Жанр: Триллер
Незнакомцы
...ксандром. После их встречи на похоронах Пабло эта
блондинка с ее необыкновенными серебристыми волосами почему-то ассоциировалась у
Александра Кристофсона именно с Дианой, богиней Луны. Попрощавшись с Филипом,
Александр сказал своей жене Елене, что хочет прогуляться и заодно купить пару новых
романов, которые ему порекомендовал брат.
Он и в самом деле отправился на прогулку, но, прежде чем купить книги, зашел в
телефонную будку и перезвонил в Гринвич, чтобы узнать номер телефона, который оставила
Джинджер Вайс.
- Она сказала, что это телефон-автомат в Элко, в Неваде, - пояснил Филип,
продиктовав номер.
Когда Александр позвонил по указанному номеру, Джинджер Вайс ответила не сразу - в
трубке раздалось пять гудков, прежде чем он услышал ее голос.
- Извините, - произнесла она в свое оправдание, - я была в машине. Здесь очень
холодно.
- Что вы делаете в Неваде?
- Если я вас правильно поняла на похоронах Пабло, вы не хотели, чтобы я отвечала на
подобные вопросы по телефону.
- Верно. Чем меньше я буду знать, тем лучше. Что вы хотели спросить?
Она объяснила, в самых общих чертах, что вышла на других людей, имеющих такие же
проблемы с памятью, что и она, и попросила его, как специалиста по промыванию мозгов,
уточнить, действительно ли ввести в память комбинированную легенду гораздо сложнее, чем
полностью выдуманную, без всяких элементов реальности. Он заверил ее, что именно так оно и
есть.
- Мы тоже так решили, - с облегчением вздохнула Джинджер. - Но для меня было
важно знать ваше мнение. Значит, мы на верном пути. Теперь вот еще что: я хотела бы
попросить вас раздобыть для нас важную информацию. Нам нужно знать все о полковнике
Леланде Фалькирке, офицере из элитарного подразделения ОРВЭС. Кроме того, мне...
- Минуточку, Джинджер! - перебил ее Александр, нервно озираясь по сторонам на
прохожих, словно он уже попал под наблюдение или даже намечен к ликвидации. - Если вы
помните, я сказал на кладбище, что обещаю вам только совет или, на крайний случай, общую
информацию о технике контроля над сознанием. Однако я предупредил, что не стану
ввязываться ни в какие опасные дела. Ведь я же четко объяснил свое положение.
- Но ведь у вас наверняка остались влиятельные друзья...
- Вы, наверное, не расслышали, Джинджер. Я не намерен активно содействовать
разрешению ваших проблем. Я просто не могу себе этого позволить, это для меня слишком
рискованно.
- Послушайте, я ведь не прошу вас раскопать для меня сверхсекретную информацию.
Мы на это и не рассчитываем, - продолжала она, словно бы не понимая его. - Мне нужны
голые факты о полковнике Фалькирке, обычные сведения из его послужного списка. Это
необходимо, чтобы составить о нем какое-то представление, знать, чего от него следует
ожидать...
- Прошу вас, Джинджер, я...
- Мне еще нужна информация о специальном хранилище "Скала Громов", находящемся
в округе Элко.
- Нет! - отрезал Кристофсон.
- Оно считается самым обычным подземным хранилищем, - гнула свою линию
Джинджер, - и вполне возможно, что оно и являлось таковым долгое время, но у меня
возникли подозрения...
- Доктор, я не смогу вам ничем помочь.
- Полковник Леланд Фалькирк и специальное хранилище "Скала Громов". Много нам и
не требуется, только самые общие сведения. Поговорите со своими старыми друзьями, со мной
можете связаться либо через доктора Джорджа Ханнаби из Бостона, либо через отца Стефана
Вайцежика, священника из Чикаго. Запишите номера их телефонов. Они в курсе всех дел.
- Доктор, - еле сдерживался Кристофсон, пытаясь унять дрожь в руках. - Я уже
жалею, что вызвался оказать вам даже самую скромную помощь. Я старый человек, который
боится умереть раньше времени.
