Жанр: Триллер
Незнакомцы
...еть возможность сообщить всему миру, что троих
ваших товарищей - Доминика, Неда и меня - удерживают против их воли в пещере под
горой. Заложники! Вот что вынудит армию нарушить молчание не позже, чем через день-два
после того, как всем станет известно об этом драматическом спектакле, где мы выступим в роли
мучеников, а наше собственное правительство - в роли захвативших нас террористов.
Слова Джека повергли всех в шок. Эрни и Фэй смотрели на него с изумлением и грустью,
словно он был то ли уже мертвец, то ли безнадежный безумец.
Лицо Жоржи омрачилось страхом.
- Но ты не можешь! Нет, нет! Ты просто не можешь жертвовать собой... - воскликнула
она.
- Если все вы справитесь со своим заданием, - живо возразил Джек, - ни о какой
жертвенности не будет и речи. Общественность потребует нашего освобождения. Вот почему
так важно, чтобы каждый делал именно то, что ему поручено.
- Но, - снова возразила Жоржа, - ведь может случиться так, что вы проникнете внутрь
Скалы Громов, увидите там что-то такое, что может как-то объяснить случившееся
позапрошлым летом, сфотографируете это и выберетесь оттуда целыми и невредимыми! И в
этом случае вы, конечно же, попытаетесь скрыться. Ведь ты же не настаиваешь на безусловном
осуществлении сценария с заложниками, верно?
- Ну конечно же, нет!
Но Джек покривил душой. Если и имелся шанс незаметно пробраться в хранилище, то
выбраться из него, оставшись незамеченными, не было почти никакой надежды. Что же
касается обнаружения каких-либо вещественных доказательств, проливающих свет на события
позапрошлого лета, это было вообще утопией. Во-первых, они не имели ни малейшего
представления о том, что именно следует искать. Они вполне могли пройти в двух шагах от
того, что ищут, и даже не обратить на это никакого внимания. Более того, если в "Скале
Громов" велись опасные эксперименты иодин из них вышел в тот июльский вечер из-под
контроля исследователей, ответ на загадку наверняка спрятан в сейфе с секретными
документами, а может, микрофильмирован и хранится среди массы других пленок или же в
одной из папок с отчетами. А копаться в грудах бумаг у них не будет времени. Но ничего этого
Джек ни Жорже, ни остальным не сказал. Он не мог допустить, чтобы собрание вылилось в
спор о потенциальном риске и других возможных исходах этого опасного предприятия.
За окнами завывал ветер.
- И если уж ты так настаиваешь на проникновении в хранилище, - наступала Жоржа, -
почему бы нам семерым не остаться где-нибудь к вам поближе, например в Элко? Мы могли бы
отправиться в ту же газету "Сентинел" и проделать все, что ты предлагаешь, в редакции. Мы
могли бы разоблачить заговор военных здесь, а не в Чикаго и в Бостоне.
- Нет, - решительно возразил Джек, тронутый, но и расстроенный ее заботой о нем:
дорога была каждая секунда! - Средства массовой информации вряд ли быстро откликнутся на
заметку в газете провинциального городка о человеке с удивительными способностями и
тайных операциях правительства. Скорее всего к ним отнесутся как к очередной "утке" из
разряда сообщений об оригинальных фокусниках и НЛО. А тем временем противник
обнаружит и уничтожит вас, а заодно и журналистов, разговаривавших с вами, и никто даже не
станет вас искать. Нет, Жоржа, единственный выход из сложившейся ситуации - четко
следовать моему плану. Больше нам надеяться не на что.
Жоржа с удрученным видом откинулась на спинку кресла.
- Доминик, - обратился Джек к писателю, - ты согласен со мной?
- Согласен. - Иного ответа Джек и не ожидал. - Но скажи, пожалуйста, Джек, почему
мне оказана честь сопровождать тебя в этом рискованном путешествии?
