Жанр: Боевик
Инстинкт женщины (СВР Марина Чернышева)
...в, избегая смотреть в глаза своему
бывшему товарищу. В любом случае тот должен
понимать, что за подобные вещи в приличном обществе бьют по морде. И если
Савелий все понимает, он не обидится.
- Не смешно, - угрюмо сказал Полухин, - ты ведь знаешь, что я уже два года
как перешел на работу в ФСБ. Только не
нужно со мной играть. Лучше сиди и молча слушай, что тебе говорит полковник. Так
будет лучше для всех.
Цапов подсознательно отметил, что полковник не представился. Он не назвал
ни своего имени, ни конкретного отдела, в
котором служил. Полухин взял стул и сел рядом с ним.
"Сукин сын, - разозлился Цапов, - он ведь должен понимать, что я на задании
и все равно буду валять ваньку, даже если
здесь появятся директор ФСБ с министром МВД одновременно".
- Мы понимаем ваше состояние, - участливо заметил полковник, - и
представляем, как вы должны к нам относиться. Но я
не хотел бы, чтобы у вас были сомнения. Все наши сотрудники - и те, которые вас
сюда привезли, и те, которые встретили
на этой даче, и мы с Полухиным, - все действительно офицеры ФСБ. Можете мне
поверить. Или проверить удостоверение
Полухина. Вы же профессионал, Цапов, к тому же много лет провели среди этой
шпаны. Неужели вы до сих пор не
научились отличать настоящих профессионалов от обычных уголовников?
- Тот, кто стрелял в Цыгана, тоже был вашим сотрудником? - уточнил Цапов.
- Да, - не стал уклоняться от прямого ответа полковник, - он тоже был нашим
сотрудником. Мы должны были убрать его
и привезти вас сюда для беседы.
- Интересно, что же вы хотели рассказать мне после убийства Цыгана? - Он
решил немного изменить тактику. Нельзя
быть абсолютным идиотом. Полухин не тот парень, который станет связываться с
уголовниками. И уж тем более не станет
его продавать. Но если они действительно сотрудники ФСБ, почему они убили
Цыгана? Почему привезли его сюда?
- Дело в том, что нападение на Рашковского взволновало не только ваше
ведомство, - пояснил полковник, - наше
ведомство занимается расследованием этого преступления, и ваш бывший коллега, а
ныне следователь ФСБ Полухин ведет
расследование по факту нападения на банкира.
- Так точно, - кивнул Полухин.
- Нам известно, что вы получили оперативное задание выяснить все детали
покушения и то, кто стоит за этой операцией.
Но и мы получили подобное задание. По-моему, нам лучше сотрудничать, нежели
устраивать "гонки по вертикали". Вам не
кажется такой подход более здравым?
- В таком случае зачем вы убили Цыгана? - настойчиво повторил свой вопрос
Цапов.
- Отработанный материал, - чуть поморщился полковник, - он был нашим
осведомителем, а в последнее время решил
начать двойную игру. Давал информацию не только про вас, но и про нас.
Согласитесь, что рано или поздно это должно
было кончиться.
Цапов промолчал. Конечно, у Цыгана всегда были фантастические связи и
возможности. Он всегда владел информацией.
Но являлось ли это результатом его связи с контрразведкой или были и другие
источники? Поверить в слова полковника
было почти невозможно. Цапов знал Цыгана достаточно давно. Тот разоблачил немало
агентов, внедренных в преступные
группы. Но, с другой стороны, даже сам великий сыщик Азеф, принимавший участие в
убийстве царей и возглавлявший
эсеровские террористические организации, был агентом царской охранки. Цапов
молчал, размышляя над словами
полковника. Долго молчал. Потом наконец предложил сидевшему перед ним человеку:
- Покажите ваше удостоверение.
Тот улыбнулся, снял очки, тщательно протер их, надел. Затем достал из
кармана красное удостоверение и, раскрыв его,
показал Цапову.
- Теперь вы убедились?
Полковник Виктор Авдонин, прочел Цапов. Никаких сомнений не оставалось, он
видел такие же удостоверения у
сотрудников контрразведки. Разрешение на право ношения оружия. Подпись самого
директора ФСБ.
