Жанр: Триллер
Незнакомцы
...ранное, все это было от чистого сердца. Хотя они постоянно изводили дочь и она страдала от
этого, они любили друг друга. Если бы это было не так, они давно уже перестали бы
разговаривать. Их взаимоотношения в некотором смысле были не менее загадочными, чем
происшествие в мотеле "Спокойствие", случившееся полтора года назад.
Войдя в салон самолета, Жоржа была приятно удивлена его комфортабельностью: кресла
- по шесть с каждой стороны от прохода - оказались достаточно удобными и мягкими, к
тому же снабженными наушниками, а пилот управлял самолетом столь же аккуратно, как
молодая мать пестует своего ребенка.
Спустя полчаса после взлета Жоржа заметила, что Марси отложила свой альбом и
заснула, убаюканная ровным гулом моторов. Жоржа задумалась о будущем - полном забот и
одиноком. Ей нужен был мужчина. И не только в сексуальном плане, хотя секс был для нее
далеко не на последнем месте. Ей в первую очередь был нужен друг, способный разделить с
ней ее мечты и планы, успехи и неудачи. Человек не создан для одиночества, для жизни ему
необходим спутник, и Жоржа остро ощущала это.
Музыка в наушниках навевала легкомысленные фантазии. Быть может, в "Спокойствии"
она встретится с человеком своей мечты, настоящим другом, и они вместе начнут новую жизнь.
Ей вспомнился мягкий, но уверенный голос Доминика Корвейсиса, и она представила себе, что
скажет отец, когда узнает, что его дочь выходит замуж за одного из этих драчливых и вечно
пьяных писателей, которые имеют привычку подвешивать жен из окна головой вниз, держа их
за лодыжки.
Но ее фантазии рассеялись, едва она вышла из самолета, потому что ей сразу стало ясно,
что сердце Корвейсиса уже принадлежит другой.
В половине пятого, когда они приземлились, небо над Элко было затянуто темными
тучами, а горы на горизонте окрашены в багровые и черные тона. Пронзительный холодный
ветер не оставлял сомнений в том, что они находятся на расстоянии четырехсот миль к северу
от Лас-Вегаса.
Корвейсис и доктор Джинджер Вайс ожидали ее возле небольшого терминала, и Жорже
достаточно было одного взгляда на них, чтобы почувствовать себя, как среди родных людей.
Даже Марси, укутанная в теплое пальто и шарф, с альбомом, прижатым к груди, и слегка
припухшими от сна в самолете глазами, заметно оживилась, увидев встречающих. Она
улыбалась и охотно отвечала на их вопросы, предложила им посмотреть альбом и позволила
Корвейсису на руках отнести себя в машину.
"Мы правильно сделали, что прилетели, - подумала Жоржа. - Слава богу!"
- Вы, может быть, не помните, - сказала Жоржа, когда они направлялись на стоянку
автомобилей с чемоданами в руках, - но вы оказали Марси срочную медицинскую помощь в
ту пятницу в июле позапрошлого года, еще до того, как мы поселились в мотеле.
- Я и в самом деле не помню этого, - удивленно заморгала Джинджер. - Так это были
вы с мужем? И Марси я сразу не узнала!
- Мы остановились на шоссе в пяти милях от мотеля, - продолжала вспоминать
Жоржа, - там был такой красивый вид, что нам захотелось сфотографироваться на память.
- А я как раз проезжала мимо, - обрадованно закивала Джинджер. - Я видела, как вы
наводите объектив на резкость, а ваш муж и Марси стояли возле ограждения.
- Я не хотела, чтобы они стояли так близко к обрыву, но Алан настаивал, что там самое
подходящее для снимка место, а уж если Алан на чем-либо настаивает, его не переубедишь.
И вот в тот самый момент, когда Жоржа готова была щелкнуть затвором, Марси
оступилась и, перелетев через низкое ограждение, свалилась с тридцати- или сорокафутовой
высоты вниз. "Марси!" - вскрикнула Жоржа и чуть не кубарем кинулась следом за дочерью.
Но как она ни спешила, добралась до нее не раньше, чем раздался строгий окрик: "Не трогайте
ее! Я врач!" Это была Джинджер Вайс, и она слетела по склону так быстро, что оказалась возле
девочки одновременно с Аланом, который начал спускаться раньше ее. Марси лежала
неподвижно, хотя и не теряла сознания. Джинджер определила, что она не ударилась головой,
но заподозрила, как и Жоржа, перелом левой ноги: уж слишком неестественно она была
подвернута. К счастью, малышка отделалась только испугом и несколькими ссадинами.
