Жанр: Боевик
Инстинкт женщины (СВР Марина Чернышева)
...в закрыл дверь.
- Положение очень серьезное, - сказал генерал, - настолько серьезное, что я
должен рассказать вам все, чтобы вы сами
решили, как именно поступить.
- Что произошло?
- Я знаю, кто стоял за нападающими. Кто их нанял.
- Имя? - придвинулся ближе к генералу Рашковский. - Назовите мне имя.
- Это ФСБ, - выдавил Фомичев, - это были их люди.
- Что?! - изумленно спросил Рашковский. - Вы с ума сошли? Как это ФСБ? Вы
хотите сказать...
- Да, - впервые позволил себе перебить Рашковского Фомичев, - они
организовали нападение на ваш кортеж. С самого
начала я был уверен, что здесь нечисто. К тому же Форина спрятали на квартире, а
не в тюрьме. А когда они так быстро
убрали второго свидетеля, я понял, что за этим нападением стоят спецслужбы.
- У вас есть факты или это ваши домыслы? - спросил Рашковский.
- Факты, - сурово ответил генерал, - я встречался с представителями ФСБ.
Мне поставили условие, чтобы вы уехали из
страны. В течение недели. Иначе нападение повторится и они вас ликвидируют.
- Как это - уехал? Они мне решили угрожать? Они, очевидно, не понимают, с
кем связались. Я сообщу об этом во все
газеты, дам сообщение по всем телеканалам, я обращусь в Думу, к новому
президенту.
- Нет, - устало ответил Фомичев, - ничего не выйдет.
- Почему не выйдет?
- У них есть конкретное указание. Вы же понимаете, что на такое убийство
они не могли пойти без санкции руководства.
У них была эта санкция, Валентин Давидович.
- Кто им дал разрешение? Директор ФСБ? Премьер? Кто?
- Сам президент, - ответил генерал.
Рашковский оглянулся по сторонам. Почему-то подошел к зеркалу, поправляя
галстук.
- Так, - сказал он, оборачиваясь к генералу, - значит, так. Откуда вы это
знаете?
- Я же вам объяснил. Мне сделали конкретную раскладку. У них есть указание
нового президента избавить страну от
преступности. Они не будут церемониться, Валентин Давидович. И не станут искать
доказательств вашей вины. Все это в
прошлом. У них есть конкретный приказ убрать несколько авторитетов, устрашив
остальных. Если вы не уедете, то будете
первой жертвой.
- Значит, я должен показать им, что испугался. Должен сбежать?
- Иначе они вас убьют. И я не смогу вас защитить. Вы же понимаете, Валентин
Давидович, что никакой защиты от ФСБ
не существует. Я могу охранять вас от преступников, могу каким-то образом
попытаться защитить вас от наемных
киллеров. Но от ФСБ я вас защитить не смогу. И вы это должны понимать.
- Что вы мне советуете? - спросил Рашковский с перекошенным от сильного
волнения лицом.
- Не знаю, - честно признался Фомичев, - если это указание президента, они
пойдут на все.
- Вы думаете, президент приказал им меня убить?
- Конечно, нет. Он приказал навести порядок, поприжать преступность. А вы
для многих знаковая фигура. Все об этом
знают. Поэтому решили начать с вас.
- И чуть не убили мою девочку. Если это были сотрудники ФСБ, почему они
стреляли в мою дочь?
- Не знаю, - чуть запнувшись, соврал генерал, - может, у них тоже бывают
накладки.
Рашковский был интуитивным руководителем, и он почувствовал некоторую
заминку.
- Накладка, - насмешливо повторил он, - значит, и у них бывают накладки?
- Может быть, - печально ответил генерал, - иногда бывают подобные вещи.
Он не стал говорить своего предположения о том, что сам не верил ни в какие
накладки. Он не стал говорить, что все
было рассчитано именно с целью взбесить самого Рашковского. Он не хотел этого
говорить. Но и вообще промолчать он не
мог.
- Вы должны уехать, - повторил Фомичев, - и быть готовым к неприятностям.
