Жанр: Триллер
Незнакомцы
... он увидел фотографии и рисунки Луны, все выкрашенные в красный цвет.
Снаружи доносились голоса десятка солдат ОРВЭС, методично обыскивающих мотель и
прилегающие к нему постройки, отчаянно завывал ледяной ветер.
Глубоко вдыхая и медленно выдыхая воздух, чувствуя себя с каждым новым вдохом и
выдохом все спокойнее и собраннее, Леланд перевернул страницу и увидел новые алые луны -
диковинную коллекцию ребенка.
За окном кухни взревели автомобильные моторы: люди полковника перегоняли вездеходы
к черному ходу, как сразу догадался Леланд по хорошо знакомому звуку.
Полковник продолжал просматривать альбом, переворачивая страницу за страницей и не
думая о преследующих его неудачах. Его ничто не могло выбить из седла, он всегда владел
собой и ситуацией.
На лестнице, ведущей из конторы в квартиру хозяев мотеля, загромыхали тяжелые
ботинки лейтенанта Хорнера. Спустя минуту он и сам влетел из гостиной в кухню.
- Сэр, проверены все номера. Никого нет. Они ушли через черный ход на двух машинах.
Мы обнаружили отпечатки протекторов на снегу. Они не могли далеко уйти в такую погоду, я
за это ручаюсь.
- Вы послали своих людей в погоню?
- Нет, сэр. Я только приказал на всякий случай перегнать к черному ходу машины. Люди
готовы.
- Отправляйте людей, - ровным негромким голосом распорядился Леланд.
- Не беспокойтесь, сэр, мы их догоним.
- Я в этом не сомневаюсь, - уверенно произнес полковник, всем своим видом
подчеркивая, что держит операцию под контролем. - Как только отправите людей, ждите меня
внизу с картой округа. Они наверняка попытаются выйти на федеральное или окружное шоссе
- там-то мы их и перехватим.
- Так точно, сэр! - откликнулся Хорнер.
Оставшись один, Леланд спокойно перевернул еще одну страницу альбома. На него
смотрели все те же красные луны.
Хорнер с оглушительным шумом сбежал по ступеням лестницы и с такой силой
захлопнул за собой дверь, что задрожали стены.
Спокойно, очень спокойно Леланд переворачивал одну за другой страницы альбома.
Было слышно, как Хорнер отдает солдатам команды.
Леланд продолжал листать альбом.
Под окнами взревели моторы. Восемь человек, разбившись на две группы по четыре
человека, выехали на поиски исчезнувших свидетелей.
Леланд хладнокровно перевернул еще две, три, шесть страниц альбома, на каждой из
которых были все новые и новые красные луны, спокойно взял альбом со стола и швырнул его
в угол комнаты. Альбом ударился о буфет, рикошетом задел холодильник и упал на пол.
Рисунки и фотографии алых лун рассыпались по всей кухне. Леланд увидел на полке глиняный
горшок с нарисованным на нем улыбающимся медведем, схватил его и с размаху треснул об
пол, разбив вдребезги. Лежавшее в горшке шоколадное печенье разлетелось в разные стороны и
упало на раскрашенные рисунки и фотографии Луны. Леланд схватил со стола радиоприемник
и тоже шмякнул его об пол. За ним следом полетела сахарница. Потом он разбил о стену
хлебницу и швырнул в плиту кофеваркой.
Проделав все это, Леланд некоторое время стоял посреди учиненного им разгрома,
глубоко и ровно дыша, потом повернулся и спокойно вышел из кухни, все так же невозмутимо
спустился по лестнице в контору, чтобы не спеша изучить там вместе с лейтенантом Хорнером
карту округа и трезво оценить ситуацию.
- Луна! - закричала Марси. - Мама, смотри, Луна! Почему, мама, почему? Гляди же,
там Луна!
Внезапно девочка попыталась вырваться из объятий матери, извиваясь и отталкивая ее
руки. Жоржа пыталась удержать ее, но ей это плохо удавалось.
Нед остановил машину, испуганный криком и возней за спиной.