- С радостью объясню, - усмехнулся Джек. - Эрни все еще не избавился от боязни
темноты, поэтому с него довольно будет и ночной поездки в Покателло. К штурму хранилища
он не готов, так что остаетесь только вы с Недом. К тому же нам не помешает хороший
литератор, который потом опишет все наши приключения. Пресса обожает сенсации такого
рода. Подумать только - известный писатель в качестве заложника военных на секретном
объекте!
Теперь настала очередь вмешаться в разговор Джинджер Вайс.
- Ты великий стратег, Джек, но почему-то не уважаешь права женщин. Мне кажется, что
я тоже не помешаю вам в "Скале Громов".
- Но... - попытался возражать Джек.
- И прошу меня не перебивать! - пресекла эту попытку она, вставая со стула и
привлекая к себе общее внимание. - Нед может отправиться вместе с Сэнди в Чикаго, так что
у Брендана будет достаточно взрослых свидетелей, способных подтвердить его рассказ. А
Жоржа и Марси вместе с Фэй и Эрни вылетят в Бостон, я дам им записку для Ханнаби. Джордж
и Рита отнесутся к ней серьезно и помогут собрать людей. Кроме того, Рита моментально
подружится с Фэй, потому что у них много общего, так что мое присутствие вовсе не
обязательно. Я больше нужна здесь. Во-первых, проникновение в хранилище сопряжено с
опасностью, и может понадобиться врач. Мы ведь не уверены в том, что Доминик обладает
такими же способностями исцелять людей, как Брендан, и даже если они у него есть, то он пока
не научился управлять ими. Так что доктор не помешает, верно? Во-вторых, если уж речь зашла
о том, что присутствие в группе заложников писателя прибавит этому делу сенсационности,
тогда, черт побери, присутствие женщины сделает его просто скандальным! Я просто
необходима вам, Джек!
- Вы правы, - к ее немалому удивлению, быстро согласился Джек. Слова Джинджер
были не лишены здравого смысла, а на споры не оставалось времени. - Нед, ты поедешь
вместе с Сэнди и Бренданом в Чикаго.
- Но я хотел бы отправиться вместе с тобой в хранилище, если ты считаешь, что так
полезнее для дела.
- Я знаю, - сказал Джек, - я действительно именно так и думал, но теперь мне
кажется, что будет лучше, если мы поступим иначе. Послушайте, если мы сейчас же отсюда не
смоемся, весь наш план вообще потеряет смысл, потому что нас снова сцапают эти типы,
которые уже однажды накачали нас до потери памяти наркотиками.
Нед отодвинул стол от входной двери, Эрни убрал фанерный щит, и все увидели за
стеклом белую стену пурги.
- Потрясающе! - воскликнул Джек. - Великолепное прикрытие!
Они вышли наружу, в снег и ветер, и первым делом Джек взглянул на автомобильную
стоянку. Буро-зеленого "Плимута" там уже не было. Это не понравилось Джеку. Он предпочел
бы, чтобы наблюдатели оставались на прежнем месте, там, где он сам мог бы их видеть.
Селекторное совещание не ускорило дела, как того хотелось бы полковнику Фалькирку.
Он надеялся получить "добро" на одновременное задержание всех свидетелей и
препровождение их в "Скалу Громов". Леланд рассчитывал, что ему и генералу Ридденхауэру
удастся убедить остальных в том, что угроза распространения заразы не только вполне реальна,
но и весьма серьезна. Именно поэтому следует уничтожить всех свидетелей из мотеля
"Спокойствие" и персонал хранилища, как только появятся доказательства подмены их
человеческого естества чужеродной субстанцией, а такие доказательства он обязательно
получил бы. Но стоило лишь начаться совещанию, как все полетело кувырком. Ситуация
чертовски осложнялась.
