Жанр: Триллер
Незнакомцы
...а, когда вдруг заметил, что вновь повторяется тот
же феномен, который имел место две ночи тому назад в его спальне в доме для священников
при церкви Святой Бернадетты. Только на этот раз не было никакого видимого источника
света, даже столь неправдоподобного, как маленькая замерзшая луна на оконном стекле,
излучавшая волшебный свет в минувшую пятницу. На сей раз свечение появилось из темноты
прямо вокруг самого Брендана, буквально из воздуха. Оно было сперва совсем бледным,
молочного оттенка, но постепенно становилось все ярче и ярче, пока Брендану не начало
казаться, что он лежит где-то в открытом поле, залитом ярким светом полной Луны.
Этот свет был не таким, как тот спокойный золотистый, который он видел во сне, и, как
две ночи тому назад, он вселил в него противоречивые чувства - ужас и восторг, страх и
дикий экстаз.
И, как и в первый раз, свет из молочного стал алым. У Брендана возникло ощущение, что
он завис в светящемся кровяном пузыре.
"Это внутри меня", - подумалось вдруг ему ни с того ни с сего, и он похолодел от
страха. Казалось, сердце вот-вот лопнет в груди. На ладонях выступили и стали набухать
пульсирующие красные кольца.
2
Понедельник, 13 января
Когда на следующее утро все собрались на завтрак на кухне у Блоков, Доминик был
потрясен рассказами товарищей по несчастью об их сновидениях минувшей ночью: для
большинства из них она была далеко не легкой.
- Собравшись здесь и восстановив ту же группу, которая была в мотеле в тот вечер, мы
обязательно узнаем всю правду, - возбужденно говорил он, вдохновленный новыми
свидетельствами правильности выбранного пути. - Действуя сообща, мы активизируем нашу
память и усиливаем давление на ее блокаду. Как я и предполагал, с каждым днем в ней
появляются все новые и новые трещины.
Ночью Доминик, Джинджер, Эрни и Нед видели совершенно схожие кошмары, что не
оставляло никаких сомнений: это были фрагменты подавленных воспоминаний. Во всех
случаях в них фигурировали люди в защитных костюмах, склонившиеся над привязанными к
кроватям жертвами. Сэнди приснился приятный сон, но какой-то смазанный, лишенный четких,
как у других, деталей. И только Фэй вообще не видела ничего во сне.
Нед настолько серьезно был обеспокоен всем этим, что заявил о своем твердом намерении
перебраться жить в мотель.
- Проснувшись ночью от ужаса, я больше не смог уснуть, - жаловался он. - И мне в
голову стали лезть тревожные мысли. Я подумал, что этот полковник Фалькирк вполне может
решить убить нас в нашем трейлере и некому будет помочь нам в этой пустыне.
Доминик сочувствовал Неду, для которого эти страшные видения были пока внове. Сам
он, как и Джинджер, и Эрни, уже выработал определенные навыки поведения во время таких
кошмаров, Нед же был беззащитен против них и страшно этим потрясен.
И, несомненно, Нед высказал верную мысль: полковника Фалькирка следовало опасаться.
Чем ближе они приближались к разгадке тайны, тем больше была вероятность стать мишенью
для тех, кто скрывал ее. Доминик считал, что Фалькирк не станет предпринимать никаких
решительных мер до тех пор, пока в мотеле не соберутся все его жертвы, включая Брендана
Кронина, Жоржу Монтанеллу и остальных, пока еще неизвестных писателю. Но, как только все
прибудут на место, следует ожидать беды.
Рассказывая о своем сне, Нед вяло ковырял вилкой в тарелке, жуя без всякого аппетита,
весь еще во власти ночных кошмаров. Сперва ему привиделось, что он схвачен людьми в
защитных костюмах, потом они сняли костюмы, и он понял, что угроза бактериологического
заражения миновала. Один из этих людей в военных мундирах был полковник Фалькирк. Нед
подробно описал его: седеющий 50-летний брюнет с тонкими губами, хищным клювообразным
носом и стальными глазами.
