Жанр: Триллер
Незнакомцы
...ты, чем мы. Главное, что указывает на
присутствие в них Божьего промысла, - это их способность любить, заботиться о других
существах и использовать данный им Богом интеллект во имя торжества Его замысла над
вызовом мироздания.
- Что они и продемонстрировали, добравшись до нас!
- Именно так! - подтвердил отец Вайцежик. - Я уверен, что Брендан в конце концов
вспомнит все, что произошло с ним, и, поразмыслив над этим, придет к такому же заключению.
Но я все равно хочу быть рядом с ним, чтобы помочь и направить в нужную минуту.
- Вы его очень любите.
Отец Вайцежик на мгновение умолк, пристально вглядываясь в вихри вьюги впереди и
сбрасывая скорость, и негромко сказал:
- Порой я сожалею, что стал священником. Видит Бог, это правда. Ведь я мог бы
жениться, иметь детей, заботиться о них и ощущать их заботу. Мне очень не хватает семьи... В
остальном же я доволен жизнью. Брендан... Он заменяет мне сына, которого у меня никогда не
было и не будет. Я люблю его так, что даже не могу выразить этого словами.
- Лично я думаю, что ученые сгущают краски. Первый контакт вряд ли сильно повлиял
бы на нас, - после некоторого молчания произнес Паркер.
- Я тоже так считаю, - поддержал эту мысль отец Стефан. - Все дело в том, что наша
культура далеко не примитивна, мы тоже многого достигли, так что вполне подготовлены к
контакту с высшей цивилизацией. Никакого шока общество не испытает, и нет нужды скрывать
от него правду. Клянусь, мы готовы к встрече с пришельцами из других миров!
- Да, мы готовы, - повторил за ним шепотом Паркер.
Некоторое время они молча раздумывали над всем сказанным. Наконец Паркер сверился с
компасом и, прочистив горло, отметил:
- Мы идем правильным курсом. До Виста-Вэлли-роуд осталось не более мили. Кстати,
вы говорили, что этот парень из Чикаго, Кэлвин Шаркл, что-то кричал полицейским сегодня
утром. Интересно, что именно?
- Он настойчиво уверял всех, что видел, как на землю высадились инопланетяне,
настроенные к нам враждебно. Он опасался, что они вселятся в нас, кричал, что все его соседи
уже практически не люди, что их подменили. Инопланетяне пытались и его подчинить своей
воле, привязали к кровати и что-то вливали в вену. Сперва я даже подумал, что так оно и было
там, в Неваде, и всем нам грозит страшная опасность. Но потом, обдумав все хорошенько по
пути из Чикаго, я пришел к выводу, что Кэлвин просто все перепутал. Он видел посадку
звездолета, а когда появились люди в защитных костюмах, принял их за пришельцев. А после
того как они промыли ему мозги, в его голове все окончательно перемешалось. Пришельцы
здесь ни при чем, во всех его бедах виноваты его соотечественники.
- До Виста-Вэлли-роуд осталось менее полумили, - сообщил Паркер, сверившись с
картой.
Снежные вихри продолжали выделывать замысловатые па в желтом свете фар, по прихоти
ветра то исчезая, то вновь возникая из темноты, словно призраки.
Начался крутой подъем, и Паркер негромко сказал:
- Значит, правительство заранее знало о приближении звездолета, раз задолго до его
приземления перекрыло шоссе. Но ведь экипаж в любой момент мог бы изменить курс. Откуда
же тогда возникла уверенность, что корабль сядет именно в этом месте?
- Возможно, он терпел аварию, - предположил отец Вайцежик. - Его заметили еще в
космосе и следили за ним достаточно продолжительное время, чтобы установить, что он
спускается без управления либо в автоматическом режиме. Высчитать место приземления в
этом случае совсем несложно. Возможно, корабль разбился.
- Нет! - воскликнул художник. - Я не хочу даже думать об этом!
- Я тоже.
- Мне бы хотелось, чтобы инопланетяне добрались до нас живыми после такого долгого
путешествия, - вздохнул Паркер.