Директор ФБР Эмил Фоксуорт получил сообщение еще об одном досадном
происшествии: группа специалистов, повторно промывавшая мозги семье Салко, докладывала,
что у них объявился незваный гость - грузный, но весьма дерзкий бородач, ухитрившийся
скрыться из-под самого носа агентов. Всех Салко в срочном порядке перевезли в санитарной
карете на конспиративную квартиру, чтобы довести процедуру до конца. В то же время в
результате срочных оперативных действий выяснилось, что брошенная бородачом машина
взята напрокат в местной фирме не каким-то примитивным грабителем, а известным
художником Паркером Фейном, другом Корвейсиса. ФБР установило, что художник вылетел в
Сан-Франциско, где его следы оборвались.
Исчезновение Паркера Фейна усилило позицию Фостера Полничева, предлагавшего
рассекретить операцию: его поддержали директор ФБР и Джеймс Хертор, советник президента
по вопросам национальной безопасности. Мало того, изворотливый Полничев убедительно
доказывал, что все случившееся за последнее время - и чудесное исцеление Кронином
Уинтона Толка и Эмми Халбург, и последующее спасение полицейским зарезанного мальчика,
и удивительные телекинетические способности Корвейсиса и девочки - свидетельствует
скорее о благотворных последствиях событий 6 июля, чем об их пагубности для человечества.
При этом он ссылался на мнение группы ученых во главе с доктором Беннеллом, тоже
уверенных в отсутствии какой-либо опасности, что подтверждалось их исследованиями.
Полковник пытался объяснить им, что Беннелл и его сотрудники могли заразиться и
верить им нельзя, как и вообще никому из персонала хранилища, но у Фалькирка это плохо
получалось, потому что он был армейским командиром, а не краснобаем, и на фоне аргументов
более опытного Фостера Полничева доводы его смахивали на бред параноика.
Даже тот, на кого Леланд больше всего рассчитывал - генерал Максуэлл Ридденхауэр, -
не оправдал его надежд. Председатель Объединенного комитета начальников штабов поначалу
отмалчивался, внимательно выслушивая каждую из сторон, выполняя как бы посредническую
миссию, поскольку по занимаемой должности являлся не только профессиональным
военачальником высокого ранга, но и ключевой политической фигурой. Однако вскоре стало
ясно, что он все же склонен встать на сторону Полничева, Фоксуорта и Хертора, а не Леланда
Фалькирка.
- Я понимаю ваши опасения относительно данной ситуации, полковник, и высоко ценю
ваш огромный практический опыт и профессиональное чутье, - сказал генерал, - но мне
думается, что проблема вышла за рамки вашей компетенции. Прежде чем принять
кардинальные меры, следует привлечь к ней ученых - невропатологов, биологов, философов,
других специалистов. Безусловно, если появятся бесспорные признаки серьезной угрозы, я
тотчас же изменю свою точку зрения и поддержу ваши требования: изолировать всех
свидетелей из мотеля, ввести на неопределенный срок карантин на объекте "Скала Громов" и
сделать ряд других решительных шагов, на которых вы настаиваете. Но в настоящий момент,
при отсутствии явной и значительной опасности, нам следует воздерживаться от резких
маневров и пока оставить открытым вопрос о рассекречивании операции.
- При всем моем уважении к вам, - с трудом сдерживая ярость, ответил Леланд, - я
остаюсь при своем мнении, что опасность существует, и чрезвычайно серьезная. Поэтому у нас
просто нет времени на привлечение невропатологов и философов, не говоря уже о пустых
словопрениях бесхребетных политиканов.
Эта откровенная оценка вызвала бурную ответную реакцию Фоксуорта и Хертора, этих
низких интриганов от политики. Они подняли крик, полковник утратил свойственное ему
самообладание и тоже повысил голос. Селекторное совещание превратилось в шумную
перепалку, и Ридденхауэру пришлось вмешаться и прекратить спор. Он настоятельно
рекомендовал как воздержаться от каких-либо действий против свидетелей, так и не торопиться
с усилением либо ослаблением режима секретности.
- Я постараюсь получить срочную аудиенцию у президента, - пообещал он, - и в
течение суток, максимум двух, мы выработаем план, устраивающий всех.
Услышав эти слова, Леланд с горечью подумал: это утопия.
