Жанр: Боевик
Инстинкт женщины (СВР Марина Чернышева)
...озможно, против
такой мощной структуры, как ФСБ. Очевидно, генерал тоже подумал об этом.
- Трудно тебе будет, Костя, - вдруг сказал он, - и я ничем тебе помочь не
смогу. Сам понимаешь... Если попадешь в
воронку, должен выбираться сам. Выплывешь - хорошо. Не выплывешь - никто не
поможет. Я думаю, ты это понимаешь?
Цапов молчал. Он уже просчитывал возможные варианты своего поведения.
Впереди была самая сложная операция в его
жизни.
Глава 19
Ровно без пяти минут десять Марина вошла в приемную Леонида Дмитриевича
Кудлина. И ровно в десять часов тот
принял ее в своем кабинете. На ней был темный брючный костюм, минимум косметики
- слегка подчеркнула линию губ и
обвела глаза. Серая блузка под пиджаком делала ее вполне элегантной. Но сумка и
очки были совсем недорогие, она
понимала, что не может позволить себе дорогих вещей. Как и обувь - все в расчете
на зарплату в двести долларов.
Есть мужчины, которые действуют на женщин подобно удару хлыста, - у них
мощная энергетика самцов. Есть мужчины,
рядом с которыми женщины вообще ничего не чувствуют, - у них энергетика
неодушевленных предметов. Кудлин был из
ряда "неодушевленных". Его интересовали только деньги и волновала тайная власть,
удовольствие от которой он получал,
находясь рядом с Рашковским. Все остальное его не волновало. Он был по-своему
счастлив с женой и детьми. И хотя в
молодости иногда принимал участие в пирушках и оргиях, устраиваемых его богатыми
друзьями, он делал это скорее для
компании, чем для собственного удовольствия.
Он встретил ее, поднявшись с кресла, поздоровался. Усадил поудобнее. Почти
сразу вышколенная секретарь вошла в
кабинет, любезно спросив:
- Вам кофе или чай?
- Кофе, - попросила Чернышева. - Как видите, я пришла, - сказала Марина, -
хотя до вчерашнего дня считала себя
достаточно серьезным человеком.
- А вы считаете наше учреждение несерьезным? - усмехнулся Кудлин. - Это
один из самых крупных банков в Европе.
Разве вы вчера не поняли, насколько серьезным был мой визит?
- Не знаю, - пожала она плечами, - все это так неожиданно.
- Вы хорошо говорите по-английски и по-испански?
- Да, я стажировалась в Мадриде и в Лондоне. Принимала участие в конгрессе
психологов в Ла-Пасе. Но все это было
давно. Последние годы у институтов нет денег, чтобы посылать своих сотрудников в
командировки и тем более на
длительные стажировки.
- Я понимаю, - согласился Кудлин. Секретарь внесла две чашечки кофе,
конфеты, сахар, поставила все на столик и
быстро вышла.
- Дело в том, что нам нужны именно такие сотрудники, - сказал Кудлин. - К
сожалению, нынешние институты не дают
такого основательного образования, как раньше.
- Такой крупный банк, как "Армада", не может найти нужных сотрудников? -
удивилась Чернышева. - Вам достаточно
дать объявление, и перед банком выстроится длинная очередь желающих. Я могу
узнать, почему вы отыскали именно меня?
- Это уже деловой разговор, - одобрительно кивнул Кудлин, поднимая чашку. -
Скажем, так. Мы ищем "штучный товар".
Нам не нужны очереди в наш банк. У нас очень строгие правила отбора.
- И чем же вас заинтересовала моя персона? Возможно, вы ошибаетесь? И вам
только показалось, что я подхожу вам?
Она видела, как ему нравятся ее вопросы. Как он удовлетворенно кивает в
ответ каждый раз.
- Хорошо, я скажу. Нам нужна женщина с большим жизненным опытом.
Желательно, чтобы она была психологом или
филологом со знанием иностранных языков. Английский обязателен. Не замужем и не
сильно обременена семьей, так как
ей предстоят длительные переезды и командировки. Вы не находите сходства с собой
в перечне данных?
- Да, - кивнула она, все еще не притрагиваясь к своему кофе, - я вас
понимаю. Но почему вам нужна именно женщина с
жизненным опытом - я пользуюсь вашей терминологией?