На половине подъема колеса забуксовали на льду, но вездеход все же преодолел
скользкий участок и продолжал двигаться вперед.
- Мне хочется верить, что Доминик и другие видели не только космический корабль, но
и тех, кто был внутри. Страшно подумать! Нет, вы только представьте...
- Что бы ни случилось там в ту июльскую ночь, это было необычайное событие,
имевшее загадочные последствия, - сказал отец Вайцежик.
- Вы имеете в виду удивительные способности, проявившиеся после него у Брендана и
Доминика?
- Да. Случилось нечто большее, чем контакт с инопланетянами.
Джип выкарабкался на гребень холма и, перевалив через него, покатился вниз по
противоположному склону. Сквозь зыбкую пелену снеговерти отец Стефан увидел на шоссе
передние огни четырех автомобилей: издалека их пересекающиеся лучи походили на
гигантские сверкающие сабли, которые рассекли тьму, истекающую слякотью.
По мере приближения к машинам священник все сильнее ощущал тревогу, пока не понял,
что беды уже не миновать.
- У них автоматы! - крикнул Паркер.
Стефан увидел, что двое из стоящих внизу мужчин действительно направили стволы
автоматов на сбившихся в кучу людей - шестерых взрослых и одного ребенка, сгрудившихся
возле "Чероки", отличающегося от того, что они купили, только цветом. Еще восемь или десять
мужчин, одетых в белые маскировочные костюмы армейского образца, окружили их со всех
сторон. Отец Стефан тотчас же сообразил, что именно эти люди и перекрыли сегодня, как и
полтора года назад, федеральное шоссе № 80.
Они с удивлением обернулись на катящийся прямо на них с холма автомобиль, явно
недовольные неожиданным посторонним вмешательством.
Пытаться развернуться и уйти на большой скорости было уже бессмысленно, за ними
тотчас же бросились бы в погоню.
Внезапно отец Стефан увидел знакомое ирландское лицо.
- Это он, Паркер! - воскликнул святой отец. - Это Брендан!
- Остальные пленники, видимо, тоже из мотеля. - Паркер в волнении подался вперед,
вглядываясь в лица стоящих возле "Чероки" людей. - Но где же Доминик?
Теперь, когда отец Вайцежик увидел Брендана, он уже не помышлял о бегстве от
грозящей им опасности. Он не повернул бы назад, даже если бы Господь вдруг раздвинул
холмы и открыл перед ним свободный проход вплоть до Канады, как Он раздвинул воды
Красного моря для Моисея. С другой стороны, отец Стефан был без оружия, да и будь оно у
него, пастырю Божьему от него было бы мало пользы. Так что ему ничего не оставалось, как
медленно приближаться к вооруженным и весьма агрессивным солдатам, лихорадочно
соображая, что делать дальше.
Видимо, Паркер был озабочен тем же, потому что спросил:
- Что же, черт возьми, нам делать? Что с нами будет?
Ответ последовал уже в следующую секунду: к изумлению отца Стефана, один из солдат
открыл по ним огонь из автомата.
Доминик наблюдал, как Джек Твист шарит лучом карманного фонарика справа по
металлической изгороди, а потом по колючей проволоке, пропущенной по ее верхней кромке.
Особенно внимательно Джек осматривал ячейки, не забитые снегом.
- Ток пропущен только по колючей проволоке, - перекрывая голосом вой ветра,
прокричал Джек. - В ячейках дополнительных проводов нет, а сами они слишком крупные и
неплотно прилегают одна к другой, так что о напряжении не может быть и речи.
- Зачем же тогда предупредительные щиты? - спросила Джинджер.
- Рассчитано на простаков, - пояснил Джек, направляя луч фонарика на колючую
проволоку. - Но через верх мы не полезем, потому что вот там-то как раз и можно
поджариться. Мы пролезем снизу.
Доминик порылся в рюкзаке, достал газовый резак и передал его Джеку. Тот надел
темные очки и начал проделывать ярким голубоватым пламенем дыру в сетке. Тысячи
сверкающих, как бриллианты, искр с шипением разлетались в разные стороны и падали на снег.