- Помнится, вас также тревожили и грехи, совершенные вами во имя служебного
долга, - напомнила она ему его же слова. - Вот я и подумала, что вы можете захотеть как-то
загладить их. Помощь нам будет своего рода искуплением ваших прошлых реальных и
воображаемых грехов, мистер Кристофсон. Так вы записали номера телефонов?
- Нет. Если вас будут спрашивать, запомните, что я сказал вам "нет", решительное
"нет".
- Да, кстати, была бы вам весьма признательна, если бы вы смогли что-нибудь сообщить
мне уже в ближайшие шесть-восемь часов. Я понимаю, что это совсем не просто, но ведь мне
нужна всего лишь общая, а не секретная информация, - как ни в чем не бывало добавила
Джинджер.
- До свидания, доктор, - решительно отрезал он.
- С нетерпением жду вашего звонка, - сказала она.
- Вы его не дождетесь.
- Привет, - бросила она и повесила трубку.
- О боже! - воскликнул Кристофсон, яростно швыряя трубку на рычаг.
Она, конечно, привлекательная, умная и сильная женщина, подумал Александр, но эта ее
абсолютная уверенность, что она непременно добьется своего, - совершенно не та черта,
которая украшает женщину. Во всяком случае, ему это в слабом поле никогда не нравилось.
Что ж, на этот раз ее ждет разочарование: она не получит того, чего хочет.
И все же на всякий случай записал своей ручкой фирмы "Кросс" телефоны Ханнаби и
Вайцежика.
Во вторник рано утром Доминик и Эрни отправились на "Чероки" Джека Твиста
осматривать окрестности хранилища на Скале Громов. Сам Джек в это время спал в мотеле,
вернувшись всего несколько часов тому назад из Элко, по которому он всю ночь колесил в
компании Брендана Кронина и Жоржи Монтанелла. Эрни выбрал джип, потому что считал его
надежнее и маневреннее "Доджа", хотя обе машины и имеют привод на все четыре колеса.
Дорога в горах могла оказаться местами скользкой, а так как днем ожидался обильный
снегопад, то лучше было перестраховаться.
Доминик с тревогой посматривал на небо: ему не нравились нависшие над предгорьем
тяжелые тучи, почти закрывшие собой вершины гор. Прогноз погоды беспокоил его, но пока
еще на землю не упало ни единой снежинки.
Однако отголоски грозной поступи зимы не омрачали настроение Доминика и Эрни:
предстоящая поездка вселяла в них бодрость духа, поскольку была их первой настоящей боевой
операцией, упреждающей действия противника. Они чувствовали себя так, словно
отправлялись на рыбалку или увеселительную прогулку, сулящую забавные приключения.
Уверенности в успехе и спокойствия им в значительной мере прибавляло и то
обстоятельство, что минувшая ночь не была тревожной. Впервые за многие недели Доминика
не донимали ни кошмары, ни сомнамбулизм. Ему снилась какая-то просторная комната, залитая
золотистым светом, очевидно, та же самая, что и Брендану. К тому же его совершенно не
мучила бессонница, и он моментально заснул. Все остальные тоже говорили, что отлично
выспались. Утром за чашкой кофе Джинджер объяснила столь необычно спокойный сон тем,
что их кошмары были связаны не с самими таинственными событиями ночи 6 июля, а с
последующим промыванием мозгов. Теперь же, утверждала она, когда им стало понятно, что
сделали с ними специалисты по контролю за разумом, тяготившие их подсознание неприятные
воспоминания исчезли, и сон нормализовался.
У Доминика была и собственная причина для хорошего настроения в это утро: за
завтраком никто не смотрел на него с опаской, никто не изменил своего дружеского отношения
к нему в связи с открывшимися в нем телекинетическими способностями. Поначалу столь
быстрое примирение с его новым статусом несколько смущало Доминика, но потом он понял,
что его новым друзьям просто требуется время для осмысления случившегося. Поскольку они
прошли позапрошлым летом через те же самые испытания, было логично предположить, что
рано или поздно у них тоже проявятся те же способности, в противном случае между ним и
остальными свидетелями загадочного происшествия возник бы эмоциональный,
интеллектуальный и психологический барьер и он оказался бы в изоляции, как того и опасался.
