапова с Авдониным состоялся
важный разговор Игоря Николаевича с
директором ФСБ. Причем инициатором их свидания был последний. Игорь Николаевич
приехал к директору, понимая, что
подобные приглашения не отвергаются. Заместитель министра внутренних дел был
слишком скромной величиной для
такого человека, как директор ФСБ. Игорь Николаевич приехал в контрразведку и
провел в приемной директора полчаса,
прежде чем его приняли.
- Добрый день, Игорь Николаевич, - весело блестя глазами, сказал директор,
пожимая руку генералу, - вы, очевидно, уже
знаете, почему мы вас пригласили.
- Нет, - мрачно ответил генерал милиции, прекрасно понимая в
действительности, в чем дело, - пока не знаю.
- Один из ваших агентов проявил ненужную прыть и залез не в свое дело. Если
бы это был обычный агент, мы бы не
стали вас беспокоить. Но это оказался подполковник милиции, внедренный в
преступную сеть.
- Да, - вздохнул Игорь Николаевич, - которого раскрыл его бывший коллега.
Хотя не имел права этого делать - ни при
каких обстоятельствах.
- При чем тут его коллега? - нахмурился директор. - Вы, очевидно, не совсем
понимаете, что происходит. Ваш офицер
обвиняется в убийстве. Он преступил всякие правила, дозволенные секретному
агенту. Конечно, мы разрешаем нашим
людям некоторые вольности, но не до такой степени. Он обвиняется в двух
убийствах.
- Почему в двух? - не понял Игорь Николаевич. - Только в одном, которого он
не совершал.
- У меня есть справка наших оперативников, - возразил директор. - Ваш
подполковник постепенно превратился в
обычного бандита. Видимо, он настолько вжился в роль, что не может из нее выйти.
Вот у меня есть все данные. Сначала он
убил в клубе некоего Савраску, а потом на улице застрелил своего друга Цыгана.
- Его убили ваши сотрудники, - упрямо сказал Игорь Николаевич.
- Ну вот, видите, - нахмурился директор, - вместо того чтобы разобраться со
своим сотрудником, вы готовы обвинить
моих офицеров. Типично ведомственный подход.
- Ваши люди застрелили Цыгана и похитили моего офицера, - снова сказал
Игорь Николаевич, - вы можете все
проверить.
- Обязательно проверю. Тем не менее обвинения с вашего офицера не сняты, -
строго сказал директор, - и я пригласил
вас не для того, чтобы дискутировать по этому вопросу. Я официально предлагаю
вам отозвать своего офицера и закончить
дело, которым отныне занимаются наши сотрудники.
- Он занимается совсем другим делом, - продолжал настаивать Игорь
Николаевич, чувствуя, как потеет от напряжения, -
это не имеет отношения к случившимся убийствам.
- Мы знаем, чем он занимается. Решил выйти на Валентина Рашковского.
Послушайте меня, Игорь Николаевич. Неужели
вы действительно думаете, что обычный офицер милиции, работающий под бандита,
может раскрыть подобное
преступление? Рашковский известный всему миру человек. Это просто не ваш
уровень. Не уровень нашей милиции. Вам он
не по зубам.
- В процессе расследования мы выяснили... - попытался возразить Игорь
Николаевич.
- Передайте все материалы нашим сотрудникам, - перебил его директор, - и
будем считать инцидент исчерпанным. Я
отправлю официальное письмо вашему министру. Надеюсь, мы договорились?
Игорь Николаевич не был паркетным генералом. Всю свою жизнь он был
оперативником. И каждое звание получал
потом и кровью, начав младшим лейтенантом. За двадцать с лишним лет своей
безупречной службы он много раз получал
предложения компромисса от разного рода проходимцев и подлецов. Его пугали, ему
угрожали, его пытались купить, его
пытались убить. Дважды он был ранен. Он был из числа тех сотрудников милиции,
для которых честь офицера значила
больше всех деклараций секретарей парткомов о гражданском долге. На таких
оперативниках держалась сначала советская,
а потом и российская милиция. Он был одним из тех порядочных людей, которые еще
встречались в России в конце
двадцатого века. Игорь Николаевич встал, поправил мундир и громко сказал:
- Нет, мы не договорились.
- Не понял? - директор, кажется, был удивлен. В его жизни подобные типы не
встречались.
- Я сказал, что мы никогда не договоримся. Мы будем продолжать делать то,
что нам положено. Я подам рапорт нашему
министру, если вы будете настаивать. Пусть увольняют меня в отставку, но
подлецом я не стану.