Не исключено, что в стране начнутся
новые разборки. В контрразведке постараются поссорить разные группировки друг с
другом, чтобы понятие "верховный
судья" окончательно потеряло свой смысл. Извините меня, Валентин Давидович, но
это правда.
- Я понимаю. - Рашковский подошел к раковине, наклонился, открыл воду,
плеснул на лицо. Дверь задергалась.
- Нельзя! - крикнул Фомичев. В дверь постучали, и они услышали голос
Кудлина.
- Что произошло? - спросил Леонид Дмитриевич. - Почему вы здесь?
- Он тебе расскажет, почему мы здесь, - сказал Рашковский. Он ослабил узел
галстука и начал умываться. Затем достал
салфетки, вытер лицо. Фомичев и Кудлин молчали.
- Я еще подумаю, - тяжело дыша, сказал Рашковский. - Нужно все продумать.
Поедем ко мне на дачу. Погуляем вокруг
дома, посоветуемся. Расскажите Лене обо всем, Николай Александрович, пусть
"порадуется" вместе с нами.
Рашковский повернулся и вышел в коридор, ничего не добавив к сказанному. В
коридоре стояла испуганная Лида.
- Вам звонили из Министерства финансов, - сообщила она, - говорят, что...
- Пошли они все... - Рашковский отмахнулся от Лиды.
Глава 17
Циннер сидел на диване. Он дождался, пока Марина закрыла дверь, и только
тогда, не поднимаясь, кивнул ей в знак
приветствия.
- За вами следили, - невозмутимо произнес Циннер.
- Я это заметила. Действовали нагло и непрофессионально. Но следили
довольно плотно.
- Мы так и думали. Кудлин человек достаточно осторожный, хотя его
неожиданное появление у вас в институте явно не
входило в наши планы.
- Вы уже выяснили, как он сумел попасть в институт?
- Он вышел на заместителя директора, брат которого работает в одном из
филиалов "Армады". Это, конечно, нарушение,
но, когда утром Кудлин появился у ворот института вместе с братом заместителя
директора, им выписали специальные
пропуска.
- Он гениальный человек, - с отвращением заметила Марина, сбрасывая туфли.
Она оставила плащ на вешалке, прошла в
комнату и села в кресло рядом с диваном.
- Он очень опасный человек, - заметил Циннер. - Вы знаете, конечно, что
рядом с Рашковским всегда два самых близких
человека - это Кудлин и Фомичев. Они крайне опасные люди, причем один стоит
другого. Кудлин настоящий мастер
провокаций, а Фомичев не верит никому, даже самому Рашковскому. Вы должны все
время помнить об этих соперниках.
- "Сладкая парочка", - поморщилась она, - я понимаю.
- Вас будут проверять еще много раз, - продолжал Циннер, - вы видите, как
действует Кудлин. Даже мы не могли
предположить подобный визит. Его, конечно, торопит Рашковский, без Карпотиной
ему очень сложно.
- Почему она все-таки ушла? Неужели только из-за напряженного графика
работы?
- Этого мы пока не знаем, а выяснять не торопимся. Если они сохранили
хорошие отношения, то о нашем визите к ней
сразу узнает Рашковский, а это - крах всей операции.
- Я понимаю...
- Мы проанализировали ваш разговор. В целом вы неплохо провели беседу с
Кудлиным, особенно хорошо прошло с
Добронравовой. Это был сильный ход. Кстати, он уже успел позвонить Рашковскому и
рассказать про вас. А тот, в свою
очередь, перезвонил Елизавете Алексеевне. Мы сумели записать два их разговора. Я
принес кассету, вы можете прослушать
оба разговора. Судя по всему, Кудлин предложит вам работать на Рашковского. Но
не надейтесь так быстро попасть сразу к
Валентину Давидовичу. Вас будут проверять. Много раз проверять. Всегда помните
об этом. Одна ошибка, и мы не успеем
вам помочь.
- Не забывайте, Циннер, что я не двадцатилетняя девочка.