Марси вновь пронзительно вскрикнула, вырвалась от Жоржи и попыталась перелезть
через Эрни, явно без всякой очевидной цели и лишь только для того, чтобы убежать от
нахлынувших вдруг на нее воспоминаний. Было ясно, что она не отдает себе отчета, что
находится в "Чероки", а уверена, что очутилась в каком-то другом, очень опасном месте.
Эрни прижал девочку к груди, крепко сжав сильными руками, и постарался успокоить.
Постепенно Марси пришла в себя, перестала биться, обмякла и затихла у него на коленях,
тихо бормоча дрожащим голоском:
- Луна, Луна, Луна, Луна... Не отдавайте меня ей, не отдавайте меня ей...
- Успокойся, Марси, - поглаживая ее по головке, утешал девочку Эрни. - Мы тебя
никому не отдадим, не бойся.
- Она что-то вспомнила, - сказал Брендан, и Нед снова тронул машину с места. - Ее
озарило на мгновение.
- Что ты видела, дочка? - спросила Жоржа.
Но девочка крепко обняла Эрни и ничего не отвечала: она снова ушла в какой-то иной,
мрачный мир, где ей было очень страшно, и поэтому она все теснее прижималась к Эрни,
интуитивно чувствуя, что тот не даст ее в обиду.
После многих месяцев страха перед темнотой Эрни был рад, что кто-то ищет у него
защиты в эту мглистую ночь, которую ему легче было стараться не замечать, нашептывая
ласковые слова еще более перепуганному и беззащитному существу.
Джек наконец повернул на восток и вскоре выехал на окружную дорогу, ведущую к Скале
Громов, приблизительно в миле к северу от того места, где шоссе пересек Нед на "Чероки".
Джек свернул направо и повел пикап на хранилище, повторяя маршрут, проделанный утром
Домиником и Эрни.
Между тем метель с каждой минутой становилась все сильнее. Чем выше поднималась
машина в горы, тем гуще валил снег.
- До поворота на хранилище осталось не более мили, - заметил Доминик.
Джек выключил фары и сбросил скорость. Пока его глаза не привыкли к темноте, мир
казался ему сотканным из белых крупинок и мглы.
Он не видел, по какой полосе ведет автомобиль, и в любой момент ожидал столкновения
со встречной машиной.
Видимо, Джинджер подумала о том же, потому что она вся съежилась, прижавшись к
спинке сиденья, и нервно кусала губы.
- Впереди огни хранилища, - сказал Доминик.
По обеим сторонам ворот ярко сияли два ртутных фонаря. Узкие окошки проходной
светились мягким янтарным светом.
Джеку удалось разглядеть лишь неясные контуры приземистого строения по другую
сторону ограды: густой снегопад смазывал все детали. Это вселяло в него уверенность, что с
выключенными огнями пикап будет незаметен охране, если той вдруг взбредет в голову
выглянуть в окно, так что можно попытаться проскочить по шоссе мимо поста, не обратив на
себя внимания, поскольку шум двигателя заглушался неистовым воем ветра.
Они медленно поднимались по скользкому подъему, все глубже погружаясь в черноту
ночи, окутавшей горы. "Дворники" на лобовом стекле с трудом справлялись с липким снегом,
отяжелев от ледяных наростов.
Когда они миновали поворот на хранилище и проехали еще около мили, Джинджер робко
спросила:
- Может быть, уже можно включить подфарники?
- Нет, - бросил Джек, вцепившись в руль и пристально всматриваясь в дорогу, - мы
все время будем двигаться в темноте.
В конторе мотеля Фалькирк и Хорнер развернули на регистрационной стойке карту округа
и погрузились в ее скрупулезное изучение. Однако вскоре их занятие было прервано
появлением солдат, вернувшихся из погони за исчезнувшими свидетелями. Поисковой группе
удалось проследить отпечатки шин на дне оврага только на протяжении двухсот ярдов, а
дальше следы терялись в сугробах. Тем не менее все же обнаружились некоторые признаки
того, что по меньшей мере одна из машин потом ушла по другой ложбине на восток, а
поскольку не было никаких оснований предполагать, что беглецы разделились на две группы,
был сделан вывод, что в том же направлении скрылась и вторая машина.