- Напрасно вы обижаетесь, - добродушно сказал Кудлин, - возможно, я не
совсем точно выразился. Я хотел подчеркнуть,
что нам нужна не девочка, которой нельзя поручить серьезное дело.
- Ясно, - сказала она, взяв наконец чашку кофе. Важно было не переигрывать.
- Я все поняла. Вы можете объяснить,
какую именно работу вы хотите предложить "не совсем девочке"?
- Секретаря нашего президента. Личного секретаря.
Она поставила чашку на столик.
- Кажется, мы с вами не понимаем друг друга, Леонид Дмитриевич. Вы,
очевидно, не совсем поняли, что именно вам
нужно. Я кандидат наук, собираюсь защищать докторскую диссертацию. У меня
несколько опубликованных работ. Вы
считаете, что я могу подавать чай? Или улыбаться вашим клиентам?
- У вас трудный характер, - осторожно сказал Кудлин. - Неужели вы не
понимаете? У нас совсем другие правила. Нам
нужен не секретарь в вашем понимании слова. Нашему президенту нужен личный
секретарь, который будет заниматься его
документами, паспортами, визами, проблемами перемещений, подготовкой деловых
приемов и встреч. В респектабельном
обществе на такую должность не берут длинноногих девочек, чтобы ни у кого не
было сомнений, что президент не спит со
своим секретарем. Это как бы пресс-секретарь при президенте банка, его личный
помощник. Вся сложность в том, что
нужно будет много ездить.
- Почему сложность?
- Предыдущий секретарь уволилась именно из-за этого. Она панически боялась
самолетов. А это обязательное условие
работы. В год иногда бывает до пятидесяти-шестидесяти перелетов. Кстати, как вы
переносите самолеты?
- Неплохо. Хотя спать все равно не могу.
- Ну вот, видите. Но это уже лучше. Я вам очертил примерный круг
обязанностей. Чай вам подавать не придется. У нас
платят каждому по способностям, и вам вряд ли придется заниматься не своим
делом. Хотя, как вы понимаете, все зависит
от шефа нашего банка.
- Зачем тогда эти разговоры?
- Чтобы вы были подготовлены к следующей беседе.
- Тогда понятно. Вы принимаете меня как возможного кандидата. Я могу
узнать, сколько кандидатов вместе со мной
будут пробоваться на одно место?
- Вы меня все-таки не хотите понять. У нас не бывает кандидатов. Мы находим
одного-единственного человека, долго
проверяем его и только затем решаем, доверять или не доверять ему. Кстати, вы не
спросили у меня, сколько вы будете
получать.
Это была ошибка. Но не столь существенная. Она могла так возмутиться
предложением места секретаря, что не стала
спрашивать о зарплате. Однако нужно было все-таки уточнить размер оплаты.
- Я понимаю, что вы возмущены, но я предлагаю вам успокоиться. Конечно,
докторская диссертация - это очень
серьезно, - бросил ей спасательный круг Леонид Дмитриевич. Конечно, докторская.
Ведь она человек науки, а для таких
людей зачастую зарплата не самое важное.
- Вы будете получать десять тысяч долларов в месяц для начала, -
невозмутимо сообщил Кудлин. - Это примерно в
полтора раза больше, чем зарплата французского президента. Вас устраивает такая
оплата вашего труда?
Она молчала. Такая сумма могла поразить воображение.
- Что я должна делать за такие деньги? - тихо спросила Чернышева. - Или вы
чего-то мне не сказали?
- Почему в банкирах всегда видят вампиров? - удивился Кудлин. - Кровь вам
сдавать не придется, не волнуйтесь. Просто
у вас не будет личного времени. Вам могут позвонить и днем и ночью, вызвав на
работу в любое время. Если хотите, это
зарплата за сверхсрочность.
- Теперь я начинаю понимать. Что мне нужно сделать?
- Пока ничего, - ответил Кудлин, - если вы не станете возражать, мы начнем
проверку.
- Что входит в ваше понятие "проверки"?
- Вы напишете нам подробную биографию. Желательно очень подробную. И мы
проверим некоторые факты. На
проверку уйдет не так много дней. Может быть, неделя, не больше. Но нам нужна
ваша подробная биография.