- Я помню. Именно поэтому я взываю к чувству вашего разума, полковник
Чернышева. Вам нужно быть готовой к любой
неожиданности. Очень хорошо вы напомнили ему, где именно вы виделись. Это
произвело впечатление. Вы сделали все как
нужно. Не сразу его вспомнили, а именно в конце разговора. То есть у вас хорошая
память на лица, но все же - для вас
встреча рядовая. В общем, все к месту.
- Наконец вы меня похвалили.
- Я вас не хвалил. Я просто высказываю свою точку зрения на состоявшийся
разговор. Профессиональную точку зрения,
Марина Владимировна. У нас есть серьезные подозрения, что они захотят проверить
вашу легенду еще много раз. В том
числе и вашего сына.
- Только не это, - попросила она, - я бы не хотела его впутывать.
- Мы тоже. Но они наверняка станут расспрашивать вас о сыне. Нам очень не
хотелось бы впутывать его в эту операцию.
Поэтому в Сорбонне появится другой студент, якобы ваш сын. Можно ожидать любой
провокации, поэтому мы решили
каким-то образом подстраховаться. Вам нужно будет познакомиться с "вашим сыном".
Он похож на вашего настоящего
сына, хотя старше его на четыре года. Вы можете с ним обговорить некоторые
детали.
- Где он находится?
- В соседней квартире. Когда я уйду, вы можете пригласить его сюда и
поговорить. Очень толковый молодой человек.
Кстати, у него бабушка француженка. У вас не было в роду французов?
Она покраснела. Не стоило говорить Циннеру, кто именно был отцом ее
ребенка.
- Он сотрудник милиции?
- Он учится в Волгоградской школе милиции.
- Хорошо, - кивнула она, - мне тоже кажется, что так будет правильно.
- У меня есть список вопросов, которые вы должны с ним обсудить, - сообщил
Циннер, - я оставлю их вместе с кассетой.
Вам придется сегодня ночью много поработать.
- Ничего страшного. Надеюсь, вы не станете советовать, как мне одеться на
встречу с Кудлиным.
- Желательно строгий брючный костюм. Он абсолютно равнодушен к женщинам и
поэтому должен видеть перед собой
просто делового партнера. Поэтому минимум косметики, минимум макияжа.
- Учту, - устало кивнула она.
- Вас что-то волнует? - неожиданно спросил он. - Я чувствую, что вас что-то
волнует. Или вас беспокоит предстоящая
встреча с Кудлиным?
- Нет, конечно. Я боялась, что Андрей будет ждать меня и его могут
заметить. Почему его нет?
- Вы же сами хотели, чтобы его больше здесь не было.
- Это вы его убрали? - заметно волнуясь, спросила она.
- Если вы могли подумать об этом, значит, подобные мысли и мне могли прийти
в голову. Я тоже подумал об этом
настойчивом молодом человеке. Ведь он мог испортить нам всю игру. Представляете,
что может подумать Рашковский,
если ему расскажут о столь юном воздыхателе. Он решит, что вы содержите
альфонса.
- Вы же прекрасно знаете, что это не так.
- Верно. Но я не Рашковский.
- Куда вы убрали мальчика?
- Он не мальчик. Он молодой человек. Не волнуйтесь, с ним ничего не
случилось. Просто его на сегодня убрали отсюда.
Нет, это сделали не мы. Его позвали в университет. Там возникли какие-то
проблемы.
- Это ваша работа?
- А вы хотели, чтобы он остался здесь и его убирали с помощью переодетых
сотрудников милиции? Вам нравится, когда
его бьют?
- Он опять приходил?
- А вы как думаете? - Циннер вздохнул. - Вы напрасно меня не послушали. Вы
относитесь к этому слишком серьезно.
Вообще у вас в стране непонятное отношение к сексу. Или безумные оргии, или
непонятное, как это по-русски, ханжество.
Я правильно употребил это слово?
- По-вашему, я ханжа?
- Не обижайтесь. Может, я недостаточно хорошо владею русским языком. Но я
действительно не понимаю, почему вы
так настойчиво отвергаете молодого человека. Одинокая женщина... Ну, ладно. Хотя
проблема Камышева все равно
остается. Мы попросим его отца вызвать парня в Аргентину. Хотя бы на месяц. Так
будет спокойнее для всех нас.