- Похоже, что так оно и есть, - разглядывая карту, задумчиво произнес полковник. -
Им незачем идти на запад: до первого населенного пункта, Батл-Маунтина, около сорока миль,
а до Уиннемаки еще пятьдесят. В этих городках трудно спрятаться, поэтому они скорее всего
взяли курс на восток, на Элко.
Лейтенант ткнул толстым, как сигара, пальцем в карту:
- Эта дорога проходит мимо мотеля и ведет к Скале Громов. Они должны были уже
пересечь ее и двигаться дальше на восток.
- На какое следующее шоссе они могут выйти? - спросил Леланд.
Лейтенант Хорнер нагнулся над картой, пытаясь разглядеть название дороги.
- Виста-Вэлли - она в шести милях к востоку от шоссе на Скалу Громов, - наконец
разобрал он мелкие буквы.
Раздался стук в дверь, и Майлс Беннелл сказал:
- Войдите!
Начальник "Скалы Громов" генерал Роберт Альварадо рывком открыл дверь и вошел в
темную комнату, впустив снаружи поток серебристого света, сразу же как бы покрывший
инеем часть пола.
- Затворничаете во мраке? - хмыкнул он. - Представляю, что подумал бы полковник
Фалькирк!
- Боб, он сумасшедший, - сказал Майлс Беннелл.
- Недавно, - продолжал Альварадо, - я доказывал, что он неплохой офицер, только
излишне педантичен и горяч. Но сегодня я согласен с тобой: он совсем сорвался с цепи. Он
только что разговаривал со мной по телефону так, словно он здесь начальник. Он хочет, чтобы
все сотрудники, и не только военнослужащие, но и гражданские лица, оставались на своих
рабочих местах до особого распоряжения. Сейчас мой приказ об этом объявят по внутренней
радиосети.
- Зачем это ему? - спросил Майлс.
Альварадо сел на стул возле открытой двери, наполовину посеребренный падающим на
него светом, и пояснил:
- Фалькирк собирается доставить сюда свидетелей, но не хочет, чтобы их видели
посторонние, те, кто о них еще не знает. Во всяком случае, мне он это объяснил именно так.
- Если пришло время подвергнуть их еще одной обработке, - удивленно заметил
Майлс, - не целесообразнее ли сделать это в мотеле? И, насколько мне известно, он не
вызывал специалистов по промыванию мозгов.
- Верно, - кивнул Боб Альварадо, - он сказал, что дальше играть в кошки-мышки
невозможно, и хочет, чтобы ты обследовал кое-кого из свидетелей, в особенности Кронина и
Корвейсиса. Он подозревает, что они уже вовсе и не люди. Но при этом он добавил, что
обдумывает вашу с ним беседу и не исключает, что ты прав, а он излишне мнителен. Он сказал:
если окажется, что он не прав и они все же люди, только обладающие исключительными
способностями, и если действительно в их организмах не обнаружат никаких признаков
постороннего присутствия, тогда он согласится с тобой и сохранит им жизнь. Более того, он,
возможно, даже будет рекомендовать рассекретить всю эту историю и предать ее огласке.
Майлс какое-то время молчал, потом не совсем уверенно проговорил, вытягивая ноги:
- Судя по этим словам, он еще не окончательно лишился рассудка. Но мне почему-то в
это не верится. Ты-то ему веришь?
Прежде чем ответить на этот вопрос, Альварадо встал и захлопнул дверь. Комната снова
погрузилась во тьму. Чувствуя, что Майлс захочет включить лампу, он упредил его:
- Лучше пусть останется так, как есть. В темноте легче откровенничать. - Он сел на
стул и продолжал: - Скажи мне, Майлс, это ты послал фотографии Корвейсису и Блокам?
Майлс не ответил.
