Жанр: Триллер
Незнакомцы
...олом.
- Пожалуй, сойдет, - полюбовавшись на творение своих рук, произнес он и пошел
осматривать кладовые, по пути велев Сэнди включить музыкальный автомат. - Шумовой фон
затрудняет прослушивание, - пояснил он, и Сэнди тотчас же вскочила, чтобы выполнить
указание.
Внезапно Эрни понял, что в этом косоглазом парне ему нравится: он напоминал ему его
самого! Это был профессиональный военный, офицер, быстро мыслящий и расчетливо
действующий, умеющий командовать людьми и владеть собой, отличный психолог. Да, они и в
самом деле очень схожи.
Эрни тихо рассмеялся. "Какой же я порой бываю болван!" - подумал он.
Косоглазый вернулся из кладовки и удовлетворенно улыбнулся, увидев, что все уже
собрались за столами.
- Больше ничего не беспокоит? - подойдя к Эрни, спросил он.
- Нет, черт возьми, - буркнул тот. - Большое тебе спасибо.
Новичок подошел к свободному стулу за столом и под монотонное пение Кенни Роджерса
произнес:
- Меня зовут Джек Твист, и я меньше, чем кто-либо из вас, понимаю, что за чертовщина
здесь происходит. Все это довольно паршивая история, однако должен вам сказать, что впервые
за последние восемь лет я почувствовал, что делаю правое дело, впервые ощутил себя одним из
хороших людей, и одному лишь Господу Богу на небесах известно, как это для меня важно!
У лейтенанта Тома Хорнера, адъютанта полковника Фалькирка, были огромные руки.
Крохотный магнитофон был совершенно незаметен в его правой ладони, когда лейтенант вошел
с ним в лишенную окон комнатушку, где сидел полковник. Пальцы адъютанта были столь
велики, что оставалось только удивляться, как он умудряется нажимать ими на кнопки. Однако
при всей своей внешней неуклюжести Том Хорнер был необычайно ловок. Он положил
магнитофон на стол и включил его.
Запись была сделана со студийного катушечного магнитофона, на который записывались
все прослушиваемые разговоры. В данном случае это была часть беседы нескольких человек в
мотеле "Спокойствие", состоявшейся всего четверть часа назад. Речь шла об открытии
свидетелями подлинного источника своих затруднений - Скалы Громов. Полковник Фалькирк
слушал с напряженным вниманием. Он не ожидал, что предпринятое этими людьми
расследование столь быстро выведет их на верное направление, такая смекалистость его
тревожила и злила.
"Ради бога, заткнитесь! Вы напрасно думаете, что можете здесь спокойно плести
интриги", - произнес вдруг посторонний голос на пленке, и лейтенант Хорнер пояснил:
- Это Твист. - Он владел голосом так же, как и своими ручищами. Лейтенант остановил
пленку и зарокотал дальше: - Мы знали, что он направляется сюда, знали и то, что он опасен.
Мы предвидели, что он предпримет меры предосторожности, но никак не ожидали такой
прыти.
Насколько им было известно, блокада памяти Джека Твиста не претерпела серьезных
изменений. Его не донимали приступы паники, ни сомнамбулизм, ни страхи или навязчивые
увлечения, из чего следовало, что единственной причиной его стремительного бегства из
Нью-Йорка и перелета в округ Элко может быть лишь предупреждение, полученное от того же
предателя, который разослал свидетелям фотоснимки, сделанные "Поляроидом".
Леланд Фалькирк метал гром и молнии, узнав, что кто-то из участников секретнейшей
операции, возможно даже, один из тех, кто находился на Скале Громов, поставил под угрозу
срыва весь план. Он обнаружил это лишь в минувшую субботу, прослушав запись вечернего
разговора Доминика Корвейсиса с хозяевами мотеля, в котором, собственно, и были впервые
упомянуты эти мгновенные снимки. Леланд распорядился немедленно начать расследование и
тщательнейшую проверку всех работающих в хранилище, но дело продвигалось медленнее, чем
ему хотелось.