- Понимаю. Что еще?
- Копии дипломов, копия метрики вашего сына, копии остальных документов.
Все как обычно. Вы же знаете, какие
документы нужны для оформления на работу. Конечно, нам понадобится ваша
характеристика с места работы, но вы пока
ничего не говорите в своем институте. Характеристику мы получим сами.
- Хорошо, - кивнула она, - что-нибудь еще?
- Да, - Кудлин вздохнул, - постарайтесь понять меня правильно. И не
обижаться. У нас банк, а не детский дом. И сейчас
трудное время...
- Вы мне уже сказали все гадости, которые могли. Что еще хотите сказать?
- Я прошу вас не обижаться. Нам сказали, что у вас много лет нет мужа. Вы
не могли бы указать, с кем именно вы жили
все это время. Желательно указать адреса и фамилии людей, с которыми вы
общались. Если, конечно, это возможно.
Вот этого они не ожидали! Это было нечто невероятное. До такого не мог
додуматься даже изощренный ум Циннера.
- Вы с ума сошли? - раздраженно спросила она. - Я немедленно ухожу. - Она
действительно сделала попытку подняться.
- Подождите, - торопливо сказал Кудлин, - если вы считаете требование
оскорбительным, можете на него не обращать
внимания. Мне нужно было знать одно - что вы нормальный человек и не любите
женщин.
- Вы всем говорите такие чудовищные вещи? - гневно спросила она.
- Только тем, кого мы действительно хотим взять на работу, - честно ответил
Кудлин, - я думал, что вы меня поймете.
- Я начинаю сомневаться, стоит ли мне вообще работать у вас.
- Не нужно сомневаться. Такой шанс бывает один раз в жизни.
- Я подумаю, - сказала она, поднимаясь из кресла.
- Нет, - жестко возразил Кудлин, поднимаясь следом, - вы не можете просто
так уйти. Вы уже думали, прежде чем
прийти сюда. Прошу вас, пройдите в соседний кабинет и подумайте. Вам дадут
чистые листы бумаги, чтобы вы написали
свою биографию. Конечно, вы можете подумать. Но это десять тысяч долларов,
перспектива увидеть весь мир, помочь
своему сыну получить достойное образование. - Нужно отдать должное Кудлину, он
умел быть убедительным. - Остаться в
своем институте, жить на двести долларов, постоянно сводя концы с концами...
Если вы даже станете доктором наук, то и
тогда будете получать ненамного больше. Необеспеченная старость и жизнь в вашем
маленьком пыльном кабинете с видом
во двор.
Ей вдруг стало страшно, словно она действительно собиралась просидеть всю
оставшуюся жизнь именно в том кабинете.
Она тряхнула головой, отгоняя навязчивое видение.
- Я подумаю, - почти искренне сказала она.
Он видел ее лицо и уловил момент сомнения. Именно поэтому он удовлетворенно
кивнул ей в ответ.
- Я уверен, вы сделаете правильный выбор, - убежденно сказал Леонид
Дмитриевич.
Цапов знал, как трудно бывает сделать первый шаг. Именно от начала операции
зависел во многом ее исход. Достаточно
было ошибиться, выйти на неправильный источник информации, и жди провала. И это
несмотря на свою устоявшуюся
репутацию в криминальных кругах, где никому бы и в голову не пришло, что Костя
Цапов, или Фокусник, как его называли
блатные, офицер милиции, внедренный в их среду.
Цапов переехал на квартиру, где жил, когда получал задания, - однокомнатную
квартиру в Люблино, подготовленную
для него сотрудниками МВД. Первый звонок он сделал одному из своих старых
"корешей", Михаилу.
- Миша, это я, Костя. У меня к тебе дело.
- Фокусник? Ты где пропадал? Мы тебя на прошлой неделе искали.
- Занят был. Ты мне лучше скажи, как дела у ребят. Все в порядке?
- Все в порядке. Только нашего Сапера взяли. Ты его знаешь. Вместе гуляли у
Цыгана. Представляешь, ему взрыв
приписали. Ну тот самый, на рынке. Откуда они могли узнать про Сапера? Он ведь
вообще в Москве редко появляется.