Эрни, которому тоже приснился полковник, подтвердил описание Неда. Удивительное
совпадение приснившихся обоим образов не оставляло сомнений в точности портрета.
- Я видел во сне и другого армейского офицера, и он обращался к полковнику по имени.
Он называл его Леландом.
- Полковник Леланд Фалькирк, - задумчиво повторила Джинджер. - Вероятно, он
постоянно находится в Шенкфилде.
- Мы постараемся это выяснить, - произнес Доминик.
Блокада памяти определенно разваливалась, и это воодушевляло Доминика. Он давно не
был в таком приподнятом настроении.
Джинджер рассказала, что во сне она видела в своей комнате еще одного человека,
привязанного ремнями к кровати и с капельницей и электрокардиографом, подключенным к
полу. Это была женщина лет сорока, с пустым взглядом на незнакомом Джинджер лице и
рыжими волосами.
Доминику же приснилось, что в его номере находился еще один пленник, и тоже на
кровати на колесиках и с той же медицинской аппаратурой, - молодой человек лет двадцати, с
бледным лицом, пушистыми усами и глазами зомби.
- Как это понимать? - спросил Эрни Блок. - Неужели У них было столько объектов
для промывания мозгов, что для них не хватило двадцати комнат?
- Но в регистрационной книге записано, что в тот день были сняты только одиннадцать
номеров, - уточнила Сэнди.
- Вероятно, свидетелями того же происшествия стали многие случайные люди,
проезжавшие в тот момент по шоссе. Военные задержали их и доставили в мотель.
Естественно, они их не регистрировали, - заметила Джинджер.
- Сколько же их всего было? - изумленно воскликнула Фэй.
- Скорее всего мы этого никогда не узнаем, - сказал Доминик. - Ведь мы не были
знакомы, и лишь случай свел нас в этом мотеле. Возможно, мы вспомним лица, но не узнаем ни
имен, ни адресов этих несчастных.
Все это, безусловно, было весьма печально. Но Доминик не падал духом:
запрограммированные ложные воспоминания разрушались, обнажая истину, а это уже было
немало. Со временем они узнают всю правду, если только до этого не явится с тяжелой
артиллерией полковник Фалькирк.
В то время как группа в мотеле "Спокойствие" заканчивала утром в понедельник завтрак,
Джек Твист в сопровождении служащей отделения "Сити-банка" на 5-й авеню направлялся к
своему сейфу. Служащая банка, привлекательная молодая женщина, называла Джека Твиста
"господином Фарнхамом", потому что именно под этим именем он по поддельному
удостоверению личности абонировал сейф.
Оставшись в бронированной комнате один, Джек открыл сейф и в полнейшем недоумении
уставился на содержимое. В сейфе лежало нечто такое, чего он там не оставлял. Как это туда
попало? Чушь какая-то. Только он один знал об этом сейфе и имел от него ключ.
В сейфе должно было храниться пять белых конвертов, в каждом из которых лежало пять
тысяч долларов в стодолларовых банкнотах. Деньги были в целости и сохранности. Это был
один из его неприкосновенных запасников на черный день, всего же таких сейфов у Джека
было в разных банках одиннадцать. Сегодня утром он решил взять из каждого по 15 тысяч
долларов, чтобы раздать людям. Дрожащими руками он открыл один за другим пять конвертов
и пересчитал деньги. Ни один банкнот не пропал.
Однако от этого Джеку не стало легче. Хотя деньги и были на месте, наличие
постороннего предмета свидетельствовало о том, что он был рассекречен, а следовательно, у
кого-то "под колпаком". Кому-то было известно, кто скрывался под именем Грегори Фарнхама,
и доказательство тому было демонстративно помещено в сейф.