- Ведь мы же с тобой друзья, старина, - не дождавшись ответа, воскликнул генерал. -
Во всяком случае, мне так всегда казалось. Мне еще никогда не попадался такой парень, с
которым я смог бы сыграть и в шахматы, и в покер. Так что я признаюсь тебе: это я вызвал
сюда Джека Твиста.
- Как? Зачем? - изумленно спросил Майлс.
- Видишь ли, мне тоже стало известно, что у некоторых свидетелей возникли
психологические проблемы из-за трещин в блокаде памяти. Поэтому я решил привлечь их
внимание к мотелю до того, как им снова обработают мозги. Я надеялся, что мне в конце
концов удастся рассекретить операцию.
- Но зачем тебе все это нужно? - повторил Майлс.
- Затем, чтобы исправить допущенную ошибку! Я пришел к выводу, что вообще не
следовало скрывать эту историю.
- Но почему бы не пойти законным путем? Зачем действовать исподтишка?
- Если бы я стал действовать открыто, мне пришлось бы распрощаться с карьерой, а
может быть, и с пенсией. Кроме того, я боялся, что Фалькирк меня убьет.
Майлс подумал, что и он опасался того же.
- Я начал с Твиста, подумав, что его военный опыт и бунтарский характер - как раз те
качества, которые необходимы, чтобы сплотить остальных свидетелей. Ознакомившись с
информацией, полученной позапрошлым летом во время промывания ему мозгов, и узнав о его
депозитных ящиках в банках, я выписал из его досье названия банков, ключевые слова-пароли,
сделал копии с копий ключей от всех его сейфов (ими запасся Фалькирк на случай, если
потребуются доказательства преступной деятельности Твиста, чтобы шантажировать его или
упрятать в тюрьму). Потом взял в конце декабря отпуск на десять дней, слетал в Нью-Йорк,
прихватив с собой пачку открыток с фотографией мотеля "Спокойствие", и оставил в каждом
банке, где он хранил деньги, по открытке. Он навещал банки не слишком часто, всего
несколько раз в году, и его там не могли запомнить среди сотен клиентов, так что у меня все
прошло гладко.
- Просто и без затей! - воскликнул Майлс, с восхищением разглядывая в полумраке
своего грузного приятеля. - Твист не мог остаться равнодушным к этим открыткам, а
Фалькирку не удалось бы по ним определить, чья это работа.
- Тем более что я брал открытки только в перчатках, - добавил Альварадо. - На них не
осталось отпечатков моих пальцев. Я рассчитывал, что еще успею позвонить из Элко другим
свидетелям и дать им номер телефона Твиста, с тем чтобы они начали расспрашивать его о
своих психических проблемах, что еще сильнее обострило бы ситуацию. Но кто-то опередил
меня, послав записки и снимки Корвейсису и Блокам, возникли новые осложнения, и мне, как и
Фалькирку, стало ясно, что следы ведут сюда, в хранилище. Ты собираешься признаваться или
сегодня у меня одного покаянное настроение?
Майлс колебался. Его взгляд упал на лежащую на столе перед ним папку с
психологической характеристикой Фалькирка. Наконец он поежился и ответил:
- Да, Боб, это я послал снимки. Великие умы мыслят одинаково, не так ли?
- Я же объяснил, почему я остановил свой выбор на Твисте, - ответил из темного угла
Альварадо. - И мне совершенно ясно, почему ты решил разбередить Блоков: они местные и
как бы в центре всего случившегося. Но что привлекло тебя в Корвейсисе? Почему твой выбор
пал именно на него?
- Он писатель, следовательно, обладает живым воображением. Анонимные записки и
непонятные фотографии должны были взбудоражить его быстрее, чем обычных людей. Кроме
того, докопайся он до истины, после успеха его первого романа к его мнению наверняка
прислушались бы репортеры. Других же свидетелей они вряд ли приняли бы всерьез.
- Мы умная парочка.
- К счастью для нас самих, - усмехнулся Майлс. - Похоже, однако, мы действовали
недостаточно решительно. Нам следовало бы давно разгласить эту тайну, наплевав на наши
обязательства и неприятные последствия.