Отключив связь, он с минуту продолжал стоять, пытаясь унять яростную дрожь, прежде
чем решился вызвать к себе в кабинет лейтенанта Хорнера. Ему не хотелось, чтобы тот
догадался, что переговоры закончились не в его, Фалькирка, пользу и генерал Ридденхауэр не
одобрил задуманную им операцию. Полковник четко осознавал свою задачу. Цель его была
ужасной, страшной - но ясной.
Он отдаст приказ перекрыть федеральную магистраль № 80 под предлогом утечки
отравляющего вещества и таким образом изолирует мотель "Спокойствие", после чего арестует
свидетелей и доставит их в хранилище "Скала Громов". Когда они вместе с доктором Майлсом
Беннеллом и другими вызывающими подозрение сотрудниками будут заперты за
бронированной дверью, Леланд всех уничтожит парочкой ядерных бомбочек, хранящихся
среди прочих боеприпасов в катакомбах. Двух пятимегатонных бомб с лихвой хватит, чтобы
превратить все и вся в подземелье в пыль и прах. Таким радикальным способом будет устранен
главный очаг инфекции, гнездо врага. Безусловно, останутся другие источники заражения:
семьи Толк и Халбург, не вернувшиеся в Неваду свидетели и так далее. Но Леланд не
сомневался, что после его мужественного самопожертвования ради уничтожения основного
очага заразы Ридденхауэру станет стыдно за свое малодушие и он найдет в себе силы довести
дело до конца и раз и навсегда очистить Землю от опасной инфекции.
Леланда Фалькирка трясло, но не от страха, а от гордости за себя. Он был несказанно горд
тем, что ему выпала честь сражаться и победить в величайшей битве всех времен - во
спасение не только нации, но и всей планеты от беспрецедентной угрозы. Он был уверен, что не
дрогнет, принося себя в жертву. Он не испытывал страха. Полковник представил себе, что он
почувствует в последнюю долю секунды свой жизни, и его обдало жаром при одной лишь
мысли о той ни с чем не сравнимой боли, которую ему предстоит преодолеть. О, это будет
чудовищная боль, но одновременно и столь непродолжительная, что он, несомненно, перенесет
ее так же стойко, как и всякую другую, которой он себя подвергал.
Теперь он был абсолютно спокоен. Умиротворен. Безмятежен.
Леланд целиком отдался предчувствию своей последней адской боли, этой изумительно
чистой и поразительно короткой атомной агонии - залога райского блаженства, путь к
которому, как предрекали его родители-"пятидесятники", уверенные в том, что в их сына
вселился дьявол, был ему заказан.
Выйдя следом за Джинджер из мотеля "Спокойствие", Доминик Корвейсис окунулся в
стонущий и завывающий снежный вихрь и вдруг увидел, услышал и ощутил нечто такое, чего в
этом вихре на самом деле не было.
Позади него лопались и со звоном разбивались вдребезги оконные стекла, выбитые
взрывной волной; впереди, на черном фоне жаркой летней ночи, светились на парковочной
площадке огни автомобилей, а воздух и земля сотрясались от громоподобного жуткого
грохота; сердце готово было вырваться из груди; к горлу подкатил ком, он задыхался, но все
же выбежал из гриль-бара, оглянулся по сторонам, задрал голову...
- Что случилось? - спросила Джинджер.
Доминик сообразил, что поскользнулся и едва не упал на заснеженный асфальт, выбитый
из равновесия внезапно хлынувшими сквозь блокаду воспоминаниями. Он испуганно обернулся
на вышедших следом за ним товарищей и, запинаясь, пояснил:
- Мне померещилось, будто я снова там, в той июльской ночи...
Два дня назад, когда он был на пороге озарения, он невольно воссоздал гром и
землетрясение 6 июля. На этот раз ничего похожего не повторилось, возможно, потому, что его
память освободилась от гнета блокады, пробив в ней брешь, в которую теперь и вырвались
впечатления от событий той таинственной ночи. Не находя нужных слов, Доминик повернулся
ко всем спиной и вновь уставился на пургу, и вот...