- Может быть, - согласилась она. Ей было приятно, что Андрей все-таки
пришел, несмотря на вчерашний разговор.
Марина поднялась и заставила себя пройти в спальню, чтобы переодеться. Циннер
остался сидеть на диване.
- Включите микрофон, - попросила Марина, - я послушаю, о чем они говорили.
Циннер достал и включил микрофон. Послышался голос Кудлина:
- Валентин, это говорит Леня... - Она начала снимать платье, прислушиваясь
к разговору. Когда Кудлин сообщил, что
Чернышеву должна знать родственница Рашковского, сразу стало ясно, что тот
заинтересовался этим. Однако Валентин
Давидович был достаточно осторожен и поэтому спросил:
- Может, нам ее подставили?
Она замерла, но, слушая разговор, продолжала раздеваться. Когда она сняла
наконец колготки, Рашковский дозвонился
до своей тетки.
- Тетя Лиза, добрый день, - услышала она голос Валентина Давидовича. - Это
я, Валя.
Теперь шел разговор между взволнованной звонком столь известного племянника
Елизаветой Алексеевной и самим
Рашковским. Она уже успела надеть домашнюю одежду, когда услышала, как Елизавета
Алексеевна со вздохом говорит:
- Очень умная женщина. Жаль, что у нее не сложилась личная жизнь...
- Как это - не сложилась? - в голосе Рашковского был интерес.
- У нее нет мужа... - начала объяснять Добронравова.
Когда Марина вышла из спальни, Рашковский спросил:
- Она с кем-нибудь живет?
- Кажется, это самое главное, что интересует мужчин, - недовольно
пробормотала Чернышева, усаживаясь в кресло.
Разговор закончился, и Рашковский отключился. Затем он снова позвонил
Кудлину. И предложил еще несколько раз все
проверить.
- Интересные разговоры, - согласилась она, взглянув на Циннера.
- Будет еще интереснее, если я вам скажу, что их разговоры прослушивает еще
кто-то. В МВД считают, что Рашковского
очень плотно ведет ФСБ. Вы меня понимаете? Вполне возможно, что нам придется
защищать вас не только от бандитов, но
и от сотрудников контрразведки.
- Они его подозревают?
- Он слишком известный человек. Поэтому любой новичок, появившийся в
окружении Рашковского, будет очень плотно
проверяться. И у нас могут появиться новые проблемы. Хотя мы, кажется,
предусмотрели все возможные варианты.
- Если его все подозревают, почему просто не арестуют? - спросила
Чернышева. - Для чего нужны все эти игры?
- Где конкретные доказательства? Кроме того, всех интересуют его
международные связи. В управлении по борьбе с
организованной преступностью хотели бы знать всех членов преступного синдиката,
который он возглавляет. Я уже не
говорю о всех счетах его организации. Но боюсь, что ФСБ начала серьезную игру
против него.
- Почему вы так думаете?
- Помните, я говорил вам про Форина, исчезнувшего свидетеля покушения на
Рашковского. Контрразведка сразу же
провела обыски в домах Рашковского, Фомичева, Кудлина. Но самое интересное, что
почти сразу погиб некий Суходолов,
друг Форина. В этот же вечер. Бандиты так оперативно не работают. Вы меня
понимаете?
- Что вы хотите этим сказать?
- Пока не знаю. Но я психолог и обязан уметь анализировать поступки людей,
понимать их мотивацию. Боюсь, что мы
даже не представляем, в какую сложную игру пытаемся вставить свою операцию.
- Вы боитесь?..
- За вас, - кивнул Циннер, - и не потому, что вы мне так нравитесь. Я не
люблю, когда не могу понять правил игры. Более
всего меня всегда страшила непредсказуемость человеческих поступков.
- Именно поэтому вы пытаетесь все рассчитать, даже предлагаете мне
покрутить любовь с этим парнем.
- Ох, какая вы злопамятная, - пробормотал Циннер. - Я оставляю вам
вопросник. Ваш "сын" сейчас находится в соседней
квартире. Когда я уйду, он к вам придет. Постарайтесь обговорить с ним все
детали. Как можно больше деталей. Впрочем,
мы его немного натаскали.