Помолчав, Альварадо спросил:
- Как ты думаешь, Майлс, почему я решил открыться тебе? Зачем я пришел сюда?
- Тебе нужен союзник в борьбе против полковника. Ты не веришь ни одному его слову,
не считаешь, что он вдруг начал поступать разумно. Ты не уверен, что он намерен доставить в
хранилище свидетелей, чтобы мы изучали их.
- Я полагаю, что он собирается их убить, - твердо произнес Альварадо. - И нас тоже.
Всех.
- Потому что он считает, что нас всех подменили. Редкий идиот!
Висевший на стене репродуктор внутренней трансляции крякнул и засвистел, затем
последовало объявление: всем сотрудникам хранилища надлежало получить в арсенале личное
оружие и после этого ждать на своих рабочих местах дальнейших указаний.
Альварадо поднялся со стула.
- Когда все будут на своих рабочих местах, - сказал он, - я скажу им, что задержать их
здесь - идея Фалькирка, а вооружить - моя. Я предупрежу их о грозящей нам всем со
стороны Фалькирка и ОРВЭС опасности, чтобы они были готовы дать отпор - в крайнем
случае. Но я все же надеюсь, что нам удастся до этого нейтрализовать полковника. Я не дам
убивать своих людей.
- Мне тоже выдадут пистолет? - спросил Майлс.
Альварадо остановился возле двери.
- Тебе в первую очередь. Спрячь его под халатом, чтобы Фалькирк не заметил, что ты
вооружен. Я тоже буду держать оружие наготове и, как только замечу, что он намеревается
отдать приказ уничтожить нас, тотчас же застрелю его. Но сперва дам тебе об этом знать
условным словом, чтобы ты успел застрелить Хорнера, иначе он убьет меня. А мне нужно
остаться в живых, чтобы взять на себя командование подчиненными Фалькирка. Ты сможешь
это сделать? Ты способен убить человека, Майлс?
- Да. Я нажму на спусковой крючок, чтобы остановить Хорнера. Я сделаю это также и
ради тебя, Боб, потому что считаю тебя хорошим другом. И не только потому, что с тобой
можно сыграть как в шахматы, так и в покер. Я уважаю тебя и за то, что ты прочитал всего
Томаса Стернза Элиота.
- "Кажется мне, мы в крысиной норе, где мертвецы лишились костей..." - процитировал
строки из поэмы "Бесплодная земля" Боб и, тихо рассмеявшись, потянул на себя дверь, снова
впуская в комнату серебристый свет. - Парадоксально, но факт: когда-то давно мой папаша
беспокоился, что любовь к поэзии сделает из меня женоподобного слюнтяя. Из меня получился
генерал, и в трудный час именно поэзия убеждает тебя пойти ради меня на убийство. Так что,
доктор Майлс, пошли получать пистолет?
Майлс встал и последовал за генералом. Задержавшись возле двери, он сказал:
- А ты отдаешь себе отчет, что Фалькирк практически действует от имени начальника
штаба армии и других высших чинов? Убив его, ты вызовешь гнев генерала Ридденхауэра и
даже, может быть, самого президента.
- Плевать на Ридденхауэра, - шлепнул Майлса по плечу Боб Альварадо. - Плевать на
всех политиков и их услужливых генералов. Пусть Фалькирк и унесет с собой на тот свет новые
коды к компьютеру, мы все равно выберемся из этой норы спустя несколько дней, даже если
нам для этого придется взорвать ворота. Но зато потом... Ты понимаешь, что потом, когда мы
принесем миру это известие, мы станем самыми знаменитыми людьми на этой печальной
планете? Может быть, самыми знаменитыми за всю историю человечества! Откровенно говоря,
это будет самая выдающаяся весть после той, которую сообщила миру в пасхальное утро Мария
Магдалина!