- Значит, узнали, - сдержанно ответил Цапов. - Ты мне лучше скажи, как мне
найти Цыгана. Где он сейчас обретается?
- Его найти невозможно. Но если нужно, я сделаю невозможное. Куда мне
позвонить?
- Ко мне домой. Ты ведь знаешь мой номер.
- Помню, конечно. Пока. Я тебе позвоню.
Цапов положил трубку. Теперь нужно ждать. Телевизора в доме не было. Он лег
на кровать и почти мгновенно заснул.
Когда ему поручали подобные задания, он чувствовал, как устает почти физически
от ежеминутного напряжения.
Телефонный звонок разбудил его через полтора часа.
- Слушаю, - прохрипел он в трубку.
- Открой дверь, Фокусник, - сказал незнакомый голос, - к тебе гости пришли.
Цапов вскочил и поспешил к двери. На пороге с мобильным телефоном в руках
стоял Цыган. На самом деле он был
молдаванин по национальности, а кличку свою получил за колоритную внешность:
курчавые седые волосы, широкий
разворот плеч, огненные глаза, всегда небритое лицо и пристрастие к экзотической
одежде, включавшей сапоги и рубахи
навыпуск.
- Здравствуй, Фокусник, - сказал Цыган, убирая телефон в карман брюк.
Несмотря на теплую погоду, на нем была
тяжелая куртка, брюки, заправленные в сапоги, неизменная рубаха навыпуск.
- Здравствуй, Цыган. - Старые знакомые, они обнялись, едва гость переступил
порог.
- Ты всегда появляешься, как Дед Мороз, - долгожданный и немного
неожиданный, - засмеялся Цапов. - Почему никогда
не оставляешь своих телефонов?
- А я их меняю, чтобы меня не сразу могли найти, - ухмыльнулся Цыган. - Ты
ведь знаешь, сколько сук разных ищет
меня по всей Москве. Найдут и кишки выпустят...
- Знаю. Ты ведь у нас крупный специалист по сукам, - засмеялся Цапов,
проходя следом за гостем в комнату.
Цыган был признанным специалистом по выявлению разного рода предателей в
криминальных группировках. Свое
легендарное умение распознавать "сук", как их называли на блатном жаргоне, он
проявлял и в тюрьмах, и в колониях, сразу
определяя, кто из сидящих в камере заключенных стучит начальству.
Он мгновенно вычислял провокаторов, стукачей, любых агентов, работавших на
сотрудников милиции. Легендарная
слава Цыгана распространилась на всю страну. Но феномен Цапова сюда не
вписывался. Хотя в этом не было ничего
удивительного. Цыган интуитивно чувствовал нестойких людей, готовых к
предательству и обману. А Цапова отличала
цельность натуры, в нем чувствовался стержень. Такой человек не запрограммирован
на предательство. Цыган чувствовал в
своем друге силу, в которой никогда не сомневался.
- Зачем позвал? - спросил Цыган, тяжело опускаясь на стул. - Давно тебя не
видел, Фокусник.
- Давно, - согласился Цапов, - у меня к тебе важное дело, Цыган. Очень
важное. Ты слышал про нападение на
Рашковского?
- Конечно, слышал, - усмехнулся Цыган. - Вся Москва об этом знает. Вся
страна. По телевизору раз двадцать
показывали. Там такое побоище было.
- Кто это мог сделать, по-твоему?
- Не знаю, - Цыган прикрыл глаза. - Правда не знаю. В городе таких
сумасшедших нет. Может, привезли откуда-то с
войны "отмороженных". Но в городе таких ненормальных нет, это точно. Рашковский
не просто банкир. Это сила. Он
теперь за свою дочь будет рвать их на куски, на мелкие куски. И никто ничего не
сможет сделать.
- Мне нужно знать, кто дал приказ напасть на Рашковского, - сказал Цапов. -
Это мне очень нужно.
- Ты лучше в это дело не встревай, - посоветовал Цыган. - Ты знаешь, какое
опасное дело? В такие разборки нам лучше
не лезть. Удавят, как котенка, и пикнуть не успеешь.
- Но мне нужно, - настаивал Цапов.
- У тебя нет пол-литра?