- Есть кое-что и похуже, - невозмутимо пробасил Хорнер, снова включая магнитофон.
Леланд с хмурым видом молча прослушал, как Твист объяснял остальным, что их могут
подслушивать, и как потом все договорились перейти в гриль-бар, чтобы разработать
дальнейшую стратегию расследования.
- Сейчас они там, - сказал Хорнер, выключая магнитофон. - Оборвали телефонные
провода. Я разговаривал по рации с наблюдателями, находящимися к югу от шоссе № 80. Они
видели, как свидетели переходили в гриль-бар. Прослушать же дальнейшие разговоры с
помощью микрофона-ружья не удалось.
- И не удастся, - мрачно бросил Леланд. - Твист знает, что делает.
- Теперь, когда им известно о Скале Громов, мы должны действовать как можно
решительнее, - сказал лейтенант.
- Я жду звонка из Чикаго.
- Шаркл все еще держит оборону в своем доме?
- Судя по последнему сообщению - да, - ответил Леланд. - Я должен знать, не
развалилась ли его блокада памяти окончательно. Если это случилось и если он получит
возможность рассказать кому-то, что видел в то лето, тогда все полетит к чертям, и будет
ошибкой применять силу против остальных свидетелей. Нам нужно разработать новый план
действий.
В полутемном гриль-баре, согревшись на коленях у матери, Марси задремала, едва Джек
Твист представился. Хотя она и поспала немного в самолете, вид у девочки был измученный:
под глазами чернели круги, а под бледной кожей проступали синие вены.
Жоржа тоже устала, но неожиданное появление Твиста моментально развеяло напавшую
на нее после обильного обеда сонливость. Сейчас она чувствовала себя необыкновенно бодрой
и была готова слушать рассказ о жизни Джека с ее перипетиями.
Он начал с упоминания об аресте и тюремном заключении в Центральной Америке,
оборвавшем его военную карьеру. Повествование это было скорее грустным, чем страшным, но
Жоржа почувствовала, что ему пришлось пережить жуткие испытания. По его бесстрастному
тону она поняла, что этот человек настолько уверен в своих силах и возможностях, что не
нуждается в бахвальстве или похвале.
Когда он рассказал о своей жене Дженни, в его голосе Жоржа уловила глубокую печаль и
тоску по утраченной любви. Только необыкновенная взаимная привязанность и полное слияние
духа и чувств могли подвигнуть мужчину на самоотверженную преданность впавшей в
смертельный сон женщине. Жоржа попыталась представить, как эти двое жили в браке, но
потом поняла, что, какой бы сказочной ни была их совместная жизнь, Джек не посвятил бы
себя целиком обреченной жене, если бы не был таким, каков он есть. Это были необычные
отношения, но еще более необычным был и сам этот человек. Придя к такому выводу, Жоржа
прониклась к Твисту и его жизненной истории удвоенным интересом.
Джек поведал слушателям о своих рискованных предприятиях во имя поддержания жизни
Дженни весьма туманно, не углубляясь в подробности, хотя и не скрывая, что они были
незаконными и не делают ему чести и что с преступным прошлым он навсегда покончил.
- По крайней мере я не убил ни одного невиновного, случайно оказавшегося рядом,
слава богу, - сказал он. - А прочих деталей вам лучше и не знать, для вашей же пользы.
Выходило, что совместно пережитое испытание не обошлось для Джека Твиста без
последствий. Но, как и в случае с Сэнди, события той июльской ночи оказали на него только
благотворное влияние.
- Из всего, что ты нам сейчас полунамеками рассказал, - заметил Эрни Блок, - я
понял, что ты профессиональный вор.