- Что вы от меня хотите? - Он до последнего отрицал свою причастность к
МВД. Впрочем, Авдонин уже не настаивал на
своей версии, сознавая, что Цапов все равно обязан все отрицать.
- Мы предлагаем вам решать свои вопросы вместе с нами, - сказал Авдонин, -
мы ведь занимаемся одним
расследованием.
- Это вы убрали Суходолова и Сазонова?
- Конечно, нет. Суходолов был нашим осведомителем, - откровенно сказал
Авдонин, - вы видите, насколько я вам
доверяю. Я знаю, что в МВД об этом знали, и поэтому глупо скрывать очевидный
факт, тем более после смерти самого
Суходолова. Но кто-то, очевидно, обо всем узнал и решил таким образом подставить
нашу службу. Теперь вы понимаете,
почему мы хотим объединить наши усилия?
- Такие вопросы я не решаю, - сказал Цапов.
- Понимаю. Мы выйдем на Игоря Николаевича. Но вас мы хотели предупредить
насчет Цыгана. Он слишком явно
работал на обе стороны и несколько увлекся. Мне кажется, что вы все поняли.
Постарайтесь переварить эту информацию.
Тогда вам будет легче.
Авдонин взглянул на Полухина и усмехнулся.
- Можете поговорить со своим другом. Не лучше ли мне оставить вас вдвоем? -
И, не дожидаясь ответа, полковник
вышел из комнаты.
- Чего молчишь? - спросил с вызовом Полухин.
- Иди ты, - обозлился Цапов. - Ты сам не понимаешь, в какую ситуацию меня
загоняешь. Хотите, чтобы я стал вашим
"внутренним агентом" в МВД? Мало вам своих стукачей в мундирах? Для чего этот
цирк?
- Никто не предлагает тебе быть двойным агентом, - отмахнулся Полухин, -
просто мы посчитали, что лучше тебе обо
всем знать с самого начала. Если хочешь знать, это была моя идея. Я ведь тебя
хорошо изучил. Полезешь в драку, и тебе
оторвут голову. Фокусника ищут как уголовника по всему городу. И еще обвинение в
убийстве повесили. Да первый же
встречный постовой тебя пристрелит. А ты обиженного из себя строишь.
- Дурак, - зло бросил Цапов, - при чем тут обиженный, если вокруг этого
дела столько мертвяков. У меня есть
конкретный приказ, и я обязан его выполнить.
- Авдонин прав, тебе нужно подумать, - Полухин приложил палец к голове, - и
крепко подумать, Костя. Сам знаешь,
какое сейчас время. Решается твоя судьба. Не надоело тебе в агентах ходить? Ты
ведь еще подполковник, а давно мог стать
полковником и какой-нибудь отдел возглавлять. Или управление. Подумай над моими
словами.
- Вот оно что, - сплюнул Цапов. - А ты, Полухин, скурвился. Давно ты так
правильно думать стал?
- Давно, - огрызнулся Полухин, - уже два года.
В комнату вернулся Авдонин.
- Поговорили? - взглянул он на Полухина. Тот пожал плечами, отвернулся.
Авдонин понимающе кивнул. Затем взглянул
на Цапова.
- Машина вас ждет. Отвезет в город. Надеюсь, вы понимаете, что о нашей
беседе вы не имеете права никому
рассказывать. Впрочем, это в ваших собственных интересах. Хотя полагаю, что
Игорю Николаевичу вы все равно напишете
подробный рапорт. Но это даже к лучшему, так как наше руководство ищет повод для
встречи с генералом. Можете ехать.
До свидания. Ваше оружие и телефон вам вернут.
Цапов поднялся со стула. Взглянул на Авдонина, затем на Полухина. И, не
сказав ни слова, вышел из комнаты.
- Крепкий орешек, - сказал Авдонин, глядя в окно на отъезжающую машину с
Цаповым.
- Я вас предупреждал. Он всегда такой был, - вздохнул Полухин. - Думаете,
он вам поверил? Он все равно будет копать.
- В таком случае он выроет свою могилу, и мы закопаем его в той самой яме,
которую он для себя отроет, - спокойно
заметил Авдонин.
Сидя в машине, Цапов размышлял над состоявшимся разговором. Он молчал до
тех пор, пока автомобиль не доехал до
первой станции метро.