Он поднялся с дивана.
- Вы даже не предложили мне кофе, - упрекнул он ее на прощание.
- Я не считала вас гостем, - призналась она, - скорее хозяином. Вы так
бесцеремонно вошли. Я думала, что скорее вы
предложите мне кофе.
- У вас злой язык, - вздохнул Циннер. - Между прочим, завтра не
увлекайтесь. Ни в коем случае не вспоминайте больше
про Елизавету Алексеевну. Одного раза было вполне достаточно. Ожидаемый эффект
достигнут. Злоупотребление ее
именем вызовет подозрение у Кудлина. Вы меня понимаете?
- Вполне. - Она встала следом за ним.
- Он должен увидеть в вас исполнительного секретаря. Умного, внимательного,
наблюдательного, дисциплинированного.
На встречу ни в коем случае не опаздывайте. И самое важное - держитесь скромно,
но гордо. Покажите, что у вас есть
принципы. Но не нужно демонстрации своей абсолютной независимости. Вас должно
заинтересовать его предложение.
- Я все понимаю.
- До свидания, - Циннер кивнул ей на прощание и пошел к двери. Он сам
открыл дверь и вышел из квартиры. Она
опустилась в кресло. Закрыла глаза. И почти сразу раздался звонок, словно гость
ждал на лестничной клетке. Она подошла
к двери, посмотрела в "глазок". Циннер был прав. Этот молодой человек был
удивительно похож на ее сына.
Действительно, очень похож. Она улыбнулась. Кажется, ей будет интересно говорить
с этим молодым человеком. И она
открыла дверь...
Когда утром раздался звонок, он уже понимал, что ему в очередной раз
придется вспомнить о своем "блатном прошлом".
Как правило, в колониях и тюрьмах существует разветвленная сеть агентуры
оперативников, которые исправно
докладывают о всех замыслах заключенных. Большая часть уголовных дел также
расследуется с помощью милицейской
агентуры. Однако иногда, при особо опасных преступлениях и для более
квалифицированного расследования, к делу
подключаются настоящие суперпрофессионалы - сотрудники милиции, выдающие себя за
преступников и имеющие
определенные связи в преступной среде. Такие люди используются только в
исключительных случаях, так как велика
опасность разоблачения. Как бы здорово ни работал офицер милиции, рано или
поздно его вычисляют, и тогда приходится
либо прекращать операцию, либо убирать его из игры.
Подполковник Константин Цапов был именно таким суперпрофессионалом. На его
счету было несколько опасных
внедрений, когда его жизнь висела на волоске - любой из находившихся бок о бок с
ним преступников мог его опознать.
Однако дерзость в сочетании с разумным расчетом и опытом неизменно помогали
Цапову выходить из самых опасных
переделок.
Среднего роста, подтянутый, худощавый, с вечным ежиком непослушных волос, с
резкими, словно очерченными грубой
кистью чертами лица и миндалевидными азиатскими глазами, он легко входил в
контакты с нужными ему людьми, находя
общий язык даже с самыми отпетыми негодяями.
Разумеется, такой человек не мог приехать в МВД, явившись по вызову
генерала. Дома у Цапова не было ни наград, ни
документов, а мундир подполковника он не надевал ни разу в жизни. Именно поэтому
он приехал на конспиративную
квартиру, где должна была состояться встреча с генералом. Цапов ждал довольно
долго, около часа, пока наконец в пустой
квартире не появился Игорь Николаевич.
- Добрый день, - торопливо бросил генерал, открывший дверь своим ключом.
- Опять что-то случилось? - спросил Цапов.
- Случилось. - Генерал снял плащ, повесил его на вешалку, прошел к столу. -
Садись, - разрешил он офицеру.
- Вы плохо выглядите, - позволил себе откровенность Цапов.
- Знаю, - вздохнул генерал, - в последнее время неприятности идут косяком.
- Поэтому меня и позвали?
- Конечно. У нас к тебе важное дело. Очень важное. Может быть, самое важное
из тех, в которых ты когда-либо
участвовал. Что ты слышал про "верховного судью"?