- Нет, конечно. Все, что бывает, сразу выпиваю. Если хочешь, пойдем куданибудь.
- Никуда мы с тобой не пойдем, - отмахнулся Цыган. - Скажу сейчас своим
ребятам, они принесут.
- У тебя, как всегда, ребята на шухере стоят, - засмеялся Цапов.
- Конечно, - кивнул Цыган, - в наше время иначе нельзя. Сейчас я им звякну.
- Не нужно, - попросил Цапов, - лучше рванем куда-нибудь. И ты расскажешь
мне, кто, думаешь, мог напасть на
Валентина Давидовича.
- Разное говорят, - пожал плечами Цыган. - Ты ведь знаешь, что Рашковский
не просто банкир. Многие считают, что
авторитеты дали согласие на его верховодство. Говорят, что наш Звонок тоже был
на сходке. И Петя Украинец был. Разное
говорят. Но если Рашковский "верховный судья", то кто посмеет напасть на
человека, который держит общак. На человека,
по одному слову которого могут выступить сто тысяч, или двести, или миллион
народа. У него людей больше, чем в нашей
милиции. Нет, не советую в это дело лезть. Уши оборвут.
- Я тебя послушал, теперь ты меня послушай. Мне нужно знать, кто хотел его
убить. Кто? Сам говоришь, разное говорят.
Что говорят? Мне нужно знать.
- На кого ты работаешь? Если на Рашковского, то все равно скоро узнаешь.
Если на его врагов, то тем более знаешь.
Зачем тебе?
- Он сейчас всех подозревать стал, - пояснил Цапов. - Очень авторитетные
люди меня просили. Хотят все выяснить,
чтобы от себя подозрения отвести.
- Я так и думал, - вздохнул Цыган, - у него сейчас все на подозрении.
- Кто это был?
- В городе считают, что это переодетые "мусора" были. Только они могли
устроить такое. Никто другой бы не решился.
- Как это "мусора"? - не поверил Цапов. - Ты хочешь сказать, что они решили
таким образом убрать Рашковского? Зачем
им убивать такого известного человека.
- Не знаю, - мрачно ответил Цыган, - но в городе так говорят. И еще
говорят, что одного стукача Рашковский вычислил и
сумел вытащить из тюрьмы ФСБ. А потом его удавил. Я подробностей не знаю, но все
говорят, что Фомичев помогал
своему шефу. Ты знаешь небось, кто у Рашковского за безопасность отвечает. Сам
Фомичев, Николай Александрович.
- Стукача в ФСБ держали? - переспросил Цапов. - Может, они и нападение
организовали? Может, на милицию нарочно
все валят?
- Умный ты, Фокусник, - вздохнул Цыган, - из-за этого один раз сильно
погоришь. Конечно, все может быть. Только ты
меня больше ни о чем не спрашивай. Поехали с нами. И про Рашковского молчи. Я
ничего не слышал, ты ничего не
спрашивал. От милиции я еще прятаться могу, сук тоже особенно не боюсь. А вот
Рашковского я опасаюсь. Очень даже
опасаюсь. От него никуда не спрячешься. Ни в одной колонии, ни в одной тюряге. И
если то, что ты думаешь,
подтвердится, значит, Рашковский схлестнулся с контрразведкой. И тогда таким
маленьким людям, как я, лучше б сторону
отбежать, иначе задавят.
- Зачем им Рашковский?
- Не знаю. Ничего не знаю. При прежнем президенте он в фаворе был. А сейчас
- не знаю. Может, конъюнктура
изменилась и приказ пришел с самого верха, чтобы его замочили. Иначе быть не
может. Такой человек на весь мир
известен.
- Поговорили, - вздохнул Цапов, - кто тебе про стукача удавленного
рассказал?
- Не лезь, - попросил еще раз Цыган, - здоровее будешь. Когда два пахана в
зоне что-то не поделили, остальные молчать
должны, не вмешиваться. Иначе задавят его. Оба объединятся и задавят. Закон
зоны: в разборки авторитетов не встревать.
- Ты меня не пугай, - улыбнулся Цапов, - я же тебе объяснил, что мне нужно.
- Как хочешь, - пожал плечами Цыган, - только учти, что я тебе не помощник.
Это не моя зона, здесь мне ловить нечего.