- Остановите, - попросил Цапов. Водитель удивленно обернулся, но сидевший
рядом с ним офицер ФСБ кивнул в знак
согласия.
- Не нужно провожать меня до дома, - пошутил Цапов, - я доберусь сам. До
свидания, ребята, спасибо, что подвезли.
Он вылез из автомобиля и зашагал к станции метро. Войдя в здание подземки,
он достал свой мобильный телефон и
включил аппарат. Почти сразу раздался звонок.
- Где ты пропадаешь? - раздался злой голос Игоря Николаевича. - Неужели не
мог позвонить?
- Что-то случилось? - как можно спокойнее задал свой вопрос Цапов.
- Мы все проверили. Вместе с прокурором города. Их просили убрать данные об
автомобиле сотрудники ФСБ. Это была
их машина, и они проводили плановую проверку своего агента. Ты меня слышишь?
- Слышу, - сказал он внезапно пересохшими губами. - Нам, похоже, нужно
срочно встретиться.
Глава 31
Вечером Фомичев вошел в кабинет Кудлина, чтобы обговорить детали завтрашней
поездки. Самолет, заказанный в
Англии, они ждали утром, в двенадцать часов, и Фомичев заранее послал Мумиева в
аэропорт, чтобы тот со своими людьми
неотлучно находился около лайнера. После разговора с Авдониным бывший генерал
госбезопасности чувствовал понятную
тревогу. Он понимал, что все заверения его бывших коллег ничего не стоят. Если
дано разрешение на ликвидацию
Рашковского, то банкира не может спасти ни один человек в мире. И ни одна самая
лучшая охрана. Единственное, на что
мог надеяться Фомичев, - на быстрый отъезд Рашковского. Он и означал бы
отложенную казнь.
Но для себя он сделал выводы. Рашковский приговорен, и следовало искать
нового хозяина. Нет, он не собирался
сдавать банкира, но понимал, что тот уже никогда не будет пользоваться ни былым
авторитетом, ни возможностью
участвовать в политической жизни страны. Если он сумеет унять свои амбиции и
пересидеть за рубежом, отойдя от всех
дел, возможно, ему еще сохранят жизнь. Но Фомичев слишком хорошо знал
Рашковского. "Верховный судья" мафии и
миллиардер не смог бы никогда дойти до этих высот власти и могущества, не
обладай он целеустремленным характером,
гипертрофированной жаждой власти, даже некоторым безумием, что свойственно
людям, занимающим столь высокое
положение. Рашковский был по натуре авантюрист и игрок. Именно поэтому и никогда
не смирится со своей "добровольнопринудительной"
ссылкой. Рассказать ему обо всех планах ФСБ, о которых
догадывался сам Фомичев, означало не только
подставить Рашковского, но и самого себя, ибо босс тут же потребует решительных
действий против властей. А война с
ФСБ никак не входила в планы бывшего генерала госбезопасности.
Он вошел к Кудлину в мрачном настроении, сознавая все последствия
завтрашнего отъезда Рашковского. Леонид
Дмитриевич, обладавший завидной работоспособностью, сидел над бумагами,
просматривая их одну за другой. Когда
Фомичев вошел к нему, он отодвинул бумаги в сторону и, взглянув на генерала,
спросил:
- Как у нас дела?
- Хреново, - буркнул Фомичев, тяжело усаживаясь за стол. - Сам знаешь, что
у нас происходит. И эта беда с Анной, и
отъезд Валентина Давидовича. - Он понимал, что микрофоны могут быть установлены
везде. В том числе и в этом кабинете.
Кудлин так же хорошо помнил об этом. Именно поэтому он написал на листе бумаги:
"Думаете, они не оставят его в
покое?" Фомичев прочел написанное и криво усмехнулся. Если он обо всем
догадался, то почему этого не сделал и сам
Кудлин? Но согласиться с Кудлиным означало расписаться в своей полной
беспомощности. Не соглашаться - означало
выглядеть дураком. Фомичев взял ручку и написал: "Не знаю".
Кудлин, прочитав, сказал вслух:
- Это не позиция, Николай Александрович. Я бы хотел знать точнее.