- Вы имеете в виду, конечно, не членов нашего Верховного суда, - пошутил
Цапов. - Я знаю, что такие судьи были у
"цеховиков" в бывшем Советском Союзе. Троица авторитетов, которые разрешали все
вопросы между "цеховиками" и
бандитами. Говорят, что недавно избрали нового "верховного судью". Но кто он,
узнать невозможно. Это как у масонов -
кто главный, не узнаешь, пока не доберешься до самого верха. А попасть туда
невозможно. Только догадки.
- Можешь назвать имя?
- Вы его знаете. Но доказать невозможно. В Москве есть несколько очень
известных людей - деятелей искусства,
коммерсантов, людей политики, которые не только имеют тесные связи с
криминальным миром, но и возглавляют
некоторые кланы. А насчет "верховного судьи"... Вся Москва считает, что это
Рашковский. Хотя говорят об этом шепотом.
- Что ты о нем думаешь?
- Я предпочитаю о нем не думать. У меня и своих проблем хватает. Если вы
позвали меня для того, чтобы внедриться к
Рашковскому, то этот цирковой трюк не для меня. В его окружение мне все равно не
пробиться. Там людей проверяют
годами, а круг его друзей вы знаете. Если вы сделаете меня премьер-министром или
хотя бы министром внутренних дел,
возможно, тогда он захочет со мной разговаривать, но, если вы поставите меня
даже на свое место, я не смогу проникнуть в
его дом дальше ограды.
- У тебя появилось нездоровое чувство юмора, - пробормотал Игорь
Николаевич, - я сам прекрасно понимаю сложность
такого задания. Никто не предлагает тебе внедряться к Рашковскому. С твоей
"блатной" биографией это вообще нереально.
У нас с тобой совсем другие планы. Дело в том, что недавно была предпринята
попытка убрать Рашковского. Ты наверняка
об этом слышал. Засада ждала на шоссе. По счастливой случайности его не было в
машине, но во время нападения тяжело
ранили его дочь.
- Об этом вся Москва знает. Честно говоря, я не завидую нападавшим. Кто бы
это ни сделал, он очень рисковал. Говорят,
что люди Рашковского отлавливают их по всей Москве. Я слышал, что одного из
нападавших увезли даже из внутренней
тюрьмы ФСБ.
- Это неправда, - поморщился генерал, - его прятали на конспиративной
квартире, откуда люди Рашковского его
действительно похитили. Учитывая, что они не убили дежуривших офицеров ФСБ, мы
можем предположить, что это
сделали люди Фомичева, который работает на Рашковского. Нам с трудом удалось
достать его фотографию, - генерал
достал снимок, передал Цапову. - Алексей Форин, - представил его генерал. -
Полагаю, что его давно нет в живых. Но у нас
появились некоторые сомнения. Мы выяснили, что он был осведомителем военной
контрразведки. И был связан с неким
Федором Суходоловым, - Игорь Николаевич достал вторую фотографию. - Так вот, -
не выдерживая театральной паузы,
произнес генерал, - Суходолова убили как раз в тот вечер, когда выкрали Форина.
Интересное совпадение...
- Вы думаете, что его убрали сотрудники ФСБ?
- Мы в этом уверены. Дело в том, что Форина странно арестовали. В
контрразведке объясняют, что он обратился в
больницу и таким образом его удалось вычислить. Мы проверяли, Форин
действительно обращался в больницу. Но в
журнале регистраций отмечено время, когда это случилось. А еще утром у нас была
шифрограмма, что он уже арестован.
Это, конечно, небольшой прокол, но он был. Второй - его возможное сотрудничество
с ФСБ. Почему нужно было прятать
бандита на конспиративной квартире? А это было именно так только в том случае,
если он сотрудничает с ФСБ. И, наконец,
поспешное решение о ликвидации Суходолова. Если тут работали люди Рашковского,
они бы похитили Суходолова, но не
стали бы его убирать.
- Да, - согласился Цапов, - им было важно выйти на заказчиков нападения.