Джек Твист промолчал, и Эрни продолжал:
- И сдается мне, что тебе поневоле пришлось признаться в содеянном тем, кто промывал
нам мозги. Мне думается, что начиная с июля позапрошлого года и армии, и правительству
было все известно о твоей противоправной деятельности: ведь ты продолжал пользоваться
старыми документами, по которым абонировал в банках депозитные сейфы, в которых позже и
обнаружил открытки.
Джек вновь промолчал, и теперь уже всем стало окончательно ясно, что он был
преступником. Выждав паузу, Эрни продолжал:
- Однако, заблокировав твою память о подлинных событиях рокового лета, они вдруг
предоставляют тебе полную свободу действий и позволяют заниматься прежней деятельностью.
Спрашивается, какого дьявола они так поступили? Я еще могу понять нарушения закона во имя
национальной безопасности, как это имеет место в этой заварухе вокруг событий на Скале
Громов. Но в других случаях армия и правительство обязаны охранять законность в стране, не
так ли? Тогда почему же они хотя бы анонимно не проинформировали полицию Нью-Йорка
или не устроили тебе западню на месте преступления?
- Да просто потому, что с самого начала они не были уверены в надежности этой
блокады, - высказала свое мнение Жоржа. - Они нас наверняка подслушивали время от
времени, чтобы убедиться, что пока все нормально и повторное промывание мозгов не
требуется. И происшествия с Джинджер и Пабло Джексоном это подтверждают. Так что для
них выгоднее иметь Джека или любого другого из нас под рукой, чтобы в случае
необходимости подвергнуть повторной принудительной процедуре без особых хлопот. Из
квартиры или из автомобиля человека похитить легче, чем из тюремной камеры, как мне
кажется.
- Я думаю, так оно и есть, - улыбнулся Жорже Джек. - Вы попали в самое яблочко.
Сейчас его улыбка уже не заставила ее похолодеть, как в первый раз, она была гораздо
теплее, чем прежде.
Марси что-то пробормотала во сне, и Жоржа смущенно опустила глаза.
- Ради сохранения столь важного для них секрета они пошли на то, чтобы позволить мне
и дальше действовать по собственному усмотрению, - решил Джек.
- А может быть, и нет. Может быть, они специально внушили вам это чувство вины.
Заронили, так сказать, зерно, и оно дало всходы: вы переменились, - предположила
Джинджер.
- Нет, - сказал Джек. - Раз у них не было времени, чтобы ввести каждому в память
отдельную программу, у них не было его и на то, чтобы попытаться направить меня на
истинную стезю. А кроме того... мне трудно это выразить... но, вернувшись сегодня сюда, я
почувствовал, что ощущение стыда за содеянное и потребность в общении с другими людьми
пришли ко мне именно потому, что два года назад с нами случилось нечто такое... нечто
затмившее все мои личные страдания и позволившее мне понять: они не стоят того, чтобы
корежить из-за них всю оставшуюся жизнь.
- Да! - радостно подхватила Сэнди. - Я чувствую то же самое. Весь этот ад, через
который я прошла в детстве, он как бы потускнел после того, что произошло в июле.
Все смолкли, пытаясь представить себе, что же им пришлось испытать тогда, но ничего
сверхъестественного в голову никому из них не приходило.
Джек нажал на панели музыкального автомата еще несколько клавиш и начал под грохот
музыки расспрашивать каждого, что тот испытал в тот вечер и в последующее время, пытаясь
составить из разрозненных деталей цельную картину, после чего перешел к обсуждению
мероприятий на следующий день.
Жоржа вдруг поймала себя на мысли, что он очаровал ее во многом в силу тех же причин,
что и Джинджер Вайс: это был тот тип личности, к которому она сама стремилась после
развода, такой мужчина, каким никогда не был Алан. Не оказывая никакого видимого нажима,
Джек склонил всех к предложенному им же плану, с самого начала пленив всю группу
твердостью характера и талантом лидера.