Однако пока этого не произошло, все вели себя нормально, словно их ничто и не разделяло, и
Доминик был им за это признателен.
Тихонько мурлыча что-то себе под нос, Эрни вел машину в северном направлении по
двухполосному окружному шоссе, вверх по склонам тех же каменистых холмов,
расположенных за мотелем и федеральным шоссе, по которым пробирался накануне Джек
Твист. Доминик с интересом разглядывал незнакомую местность. Чем выше поднимались они в
горы, тем более пологим казался ландшафт, похожий скорее на громадный окаменелый скелет,
чем на тучную плоть: повсюду выпирали ключицы, грудины и лопатки известняка, сланцевые
берцовые и бедренные кости, торчали хребты ребристых глыб гранита. Словно бы памятуя о
злых студеных ветрах в здешних высотах, земля норовила укутаться потеплее в толстую юбку
из густой травы, опушенную полынью и непролазным кустарником, и шаль из можжевельника,
туи, кедра, пихты, сосен и елей.
Через три мили началась зона залегания снега: сперва он лишь тонким слоем окаймлял
дорогу, потом, мили через две, пошел уже толстый, местами до восьми дюймов, сплошной
белый покров - память о недавних первых снегопадах, предвестниках неминуемых грядущих
вьюг и метелей, налетающих на эти края в начале декабря, чтобы прогнать суховей,
царствующий здесь с сентября, и похоронить под сугробами сердито ощетинившиеся на морозе
кустики вечнозеленых растений.
Само же окружное шоссе было на удивление чистым, лишь местами под колесами хрустел
тонкий лед.
- Дорога до Скалы Громов круглый год содержится в полном порядке, - пояснил
Эрни, - даже в самую скверную погоду. А вот после хранилища такого порядка на шоссе нет,
там чистят лишь время от времени.
Десять миль они проехали на удивление быстро, все время вдоль вздымающихся на западе
гор и гребня долины на востоке. Миновав несколько щебеночных и гравийных ответвлений
дороги, ведущих к одиноким домам и ранчо, которые можно было разглядеть вдалеке на
восточном склоне справа от шоссе, они наконец достигли поворота на охраняемый подъезд к
подземному хранилищу, расположенному тоже по правую руку.
- Давненько я не бывал здесь, - сбавляя скорость, заметил Эрни. - Раньше все тут
выглядело поскромнее, не так грозно, как теперь.
По обе стороны узкой асфальтированной дорожки, начинающейся от предупредительного
щита, упирались вершинами в мглистое небо темно-зеленые, почти черные, сосны. В
пятнадцати футах от поворота проезд блокировали длинные металлические шипы, торчащие
как раз под таким углом, чтобы проткнуть шины любому автомобилю, который рискнул бы
проехать дальше. Футов через двадцать от выдвижных шипов виднелись массивные стальные
ворота, увенчанные выкрашенными красной краской пиками. Бетонный контрольный пост
размером двадцать на десять футов с черной бронированной дверью, способной выдержать
обстрел из гранатомета, напоминал неприступную крепость.
Прижавшись к обочине, Эрни сбросил скорость почти до нуля и указал на квадратный
металлический блокпост возле кромки шипов:
- Похоже, у них там не только видеомонитор, позволяющий разглядеть сидящих в
машине, но и пулеметы с дистанционным управлением на случай, если часовой почует какой-то
подвох, уже опустив шипы и открыв ворота. Подобная система применяется для охраны
банковских хранилищ. Не успеешь и глазом моргнуть, как машину разнесет в пух и прах.
Доминик тяжело вздохнул.