- Ну, ну, - задумчиво произнес директор, - я думал, вы меня поймете, а вы
потеряли не только способность здраво
рассуждать, но и вообще мыслить. Сядьте. И не изображайте из себя героя. Вы
думаете, мне приятно заниматься этим
ворьем? У нас своих дел нет? Неужели вы ничего не поняли? Мы проводим
специальную операцию. Президент поставил
перед нами задачу по искоренению организованной преступности. Неужели вы еще не
поняли, что мы выполняем свою
задачу собственными методами?
Генерал молчал. Он не знал, что нужно говорить в подобных случаях.
- Отзовите Цапова, - вздохнул директор ФСБ, - и не считайте себя
единственным героем в этой стране. Каждый из нас
старается что-то сделать. И у каждого свои задачи. Я надеюсь, что вы меня
поймете. Я и так сказал вам больше, чем
следовало.
Когда Игорь Николаевич вышел из кабинета, директор вызвал Авдонина. И едва
тот появился в кабинете, он едко
заметил:
- Почему о ваших провалах знает вся Москва?
- У нас не было провалов, - удивился Авдонин, - мы убрали Путника,
спланировали и осуществили операцию по
удалению из Москвы Валентина Рашковского, убрали ненужных на данный момент
операции Суходолова и Сазонова. У нас
не было провалов. Вы ведь знаете, что мы довольно быстро обнаружили и перекрыли
все каналы утечки информации.
- Мне неинтересны ваши подробности, - отрезал директор, - вместо вас
действуют другие. Все газеты пишут о том, что в
городе началась война, а контрразведка и милиция ничего не могут сделать. Мы
ведь считали, что война начнется благодаря
действиям вашей группы, а не вопреки им.
- Галустян повел себя не совсем правильно, - объяснил Авдонин. - Узнав о
том, что Рашковский улетает из страны, он
пошел на заведомый конфликт с ним - и подписал себе смертный приговор. По нашим
сведениям, в его убийстве
принимали участие боевики некоего Мальцева. Это правая рука Звонкова. Нет
сомнения, что убийство Галустяна было
заказано самим Рашковским.
- Садитесь, - разрешил директор, - что вы думаете предпринять?
Авдонин начал докладывать:
- Нам удалось установить, что кавказские группировки подозревают своих
конкурентов в устранении Галустяна. Они
решили отправить своего человека к Рашковскому. Мы уже вычислили его и
постараемся сделать так, чтобы встреча не
состоялась. Затем на очереди Звонков. Он уже давно подписал себе приговор, и
несколько раз его спасало чудо. Но на этот
раз исполнителями приговора будут наши сотрудники - Звонков обречен.
- Что дальше?
- Мы полагаем, что после устранения Звонкова в городе начнется отстрел
преступных авторитетов. Оставшиеся уже не
будут верить Рашковскому, и как "верховный судья" он потеряет всякую власть.
Тогда можно думать о следующем этапе
операции.
- Что полагаете предпринять в отношении этих милиционеров? Они вам сильно
мешают?
- Ничего, - улыбнулся Авдонин, - мы с ними справимся.
- Старайтесь не увлекаться, - хмуро попросил директор, - это честные люди,
которые выполняют свой долг.
- Разумеется, - поднялся Авдонин, - именно поэтому мы отпустили Цапова
живым. Если бы он не был офицером
милиции, мы бы никогда не позволили ему уйти.
Цапов узнал о разговоре Игоря Николаевича с директором ФСБ только через
день, когда было уже поздно. Сначала в
Шереметьеве-2 пропал курьер Гогоберидзе, вылетавший в Англию. Он вошел в мужской
туалет - и словно растворился в
воздухе. Никто не обратил внимания, как из туалета вытащили большой мусорный
бак. Трое одетых в синюю униформу
людей были молчаливы и серьезны. Гогоберидзе так больше никогда и не услышал о
своем посланнике.
Вечером этого дня Звонков отмечал с друзьями день рождения одного из своих
боевиков. Вечеринка закончилась ночью,
и разгоряченная выпивкой компания Звонкова выходила из ресторана уже во втором
часу ночи. Охранники терпеливо
ждали у машин. Никто из них не обратил внимания, как несколько часов назад у
машины Звонкова случайно споткнулся и
упал какой-то подвыпивший прохожий. Охранники подняли пьяного, с шутками
надавали ему по шее, а затем вытолкали со
стоянки.
Звонков подошел к своему "Мерседесу" в сопровождении нескольких охранников
и водителя. Он всегда не любил
Галустяна и ждал случая с ним расправиться. Приказ Рашковского доставил ему
настоящее удовольствие. Он вызвал своего
заместителя Мальцева, и тот подготовил убийство ненавистного соперника. Теперь
Звонков втайне уже мечтал занять место
самого Рашковского. Он сел в машину на привычное место - позади справа от
водителя. Охранники поспешили к джипу,
стоявшему рядом. Один из охранников сел на переднее сиденье рядом с водителем.