Доказательством грубого вмешательства в его частную жизнь являлась почтовая
открытка. На ней ничего не было написано, она сама по себе была посланием: на лицевой
стороне открытки была фотография мотеля "Спокойствие".
Позапрошлым летом, после ограбления особняка Аврила Мак-Аллистера в округе Марин
к северу от Сан-Франциско, которое Джек совершил совместно с Бренчем Поллардом и еще
одним типом, он взял напрокат машину и поехал на восток, довольный выигрышем в казино в
Рино, а по пути остановился переночевать в мотеле "Спокойствие" возле федерального шоссе
№ 80. С тех пор он никогда даже и не думал об этом месте, но, взглянув на фотографию, тотчас
же, конечно, вспомнил его.
Кто мог об этом знать? Бренч Поллард не мог наверняка, он ему ничего не рассказывал ни
о выигрыше в Рино, ни о своем намерении вернуться в Нью-Йорк. Их подельник тоже ничего
не знал: Сэл Финроу укатил в свой Лос-Анджелес, и Джек с тех пор ничего о нем не слышал.
Тут Джек сообразил, что засвечены по крайней мере три его фальшивых удостоверения
личности. Он абонировал в этом банке сейф под именем Фарнхама, но в мотеле "Спокойствие"
жил под именем Торнтона Уэйнрайта. Теперь все документы на эти имена можно было
выбрасывать вместе с удостоверением личности Филипа Делона, по которому он жил в
квартире на 5-й авеню.
О боже!
Несмотря на потрясение, голова Джека оставалась трезвой и лихорадочно работала,
вычисляя возможного противника. Все официальные инстанции он сразу же отмел, поскольку
сотрудники полиции или ФБР не стали бы уведомлять его, а попросту арестовали бы.
Исключил Джек и своих партнеров, потому что тщательно скрывал от них свою личную жизнь.
Никто не знал, где он живет, а связаться с ним они могли, только отправив условные сообщения
по почте или же позвонив по специальному номеру телефона с автоответчиком. Джек был
уверен в надежности отлаженной системы связи, которая никогда его не подводила. Он всегда
предпочитал перестраховаться. Кроме того, если бы в его сейф проник кто-то из его бывших
партнеров, он наверняка взял бы деньги, все до последнего доллара.
Тогда кто же вышел на него?
Мафия? У ребяток, которых они с Мортом и Томми грабанули 3 декабря, возможностей и
связей не меньше, чем у ФБР, не говоря уже о полиции. Эти могли и не тронуть деньги, намекая
на то, что желают получить обратно все, что потеряли. И оставлять сувениры с намеком тоже
было в стиле мафии, братишки обожали поиздеваться над своей жертвой, заставить ее
хорошенько пропотеть, прежде чем нажать на спусковой крючок.
С другой стороны, если мафиози выследили его, они наверняка навели справки о его
прошлых делах и вряд ли бы после этого стали пытаться нагнать на него страху открыткой. Они
скорее положили бы в сейф фотографию склада, который он ограбил. Значит, это и не мафия.
Но тогда кто? Кто, черт подери?!
Джеку стало душно в бронированной комнате, захотелось выбраться отсюда. В банке
негде было спрятаться, из него не убежать. Он поспешно распихал конверты по карманам
куртки, уже не собираясь никому отдавать свои деньги: они неожиданно стали тем, для чего и
предназначались, - деньгами для побега в случае непредвиденных обстоятельств. Открытку он
сунул в бумажник, запер опустевший сейф и нажал кнопку вызова банковского служащего.
Спустя две минуты он был на улице, жадно вдыхая морозный январский воздух и скользя
внимательным взглядом по лицам прохожих. Ничего подозрительного он не заметил.