По обе стороны от ворот тянулась, теряясь за деревьями, металлическая сетка высотой
восемь футов с протянутой по верхней кромке колючей проволокой и белой предупредительной
табличкой, на которой красными буквами было написано: "НЕ ПРИКАСАТЬСЯ! ВЫСОКОЕ
НАПРЯЖЕНИЕ!" И, хотя изгородь и уходила в лес, по обе стороны вдоль нее была вырублена
контрольная просека шириной двадцать футов.
Настроение у Доминика испортилось. Он не думал, что подходы к хранилищу так
бдительно охраняются. В конце концов, сам вход в подземелье наверняка и без того закрыт
бронированными дверями, так к чему эти излишние меры предосторожности? Тем не менее они
были приняты, что говорило лишь об исключительной важности охраняемого объекта,
скрытого за воротами повышенной прочности в толще известняка.
- Шипы на дороге появились недавно, - отметил Эрни, - да и ворота они поменяли,
старые были послабее. Изгородь с колючей проволокой была, но не под током.
- Не стоит и мечтать пробраться внутрь, - заключил Доминик, имея в виду, конечно же,
не подземный склад, а прилегающую к нему территорию, в особенности земли, отнятые у
скотоводов Бруста и Дэрксона, где они надеялись наткнуться на случайно сохранившиеся
следы интересующего их таинственного происшествия. Проникнуть же за ворота самого
хранилища нечего было и думать, это абсолютно неосуществимо, фантазии же заговорщиков,
строивших свои грандиозные планы в уютном мотеле, ограничивались лишь реальной, на их
взгляд, задачей. Но теперь стало ясно, что и она им не под силу.
Мимолетную мысль применить свои телекинетические способности Доминик тотчас же
прогнал, вспомнив, что не умеет ими управлять, а потеряв контроль над этой необъяснимой
силой, можно стать виновником колоссальных разрушений и даже гибели людей.
- Не стоит отчаиваться, - сказал Эрни, словно прочитав его мысли, - лучше
попробуем отыскать лазейку где-нибудь в ограде. Мы ведь и не собирались ломиться в ворота.
Между прочим, за нами "хвост", - добавил он, нажимая на газ.
Вздрогнув от удивления, Доминик обернулся и взглянул сквозь заднее стекло "Чероки": в
ста ярдах от них катил на специальных, вдвое шире и выше обыкновенных, шинах грузовой
пикап со снегоуборочным щитом, приподнятым на шоссе, и потушенной мигалкой на крыше.
Лица сидевших в кабине скрывали тонированные стекла.
- Вы уверены, что они едут именно за нами? - встревоженно спросил Доминик. -
Когда они появились?
- Вскоре после того, как мы выехали из мотеля. Они все время следовали за нами: мы
притормаживали, и они замедляли скорость, мы ехали быстрее - и они старались не отставать.
- Полагаете, могут возникнуть неприятности?
- Неприятности скорее возникнут у них, если станут напрашиваться, - ухмыльнулся
Эрни. - Не обращайте внимания на этих армейских щенков.
- Эрни, умоляю, не затевайте войну лишь для того, чтобы доказать превосходство
морских пехотинцев над солдатами! Я готов поверить вам на слово, - рассмеялся Доминик.
Дорога становилась все круче, серое небо спускалось все ниже, темные деревья все ближе
подступали к шоссе с обеих сторон. Пикап не отставал.
Миссис Халбург, мать Эмми, распахнула входную дверь, выпустив на озябшую
чикагскую улицу волну теплого воздуха.
- Прошу меня простить за внезапный визит, - сказал отец Вайцежик, - но сегодня с
самого утра происходит нечто невероятное, и мне захотелось узнать, как обстоят дела у Эмми...
Отец Вайцежик запнулся, заметив, что миссис Халбург крайне удручена и смотрит на него
с каким-то мистическим страхом, явно не понимая, что он ей пытается объяснить. Но, прежде
чем он успел спросить ее, что же стряслось, она обрадованно воскликнула:
- Боже мой! Это вы, святой отец! Я прекрасно вас помню, вы навещали Эмми в
больнице. Но как вы догадались прийти? Мы же никому еще не звонили! Как же это вы сами
догадались?