Главный пост остался за холмом, так что оттуда опасность не грозила. Но пламя могли
заметить часовые на другом конце забора, в долине, или засечь видеомониторы, и тут
оставалось надеяться лишь на счастливый случай и непогоду: объективы могли обледенеть, их
могло забить снегом, а часовым в такую пургу вряд ли хотелось мерзнуть и вязнуть в рыхлом
снегу под ледяным ветром.
Впрочем, если бы их и задержал патруль, это было бы им на руку, потому что тогда их
наверняка доставили бы в хранилище, а проникнуть туда и было их целью, чтобы потом
поднять шум в прессе и привлечь к Скале Громов внимание общественности.
Оружия ни у кого из троих с собой не было, все оно было отдано уехавшим на "Чероки",
потому что от них зависел успех всей операции. Доминик надеялся, что оно им не понадобится
и что вообще они уже благополучно добрались до Элко.
Завороженный ослепительным пламенем, Доминик вдруг вновь перенесся мысленным
взором в прошлое...
Третий истребитель с ревом пронесся над крышей гриль-бара низко-низко; Доминик
распластался на автостоянке, уверенный, что самолет рухнет прямо на него, но тот
промчался дальше, оставив за собой волну горячего воздуха; Доминик начал было подниматься
с асфальта, но в этот момент над мотелем пронесся четвертый перехватчик; вспоров
темноту красно-белыми всполохами своих огней, он исчез во мраке над шоссе № 80, откуда
уже возвращались с разных сторон два первых самолета; земля дрожала от грохота их
двигателей, казалось, это один нескончаемый взрыв; он подумал, что летит целая эскадрилья
истребителей-перехватчиков, вскочил на ноги и обернулся, ища источник странного
пронзительного звука, похожего на улюлюканье сторожевой сирены, и увидел бегущих к нему
из гриль-бара и мотеля людей - Джинджер Вайс, Жоржу, Марси, Джека, Эрни и Фэй, Неда и
Сэнди; грохот напоминал рев Ниагарского водопада и звон тысяч бубенцов, от пронзительного
электронного свиста голова готова была расколоться пополам; сверху струился какой-то
потусторонний серебристый свет; Доминик задрал голову и, вытянув в направлении крыши
гриль-бара руку, закричал: "Луна! Луна!" Остальные люди тоже посмотрели в том же
направлении и тоже закричали: "Луна! Луна!" Доминику сделалось очень страшно, он в ужасе
стал пятиться назад, кто-то закричал...
- Луна! - вздохнул Доминик.
Он лежал на снегу, а Джинджер наклонилась над ним и трясла его за плечи, спрашивая,
все ли с ним в порядке.
- Я вспомнил! - глухо произнес он, выдыхая клубы пара, которые ветер тотчас же рвал
в клочья. - Что-то похожее на Луну... Но точно я так и не разобрал, что это было.
Джек наконец проделал в кольчатой металлической ограде достаточно широкое отверстие
и погасил газовый резак. Темнота тотчас же вновь сомкнула над ними свои крылья, словно
громадная летучая мышь.
- Вперед! - оборачиваясь к Доминику и Джинджер, скомандовал Джек. - Нужно
торопиться.
- Ты можешь идти? - спросила Джинджер Доминика.
- Да, - ответил он, хотя и ощущал холод и тяжесть в груди. - Но мне почему-то стало
очень страшно...
- Нам всем страшно, - сказала Джинджер.
- Я боюсь не того, что нас поймают, - пояснил Доминик. - Это что-то другое. То, что я
едва не вспомнил... Боже, да меня всего трясет от страха как осиновый лист.
Когда полковник Фалькирк приказал одному из своих солдат стрелять по
приближающемуся джипу, у Брендана от изумления перехватило дух. Ведь этот безумец даже
не знал, кто в машине. Солдат, получивший приказ, видимо, тоже подумал, что это уж
чересчур, и медлил с его выполнением. Но Фалькирк с угрожающим видом шагнул к нему и
закричал:
- Я приказал вам стрелять, капрал! Это вопрос государственной безопасности! Кто бы ни
находился в автомобиле, это враг нашей страны! Честные граждане не ездят в метель по
бездорожью вблизи секретных объектов! Огонь! Уничтожьте их!