Некоторое время он стоял, словно утес в потоке людей на 5-й авеню, размышляя, как
поскорее выбраться из города и вообще из штата, чтобы залечь где-нибудь на дно и затаиться,
спрятаться от преследователей, кем бы они ни были. Однако он не был уверен, что побег
необходим: в спецвойсках их учили не предпринимать никаких действий до тех пор, пока не
будет ясна побуждающая причина и конечная цель. К тому же страх перед безликим
противником был меньше, чем любопытство, Джек ощущал настоятельную потребность
выяснить, с кем он имеет дело, как его вычислили и что от него хотят.
Джек остановил такси и доехал на нем до угла Уолл-стрит и Уилльям-стрит, где в самом
центре района финансистов, в шести банках он абонировал депозитные ящики. Он обошел пять
из них и взял в каждом по 25 тысяч долларов и по открытке, точно такой же, как и в первом
банке.
В шестой банк он решил не ходить, потому что его карманы были набиты пачками денег
на довольно опасную для хранения при себе сумму - 150 тысяч долларов. К тому же он уже не
сомневался, что и в шестом ящике он найдет такую же открытку с фотографией мотеля
"Спокойствие". На первое время имеющихся денег было достаточно, а относительно
оставшихся в других местах 150 тысяч долларов он не волновался, поскольку, во-первых, у него
еще имелись вклады в швейцарских банках, а во-вторых, если бы тот, кто оставил ему весточку,
захотел, он бы сразу забрал все деньги.
Он уже успел хорошенько подумать о времени, проведенном в невадском мотеле, и
пришел к выводу, что здесь что-то не сходится. Вроде бы он пробыл там три дня, отдыхая и
наслаждаясь уединением и красотой дикой природы. Но сейчас он впервые вдруг подумал, что
никогда бы так не поступил: с таким количеством денег в багажнике и не видя две недели
Дженни, он наверняка прямо из Рино поехал бы в Нью-Йорк. Так что три дня, проведенные в
"Спокойствии", казались теперь ему полной нелепостью.
Он снова взял такси и доехал на нем до своей квартиры на 5-й авеню. Было уже без
нескольких минут одиннадцать. Войдя в квартиру, Джек тотчас же позвонил в частную
авиакомпанию и заказал маленький реактивный самолет.
Затем он взял 25 тысяч долларов из тайника в спальне, быстро засунул самые
необходимые вещи в три чемодана и стал укладывать туда же более важные предметы, а
именно: пистолеты "смит-вессон" и "беретта" с глушителем, автомат "узи", патроны,
компьютер для определения кодов секретных замков, специальное устройство для вскрытия
замков любого типа и прибор ночного видения.
Вновь обретенное им чувство вины существенно изменило Джека за прошедшие двое
суток, однако не настолько, чтобы лишить его способности яростно защищаться от тех, кто мог
на него вероломно напасть. Его намерение стать честным и законопослушным гражданином не
уничтожило его инстинкта самосохранения. А уж он, Джек Твист, мог и умел постоять за себя.
Кроме того, теперь, когда после восьми лет одиночества он наконец-то начал
возвращаться к нормальной человеческой жизни, он не мог допустить, чтобы кто-то встал на
его пути к счастью, не мог позволить отобрать у него последний шанс.
Хотя он и разложил груз по трем чемоданам, они оказались в конце концов довольно
тяжелыми. Но, имея дело с частной авиакомпанией, не нужно было беспокоиться о
нежелательной проверке багажа: фирма дорожила своими клиентами.
Из квартиры он на такси поехал прямо в аэропорт Ла-Гуардия.
Поджидавший его самолет должен был доставить его в Солт-Лейк-Сити, штат Юта,
ближайший крупный аэропорт от Элко, откуда можно было значительно быстрее попасть в
Элко, чем из международного аэропорта в Рино, с учетом того, что в Рино все равно нужно
было пересаживаться на местный рейс до Элко. В авиакомпании "Элитарные полеты" Джеку
сказали, что в Рино ожидается сильная снежная буря, в связи с чем аэропорт могут после обеда
закрыть, как и две другие посадочные площадки в Южном Айдахо, пригодные для реактивных
самолетов типа "лир", на котором летел Джек. Но для Солт-Лейк-Сити прогноз погоды был на
весь день хороший. По просьбе Джека компания уже заказала для своего клиента у коллег в
Юте специальный самолет, чтобы доставить его оттуда в маленький аэропорт в Элко. Это
давало Джеку три часа выигрыша во времени, хотя он и не рассчитывал добраться до Элко
раньше наступления сумерек.