- Поехали, - сказал Звонков.
Это были последние слова в его жизни. Водитель попытался завести машину, но
мощный взрыв потряс стоянку.
Очевидно, работал профессионал, так как бомба была заложена именно под заднее
правое сиденье. Остальные двое
сидящих в машине получили только ранения. Труп Звонкова вытащили из машины. Его
даже не стали отвозить в больницу -
все было ясно и без врачей.
- Это кавказцы, - бушевал Мальцев, собравший всех потрясенных друзей. - Это
они решили отомстить за Галустяна.
Цапов узнал обо всем только на следующий день. И понял, почему Игорю
Николаевичу так настойчиво советовали
отозвать его с этой операции.
Сообщение о смерти Звонкова Рашковский получил утром, когда приехал в
"Гровнор-отель" на завтрак. Они сидели
втроем за столиком в кафе "Нико", окна которого выходили на Парк-Лейн. И в это
время раздался телефонный звонок.
Валентин Давидович достал аппарат, выслушал сообщение. Марина видела, как он
пытается взять себя в руки. Видела, как
дрогнула от гнева его левая щека. Но он все же овладел собой.
- Понял, - сказал коротко и прервал связь.
Кудлин понял: произошло нечто неприятное - и спросил:
- Что случилось?
- Погиб Звонков, - сказал Рашковский почти спокойно и посмотрел на Марину.
Она продолжала спокойно есть омлет.
Все, что касалось подобных дел, не должно было ее волновать.
- Как это погиб? - удивился Кудлин. - Я вчера с ним разговаривал.
- А как погибают? - чуть повысил голос Рашковский. - Ты не знаешь, как
убивают людей?
- Может, это боевики Галустяна? - Кудлин понял, что сказал лишнее, и
взглянул на Марину. Потом на Рашковского. Но
тому было не до дипломатических тонкостей.
- Какие, к черту, боевики? Его машину взорвали, когда он вышел из
ресторана. Причем бомба была очень толково
установлена. Машина взорвалась, а погиб только Звонков. Остальные двое получили
ранения. Очень интересная бомба,
Леонид. Тебе не кажется, что нам нужно ускорить наши переговоры с мистером
Адамсом? Этот шотландский вонючка нас
обманывает.
Он поднялся, бросил салфетку, задев свой бокал с апельсиновым соком. Бокал
перевернулся, ударился о тарелку,
разбился. Сок пролился ему на колени.
- Черт возьми! - Он попытался отодвинуть разбитый бокал и порезал руку.
- Я вам помогу, - поднялась со своего места Марина. Она поняла, что в
Шотландию Рашковский и Кудлин летали совсем
не на охоту.
Несколько гостей отеля, сидевших в ресторане, обернулись к ним.
- Пойдем отсюда, - пробормотал Рашковский, перевязывая руку платком.
Кудлин и Чернышева поспешили за ним, прервав завтрак. Два охранника, толком
не понявших, что произошло,
бросились к ним. В кабине лифта они поднимались впятером, и тут Рашковский дал
волю своему гневу.
Кроме дома, где он жил, Рашковский арендовал в "Гровноре" президентские
апартаменты для ведения переговоров. Это
был один из трех самых роскошных отелей по правую сторону Гайд-парка. У дверей
президентского номера они
расстались. Рашковский, войдя в свой сюит, разбушевался, не стесняясь в
выражениях. Марина хотела войти следом, но
Кудлин взял ее за руку.
- Сейчас вы не нужны, - мягко, но настойчиво сказал он. - Возможно, вы
понадобитесь позже. До свидания.
Кудлин вошел в номер, не очень вежливо закрыв дверь перед ее носом. Она все
же услышала, как Рашковский громко
сказал:
- Они подставляют меня...
Марина повернулась и пошла к своему номеру. Обычно рядом с президентскими
или королевскими апартаментами,
которые называются по-разному в каждом отеле, всегда есть несколько одноместных
номеров для секретарей, помощников
и сопровождающих. У нее был именно такой. Следовало помнить, что номер может
прослушиваться, поэтому она, не
раздеваясь, села в кресло, включив телевизор. Марина могла понадобиться
Рашковскому в любой момент, в любую секунду.
Зная его нетерпеливый нрав, она не сомневалась, что он сейчас кружит по номеру,
высказывая свой гнев Кудлину.