- Работаем, - вздохнул Фомичев, - пытаемся узнать все более подробно. - И
после некоторого молчания добавил: - Я
послал Мумиева в аэропорт, чтобы дежурил у самолета. Мало ли что.
- Правильно, - согласился Кудлин.
- Я все время хочу у вас спросить, - сказал Фомичев, - зачем нам эта
Чернышева? Почему нужно было ее так спешно
оформлять? Нельзя было немного подождать? Он ведь завтра уезжает в Англию.
- Он хочет взять ее с собой, - угрюмо пояснил Кудлин.
- Не понимаю, зачем? Ей придется входить в курс дела во время командировки,
а это достаточно сложно. Мы бы
спокойно все допроверили, и через месяц она бы вылетела в Лондон.
- Вы думаете, ему придется остаться там на месяц? - вдруг спросил Кудлин.
Фомичев нахмурился. Кажется, он начал
допускать тактические ошибки.
- Девочке понадобится долгое лечение. Так мне говорили ее лечащие врачи.
- Не обязательно, чтобы отец сидел рядом с ней, - строго заметил Кудлин. -
Но в любом случае Рашковский сам решил
взять сейчас Чернышеву.
- Вот этого я и не понимаю.
- Она ему нравится, - объяснил Леонид Дмитриевич, - неужели вы этого не
поняли до сих пор? Ему нравится подобный
тип женщин - самостоятельные, сильные, умные. Немного в возрасте.
- Ей уже за сорок, - буркнул генерал, - мог бы найти и помоложе.
- Помоложе ему не нужно, - возразил Кудлин. - Отличительная черта очень
богатых людей и состоит в том, что они сами
выбирают себе работников и женщин. Некоторых тянет "на сладкое", некоторым
нравятся молодые мальчики или девочки,
а Валентину Давидовичу - именно такой тип женщин. По-моему, вы должны были
обратить на это внимание на примере
Карпотиной.
- Это-то ясно. Но при его положении любая женщина с удовольствием станет
его любовницей. Зачем ему оформлять
Чернышеву на работу?
- Он не хочет иметь просто любовницу. Ему важно, чтобы она была постоянно
рядом с ним. Такие дамы действуют на
него умиротворяюще. Может, поэтому и его супруга старше его на три года.
- Вы хотите сказать, что он любит подчиняться женщинам? - удивился генерал.
- Скорее подчинять даже таких своей воле, - парировал Кудлин. - Думаю, что
вы согласитесь со мной. Гораздо
интереснее работать с красивой и умной женщиной, обладающей независимым
характером, чем с молодой куклой, готовой
броситься на шею по первому знаку. Вы так не считаете?
- Может быть, - вздохнул генерал. - Когда вы уедете, мы проведем комплекс
мероприятий. Постараемся проверить еще
раз наше здание на предмет прослушивания.
Они говорили еще минут тридцать. Когда Фомичев ушел, Кудлин снова занялся
бумагами. Через полчаса ему позвонили.
Он поднял трубку и услышал знакомый голос:
- Здравствуйте, Леонид Дмитриевич.
Кудлин поморщился. Только этого не хватало. Кретин Перевалов решил
позвонить ему по мобильному телефону именно
в этот момент.
- Я сейчас занят, - сказал Кудлин, - где вы находитесь?
- У себя в банке, - удивился Перевалов, - я хотел...
- Приезжайте ко мне, - не совсем вежливо перебил его Кудлин, - мы сможем
вместе пообедать.
- Да, да, конечно, - понял наконец Перевалов.
Через полчаса он приехал, и Кудлин повел его обедать в столовую. Когда они,
проходя мимо, "случайно" оказались в
галерее, Леонид Дмитриевич, попросив охранника никого не впускать, спросил:
- Что у вас произошло?
- Нам перевели не все деньги, - пояснил Перевалов, тяжело дыша, - завтра
последний день, а нам еще не поступили
оговоренные суммы.
- Кто не перевел?
- Я не знаю. Но сумма не та, о которой мы говорили.
- У вас есть список банков и компаний, которые перевели вам деньги?
- Да, конечно. Я привез список, - Перевалов достал из кармана бумаги.
"Идиот, - подумал Кудлин, - носит такие вещи у себя в кармане".