Но сумерки были ему даже на руку. Для осуществления задуманного Джеку нужна была
темнота.
Подложенные анонимным насмешником открытки указывали на то, что в Неваде кое-кто
в курсе всех его преступных дел. Они намекали, что абонент депозитных ящиков в банках
может выйти на осведомленных о его преступной деятельности людей через мотель
"Спокойствие" либо встретиться там с ними. Открытки являлись приглашением или повесткой.
В любом случае игнорировать их было опасно.
Джека не волновало, следят ли за ним по дороге в аэропорт Ла-Гуардия, он и не пытался
засечь "хвост": если его телефон прослушивался, его намерения стали известны, когда он
позвонил в авиакомпанию. Он хотел продемонстрировать, что не намерен скрываться, чтобы
усыпить бдительность противника и в Элко внезапно исчезнуть из его поля зрения, уйдя на
нелегальное положение.
В понедельник Доминик и Джинджер после завтрака отправились в Элко, в редакцию
единственной окружной газеты "Сентинел", занимавшую одноэтажный блочный дом на одной
из тихих улочек этого городка с населением, едва ли насчитывающим 10 тысяч жителей.
Как и большинство других изданий, "Сентинел" допускала, при наличии юридически
оформленных на то оснований, к своим архивам лиц, занимающихся законными
исследованиями, и Доминик надеялся, что как писатель будет допущен в святая святых газеты,
хотя в душе и не считал себя, несмотря на успех своего первого романа, достаточно известным
человеком.
Встретившая их в приемной сотрудница "Сентинел" Бренда Хеннерлинг никак не
отреагировала на его имя, но стоило лишь писателю упомянуть название своей книги, только
что появившейся на прилавках магазинов, как она воскликнула:
- Так это вы ее автор? В самом деле? Эта книга вошла в число самых лучших романов
этого месяца!
Бренда Хеннерлинг рассказала, что заказала "Сумерки" в Литературной гильдии еще
месяц назад, но получила ее только со вчерашней почтой, и для нее, как для книгочея, встреча с
живым писателем - настоящее событие.
После такого бурного излияния восторга Доминик еще больше оробел и почему-то
вспомнил слова Роберта Льюиса Стивенсона: "Самое главное - занимательная история, а не
тот, кто ее рассказывает".
Архив газеты хранился в тесном, без окон, помещении, заставленном двумя письменными
столами с пишущими машинками, устройством для просмотра микрофильмов и шестью
стеллажами с еще не переснятыми материалами. Голые бетонные стены были выкрашены
бледной серой краской, люминесцентные лампы на сером потолке наполняли комнату
холодным светом. У Доминика возникло ощущение, что он очутился в подводной лодке где-то
в глубине океана.
Когда Бренда Хеннерлинг, объяснив, как пользоваться архивом, оставила посетителей
одних, Джинджер воскликнула:
- А ведь я совершенно забыла, что вы известный писатель! Эти напасти окончательно
заморочили мне голову.
- И мне тоже, - усмехнулся Доминик, скользя взглядом по ярлыкам на выдвижных
ящичках стеллажей, забитых старыми газетами. - Но я, конечно же, не отношусь к известным
писателям.
- Вы скоро им станете. Какой позор! Из-за всех этих злоключений у вас даже не остается
времени отпраздновать выход в свет первой книги!
- Нам обоим сейчас не до торжеств, - пожал плечами Доминик. - Ведь и вы поставили
на карту вашу дальнейшую карьеру.