От нарастающего рева у него заломило в ушах, от вибрации земли задрожали колени и
застучали зубы, как в грозу порой дрожат стекла в оконных рамах; он сделал несколько
неверных шагов вперед, глядя в небо, и вдруг из темноты прямо перед ним, всего в каких-нибудь
сотнях футов над землей, вылетел реактивный самолет. Переливаясь красными и белыми
сигнальными огнями, он с чудовищным ревом пронесся над его головой и скрылся во мраке, и
тотчас же на его месте возник второй истребитель, похожий на сноп звездных осколков,
мерцающих в черной вышине. Оконные стекла задрожали еще сильнее, почва, казалось, уходила
у Доминика из-под ног, а он в ужасе обернулся на готовое развалиться от сотрясения здание
гриль-бара, и в этот момент над ним пронесся третий самолет, да так низко, что Доминик
даже разглядел серийный номер и американский флаг на одном из крыльев. Боже, самолет был
так близко, что Доминик упал ничком на площадку перед автостоянкой, уверенный, что
истребитель рухнет и его накроет обломками металла и брызгами пылающего топлива...
- Доминик!
Оказалось, что он лежит, уткнувшись лицом в снег и царапая ногтями мерзлый асфальт,
скованный пережитым 6 июля позапрошлого года ужасом перед казавшейся ему тогда
неминуемой авиакатастрофой.
- Что с тобой, Доминик? - спросила его Сэнди Сарвер, склоняясь над ним и кладя руку
ему на плечо.
- С тобой все в порядке? - присев на корточках с другой стороны, допытывалась
Джинджер.
Они помогли ему встать на ноги.
- Блокада памяти рассыпается, - произнес он, снова задирая голову к небу в надежде,
что снежная завеса вдруг разверзнется и наступит темная летняя ночь и поток воспоминаний
хлынет с новой, удвоенной силой.
Но этого не случилось. Только ветер хлестал ему снегом по лицу, и все в изумлении
наблюдали за ним.
- Я вспомнил реактивные самолеты, - наконец объяснил Доминик. - Военные
истребители-перехватчики - сначала два, летящих на высоте около ста футов, потом третий -
этот чуть не снес крышу гриль-бара...
- Самолеты! - воскликнула неожиданно для всех Марси.
Все с удивлением обернулись на нее, даже Доминик, потому что это было первое
произнесенное девочкой слово, кроме слова "Луна", которое она монотонно бормотала вот уже
почти сутки. Марси тоже взглянула на небо, словно бы оттуда должен был появиться самолет.
- Я не припоминаю никаких самолетов, - наморщил лоб Эрни, тоже глядя вверх.
- Самолеты! Самолеты! - повторила Марси, указывая рукой на небо.
Доминик поймал себя на том, что повторяет ее жест, только двумя руками, как бы
стремясь раздвинуть пелену настоящего, из-за которой могла вновь возникнуть ускользающая
от него картина той жаркой июльской ночи. Но прошлое упорно не желало возвращаться, как
он ни старался.
Другим припомнить что-либо из описанного тоже не удалось, и настроение у всех быстро
упало.
Снова понурив голову, Марси засунула в рот палец и принялась сосредоточенно сосать
его.
- Пошли, - приказал Джек. - Пора уносить отсюда ноги.
Все побежали к мотелю, чтобы переодеться и приготовиться к предстоящим
путешествиям и сражениям. Все еще ощущая запах июльской ночи и слыша рев истребителей,
пронзивший его до мозга костей, Доминик Корвейсис неохотно последовал за остальными.
Часть III
Ночь на скале громов
Мужество, любовь, дружба,
Дар сострадания и сочувствия -
Вот что возвышает нас над животными
И отличает человека от зверя.
Книга Печалей
Чужой рукой украшен твой сирый
вечный дом;
Чужие слезы падали на твой
могильный холм.