- Копию вы тоже сделали? - желчно осведомился он.
- Нет, конечно, - испугался Перевалов. - Это только для себя. Здесь все
написано моей рукой.
Кудлин быстро просмотрел бумаги. Он знал, кто и откуда переводил деньги.
Сомнений не было. Группировка Галустяна
откровенно саботировала их совместные договоренности. Нужно все уточнить до
конца. Он отошел от Перевалова, достал
мобильный телефон, набрал номер Галустяна.
- Слушаю вас, - раздался характерный голос армянина.
- Сергей, привет! Что у тебя с финансами? Какие-то проблемы? Только говори
покороче, - торопливо произнес Кудлин.
В отличие от Перевалова хитрый армянин прекрасно знал, как прослушиваются
мобильные телефоны.
- У меня появились некоторые проблемы, - сообщил он.
Кудлин взглянул на стоявшего в стороне Перевалова.
- Но так нельзя. Мы договаривались.
- Я помню, конечно. Но сейчас у всех трудности. И у меня свои трудности, и
даже у Валентина Давидовича, - он явно
намекал на возможный отъезд Рашковского. Осел, неужто не понимает, что это не
разговор? Или чувствует себя таким
неуязвимым?..
- Трудности у всех есть, Сергей, - жестко сказал Кудлин. - Но
договоренности нужно выполнять.
- Нужно, - согласился Галустян, - но у меня сейчас, повторяю, проблемы. Не
беспокойтесь, я скоро решу их и сделаю все,
о чем мы договаривались.
- Послушай меня, - сделал последнюю попытку нажать на собеседника Кудлин, -
так нельзя. Это неправильно...
- Ты меня не учи, - разозлился Галустян, - я сам все решаю. Пока твой босс
за партой сидел, я в колониях баланду ел. Ты
меня не учи... - он перешел на крик, забыв, что говорит по мобильному телефону.
Кудлин терпеливо слушал, понимая, что не имеет права отключаться. Когда
наконец Галустян откричался, он спросил:
- Сколько времени вам нужно, чтобы решить ваши проблемы? - Он все еще хотел
спасти положение. Но Галустяна уже
было не остановить:
- Сколько нужно, столько и будем решать.
- До свидания, - холодно попрощался Кудлин, отключая аппарат. Он закрыл
глаза. Только этого не хватало.
Тяжело вздохнув, подошел к Перевалову.
- На следующей неделе вам переведут недостающие деньги, - сказал он
банкиру. - И помните, что все контрольные
пакеты акций должны быть закреплены за банком "Армада".
Когда Перевалов уехал, Кудлин поднялся к себе в кабинет и, попросив
секретаря ни с кем его не соединять, заново начал
просматривать все бумаги. Официально Кудлин не являлся вице-президентом банка,
занимая скромную должность
консультанта президента. Но все в банке знали, что даже первый вице-президент не
пользовался таким авторитетом и
властью, как консультант президента. Кудлин был из той породы людей, которых
интересовала реальная власть и реальные
деньги, а мишуру в виде постов и должностей они с удовольствием уступали другим.
Он закончил работать в девять часов вечера. Собирая свои бумаги, чтобы
положить их в сейф, обнаружил на столе
записку Фомичева. Ту, где он написал: "Не знаю". Тщательно разорвал ее и бросил
обрывки бумаги в корзину для мусора.
Выйдя из кабинета и продолжая думать о разговоре с Галустяном, он вспомнил
и эту записку. Проходя мимо кабинета
Чернышевой, он с удивлением обнаружил, что она еще не уехала домой. Кудлин
постучал и услышал ее голос:
- Войдите.
Он вошел в кабинет.
- Уже десятый час, - заметил Леонид Дмитриевич, - все давно уехали. Почему
вы еще здесь?
- Мне сказали, что завтра мы летим в Лондон, а многие вещи я должна узнать
сегодня. Поэтому я взяла список
сотрудников банка и людей, с которыми Валентин Давидович обычно работает. Хочу
запомнить все телефоны, которые ему
могут понадобиться.
- Похвальное рвение, - пробормотал Кудлин. - В любом случае не
задерживайтесь. И пусть водитель подождет вас внизу.
В городе лучше не появляться одной в столь позднее время.