- Вот видишь, - хмуро заметил Игорь Николаевич, - нам не нравятся все эти
игры вокруг Рашковского. Мы тоже
задействовали свою агентуру, но ничего о нападении на кортеж Рашковского узнать
не могли. Однако это еще не самое
главное.
Генерал помолчал. Затем неожиданно достал из кармана включенный скремблер.
Он опасался, что и здесь его могут
прослушать. Поднявшись, генерал подошел к стоявшему в углу старенькому
телевизору и включил его на полную
мощность. Затем вернулся к столу.
Цапов терпеливо ждал. Игорь Николаевич достал несколько листков бумаги и
протянул их Цапову. После чего,
поднявшись, начал громко говорить:
- Мы считаем, что Рашковский, безусловно, преступник, и у ФСБ могут быть
свои методы расследования. Поэтому мы
не хотим им мешать. Твоя задача узнать все в отношении Рашковского...
Цапов понял, что генерал говорит для тех, кто может их подслушать, невзирая
на скремблер и работающий телевизор.
Современная техника позволяла считывать информацию даже по колебаниям оконных
стекол, не говоря уже о
проникновении непосредственно в квартиру с других уровней дома, в котором
происходила встреча.
Именно поэтому подполковник начал читать бумаги, почти не слушая своего
собеседника. Сообщение его ошеломило.
Игорь Николаевич принес для него абсолютно секретное донесение сотрудников МВД
из отдела надзора за внутренней
безопасностью. В документе указывалось, что офицер МВД, работавший в управлении
кадров, был возвращен на работу
после ухода на пенсию. Офицера считали осведомителем контрразведки. Если ФСБ
имела свою агентуру в МВД, то и в
руководстве МВД знали о подобных "кротах", умело их вычисляя. В сообщении
говорилось, что инфаркт пенсионера мог
наступить в силу ряда внешних причин, уже имелся запрос на эксгумацию трупа.
Далее - акт эксгумации. Экспертиза
подтверждала, что паралич дыхательных путей вызван приемом лекарства, состав
которого имеется на вооружении в
органах ФСБ. Далее следовал подробный анализ лекарства, найденного в теле
убитого.
Цапов взглянул на генерала. Тот кивнул и подошел к столу. Достав ручку,
взял чистый лист бумаги. И размашисто,
своим крупным почерком написал несколько фраз: "Погибший знал о том, что мы
интересовались Рашковским. Очевидно,
он успел об этом сообщить. Думаю, что Рашковским интересуются и в ФСБ. Они могли
спланировать операцию
уничтожения "верховного судьи". Тогда получается, что этот пенсионер им сильно
помешал". "Откуда он знал? - написал в
ответ Цапов и, немного подумав, добавил второй вопрос: - Что он знал?"
Генерал прочел, нахмурился. Затем, задержав ручку в воздухе, подчеркнул
написанную им первую фразу, поставив три
жирные черты под словом "интересовались". "Вы готовите свою операцию?" - написал
еще один вопрос Цапов.
Игорь Николаевич пожал плечами. Он не хотел говорить, но Цапов понял его
без слов. "Ты должен узнать, кто и почему
напал на Рашковского. Нам это очень важно", - написал генерал и вслух сказал:
- И вообще, я думаю, что покушением может заниматься ФСБ. Тем более что
среди нападавших был и их бывший
осведомитель. А тебе нужно проверить связи этого Рашковского. Мы до сих пор не
уверены, что он и есть "верховный
судья", которого мы так долго ищем.
Генерал сгреб все бумаги. И каждую методично разорвал на мелкие клочки.
Затем достал зажигалку, щелкнул. Пламя
набросилось на бумагу, превращая ее в пепел. Генерал аккуратно смел его в кучку,
пересыпал в целлофановый пакет и,
пройдя в туалет, высыпал пепел в унитаз.
- Я все понимаю, - сказал Цапов, - когда я могу получить нужные документы?
- Сейчас, - ответил генерал, - они лежат у меня в машине. Все, что нам
удалось найти на Рашковского.
- Ясно. - Цапов подумал, что впервые в жизни он будет действовать не только
против бандитов, но и, в
...Закладка в соц.сетях