Александр Поп
Глава 6
14 января, вторник, ночь
Схватка
Отец Стефан Вайцежик долетел до Чикаго до Солт-Лейк-Сити на самолете компании
"Дельта" и оттуда рейсом местной авиалинии добрался до аэропорта Элко, успев приземлиться
до того, как его закрыли из-за метели.
В аэровокзале он первым делом отыскал телефон-автомат, нашел в справочнике номер
телефона мотеля "Спокойствие" и набрал его, однако не услышал не только ответа, но даже
гудка, линия безмолвствовала. Он повторил попытку, но вновь безуспешно.
Оператор, к которому отец Вайцежик обратился за помощью, смог лишь извиниться за
повреждение линии, объяснив неполадки плохой погодой.
Однако отца Вайцежика такое объяснение не утешило и не успокоило, а лишь еще
сильнее взволновало: снежная буря едва началась, и трудно было поверить, что именно она
явилась причиной обрыва связи с мотелем. Скорее это было еще одним свидетельством
вмешательства зловещих сил в стремительно разворачивающиеся таинственные события.
Отец Вайцежик позвонил в Чикаго, и со второго звонка трубку поднял отец Джеррано.
- Майкл! - обрадованно закричал отец Вайцежик! - Я добрался до Элко вполне
благополучно, но не сумел дозвониться до Брендана! У них там не работает телефон!
- Да. Я знаю.
- Ты уже знаешь? Но откуда?
- Минуту назад, - пояснил Майкл, - мне позвонил человек, отказавшийся себя
назвать, но представившийся другом Джинджер Вайс, знакомой Брендана по мотелю. Он
сказал, что Джинджер звонила ему сегодня утром и просила раздобыть кое-какую информацию.
Он нашел необходимые ей сведения, но не смог дозвониться до мотеля "Спокойствие".
Видимо, Джинджер предвидела такую ситуацию, потому что на всякий случай она дала ему
номера телефонов своих друзей, в том числе и наш, и попросила сообщить нам все, что ему
удастся разузнать, с тем чтобы мы потом передали это ей.
- Он отказался назвать свое имя? - несколько озадаченно переспросил отец
Вайцежик. - А она, как ты говоришь, просила его раздобыть для нее информацию?
- Именно так. Ее интересовали два вопроса: все, что связано со Скалой Громов, и
сведения о полковнике Леланде Фалькирке. Он просил передать, что хранилище в Скале
Громов представляет собой специально оборудованный подземный военный склад. Это одно из
восьми подобных сооружений, причем не самое крупное, построенных на случай ядерной
войны. Что же касается полковника Леланда Фалькирка, то он... - И отец Джеррано принялся
подробно излагать послужной список полковника, закончив, к облегчению отца Вайцежика,
свою тираду словами: - Но мистеру Икс думается, что все это вряд ли имеет отношение к
тому, что произошло с людьми в мотеле "Спокойствие".
- Мистеру Икс? - переспросил отец Вайцежик.
- А как еще его называть, если он не представился?
- Ясно, - промолвил отец Вайцежик, - продолжай.
- Так вот, мистер Икс полагает, что ключевым моментом здесь является то, что
полковник Фалькирк был военным представителем в специальном правительственном
комитете, в течение девяти лет ведущем секретные исследования в области национальной
безопасности. Наводя справки об этом комитете, мистер Икс столкнулся с двумя странными
фактами. Во-первых, многие из ученых, работавших там, внезапно взяли отпуск и словно
сквозь землю провалились. Во-вторых, восьмого июля позапрошлого года всем документам,
связанным с деятельностью специального комитета, был придан гриф особо секретных и
допуск к ним был строго ограничен. А как вы помните, за два дня до этого и начались все эти
напасти в Неваде.
- Но чем занимался этот комитет? Что он исследовал?
Майкл Джеррано объяснил.
- Боже мой! - воскликнул отец Вайцежик. - Я так и думал!
- В самом деле? Признаюсь, мне трудно поверить, что вы могли догадаться о причине
странностей, случившихся с Бренданом. Уж не хотите ли вы сказать, что... что это и в самом
деле произошло?