- Да, но теперь я знаю, что смогу вернуться к медицине, как только мы покончим с этой
историей, - уверенно сказала Джинджер, словно ни капельки не сомневалась в победе над
врагом. Доминик уже успел заметить, что решительность и целеустремленность являются такой
же органичной ее чертой, как и голубизна глаз. - Но все же - это ваша первая книга! -
настойчиво повторила Джинджер.
Еще не оправившись от смущения после польстившего ему восторга секретарши,
Доминик густо покраснел, но на этот раз уже от удовольствия: он впервые слышал столь
приятный комплимент от женщины, к которой был неравнодушен.
Они просмотрели подшивки старых номеров "Сентинел" за последние два года и
отложили все выпуски за неделю, начиная с субботы 7 июля позапрошлого года, на один из
письменных столов, придвинув к нему стулья.
Хотя и забытое ими событие, свидетелями которого они стали, и возможное заражение
местности, и карантин в районе федерального шоссе № 80 имели место в пятницу 6-го, в
субботнем номере газеты об этом не было ни строчки. "Сентинел" являлась в первую голову
источником местных и штатских новостей и, хотя и предлагала своим читателям некоторые
материалы по общегосударственным и международным проблемам, не была заинтересована в
сенсациях. В коридорах этой редакции никогда не разносился крик: "Остановите печатный
станок!", и не заменялась в последний момент первая полоса. Жизнь в округе Элко текла по
законам провинции - неспешно и рассудительно, и никого не обуревало острое желание быть
в курсе всех последних событий. "Сентинел" печатали ночью и распространяли утром, по
воскресеньям газета не выходила, так что сообщения об опасной аварии на шоссе № 80 и
закрытии его в связи с этим появились только в понедельник, 9 июля, и во вторник.
Заголовки статей, однако, были весьма тревожными:
"Армия объявляет шоссе № 80 карантинной зоной. Утечка нервно-паралитического
газа?", "Армия утверждает, что из опасной зоны все эвакуированы. Где же эти люди?", "Что
происходит на полигоне в Шенкфилде?", "Карантин на шоссе № 80 снят, очистные работы
закончены".
Доминик и Джинджер не верили собственным глазам, читая сообщения о событиях,
свидетелями которых стали, но о которых ровным счетом не помнили, кроме того, что
отдыхали в это время в мотеле "Спокойствие". Доминик все более утверждался во мнении, что
Джинджер права: у военных специалистов по контролю за памятью просто не было времени на
сложную программу ложных воспоминаний, универсальную как для местных жителей, так и
для людей, случайно оказавшихся в этом районе. Армия не могла долго удерживать
магистральное шоссе закрытым.
В номере за среду, 11 июля, печаталось продолжение саги: "Слухи о долговременном
заражении не подтвердились!", "Эвакуированные ничего не видели!"
Объем городской газеты колебался между шестнадцатью и тридцатью двумя страницами.
В дни чрезвычайного происшествия на дороге львиную долю новостей составляла информация
об утечке отравляющих веществ, поскольку это событие привлекло репортеров со всей страны,
и второстепенная газетенка оказалась в центре сенсационной истории. Покопавшись в этом
богатом материале, Доминик и Джинджер почерпнули для себя много полезного. Теперь они
получили возможность планировать свои дальнейшие шаги, опираясь на ранее неизвестные им
факты.
По мерам, предпринятым армейской службой безопасности, можно было судить,
насколько далеко военные зайдут в своем стремлении удержать информацию о происшествии
под завесой секретности. Решительные действия армии, выходящие за рамки ее полномочий, не
могли не настораживать: военные перекрыли участок дороги протяженностью десять миль
сразу же после аварии, даже не проинформировав об этом шерифа округа Элко и полицию
штата Невада, после чего вообще объявили весь район закрытым на карантин. От шерифа и
сотрудников полиции поступали жалобы в связи с ограничением их служебной деятельности
армейскими чинами. Так, никто из полицейских не был допущен в закрытую зону, с ними даже
не посоветовались относительно ее границ и размеров. Очевидно, армия доверяла
исключительно своим людям, действовавшим в этом районе.