Она даже привстала, чтобы постараться расслышать слова своего патрона из
соседнего номера. Прильнула к стене,
пытаясь уловить обрывки разговоров. Нет, здесь глухо. Апартаменты и создаются с
тем условием, чтобы никто из соседей
не мог подслушать разговор за стенкой. Она снова села в кресло. Придется ждать.
От нечего делать стала переключать
каналы, намереваясь найти нечто интересное - напрасно. Немецкие каналы обещали
секс по телефону и пышногрудых
блондинок. Итальянские рекламировали спагетти и равиоли. Английские каналы,
словно сговорившись, показывали
сельскую жизнь английских фермеров. И наконец, по четырем французским шли
научно-познавательные фильмы, каждый
из которых рассказывал о какой-то проблеме. Даже на испанском канале она нашла
рассказ о каком-то матадоре, которого
ударил бык. Она переключилась на Си-эн-эн. В любой высококлассной гостинице в
любой точке земного шара, где был
пятизвездочный отель, один из каналов обязательно настроен на ежеминутные
американские новости. Как правило, еще
один канал показывал новости Би-би-си. Считалось, что эти два канала были
своеобразными лидерами в области
информационного вещания. В американских новостях рассказывали о наводнениях в
Бангладеш, о событиях в Африке. Все
сообщения шли буквально одной строчкой. Американцев всегда более интересовали их
внутренние новости, нежели
международные. А вот на Би-би-си шла серьезная дискуссия по экономическим
вопросам. При этом один из экспертов
уверял, что Россия потенциально является одной из наиболее перспективных стран
развития, при условии очищения страны
от криминальных элементов. Далее показали несколько портретов заглавных
олигархов и известных банкиров. Была и
фотография Рашковского.
Она сразу взяла блокнот. Нужно будет сообщить об этом Валентину Давидовичу.
И предупредить пресс-службу, чтобы
отследили этот материал или получили копию у Би-би-си. Можно связаться с ними
прямо сейчас. Она подняла трубку,
набирая Москву.
- Лида, - сказала она, услышав знакомый голос, - свяжитесь по Интернету с
информационной службой Би-би-си. Там
передали материал о Валентине Давидовиче. Нам нужна полная копия. Они, очевидно,
передадут сообщение и в Интернет.
- Хорошо, - ответила Лида. Она была исполнительным человеком, что было ее
немалым достоинством.
"Интересно, почему он приехал завтракать к нам в гостиницу, а не остался
дома?" - подумала Марина.
Прошло около часа, когда к ней вошел Кудлин.
- Идемте быстрее, - почти приказал он, - вам нужно помочь Валентину
Давидовичу позвонить нескольким друзьям. Я
дам вам список их мобильных телефонов. Ни один телефон не ответит. Но вам нужно
оставить только короткое сообщение.
Вот оно:
"Необходимо срочно встретиться. Жду вас в нашем месте номер пять. Время
обычное. Рашковский".
- А почему вы уверены, что ни один из телефонов не ответит? - не поняла
Марина.
- Я знаю, - отмахнулся Кудлин. - Вот эти два телефона не ответят. А на эти
два передайте сообщение по факсу. Потом
дадите список мне. Вы все поняли?
- Конечно, поняла. Сейчас все сделаю. - Она действительно добросовестно
передала сообщение по двум неответившим
номерам. И переписала от руки факс и отправила по номерам, указанным Кудлиным.
Когда он через полчаса появился
вновь, она протянула ему бумагу с номерами телефонов. Дубликат не делала, она
запомнила все четыре телефона.
- Спасибо, - сказал Кудлин, - идемте к Валентину Давидовичу, он вас
вызывает.
Рашковский сидел за столом, работая над бумагами. Очевидно, здесь успел
побывать врач, так как рука была
профессионально перебинтована.
- Что за сообщение передали по Би-би-си? - спросил Рашковский, едва она
вошла в комнату.
- Говорили про экономическую ситуацию в России, показывали несколько
банкиров, в том числе и вас, - пояснила
Марина.
- Откуда вы об этом узнали? - он смотрел на нее чуть недоверчиво.
- Я случайно включила телевизор. Минут тридцать назад по каналу прошел этот
репортаж. Я позвонила в Москву, чтобы
попросить Лиду связаться с ними и получить копию этого репортажа.
Рашковский улыбнулся. Потом посмотрел на Кудлина.
- Лида сказала мне, что уже послала запрос, - пояснил он, - но у нас всегда
есть очень подозрительные друзья.
Она поняла, что произошло. Очевидно, Лида сразу связалась с Кудлиным, чтобы
сообщить ему о задании Чернышевой.