Тот вынужден был подчиниться. Треск автомата перекрыл вой ветра. Пули прошили
приближающийся со склона холма джип, покорежив металл и разбив фары и ветровое стекло, и
машина, уже неуправляемая, резко набирая скорость, понеслась вниз, подпрыгивая на кочках и
камнях, налетела на сугроб, едва не перевернувшись, пошла юзом влево, вправо, подскочила
вверх и замерла, тяжело ударившись о землю в сорока футах от солдат и их застывших в ужасе
пленников.
То, что все их пистолеты, ружья и даже "узи" Джека совершенно бесполезны, беглецам
стало ясно пять минут назад, когда они напоролись на засаду, устроенную полковником
Фалькирком в полумиле от того места, где они пересекли шоссе Виста-Вэлли и, спустившись с
холма, но с другой стороны, повернули на юг. Превосходство противника было очевидным: у
Фалькирка оказалось слишком много людей, и все они были хорошо вооружены, так что о
сопротивлении не могло быть и речи.
Брендан был близок к отчаянию из-за того, что не решился прибегнуть к своим особым
способностям, чтобы обеспечить себе и своим товарищам свободу. Он чувствовал, что должен
был использовать свой телекинетический талант в сложившихся обстоятельствах,
сосредоточиться и силой мысли вырвать оружие из рук солдат. Для этого у него хватило бы
энергии, но он не знал, как воспользоваться ею, опасаясь повторения случившегося во время
эксперимента в гриль-баре накануне вечером, когда никто из присутствующих лишь чудом не
пострадал от очумевших солонок и перечниц и разбушевавшихся кресел. Попробуй он теперь
вырвать автоматы у солдат, это могло и не получиться одновременно, и тогда кто-нибудь из
них мог с перепугу открыть беглый огонь. Или же, того хуже, автоматы, зависнув по его,
Брендана, приказу в воздухе, сами начали бы палить по всему, что было вокруг, и стреляли бы,
пока не опустели магазины. Он, конечно, мог бы исцелить раненных шальными пулями, но ведь
его тоже могло и ранить, и убить. Даже если бы оказалось, что он способен исцелить самого
себя, то вряд ли бы он мог воскреснуть, как и оживить других убитых. Воистину Божья
благодать не идет на пользу, если не знаешь, как ею воспользоваться!
И вот теперь, видя, как рой пуль впивается в беззащитный джип и как тот мечется, словно
обезумевший и ослепленный затравленный зверь, по склону холма, Брендан почувствовал, что
в нем закипает ярость. Люди в джипе наверняка ранены и нуждаются в его помощи. Он может и
обязан им помочь, не только как священник, но и как нормальный человек, и ради этого стоит
рискнуть и использовать свой дар целителя. Брендан оттолкнул стоявшего перед ним солдата,
воспользовавшись тем, что его внимание переключилось на джип на холме, и побежал к
замершей в свете фар вездеходов машине.
Позади раздались угрожающие окрики, Фалькирк вопил, что застрелит Брендана, если тот
немедленно не остановится.
Но Брендан продолжал бежать вперед, едва не упав на заснеженном скользком асфальте,
но все же поскользнулся на обочине и рухнул лицом вниз с насыпи, затем снова вскочил на
ноги, цепляясь за мерзлую землю голыми руками, и, не оборачиваясь, побежал дальше.
За его спиной застучали по асфальту солдатские ботинки.
Брендан подбежал к джипу со стороны сиденья для пассажира, рванул на себя дверцу и
принял в свои объятия грузного мужчину лет пятидесяти. Тот был ранен, судя по крови на
одежде, но в сознании, хотя и держался, как было видно по бессмысленному выражению его
глаз, из последних сил. Брендан оттащил его подальше от машины и уложил в снег.