Главной проблемой стала угроза внезапного нападения людей Фалькирка: блокада памяти
рассыпалась у них на глазах, и они не могли не отреагировать. Чтобы не стать для противника
легкой добычей, было решено утром рассредоточиться для выполнения индивидуальных
заданий, а ночью не спать всем в мотеле, а отправить часть людей на автомобиле в город,
причем в два приема, с интервалом в несколько часов.
- Я готов быть первым, - вызвался Джек. - Мне все равно нужно забрать машину с
холма, где я ее оставил. Кто со мной?
- Я! - не задумываясь выпалила Жоржа. - Нужно только уложить куда-то Марси...
- Это мы устроим, - успокоил ее Эрни. - Мы с Фэй возьмем ее к себе в спальню.
Третьим вызвался ехать с первой группой добровольцев Брендан Кронин - при этом у
Жоржи почему-то тоскливо защемило сердце, но лишь много позже она поняла, что это чувство
разочарования.
Во вторую группу, которая должна была сменить под утро первую, включили только Неда
и Сэнди. Встреча с ними должна была состояться на городском базаре.
- Если прибудете туда первыми, - предупредил Джек, - не вздумайте покупать
ветчинную пасту. Ну, кажется, все. Начнем действовать.
- Минуточку! - остановила его Джинджер. Сцепив пальцы, она некоторое время
собиралась с мыслями. - После приезда Брендана, после появления у него и Доминика на
ладонях загадочных красных колец, после странного шума и света в конторе мотеля меня не
покидала мысль о природе этого сверхъестественного явления. И мне кажется, что я нащупала
нить к разгадке...
Все немедленно выразили горячее желание ее выслушать.
- При всем многообразии наших снов в них имеется одно связующее звено, Луна. Далее.
Часть наших снов, как выяснилось, основывается на подлинных событиях: я имею в виду
защитные костюмы, шлемы, ремни, которыми нас привязывали к кроватям, капельницы и
другие детали, которые мы позже видели на фотографиях. Исходя из этого, резонно
предположить, что и Луна снится нам не случайно, она является частью тех событий,
воспоминания о которых закрыты блокадой. Вы согласны?
- Согласны, - первым ответил Доминик, и все закивали головами.
- Мы знаем, что увлечение Марси Луной постепенно переросло в любование именно
алой Луной, - продолжала Джинджер. - И Джек рассказал нам, что во сне ему недавно
приснилась красная Луна. Пока еще никому из нас она больше не снилась, но я уверена, что
вечером шестого июля мы наблюдали нечто, окрасившее Луну в красный цвет. И призрачный
свет, наполняющий время от времени спальню Брендана, своего рода подтверждение того, что
случилось с настоящей Луной в ту ночь, напоминание о тех странных событиях, которые нас
заставили забыть.
- Напоминание, - произнес задумчиво Джек. - Но кто посылает это напоминание?
Откуда исходит свет? Где его источник?
- У меня есть на этот счет одна идея, - ответила Джинджер. - Но позвольте мне пока
не раскрывать ее. Сначала давайте подумаем, почему Луна вдруг окрасилась в кровавый цвет.
Она встала со стула и принялась расхаживать взад и вперед по залу, приводя один за
другим головокружительные доводы. И чем дольше слушала ее Жоржа, тем больше ей
становилось не по себе. И не только ей одной.
Джинджер Вайс искренне исповедовала научное мировоззрение. Она признавала
исключительно законы логики и разума, будучи уверена, что в мире нет такой тайны, которую
невозможно объяснить с позиции здравого смысла. Но в отличие от некоторых ученых и врачей
она не считала живое воображение помехой здравомыслию. В противном случае ей вряд ли
пришла бы в голову теория, которой она решила поделиться со своими друзьями в мотеле
"Спокойствие".
Теория эта была весьма необычной, и Джинджер слегка нервничала, излагая ее своим
слушателям, поскольку не знала, как они ее воспримут, и потому беспрерывно расхаживала
между столом, стойкой и музыкальным автоматом.