- Да в чем дело, объясните же мне, ради бога!
Вместо ответа миссис Халбург схватила отца Вайцежика за руку и, оглянувшись
испуганно по сторонам, втянула его в дом и потащила за собой по лестнице наверх.
- Идите сюда, скорее!
После увиденного в квартире семейства Мендоза отец Вайцежик предчувствовал, что и у
Халбургов его ждет какой-нибудь диковинный сюрприз, но никак не ожидал найти их в таком
смятении. В коридоре второго этажа Стефан увидел отца Эмми и ее старшую сестру: они
стояли возле открытой двери одной из комнат и, словно завороженные, смотрели внутрь, с
выражением одновременно и удивления, и ужаса на лицах. Из комнаты слышались какие-то
странные звуки: глухие тяжелые удары, грохот, снова удары и взрывы звонкого девичьего
смеха.
Мистер Халбург, с бледным, искаженным смертельным ужасом лицом, обернулся на отца
Стефана и, заморгав от изумления, воскликнул:
- Слава богу, святой отец, что вы пришли! Мы не знали, что нам делать! Мы боялись
оказаться в дурацком положении, если позовем на помощь и потом это не повторится. Но, раз
уже вы здесь, дело сделано, и я наконец вздохну спокойно.
Отец Стефан осторожно заглянул в комнату и увидел там набор предметов, обычный для
спальни девочки переходного возраста, почти простившейся с детством и вступающей в пору
юности, как-то: полдюжины плюшевых медведей, плакаты с портретов современных
молодежных кумиров, совершенно неизвестных отцу Стефану, деревянную вешалку для
шляпок, увешанную коллекцией головных уборов неимоверных расцветок и фасонов,
роликовые коньки, магнитолу, флейту в раскрытом футляре. Еще одна сестра Эмми, одетая в
белый свитер, юбку-шотландку и гольфы, замерла в глубине комнаты, бледная и едва живая от
страха. Сама же Эмми стояла в пижаме на кровати и выглядела даже лучше, чем на Рождество.
Прижимая к груди подушку, она с улыбкой наблюдала то же поразительное действо - явление
полтергейста, которое парализовало ее сестру и напугало остальных родственников.
Сейчас ее внимание было приковано к двум игрушечным медведям, выделывающим
забавные па в воздухе: их пляска почти в точности повторяла движения настоящих танцоров.
Но не только медведи внезапно обрели волшебную жизнь. Ролики тоже не желали стоять
безучастно в углу, они ездили по комнате из угла в угол в разных направлениях, то от ножки
кровати к двери стенного шкафа, то от стола к окну, то медленно, то быстро. Шляпы весело
раскачивались на вешалке, а большой плюшевый медвежонок подпрыгивал на книжной полке.
Стефан подошел к кровати, осторожно обойдя роликовые коньки, и посмотрел на девочку.
- Эмми! - позвал он.
- Друг Толстяка! - обрадовалась девочка. - Привет, святой отец! Правда здорово? Вот
класс!
- Эмми, это твои фокусы? - кивнул на неистовствующие предметы отец Вайцежик.
- А при чем здесь я? - искренне удивилась Эмми. - Нет, я тут совершенно ни при чем.
Однако он успел заметить, что танцующие в воздухе медведи сбились с такта, когда
девочка обернулась к нему. Они не упали на пол, но кувыркнулись и столкнулись спинами,
причем совершенно нелепо и без всякой прежней грациозности.
Он также заметил, что расшалившийся полтергейст вел себя отнюдь не безобидно: на
полу валялись осколки керамической лампы, один из плакатов был надорван, а зеркало трюмо
треснуло.
- Сперва мне было страшно, - перехватив его взгляд, сказала Эмми. - Но потом все
успокоилось, и вот теперь стало просто забавным. Ведь это забавно, правда?
Едва она произнесла эти слова, как флейта поднялась над раскрытым футляром до высоты
не менее семи футов и замерла рядом с левым из танцующих медведей. Боковым зрением
девочка заметила это и повернулась лицом к инструменту. В то же мгновение из флейты
заструилась чудесная мелодия, причем не примитивная, а звучная, в изысканном исполнении.