Я с тобой не говорил, ты меня не спрашивал... Договорились. Я не боюсь, что меня
прибьют. Я смерти никогда не боялся. Я
боюсь, что меня возьмут и заставят тебя назвать. А я сукой никогда не был. Я
слабым оказаться боюсь, ты меня понимаешь?
- Понимаю.
- Найдешь Савраску. Ты его знаешь. Он в клубе всегда ошивается. Где мужиков
любят.
- У Семы?
- Вот-вот. Найди его и спроси. Он тебе, может, какую-нибудь новость
подкинет. Убитого звали Алексеем Фориным. А я
ничего общего с этим делом иметь не хочу. Извини. Поехали, выпьем вместе.
- Нет, - сказал Цапов, - лучше уж, чтобы нас вместе не видели.
У Цыгана дернулось лицо. Он нахмурился.
- Ты меня не обижай, Фокусник. Я тебя как друга просил в это дело не лезть.
А сам я ничего не боюсь. Если хочешь,
вместе поедем к Савраске. Ты меня знаешь. Я ни в бога, ни в дьявола не верю. Или
ты сомневаться во мне стал?
- Нет, конечно, - засмеялся Цапов. - Поехали. Я согласен.
Пришлось потерять весь день на ненужную попойку с Цыганом и его людьми. На
следующий день дико болела голова. В
таких случаях он не опохмелялся, зная, что затем его будет клонить ко сну. Выпив
крепкого кофе, он весь день проспал,
надеясь, что к вечеру голова немного пройдет. В его однокомнатной квартире не
было душа, и ему пришлось поехать на
свою настоящую квартиру, чтобы принять душ, побриться, переодеться и только
затем отправиться в клуб, о котором ему
говорил Цыган.
В последние годы было легализовано много подобных клубов, где встречались
не просто случайные посетители, а лица с
определенной сексуальной ориентацией. При советской власти подобные клубы были
немыслимы, а гомосексуализм строго
преследовался и карался. И лишь с утверждением некоторых демократических
принципов в обществе воцарилась некая
терпимость. Но, как обычно бывает, начался перехлест, когда нетрадиционная
ориентация стала модной в богемных кругах.
Число гей-клубов стремительно выросло, а количество "приписанных" к ним мужчин
рисковало стать подавляющим в
некоторых кругах, определявших современную политику, культуру и искусство.
Фокусник не любил посещать подобные места, однако он приехал в клуб, убрав
с лица брезгливое выражение, какое
обычно бывало у настоящих уголовников, презиравших подобные сборища.
В клубе играла музыка, было довольно многолюдно. Кроме молодых людей,
попадались и довольно пожилые, и даже
женщины, приходившие сюда частью поглазеть на экзотику, а частью ищущие для себя
подруг среди себе подобных. Цапов
нашел в углу небольшой столик, сел за него и попросил официанта принести ему
джин с тоником. Когда официант
выполнил заказ, он схватил его руку. Мелькнула стодолларовая купюра.
- Мне нужен Савраска, - сказал Цапов.
Официант посмотрел на деньги, взял их и кивнул. Савраской звали Антона
Сазонова, молодого человека, который
красил волосы прядями, перемежая светлые и темные, за что и получил свое
прозвище. Савраска имел обширный круг
знакомых среди известных политиков и деятелей культуры.
К их столику вскоре подошел молодой человек в голубом атласном костюме -
обтягивающие брюки и рубашка,
зачесанные назад волосы ниспадали на спину полосатыми прядями.
- Ты кто такой? - спросил Савраска в лоб Цапова, усаживаясь напротив. -
Говорят, ты миллионер, а я такого миллионера
не знаю.
- Я просто случайный гость, - усмехнулся Цапов, - который пришел сюда,
чтобы с тобой познакомиться.
- Очень интересно, - кокетливо улыбнулся Савраска, - значит, ты пришел
сюда, чтобы увидеть меня.
- Ага, - мрачно подтвердил Цапов, - чтобы с тобой пообщаться.
- Ох какой ты настойчивый. Давно таких не было. Прямо сейчас хочешь
общаться или перенесем на вечер?
- Давай прямо сейчас.