- Я отпустила водителя, - сообщила она. - У меня есть своя машина.
- Постарайтесь о ней забыть, - отрезал Кудлин. - В вашем положении нельзя
сидеть за рулем "Жигулей". И оставьте
завтра машину где-нибудь на стоянке. До свидания.
Кудлин вышел из кабинета, плотно прикрыв дверь. Когда она завтра уедет,
нужно попросить Фомичева сделать самый
тщательный обыск в ее квартире, подумал он. Если генерал прав, то Рашковский
может застрять за границей... Не зря эта
записка. Кудлин внезапно принял решение отправиться на дачу, где оставался
Рашковский.
Он приехал к нему поздно вечером. Рашковский работал в кабинете. Узнав, что
приехал Кудлин, он спустился вниз, и
они вышли во двор. С недавних пор все разговоры в доме были прекращены.
- Что-нибудь случилось? - спросил Рашковский.
- Хочу поговорить насчет твоего отъезда, - вздохнул Кудлин. - Мне очень не
нравится ситуация, в которую мы попали.
Очень не нравится, - повторил он.
- Мне тоже не нравится, - сказал Рашковский. - Ну и что? Уеду в Англию,
устрою Анну и постараюсь вернуться.
- Нет, - сказал Кудлин. - Сегодня Фомичев случайно оговорился, сказав, что
ты, возможно, пробудешь там месяц или
больше.
- Это не ему решать, - жестко ответил Рашковский.
- Подожди, - попросил Кудлин, - не перебивай меня. Ты ведь знаешь Фомичева.
Он всегда добросовестно служил нам за
те деньги, которые ты ему платишь. Но я думаю, что сейчас он знает гораздо
больше, чем мы. Видимо, ему объяснили, что
ты должен уехать навсегда. Вообще отойти от дел. И это - единственная гарантия
твоей жизни. Это как раз тот случай,
когда обычными мерами ничего не решишь. Здесь не поможет ни Фомичев с его
людьми, ни наши связи, ни наши "друзья".
Рашковский сделал несколько шагов в молчании. Он обдумывал ситуацию. Потом
обернулся и спросил:
- Что ты конкретно предлагаешь?
- Ты все знаешь лучше меня, - пожал плечами Кудлин. - Твой вопрос уже давно
стал политическим. Значит, нужно
решать его другими методами. И ты прекрасно знаешь, какими. Другого выхода у нас
нет. Нужно связаться с мистером
Адамсом, выйти на зарубежных банкиров. На самые крупные банки. Нужно
задействовать все, что у нас есть. И возможно,
тогда мы получим шанс вернуться живыми в Москву.
- Я подумаю над твоими словами, - пообещал Рашковский. Он помолчал и
спросил: - Что там с Чернышевой? Она входит
в курс дела?
- До десяти вечера сидела сегодня на работе. Ты меня извини, Валентин, я
никогда не лез к тебе со своими
предложениями. Но, может быть, нам лучше оставить Чернышеву в Москве? Давай мы
ее подготовим, а потом она
прилетит к тебе. Может, так будет лучше?
- Лучше - для кого? - резко спросил Рашковский. - Я уже принял решение.
Если у тебя есть конкретные подозрения -
сообщи. А если нет, иди к черту.
- Ей будет трудно.
- Поэтому я выбрал психолога. Думаю, она справится. У тебя есть еще какиенибудь
гениальные предложения?
- Есть, - оглянулся по сторонам Кудлин, - деньги Перевалову мы перевели. Он
сделал все, о чем мы его просили. Но
Галустян не перевел своей суммы. Говорит, что слишком большая и он не может
сразу найти таких денег.
- Что значит - не может? - У Рашковского начал дергаться левый глаз. Так
бывало всегда, когда он особенно злился.
- Говорит, что ситуация немного изменилась и он в затруднении.
- Бежит с корабля, - прошептал Рашковский, - узнал о покушении и решил
вовремя сбежать. Небось узнал и о моем
отъезде.
- Может быть, - согласился Кудлин, - но "пиковая масть" ждет решения
Галустяна. Остальные тоже не перевели
полностью положенных сумм.