- Люди, занимавшиеся нами в первые два дня, были одеты в специальные костюмы,
рассчитанные на защиту от бактериологического оружия, - говорила она. - Они, видимо,
опасались, что мы заражены, так что, вполне возможно, мы наблюдали красное облако
отравляющего вещества. И, когда оно проплывало у нас над головами, Луна тоже стала
красной.
- И все мы заразились одной и той же неизвестной болезнью, - вставила Жоржа.
- Вот почему, как мне вспомнилось вчера на том особенном месте возле дороги,
Доминик и кричал тогда: "Это внутри меня! Это внутри меня!" Если представить, что он в ту
ночь оказался в красном облаке, то становится понятным, почему он это кричал: он вдыхал это
отравляющее вещество. Брендан же рассказал нам, что те же слова сами собой сорвались с его
губ, когда его комната в Рино наполнилась неестественным красным свечением.
- Бактерии? Заболевание? Но почему мы не заболели? - спросил Брендан.
- Потому что нас немедленно вылечили, - ответил Доминик. - Мы уже прорабатывали
эту версию, Брендан, до вашего приезда. Однако, Джинджер, свет, наполнивший контору
сегодня днем, был слишком ярким для лунного - тем более если он тогда падал сквозь облако.
- Я знаю, - отреагировала Джинджер, продолжая расхаживать по залу. - Моя гипотеза,
конечно, далеко не совершенна, однако с ее помощью кое-что можно объяснить.
- Например? - поинтересовался Нед.
- Например, чудесные исцеления Бренданом двух человек в Чикаго. Летающие
бумажные луны в доме Зебедии Ломака. И наконец, то, что случилось здесь, в гриль-баре, в
субботу вечером, когда Доминик пытался вспомнить события позапрошлого лета.
Музыкальный ящик замолк, но никто не сдвинулся с места, чтобы запустить новую серию
мелодий. Затаив дыхание они ждали объяснения необъяснимого красного свечения.
- До сих пор объяснения были вполне реальными: красное облако отравляющего
вещества, - продолжала Джинджер. - С этим легко согласиться. Но теперь... я попрошу вас
напрячь свое воображение. Мы допускаем, что чудесное исцеление и явления полтергейста
обусловлены каким-то таинственным внешним фактором. Отец Вайцежик считает, что этим
является Бог. Другие не разделяют его точку зрения. Мы не знаем, что это за чертовщина, но
признаем, что тут замешана какая-то внешняя сила, неизвестно откуда посылающая нам
сигналы или запугивающая нас. Но что, если эти чудеса обусловлены не внешним, а
внутренним источником? Вдруг Брендан и Доминик на самом деле обладают какой-то
энергией, которую обрели в результате случившегося в ночь, когда взошла красная Луна?
Представьте себе, что они владеют телекинезом - способностью перемещать предметы, не
прикасаясь к ним? Тогда становится понятным, почему летали фотографии Луны и дрожали
стены ресторана.
Все удивленно посмотрели на Брендана и Доминика, хотя больше всех были потрясены
услышанным они сами.
- Но это невозможно! - воскликнул Доминик. - Я не медиум и не колдун!
- И я тоже! - отозвался Брендан.
- Вы это не осознаете! - возразила Джинджер. - Я хочу сказать, что, может быть, вы
обладаете такой силой, но сами об этом даже не догадываетесь. Подумайте хорошенько.