Преследовавший Брендана солдат схватил его за плечи, но Брендан, обернувшись, отбил
его руку и яростно закричал ему в лицо:
- Отойди от меня, придурок! Я спасу его! Понимаешь, ты, сукин сын! Я его спасу! - И
он сдобрил сказанное таким грязным и отборным ругательством, что даже сам удивился, как у
него повернулся язык произнести подобную мерзость. Взбешенный солдат замахнулся было
прикладом автомата размозжить обидчику голову, но подоспевший Фалькирк остановил его,
крикнув:
- Отставить! - Он шагнул вперед и схватил солдата за локоть, предотвращая удар,
потом обернулся к Брендану и пронзил его изучающим взглядом. - Действуй. Я хочу это
видеть. Я хочу видеть, как ты изобличишь себя на моих глазах!
- Изобличу? Но я не преступник! Как вас прикажете понимать?
- Начинай! - приказал полковник.
Брендан опустился на колени возле раненого и приложил руки к его груди, в тех местах,
где сквозь свитер сочилась кровь: под левой ключицей и чуть выше пояса с правой стороны.
Раненый угасал у него на глазах, и в отчаянии Брендан задрал вверх его свитер и, разорвав
рубашку, положил ладони прямо на рану на животе. Но что делать дальше? Этого Брендан не
знал. Ему никак не удавалось вспомнить и вновь почувствовать то, что он испытывал, когда
возвращал к жизни умирающего Уинтона и исцелял Эмми. Как заставить работать эту
таинственную силу? Кровь незнакомца сочилась сквозь его пальцы, обостряя его отчаяние и
мешая сосредоточиться на пробуждении дремлющих в нем способностей. Отчаяние,
захлестывающее Брендана, вновь вскипело гневом, гнев превратился в ярость перед
собственным бессилием и тупостью и этой нелепой, незаслуженной смертью, как и смертью как
таковой вообще...
Брендан ощутил покалывание в ладонях. Легкое жжение.
Он понял, что на ладонях проступили красные круги, но не оторвал их от раны, чтобы
убедиться в этом.
"Умоляю Тебя, Господи! - мысленно взмолился он. - Пусть это свершится! Пусть он
исцелится!"
К своему собственному удивлению, Брендан впервые по-настоящему почувствовал, как
таинственная энергия изливается из него прямо в пулевое отверстие в теле незнакомца, словно
шелковая нить из шелкопряда, и эта связующая нить, по которой переливалась в раненого
живительная волшебная сила, становилась с каждым мгновением все прочнее и эластичнее, и,
казалось, ей не будет конца.
Брендан ощущал себя ткацким станком и ткачом одновременно, ткущим из нитей
божественной энергии ткань здоровья. Но, в отличие от аналогичных случаев с Эмми Халбург и
Уинтоном Толком, когда он еще не догадывался, что исцеляет этих людей, сейчас он знал, что
невидимой нитью зашивает рану на теле незнакомца. Более того, он почти физически
чувствовал, как эта нить вырабатывается в нем и стежок за стежком ложится на нужное место, а
челнок выдает все новую и новую живительную ткань, работая в едином четком ритме со всеми
остальными деталями станка.
Брендан не только ясно осознавал целительную магическую силу в себе, но и чувствовал,
что она крепчает, что сейчас в нем ее в десятки раз больше, чем было, когда он спас Уинтона, а
завтра будет уже вдвое больше, чем сегодня. Глаза незнакомца обрели осознанное выражение,
он заморгал, и, когда Брендан отнял ладони от раны, у него вырвался вздох облегчения и
ликования: кровотечение прекратилось. Мало того, движимая невидимой силой, пуля сама
выскочила из раны, издав чмокающий звук, и скатилась, мокрая и тускло блестящая, вниз по
животу раненого. Края раны тотчас же начали быстро стягиваться.
Брендан дотронулся до простреленного плеча и сразу же нащупал вторую пулю, засевшую
в мягких тканях не так глубоко, как первая. Брендан надавил на нее, и она буквально
выпрыгнула ему на ладонь.