И он посчитал, что Марина могла заранее знать о подобном репортаже. Именно
поэтому он поделился своими сомнениями
с Рашковским. Тот решил все выяснить немедленно. Все-таки Кудлин ей верил не до
конца.
- Садитесь, - предложил Рашковский, - соединитесь с "Бритиш Айруэйз" и
узнайте, можно ли заказать самолет до
Стамбула. Или нет, я думаю, что не нужно самолета, это долго. Узнайте, есть ли
на завтрашний рейс четыре-пять билетов
первого класса.
У Рашковского был свой самолет, но он решил лететь в качестве обычного
пассажира. Она подняла трубку. Конечно,
билеты первого класса бывают всегда и на любой рейс. Она сообщила об этом
Рашковскому, добавив, что есть два рейса.
Утренний и дневной.
- Я полечу утренним, - пробормотал Кудлин, - а вы прилетите дневным.
- Хорошо, - согласился Рашковский, - заказывайте билеты.
"Местом пять", о котором писал Рашковский, очевидно, был Стамбул, поняла
Марина. Нужно срочно связаться с
Циннером или с Игорем Николаевичем. Именно поэтому Рашковский не летит на
собственном самолете и не хочет
фрахтовать другой. Ему важно не афишировать свое появление в Стамбуле.
- Соедините меня с Нью-Йорком, - попросил Рашковский, - вот номер телефона.
Она знала, что это домашний телефон руководителя американского филиала их
банка. Через несколько секунд она
протянула Рашковскому трубку.
- Доброе утро, - крикнул Валентин Давидович, - у вас еще ночь? Ничего
страшного, я тебе позвоню попозже. Узнай все,
что можешь, насчет кредита. Да, обо всех подробностях. Адамс обещал, но он, как
всегда, хитрит, старая лиса. Мне нужны
все подробности. Когда реально могут быть выделены деньги? Ты все понял?
Он положил трубку, взглянул на Кудлина, вытер лоб. Потом поднял трубку и
сам набрал нужный ему номер.
- Алло. Здравствуйте, Александр Григорьевич, - сказал он, многозначительно
взглянув на Кудлина. На этот раз
Рашковский звонил в Москву, где был уже полдень. - Спасибо, у меня тоже хорошо,
- ответил Рашковский, - но я хотел бы
узнать, насколько важно решение вопроса о предоставлении нашей стране кредита.
Она поняла, с кем идет разговор. Это был первый заместитель председателя
правительства России. Очевидно,
Рашковский позвонил на его мобильный телефон.
- Я знаю, что очень сложно, - сказал Валентин Давидович, - но я думаю, что
наши друзья могли бы дать достаточно
твердые гарантии... Да, я все понимаю.
Он еще раз взглянул на Кудлина. За долгие годы их совместной работы они
научились понимать друг друга с полуслова,
с полувзгляда.
- Спасибо, - сказал Леонид Дмитриевич, обращаясь к Марине, - вы можете
идти.
Она выходила, когда услышала раздраженный голос Рашковского:
- Но мне тоже нужны гарантии...
Марина вернулась в свой номер. Рашковский позвонил вице-премьеру
правительства, чтобы сообщить ему о
возможности предоставления крупного кредита государству, который он выбивает с
помощью мистера Адамса. Взамен он
просит политическую реабилитацию, чтобы вернуться в Москву. Значит, сейчас в
апартаментах Рашковского идет
настоящий торг. Кредит МВФ в обмен на легальное возвращение мафии к власти.
Она знала, куда и как звонить в подобных случаях. Набрав номер телефона,
сразу же положила трубку. Затем еще два
подобных звонка, чтобы разговор не был зафиксирован в памяти ее телефона. Уже
через несколько минут в дверь
постучали. На пороге стоял высокий мужчина в чалме сикха. Он протянул мобильный
телефон и, молча поклонившись,
исчез. Она взяла телефон, закрыла дверь. Аппарат зазвонил ровно через минуту.
- Что случилось? - спросил Циннер.
Она коротко рассказала о событиях дня.
- Мы завтра летим в Стамбул, - добавила она, - очевидно, речь идет о какомто
важном совещании. Я продиктую вам
четыре телефона, запишите. По этим телефонам я вызывала людей в Стамбул.
Закончив диктовать, она отключила аппарат. Еще через несколько минут в
дверь снова постучали. Она открыла дверь.
На пороге стоял тот же сикх. Она отдала ему телефон, и он, так же сдержанно
поклонившись, ушел.
Через полчаса ее снова позвал Кудлин, и на этот раз она провела в кабинете
Рашковского почти весь день. Они звонили
по всему миру, узнавали курсы акций и советова
...Закладка в соц.сетях