Впервые кольца появились на ладонях Брендана, когда он расчесывал в больнице волосы
маленькой девочки. Он сказал, что ему было до глубины души жалко эту малышку и он очень
сожалел, что не в силах ей помочь. Возможно, это глубокое чувство жалости и даже злости на
себя и разбудило в нем энергию, о которой он не подозревал. А подозревать он не мог, потому
что обрел ее при обстоятельствах, которые его заставили забыть. Теперь возьмем второй
случай, с раненым полицейским. Брендан оказался в экстремальной ситуации, и она тоже
вполне могла освободить дремлющую в нем чудесную силу. - Джинджер прибавила шагу и
заговорила еще быстрее, боясь, что ей не дадут закончить мысль: - А теперь задумайтесь над
тем, что довелось испытать Доминику. Первый раз - в доме Ломака... Как он нам рассказывал,
он тогда задумался над загадочным происшествием и так расстроился, что готов был сорвать
все фотографии Луны со стены. И стоило ему подумать так, как его желание осуществилось:
фотографии сами отклеились, он даже не прикоснулся к ним руками. А когда он закричал:
"Прекратите!" - они тотчас же упали на пол. И не потому, что кто-то посторонний,
управляющий ими, подчинился ему, а потому, что он сам захотел этого.
Судя по скептическим выражениям лиц Брендана и Доминика, они ей все еще не верили.
Однако Сэнди эта мысль пришлась по вкусу.
- В этом что-то есть! - воскликнула она. - Вы только вспомните, как все случилось в
субботу вечером, в этом же зале! Доминик пытался мысленно вернуться к моменту, после
которого наступал провал в его памяти, и, пока он собирался с мыслями, раздался этот
странный шум, потом гром, потом задрожали стены и стекла. Возможно, он подсознательно
использовал свою особую энергию, чтобы вспомнить, что последовало за тем, что здесь тогда
случилось.
- Правильно! - похвалила ее Джинджер. - Понимаете? Чем больше мы размышляем
над этим, тем яснее становится картина.
- А как же объяснить этот странный свет? - спросил Доминик. - Вы думаете, мы с
Бренданом сами его излучаем?
- Вполне возможно, - сказала Джинджер. - Это пирокинез, способность вырабатывать
одной лишь энергией мысли тепло или огонь.
- Но это был не огонь, - возразил ей Доминик. - Это был свет.
- Хорошо, пусть будет фотокинез, - не стала спорить Джинджер. - Но мне кажется,
что, когда вы с Бренданом встретились, вы подсознательно почувствовали друг в друге эту
силу. У вас возникли смутные воспоминания о том, что произошло в ту июльскую ночь, и вам
обоим страстно хотелось вспомнить все досконально. И, сами того не желая, вы стали
источником этого сверхъестественного света, который в точности повторил метаморфозы Луны
шестого июля. Таким образом ваше подсознание пыталось пробить брешь в блокаде памяти.
Джинджер видела, что от этих заумных гипотез у всех голова уже идет кругом, но не
торопилась с дальнейшими разъяснениями, давая им время на размышление.
- Минуточку! - воскликнул Эрни Блок. - Я что-то перестаю вас понимать. Сперва вы
утверждаете, что Луну окрасило в красный цвет облако отравляющего вещества, потом
переворачиваете все с ног на голову и начинаете говорить, каким образом случившееся с нами
повлияло на Доминика и Брендана. Я не вижу логики! Где связь между отравляющим
веществом и вселившейся в них чудодейственной силой? В первом случае мы имеем дело с
бактериями, во втором же - с чисто физическим явлением.
Прежде чем ответить на этот сакраментальный вопрос, затрагивающий краеугольный
камень всего ее логического построения, Джинджер перевела дух и лишь после этого сказала:
- А что, если... что, если нас поразил такой вирус, который вызывает, помимо всего
прочего, глубинные генетические или гормональные изменения в индивидууме, изменяет его
мозг? И, как побочный эффект, наделяет хозяина чем-то вроде физической энергии, пусть даже
в качестве остаточного явления?
На лицах слушателей после этой триады угадывались самые разные мысли и чувства, но
нельзя было сказать, что кто-то посчитал ее безумной или отчаянной фантазеркой. Нет, скорее
все были поражены хитроумным сплетением приведенных доводов, мастерски связанных в
единую логическую цепь последним неопровержимым аргументом.