- Это "Песенка Энни"! - запрыгала от восторга на кровати Эмми. - Я ее часто играла!
- Ты и сейчас играешь ее, - поправил девочку отец Стефан.
- О нет! - не отрывая взгляда от флейты, возразила она. - У меня распухли суставы, и
мне пришлось в прошлом году забросить флейту. Теперь я выздоровела, но пальцы меня все
еще не слушаются.
- Но ведь ты сейчас играешь не руками, Эмми.
До девочки наконец-то, похоже, дошел смысл его слов.
- Я? Играю? - недоверчиво посмотрела она на священника.
Лишившись ее сфокусированного внимания, флейта издала несколько писклявых
жалобных звуков и смолкла. Она продолжала висеть в воздухе, слегка кружась и покачиваясь.
Но стоило лишь Эмми вновь приковать к ней свой взгляд, как флейта замерла и вновь заиграла.
- И вправду это я, - удивилась девочка. - Это я! - обернулась она к застывшей от
изумления и ужаса сестре. - Я! - повторила Эмми, взглянув на стоящих в дверях родителей.
У отца Стефана подкатил от волнения ком к горлу: столь близки и понятны были ему
чувства девочки, обнаружившей в себе волшебный дар. Всего лишь месяц назад она не могла
самостоятельно даже одеваться, и впереди у нее были лишь боль и смерть. А теперь она не
только исцелилась, но обрела необыкновенные способности.
Отцу Вайцежику хотелось сказать ей, что эти способности чудесным образом перешли к
ней от Брендана Кронина, ее любимого Толстяка, но тогда ему пришлось бы объяснять, где он
обрел этот дар, а этого сделать отец Стефан не мог. К тому же у него не было времени даже
сообщить хотя бы то, что ему было известно, потому что он опаздывал в Эванстон. Во что бы
то ни стало ему нужно было как можно скорее вылететь в Неваду, ибо события в округе Элко
сулили нечто гораздо более чудесное и невероятное, чем то, что происходило здесь, и он был
полон решимости участвовать в этом.
Эмми перевела взгляд с флейты на пляшущих медведей, и те снова закружились в танце.
Эмми хихикнула.
Отцу Стефану вспомнились слова Уинтона Толка, сказанные им в квартире семьи
Мендоза: "Эта сила все еще во мне. Я уверен в этом, я ее чувствую. И не только целительная
сила. Она способна на большее..." На что именно была способна сила, которой обладал Уинтон,
для отца Стефана тоже оставалось загадкой, но у него не возникло подозрение, что и
полицейский пережил несколько курьезных моментов, сходных с явлениями, всполошившими
семейство Халбург.
- Святой отец, - обратился к священнику мистер Халбург, - вы сами сделаете это? -
Его голос дрожал от волнения.
- Пожалуйста, приступайте немедленно! - сказала миссис Халбург. - Прошу вас!
- Извините, но я... - растерянно пробормотал Стефан. - Я не совсем понимаю, чего вы
от меня хотите.
- Мы хотим, чтобы вы изгнали из нее дьявола! - воскликнул не менее удивленный его
несообразительностью мистер Халбург.
Пораженный услышанным, отец Вайцежик уставился на него, лишь сейчас начиная
понимать, почему эти люди были столь подавленны, когда он появился, и так обрадовались его
приходу.
- Уверяю вас, в этом нет никакой нужды, - рассмеялся он. - Это не дьявольские козни.
Ни в коем случае! Клянусь Богом!
Боковым зрением отец Стефан уловил на полу какое-то движение, посмотрел под ноги и
увидел, что мимо него шагает на негнущихся лапах большой плюшевый медведь.
Уинтон Толк говорил, что ему, по-видимому, потребуется немало времени, чтобы
научиться управлять своими способностями. Либо он заблуждался, либо Эмми справилась с
этой задачей раньше. Дети все впитывают быстрее взрослых.