"Это мой округ, - жаловался корреспонденту "Сентинел" шериф Фостер Ханкс,
доведенный бесцеремонностью военных до отчаяния. - Люди доверили мне следить здесь за
порядком. У нас в стране пока еще правит не военная хунта. Если армия и дальше будет
отказываться сотрудничать со мной, я завтра же пойду к судье и потребую, чтобы их в
судебном порядке заставили уважать мои полномочия".
Газета сообщала, что шериф выполнил свою угрозу, но, прежде чем судья дал делу ход,
карантин на шоссе был снят, и вопрос о нарушении полномочий отпал как бы сам собой.
- Значит, не все власти действуют против нас, - оживилась Джинджер, прочитав
заметку. - Полиция в этом не участвует. Так что наш единственный противник...
- Армия Соединенных Штатов, - договорил за нее Доминик и от души рассмеялся ее
могильному юмору в оценке противостоящих им сил.
- Вряд ли такую расстановку сил можно назвать честной, - криво улыбнулась
Джинджер. - Даже для одного такого противника силенок у нас маловато.
Судя по сообщениям "Сентинел", армия взяла под свой жесткий контроль не только
шоссе № 80 - единственную транспортную артерию на объявленной опасной территории,
связывающую восток и запад страны, но и восьмимильный отрезок окружной дороги,
соединяющий север и юг. Были также ограничены полеты самолетов гражданских
авиакомпаний над зараженным районом и изменены их маршруты: все это под предлогом
необходимости патрулировать опасную территорию вертолетами. Очевидно, для выполнения
этой задачи были задействованы и значительные людские ресурсы. Но, несмотря ни на какие
трудности и затраты, армия со всей решимостью пресекла любые попытки проникновения в
запретную зону общей площадью 80 квадратных миль - как пешеходов, так и людей,
передвигающихся верхом на лошади или в автомобиле. Стальные стрекозы кружили над зоной
и днем и ночью, ощупывая местность прожекторами. Не дремали, по слухам, и патрули,
снаряженные приборами ночного видения.
- Нервно-паралитические газы входят в число наиболее опасных для человека
веществ, - переворачивая страницу, заметила Джинджер. - Но все равно подобные меры
предосторожности кажутся излишними. Я не специалист в этом вопросе, но не уверена, что
единичный источник утечки какого бы то ни было газа может представлять серьезную угрозу
для такой большой территории Ведь армейские представители утверждают, что был поврежден
только один баллон, а не весь секретный груз, который перевозил грузовик, во всяком случае,
не цистерна, как рассказывали Эрни и Фэй. Газ имеет свойство быстро распространяться, и на
большой площади его концентрация была бы ничтожна и неопасна для жизни.
- Это лишний раз говорит в пользу вашей гипотезы о бактериологическом оружии, -
подсказал Доминик.
- Возможно, - согласилась Джинджер. - Но сейчас мы не можем этого утверждать.
Ясно лишь, что мы имеем дело с чем-то гораздо более серьезным, чем выдвинутая ими версия о
нервно-паралитическом газе.
В субботу 7 июля, спустя всего лишь день после закрытия федерального шоссе, один из
дотошных репортеров заметил, что мундиры многих солдат в карантинной зоне имеют
дополнительный отличительный знак - черный круг с изумрудно-зеленой звездой в середине.
Военные с шенкфилдского полигона такой нашивки не носили. Более того, все имевшие такие
знаки были офицерами высоких рангов. В ответ на вопрос журналиста один из военных сказал,
что люди с зелеными звездами входят в состав малоизвестного подразделения специальных
войск, считающегося су
...Закладка в соц.сетях