- Почему ты мне об этом не говорил? - спросил, задыхаясь от волнения,
Рашковский. - Почему только сегодня, только
сейчас... - Он чуть не перешел на крик, но сумел себя сдержать. - Тебя больше
интересуют мои секретари, чем наша работа,
- зло прошипел он.
- Меня интересует в первую очередь твоя безопасность, - обиделся Кудлин, -
может, ты и меня станешь подозревать?
- Может быть, - сказал Рашковский. Он думал о чем-то своем. Кудлин
напряженно ждал. - Галустян узнал, что я уезжаю,
и решил не платить, - негромко сказал Рашковский. - Сдается, он решил, что у
меня не хватит сил с ним справиться. Что я
буду занят только проблемами своей дочери.
- Он не заплатил, - подтвердил Кудлин, ожидавший решения Рашковского, -
хотя мы с ним конкретно договорились.
- Человек, который нарушает свое слово, перестает пользоваться уважением в
нашей среде, - пробормотал Рашковский, -
так мне всегда говорил отец. Значит, Галустян считает, что я битая карта.
Понятно...
Кудлин видел, каких усилий стоит Рашковскому сдерживать свой гнев. И тем не
менее тот держался. Затем вдруг поднял
голову и громко рассмеялся. От неожиданности Леонид Дмитриевич вздрогнул.
- Был один такой замечательный грузин, - пояснил Рашковский, взглянув на
своего заместителя ненавидящими глазами, -
его до сих пор помнят и боятся не только в Грузии, но и во всем мире. Так вот он
говорил: "Есть человек - есть проблема.
Нет человека - нет проблемы".
- Это не он говорил, - поправил Рашковского начитанный Кудлин. - Сталин
вообще такого не говорил. Это за него
придумал Рыбаков в своем романе "Дети Арбата".
- Значит, хорошо придумал, - сказал Рашковский, взглянув на Кудлина. - Ты
меня понимаешь?
Леонид Дмитриевич все понял. Он надеялся, что Рашковский поручит ему решить
эту проблему. Остаться в Москве и
провести переговоры с Галустяном. Но Рашковский решил иначе...
- Сейчас не время, Валентин, - попытался отговорить друга от рискованного
шага Кудлин. - Сейчас нельзя давать повода
для начала войны.
- А кто сказал, что будет война? И вообще, при чем тут я? На меня тоже
совершили нападение. Нужно воспользоваться
ситуацией. Может, и на Галустяна напали те же негодяи, которые напали на мои
автомобили? Такого разве быть не может?
Скажи - не может? - последнюю фразу Рашковский почти прокричал.
- Может, - согласился Кудлин, - очень может быть, что на Галустяна тоже
нападут. И вполне вероятно, что он погибнет.
- Завтра, - сказал Рашковский, - до моего отъезда. Ты меня понимаешь?
Завтра, до моего отъезда.
- Нет, - возразил Кудлин, - не нужно устраивать показательной казни. Это
будет признаком слабости.
Он знал, какую фразу нужно сказать, чтобы убедить Рашковского. Тот взглянул
на Кудлина, затем кивнул в знак
согласия:
- Хорошо. Пусть будет после моего отъезда. Я думаю, что мы скоро узнаем о
том, как потеряли близкого друга. Я
правильно думаю?
- Ты всегда правильно думаешь, - улыбнулся Кудлин, - пойдем в дом. А то ты
вон в одной рубашке, можешь
простудиться. Где твой Акпер, почему он тебя в таком виде выпускает?
- Вон он, у ворот стоит, - кивнул Рашковский с улыбкой. - Ему все время
чудится, что меня могут застрелить. Он даже
тебя немного подозревает.
- Ну и правильно делает, - сказал Кудлин, вглядываясь в темноту. В отличие
от Рашковского он не увидел там никакой
тени.
Она почти не спала в эту ночь, собирая вещи. Перемены были столь
стремительными и быстрыми, что она все еще не
верила до конца в одержанную победу. Первую часть задачи она выполнила, сумела
устроиться на работу. Лишь приехав
домой поздно ночью, она призналась себе, что волновалась так, словно
действительно проходила серьезное испытание для
настоящей работы. К ее изумлению, в квартире она не нашла Циннера. Давал ей
возможность спокойно отдохнуть. Но уже в
семь часо
...Закладка в соц.сетях