По лицам родственников Эмми он понял, что они не до конца поверили ему.
Отец Стефан понимал причину их сомнений. Пока все выглядело нормально,
таинственная сила не выходила из подчинения. Но сама ситуация была столь загадочной и
пугающей, столь непостижимой для заурядного ума, что даже такой непоколебимый оптимист,
как Стефан Вайцежик, слегка побаивался ее.
Поговорив по телефону-автомату на бензозаправочной станции компании "Шелл" в Элко
с Александром Кристофсоном, Джинджер вместе с Фэй Блок отправилась в Лемой-Вэлли на
ранчо супругов Джемисон - от Элко до него было миль двадцать. Элрой и Нэнси Джемисон,
друзья Блоков, приезжавшие к ним 6 июля позапрошлого года, безусловно, тоже стали
свидетелями таинственных событий той ночи и поэтому были, как и другие, задержаны в
мотеле и подвергнуты промыванию мозгов, хотя сами об этом и не подозревали, поскольку им
внушили совершенно иное, а именно: будто бы они вернулись целы и невредимы на свое
маленькое ранчо, где и провели несколько дней вместе с Блоками. В том же самом до
последнего времени были уверены и сами Фэй и Эрни.
Джинджер и Фэй направлялись к супругам Джемисон не для того, чтобы сообщить им,
что случилось в ту ужасную ночь. На самом деле они хотели попытаться узнать, по
возможности ненавязчиво, не мучаются ли они теми же проблемами, что и Джинджер, Эрни,
Доминик и некоторые другие пострадавшие. Если бы выяснилось, что это так, их привезли бы в
мотель и, как членов единой семьи, подключили к поискам разгадки случившегося.
Однако если бы оказалось, что промывание мозгов было эффективным, Джемисонам
ничего бы не сказали, дабы не подвергать их опасности.
Кроме того, если Джемисоны не испытывали никаких неприятных ощущений, просто не
стоило тратить на объяснения драгоценное время. Нельзя было терять ни минуты, с каждым
часом обстановка становилась все тревожнее. Джек Твист, например, был уверен, что
противник вскоре перейдет в наступление, и Джинджер придерживалась того же мнения.
Поездка на ранчо на автомобиле Блоков была быстрой и полной новых впечатлений.
Живописная долина Лемой-Вэлли - пятнадцать миль длиной и четыре мили шириной -
начиналась у подножия горы Руби-Маунтинс.
Здесь выращивали пшеницу, ячмень и помидоры, но сейчас поля были покрыты снегом.
Долина была богата и сочными травами, произраставшими у подножия холмов и на их
пологих склонах. На одном из этих пастбищ и располагалось ранчо Джемисонов. Было время,
когда они владели сотнями акров лугов, на которых выгуливали свой скот, но обстоятельства
вынудили их продать большую часть земли и оставить свое занятие. Теперь, когда оба они уже
перешагнули шестидесятилетний рубеж, супруги владели только пятьюдесятью акрами, не
нанимали себе помощников и имели только трех лошадей и несколько кур.
Сворачивая с большака на проселок, ведущий в горы, Фэй констатировала:
- Кажется, за нами следят.
Джинджер взглянула в боковое зеркало и увидела позади, на расстоянии примерно ста
футов, седан неизвестной ей марки.
- Почему ты решила, что за нами? - спросила она Фэй.
- Они пристроились уже давно.
- Может быть, это случайное совпадение, - возразила Джинджер.
Свернув на дорогу, ведущую к ранчо Джемисонов, Фэй сбавила скорость, желая
посмотреть, как поведет себя преследующая их автомашина. Вместо того чтобы проехать мимо
и выше в горы, та развернулась и встала точно напротив поворота.
На этот раз Джинджер удалось определить, что это одна из последних моделей "Плимута"
отвратительного зеленовато-коричневого цвета.
- Тачка явно государственная, - сказала Фэй.
- Похоже, они не стесняются, - заметила Джинджер.
- Если они слушали нас через наши телефоны, как говорил Джек, он
...Закладка в соц.сетях