Сладостная дрожь победы пробежала по телу Брендана. Ему захотелось откинуть назад
голову и расхохотаться от радости, знаменуя своим смехом победу, одержанную в эту темную
вьюжную ночь над мраком и холодом смерти.
Раненый пристально взглянул на Брендана, и в его взгляде он прочел сперва изумление,
потом узнавание и наконец ужас.
- Стефан, - пробормотал он. - Отец Вайцежик.
Знакомое любимое имя, сорвавшееся с губ незнакомца, наполнило Брендана
невыразимым страхом за своего наставника.
- Что? - вздрогнув, спросил он. - Что с отцом Вайцежиком?
- Он нуждается в вашей помощи больше, чем я. Быстрее!
Брендан сперва даже не понял, что этот человек ему говорит. Наконец, похолодев от
ужаса, он осознал, кто сидит за рулем изрешеченного пулями джипа. Это было совершенно
невероятно! Как он здесь оказался? Когда? Зачем?
- Быстрее! - повторил незнакомец.
Брендан вскочил, оглянулся на солдата и полковника Фалькирка и, вытянув вперед руки,
протиснулся между ними к передку машины, возле которого поскользнулся, упал, ударившись
о бампер головой, но тотчас же поднялся, ухватившись за левое переднее колесо, и что было
сил рванул на себя ручку дверцы. Та не поддавалась: либо была заперта изнутри, либо ее
заклинило. Брендан попытался открыть ее еще раз, но ему это снова не удалось. И тогда он
приказал ей открыться, и дверь с лязгом и скрежетом распахнулась, и из нее вывалилось
обмякшее тело священника.
Брендан подхватил отца Вайцежика и уложил на снег. Даже в полумраке он разглядел, что
глаза его наставника раскрыты, и непроизвольно воскликнул:
- Боже, только не это! О Боже, нет!
Настоятель церкви Святой Бернадетты смотрел в небо безжизненными, застывшими
глазами, которым уже незачем было глядеть на окружающий мир.
- Умоляю, только не это! - повторил Брендан, когда его взгляд упал на след от пули,
тянущийся от угла правого глаза до уха. Эта рана не была смертельной, зато смертельной
оказалась другая, в основании горла, - огромная дыра, в которой запеклась кровь.
Брендан приложил дрожащие ладони к изуродованному горлу отца Вайцежика и снова
ощутил, как хлынула из него целительная энергия, чтобы заполнить живительной тканью
мертвое отверстие в теле дорогого ему человека и вселить в него жизнь.
Но вскоре он понял, что для чудесного излечения необходима обратная связь между
целителем и исцеляемым.
Он заблуждался, полагая, что одновременно и вырабатывает жизненную силу, и передает
ее пострадавшему. На самом же деле для исцеления необходим живой контакт между двумя
организмами: лишь в этом случае волшебная энергия может вызвать нужный эффект. А в
остывающем теле отца Стефана Вайцежика уже не было жизни, он умер, и воскресить его
Брендану было не под силу.
Стон отчаяния вырвался из его груди, но смириться с этой утратой он не мог.
Исполненный решимости во что бы то ни стало свершить чудо, он начал молиться вслух,
повторяя:
- Пресвятая Богородица, Пречистая Дева Мария, помоги нам...
Брендан не сомневался, что Богородица услышит его и откликнется на эту отчаянную
просьбу и вместе они вернут отца Вайцежика к жизни. В это тяжкое мгновение он вновь обрел
веру и теперь верил в Бога и умом, и сердцем. Если отец Вайцежик по какой-то нелепой ошибке
покинул этот мир до отпущенного ему срока и если Пречистая Дева донесет эти слова до
Спасителя, тогда разрушенная плоть отца Стефана восстановится и оживет и он вновь вернется
в этот мир, чтобы завершить свою миссию.