- Святый Боже! - изумился Доминик. - Не уверен, что все обстоит именно так, но сама
идея превзошла все мои ожидания! Можно писать роман! Подумать только, искусственный
вирус, вызывающий в качестве побочного эффекта в человеческом мозге способность
вырабатывать физическую энергию! Меня просто подмывает немедленно усесться за пишущую
машинку! Давненько не испытывал я такого творческого подъема. Джинджер, если мы
останемся живы, мне придется выплатить вам часть моего гонорара. Гениальная идея для
романа!
- Но почему вы воспринимаете эту мысль только как гениальную основу романа? -
спросила Жоржа Монтанелла, осторожно усаживая получше сползающую с ее колен Марси. -
Может быть, это и есть правильный ответ на вопрос?
- Во-первых, если бы мы все заразились этим вирусом, мы все вырабатывали бы такую
энергию, - заметил Джек Твист.
- Ну, - наморщила лоб Джинджер, - еще неизвестно, все ли мы заразились. Либо
заразились, либо вирус не у всех прижился.
- Или не у каждого из нас в организме возникает этот побочный эффект, - сказала Фэй.
- Неплохая мысль, - оживилась Джинджер. Она снова начала ходить от стола к стойке
и обратно, на этот раз от перевозбуждения.
Нед Сарвер почесал в затылке и сказал:
- Вы хотите сказать, что военные знали об этом побочном эффекте вируса? Знали, что он
может вызвать в организме изменения?
- Этого я не могу утверждать, - ответила Джинджер. - Возможно, что они и знали. А
может быть, и нет.
- Я думаю, что нет, - подал голос Эрни. - Уверен, что не знали. Из того, что вы
откопали в редакции газеты, нам известно, что шоссе было перекрыто лишь незадолго до
мнимой аварии, из чего следует, что никакой аварии не было вообще. Поэтому мне трудно
поверить, что наши военные умышленно заразили нас микроорганизмом, предназначенным для
поражения противника, лишь только для того, чтобы испытать его, - это слишком
легкомысленно. Но, даже если допустить такую нелепость, представляется совершенно
невероятным, что они рискнули испытать на нас вирус, способный вызывать такие побочные
эффекты. Люди с необыкновенными психическими способностями образовали бы особую,
высшую касту, использующую свои необыкновенные возможности для обретения военной,
экономической и политической власти над человечеством. Образовалась бы новая порода
людей, и, предвидя это, правительство никогда не допустило бы, чтобы ее формировали
простые граждане. Такого блага удостоились бы исключительно сильные мира сего, те, кто уже
у власти, элита! Я согласен с Домиником: гипотеза о красном облаке какого-то биологического
оружия выглядит заманчиво, но неправдоподобно. Однако если мы все-таки подверглись
такому заражению, о его побочном эффекте правительство не знало.
После таких слов все смотрели на Брендана и Доминика уже другими глазами, с трепетом,
волнением, удивлением, уважением и даже страхом. Джинджер заметила, что оба они, и
священник и писатель, сильно смущены открывшимися в них сверхчеловеческими
возможностями и никак не могут свыкнуться с мыслью, что отныне они уже не такие, как все.
- Нет! - воскликнул Доминик и даже привстал со стула, протестуя, но тотчас же вновь
сел, словно бы не доверяя своим ногам. - Нет-нет, Джинджер, вы не правы. Я не супермен, и
не волшебник, и никакой не... выродок. Если бы все обстояло так, как вы говорите, я бы это
почувствовал. Я бы знал это, Джинджер.
- Я предполагал, что являюсь чем-то вроде проводника целительной силы для Эмми и
Уинтона, - пробормотал Брендан Кронин, потрясенный не менее, чем Доминик. - Я думал,
что некто или нечто, но не Бог, а что-то другое, использует меня как посредника. Но я никогда
не думал, что сам являюсь целителем. Послушайте, я был уверен, что вся эта история с утечкой
отравляющего вещества просто блеф, ширма и все случившееся с нами вообще не св
...Закладка в соц.сетях