- И не исключено, что еще не закончилось, - вздохнул отец Вайцежик. - Но должен
признаться, что я пришел к такому выводу не только благодаря своему интеллекту. Дело в том,
что именно об этом и кричал Кэлвин Шаркл полицейским сегодня утром, прежде чем взорвать
свой дом.
- Боже праведный! - прошептал Майкл.
- Возможно, мы стоим на пороге совершенно нового мира, - задумчиво произнес отец
Вайцежик. - Ты готов к нему, Майкл?
- Я... я не знаю. А вы?
- О да! - воскликнул отец Стефан. - Абсолютно готов. Но путь к нему чрезвычайно
опасен.
Джинджер видела, что с каждой минутой Джек Твист все больше нервничает, явно
чувствуя, что отпущенное им время истекает, и потому то и дело поглядывает на двери и окна,
словно бы ожидая в любую минуту увидеть за ними вражеские лица.
Им потребовалось почти полчаса, чтобы как следует одеться, зарядить оружие,
подготовить запасные обоймы и патроны и перенести все снаряжение в пикап Сарверов и
"Чероки" Джека, стоящие за мотелем. При этом они болтали о всяких пустяках, чтобы
нарочитым молчанием не вызвать подозрение у тех, кто их подслушивал.
Наконец в десять минут пятого они включили на полную громкость радио, надеясь таким
образом ввести на некоторое время противника в заблуждение, и через черный ход покинули
дом. Последовали слова прощания, они желали друг другу удачи и доброго пути, уверяли, что
все обойдется и враг будет повержен. Джинджер заметила, что Джек и Жоржа прощались друг
с другом дольше, чем с другими, а Джек как-то совсем по-отечески расцеловал Марси и с
заметной неохотой выпустил из своих объятий Жоржу. Покидавшие мотель, несомненно,
чувствовали, что многим из них уже не придется увидеться вновь.
- Ну все, - глотая слезы, сказала Джинджер, - довольно, пора убираться отсюда.
Первой ушла машина с семеркой, которой позже предстояло разделиться на две группы и
по отдельности добираться до Чикаго и Бостона. Чистый снег сыпал с неба столь быстро и
густо, что отяжелевший "Чероки" скрылся из виду спустя считанные мгновения, растаяв,
словно призрак, в плотной белой пелене. Однако он не направился прямо по шоссе к холмам,
где, как с помощью своего теплоуловителя определил Джек, укрылись наблюдатели, а поехал
по дну оврага, выходящего в ложбину, которая, в свою очередь, соединялась с лощиной,
тянувшейся вдоль магистральной дороги. Вскоре унылый вой ветра заглушил и рокот мотора.
Джинджер, Доминик и Джек забрались в кабину пикапа Сарверов и последовали за
"Чероки", который, вырвавшись со старта вперед, уже пропал в белом месиве. У Джинджер,
втиснувшейся между Домиником и Джеком, снова защемило в груди: за эти дни она успела
полюбить всех, кто уехал на "Чероки", и сейчас ей стало страшно за них. Подскакивая то и
дело на сиденье прыгающего по ухабам пикапа, она сосредоточенно всматривалась в пургу,
надеясь хотя бы на мгновение увидеть за мелькающими перед глазами "дворниками" силуэт
автомобиля, уносящего навстречу опасностям тех, кто был дорог ее сердцу.
Нам небезразлична судьба других людей - в этом главное, что отличает нас от
животных. Именно эти слова часто повторял Иаков Вайс. Разум, мужество, любовь, дружба,
сострадание и сочувствие - каждое из этих качеств важно для человека не менее, чем все
другие, говаривал он. Некоторые считают, что главное - иметь мозги, уметь быстро решать
возникающие проблемы, приспосабливаться к обстановке, видеть свою выгоду и не упускать
ее. Да, эти качества, как и многие другие, способствовали возвышению че
...Закладка в соц.сетях