- Как хочешь, - улыбнулся Савраска. - У тебя есть квартира? Или ты очень
торопишься?
- Ты меня не понял, - сурово сказал Цапов. - Я пришел с тобой поговорить.
- Что значит не понял? У тебя нет квартиры? Или ты эстет-интеллектуал?
Любишь платоническую любовь? Может, ты
извращенец?
- Мне нужно с тобой поговорить.
- Запишешься ко мне на прием, может, я подумаю, когда тебя принять, - зло
бросил Савраска и попытался подняться.
Цапов дернул его за руку, силой усадил обратно.
- Чего ты дергаешься? - разозлился парень, снова попытавшись встать.
На этот раз Цапов ударил своего собеседника по ребрам. Тот вскрикнул.
- У меня к тебе важное дело, дорогой, - зашептал ему на ухо Цапов. - Сиди и
не дергайся. Мне нужно знать все про
Форина.
- Какой такой Форин? - не понял Савраска. Вернее, сделал вид, что не понял.
- Сам знаешь - какой. Твой знакомый, которого недавно удавили. Что ты про
него знаешь?
- Ничего, ничего, пусти меня, - испугался гей.
- Сидеть. Я тебя по-хорошему спрашиваю. Если сейчас не скажешь, я тебя
лично удавлю. Говори.
- Не знаю я, не знаю. Я ничего не знаю.
Цапов схватил руку своего собеседника и сдавил его ладонь с такой силой,
что Савраска вскрикнул.
- Откуда ты узнал про Форина? Кто тебе рассказал? Кто?
- Мне больно. Отпусти. Мне рассказал... Отпусти. Мне Федя рассказывал,
Суходолов. Отпусти, говорю!
Цапов отпустил руку, но было уже поздно. На крик Савраски обернулось сразу
несколько человек. Нахмурившись, двое
двигались к их столику.
- Черт бы вас побрал, - пробормотал Цапов, - придется еще здесь драться.
Только этого не хватало.
Он оттолкнул от себя Савраску и поднялся, намереваясь выйти из клуба. Но
один из нападавших схватил его за плечо.
- Ты почему пристаешь к парню? Видишь, он тебя не хочет.
- Убери руку, - посоветовал Цапов, - я не приставал.
- Мы все видели, - настаивал первый, бородатый и здоровый парень в черной
майке. Другой, с выбритым черепом, молча
стоял рядом. - Он к тебе приставал, Савраска? - спросил бородач, и в этот момент
Цапов резко ударил его в солнечное
сплетение и, оттолкнув от себя бритого, поспешил к выходу. По дороге он еще
дважды отпихивал кого-то от себя и наконец
выбрался на улицу.
- Черт побери, - пробормотал Цапов, - кажется, меня в этот клуб больше не
пустят.
Он поспешил к своему автомобилю, серой "девятке", на которой обычно ездил
на задания. Цапов подошел к машине,
оглянулся по сторонам, достал ключи, чтобы открыть дверь, и в этот момент
получил сильный удар по голове. Он потерял
сознание еще до того, как упал на асфальт.
Часть вторая
РАБОТА
Через четыре дня Кудлин снова вырос у нее на пороге кабинета, как призрак.
И вновь рано утром, словно специально
демонстрировал свое могущество. К этому времени камера зафиксировала появление в
ее кабинете двух незнакомцев,
которые получили пропуск у заместителя директора и вечером оказались в режимном
институте, куда и днем-то
невозможно было попасть без веских оснований. Впрочем, особо секретным институт
уже не был. Если раньше все
"почтовые ящики" считались объектами особой секретности, то теперь они
оставались таковыми лишь в силу устоявшихся
традиций. Многие закрытые институты и предприятия сдавали часть своих помещений
различным фирмам, и даже
оборонные и закрытые прежде заводы с удовольствием пускали иностранцев, готовых
платить валюту за их научные
разработки.
В кабинете Чернышевой незнакомцы провели довольно квалифицированный обыск.
Они сфотографировали карточку ее
"сына", просмотрели все документы. Судя по тому, как они быстро и ловко провели
обыск, незнакомцы явно работали в
компетентных органах.
На Кудлине на этот раз был темно-серый костюм и бордовая водолазка. Тона
подобрал со
...Закладка в соц.сетях