Отец Стефан Вайцежик вызвался управлять "Чероки", потому что имел дело с подобными
автомобилями, еще когда служил с отцом Биллом Надером во Вьетнаме. Там, конечно же, не
было метелей, но опыт управления джипом в джунглях все равно пригодился: очень скоро
святой отец понял, что вполне может справиться с машиной, имеющей привод на все четыре
колеса, не только на болотистой местности, но и на скользком заснеженном шоссе, потому что
она ведет себя и в тех и в других условиях примерно одинаково. Опыт, обретенный
давным-давно под пулями и снарядами в далекой жаркой стране, вновь ожил в его памяти и
сердце, придав уверенности и сноровки рукам, крепко державшим руль "Чероки". Отец
Вайцежик с отчаянной лихостью гнал машину все дальше и дальше вперед, в беснующуюся
ночную пургу, подальше от городских огней, туда, куда звали его долг священника и Господь и
куда рвалась его беспокойная душа, жаждущая новых открытый и впечатлений.
Федеральное шоссе № 80 было закрыто, и они поехали на север по шоссе №51, свернув
затем на ведущую на запад проселочную дорогу, местами посыпанную щебенкой или гравием,
а по большей части песком, припорошенным снегом. Если бы не люминесцентные отражатели
вдоль обочины, отец Вайцежик наверняка бы сбился с пути или угодил в канаву. Весьма
пригодились и предусмотрительно купленные в магазине компас и карта округа. Так что, как ни
петлист и ухабист был их маршрут, они неуклонно приближались к мотелю "Спокойствие".
По дороге отец Стефан рассказал Паркеру о специальной группе исследования
возможных последствий контакта с внеземными цивилизациями. Об этой
научно-исследовательской группе ему стало известно от Майкла Джеррано, которому рассказал
о ней знакомый Джинджер Вайс, условно названный мистером Икс.
- Полковник Фалькирк - единственный военный в этом подразделении Комитета
стратегических исследований, - пояснил Стефан. - На мой взгляд, все это пустая трата денег
налогоплательщиков. В состав группы вошли биологи, физики, антропологи, врачи, социологи
и психологи, и создавалась она, по сути, для оценки предполагаемой общественной проблемы,
которая могла бы никогда и не возникнуть.
Глядя на заснеженную дорогу, отец Стефан услышал, как художник тяжело задышал.
- Не хотите ли вы этим сказать, что... - запинаясь, проговорил он, - что в некотором
смысле она уже...
- Да.
- Вы хотите сказать, что... нечто уже посетило нас? - Впервые за все время их
непродолжительного знакомства у Паркера Фейна отнялся язык.
- Да, - подтвердил отец Стефан, понимая, что сейчас испытывает его спутник, и сам
внутренне содрогаясь при одной лишь мысли об этом удивительном событии. - Той ночью
что-то спустилось с неба на нашу планету.
- Боже! - воскликнул Паркер. - Значит, все-таки что-то в этой святой галиматье есть...
Извините, святой отец, я не хотел богохульствовать, черт побери!
Продолжая внимательно следить за дорогой, отец Вайцежик пожал плечами:
- Учитывая сложившиеся обстоятельства, я не думаю, что Господь рассердится на вас за
невыдержанность. Что же касается этой специальной группы, то ее главной задачей было
предсказать реакцию людей на непосредственный контакт с пришельцами из космоса.
- Да что тут долго ломать себе голову! - воскликнул Паркер. - Все ясно как божий
день: любому приятно обнаружить, что мы не одиноки! Ведь мы с вами знаем, как люди
реагируют на кинофильмы об иных мирах и цивилизациях!
- Да, - согласился отец Стефан, - но в жизни все может быть совсем иначе, чем в
кино. Многие ученые склоняются к выводу, что встреча с более развитой цивилизацией может
повлечь за собой крушение традиционных институтов общества, стоящего на низшей ступени
развития. Так считают социологи, психологи и антропологи. Пропадает вера в божества и
верховную власть, разрушаются общественные и семейные устои. Вспомните, что стало с
эскимосами, когда они столкнулись с западной цивилизацией: начали распадаться семьи, люди
стали спиваться, кончать жизнь самоубийством... И дело тут вовсе не в том, что западная
культура опасна или греховна, это не так. Просто она оказалась слишком сложна для
эскимосов, и столкновение с ней привело к утрате ими их самобытности, а такая потеря
невосполнима.