Стоя на коленях на снегу, с ладонями, прижатыми к окровавленному горлу убитого,
Брендан вновь и вновь повторял слова молитвы, обращенные к Пречистой Богородице -
Царице ангелов и апостолов, Заступнице мучеников. Но его обожаемый наставник не подавал
признаков жизни, распластавшись на заиндевелой земле. Брендан взывал к милости Пречистой
Девы, величая Ее то Волшебной розой, то Утренней звездой, то Исцелительницей страждущих
и Утешительницей скорбящих, однако мертвые глаза отца Вайцежика, еще недавно излучавшие
мудрое тепло и неподдельную любовь, по-прежнему были неподвижно уставлены в мглистое
небо.
- Зерцало Справедливости, попроси за нас, - повторял Брендан, - Источник нашей
радости, помолись за нас...
Наконец Брендан признал, что волею Господа отец Вайцежик покинул бренный мир.
Он тихим голосом завершил молитву, отнял ладони от чудовищной раны и сжал ими
холодные руки любимого человека, скорбно склонив голову, словно безутешное дитя.
- Значит, ты не всесилен, - услышал он голос нагнувшегося над ним полковника
Фалькирка. - Замечательно. Хорошая новость. Ладно, вставай и возвращайся к остальным.
Брендан взглянул на его суровое лицо с каменным взглядом холодных глаз и не ощутил
ни малейшего страха.
- Он умер, не имея возможности исповедоваться, - спокойно ответил он. - Я
священник и останусь здесь, пока не выполню свой пастырский долг. Вы можете помешать
мне, только выстрелив мне в спину. - С этими словами он отвернулся от полковника и, набрав
полную грудь воздуха, стал произносить положенные в таком случае латинские фразы. По его
мокрому от тающего снега лицу струились слезы.
Лаз, проделанный Джеком в металлической ограде, был невелик, но достаточно широк,
чтобы все трое смогли протиснуться сквозь него на территорию хранилища, предварительно
закинув туда свои рюкзаки.
По команде Джека Доминик и Джинджер застыли на месте, ожидая, пока их вожак
прощупает местность теплоуловителем и изучит ее с помощью прибора ночного видения. Джек
высматривал, где установлены видеокамеры и электронные ловушки. Несмотря на сильную
метель, затруднявшую его задачу, он засек две вышки с мониторами, под различными углами
следящими за этим участком запретной зоны. Оставалось надеяться, что объективы камер
забиты снегом. Никаких других охранных приборов он не обнаружил.
Затем он извлек из кармана маленький, размером с бумажник, вольтметр, улавливающий
электрический ток на расстоянии, и, встав к ограде спиной, начал медленно продвигаться
вперед, держа прибор в вытянутой руке. Не прошел он и трех шагов, как детектор тихо
запищал, предупреждая, что под снегом спрятаны сигнальные провода.
Джек замер на месте и отошел на два шага назад, затем подозвал Доминика и Джинджер.
- На глубине одного-двух дюймов зарыт сигнальный провод, реагирующий на колебания
почвы. Я уверен, что он протянут вдоль всей ограды. Устроен он таким образом, что улавливает
не всякое давление на почву, а лишь шаги объекта весом свыше пятидесяти фунтов.
- Но даже я вешу больше пятидесяти фунтов, - заметила Джинджер. - И какой
ширины, интересно, сигнальная полоса?
- По меньшей мере восемь-десять футов, - сказал Джек. - Собственно говоря, там не
один провод, а целая сеть проводков, так что перепрыгнуть через нее невозможно.
- Лично я летать не умею, - нахмурилась Джинджер.
- Я тоже, - откликнулся Доминик.
- Я в этом не уверен, - усомнился Джек. - Если ты смог поднять в воздух стулья, то
почему бы не подняться самому? Но сейчас у нас нет времени на эксперименты, так что
придется нам довольствоваться тем, что мы имеем.
- Чем именно? - поинтересовалась Джинджер.
- Моей смекалкой, - улыбнулся Джек. - Вот что мы сделаем. Мы пойдем вдоль забора,
не заступая за границу сигнализации, и попытаемся найти растущее в двадцати-тридцати шагах
от провода дерево.
- И что потом? - спросил Доминик.
- Потом сами увидите.
- А если мы не найдем никакого дерева? - не унималась Джи
...Закладка в соц.сетях