Священнику пришлось прервать свои рассуждения по данному вопросу, потому что
щебеночная дорога, по которой они двигались, кончилась и нужно было свериться с картой.
- Три мили на запад прямиком через поле - и мы на шоссе, которое называется... -
Паркер прищурился, вглядываясь при тусклом свете лампочки перчаточного отделения в
карту, - называется Виста-Вэлли-роуд. Оттуда до мотеля, если ехать снова напрямик, не более
девяти миль.
- Следите, чтобы я не сбился с пути, - кивнув на компас, сказал отец Стефан и
решительно вырулил на темную заснеженную долину.
- Мне кажется, вы давно уже размышляете над этой проблемой, - вернулся к
прерванному разговору Паркер Фейн. - Не мог же этот мистер Икс наговорить столько всего
за один-единственный сеанс телефонной связи. Я имею в виду и эскимосов, и все подробности
об исследовании специальной группы ученых.
- Видите ли, - пояснил отец Вайцежик, - мне приходилось серьезно изучать как
положительные, так и отрицательные последствия усилий церкви в деле распространения веры
среди народов с отсталой культурой. Если проследить этот процесс на протяжении всей
истории христианства, то складывается впечатление, что церковь причинила культуре немало
вреда, даже способствуя прогрессу. Нам, священникам-иезуитам, приходится изучать и
антропологию, так что мне понятна озабоченность ученых.
- Мы отклонились на север, - заметил Паркер, взглянув на компас, - возьмите немного
левее. Так вот, лично мне их озабоченность совершенно непонятна. Может быть, вы меня
просветите?
- Возьмем для примера американских индейцев, - продолжал излагать свою мысль отец
Стефан. - Ведь их доконали не ружья бледнолицых, а чужая культура. Под натиском новых
идей они вынуждены были переоценить свой относительно примитивный жизненный уклад и в
результате утратили самобытность, разочаровались в своей культуре. Мистер Икс сказал отцу
Джеррано, что, по мнению ученых из специальной исследовательской группы, встреча землян с
более развитыми инопланетянами могла бы иметь те же последствия: крушение религиозных
убеждений, потерю веры в правительства, утрату моральных ориентиров и принципов, волну
самоубийств в результате ощущения своей неполноценности.
Паркер Фейн проглотил подступивший к горлу ком и спросил:
- Святой отец, а вы бы утратили свою веру?
- Нет, - воскликнул отец Стефан. - Напротив, если бы в этой огромной Вселенной не
было иной жизни, если бы ни на одной из триллионов звезд и миллиардов планет не обитали
живые существа, вот тогда я бы скорее усомнился в существовании Бога и поверил, что
человечество появилось благодаря счастливому стечению случайных обстоятельств. Ибо если
Бог есть, Он любит и лелеет жизнь и живые создания и никогда бы не оставил мироздание
таким пустым.
- Многие люди, большинство людей подумали бы так же, - отозвался Паркер.
- Я остался бы при своем мнении, даже если бы пришельцы обладали отвратительной -
на наш взгляд - внешностью, - добавил отец Стефан. - Когда Господь сказал нам, что
создал нас по образу своему, Он не имел в виду внешнее сходство. Он подразумевал наши
души, разум, способность здраво мыслить и сострадать, любить и дружить. Именно эти
человеческие качества соответствуют Его замыслу. И именно это я и хочу сказать Брендану.
Мне представляется, что его кризис веры обусловлен воспоминаниями о встрече с резко
отличающейся от нас расой, причем расой, наделенной столь значительным над нами
превосходством, что подсознательно он решил: церковь лжет, когда учит нас тому, что Бог
создал человека по образу и подобию своему. Я хочу сказать ему, что это совершенно неважно,
как они выглядят и насколько они более разви
...Закладка в соц.сетях