- Вы произвели на меня сильное впечатление.
- Я? - искренне удивилась Джинджер. Она выждала, пока стихнет гул пролетающего
над головой одномоторного самолета, и ответила: - Но я ничего особенного не сделала, только
осмотрела Марси. Она ведь и не нуждалась в серьезной врачебной помощи, все, к счастью,
обошлось примочками и йодом.
Укладывая чемоданы в багажник автомобиля, Жоржа продолжала:
- Все равно, вы произвели на меня впечатление. Вы были молоды, красивы, женственны,
и при всем при том еще и врач, опытный, решительный. Я же никогда не мечтала ни о чем,
кроме как разносить коктейли в казино, это был мой предел. Но после встречи с вами я
переменилась, и, когда Алан бросил нас с Марси, я не пала духом, я решила чего-то добиться.
Можно сказать, что встреча с вами изменила всю мою жизнь.
- Я тронута, Жоржа, - запирая багажник и передавая ключи Доминику, призналась
Джинджер. - Но вы явно переоцениваете меня, свою жизнь вы изменили сами, в этом нет моей
заслуги.
- Дело не в том, что вы сделали для Марси в тот день, - возразила Жоржа. - Дело в
том, какая вы сама по себе. Мне нужен был именно такой наглядный пример.
- Боже мой! - воскликнула вконец смущенная Джинджер. - Никто еще не называл
меня живым примером. Дорогая, у вас явно слишком впечатлительная натура.
- Не обращайте на нее внимания, - сказал Доминик. - Она говорит чистой воды
шмонтце.
- Шмонтце? - рассмеялась, оборачиваясь к нему, Джинджер.
- Я писатель, у меня такая работа - слушать и впитывать. Я услышал интересное
словечко и использую его, и за это на меня нельзя обижаться.
- Так, значит, шмонтце? - повторила с деланой сердитостью Джинджер.
- Если идиш уместен, надо использовать его, - улыбнулся Доминик.
Именно в этот момент Жоржа поняла, что ей лучше исключить Доминика из своих
романтических фантазий: слишком о многом говорили влюбленные взгляды Доминика и
Джинджер, когда они смотрели друг на друга, - сами того еще до конца не осознавая, как это
ни странно.
По дороге в мотель, до которого от Элко было не менее тридцати миль, Доминик и
Джинджер рассказали Жорже, что здесь произошло за последние дни. Настроение у Жоржи
резко упало. Оглядываясь по сторонам, она с тревогой думала, что готовит ей судьба в этом
мрачном пустынном месте: начало новой жизни или могилу.
В Солт-Лейк-Сити Джек Твист пересел с реактивного "лира" на турбовинтовую "Сессну",
и вежливый, но молчаливый пилот с гусарскими усами ровно в 4 часа 53 минуты пополудни
доставил его в Элко.
Джек на такси домчался до местного отделения торговой фирмы "Джип", успев до
закрытия, и приобрел там за наличные вездеход джип "Чероки" с четырьмя ведущими
колесами.
До этого момента Джек не предпринимал никаких специальных шагов, чтобы избавиться
от "хвоста", и даже не пытался установить, следят ли за ним на самом деле. Его противники,
несомненно, обладали достаточными возможностями, чтобы держать его в маленьком
городишке под контролем, если он стал бы передвигаться пешком или на такси.
Теперь же, сев за руль собственного джипа, он решил проверить, не тащит ли за собой
"хвост", и время от времени поглядывал в зеркало. Не заметив ничего подозрительного, он
поехал на местный базар, привлекший своими огнями его внимание еще по дороге из
аэропорта. Джек припарковал машину в тени, не доехав сотни ярдов до входа в крытый рынок,
вылез из нее и внимательно огляделся по сторонам. Но и на этот раз он не заметил слежки, хотя
это еще не означало, что ее нет вообще.
Щурясь на сверкающие в ярком свете люминесцентных ламп хромированные прилавки,
Джек с грустью вспомнил добрые старые времена, когда в скромной лавочке иммигрантов,
говорящих с подкупающим акцентом, можно было купить горячую хрустящую булочку или
аппетитный бутерброд с каким-нибудь деликатесом. Сейчас же на рынке пахло только
дезинфекцией и озоном, исходившим от холодильных установок. Джек купил карту округа,
фонарик, пакет молока, два пакетика сушеного мяса, кулек пончиков и упаковку со странным
названием "ветчинная паста". Как явствовало из аннотации, под этим названием предлагался
продукт, представляющий собой "изумительный цельный сандвич из измельченной,
купажированной и повторно формованной ветчинной пасты, хлеба и специй". Особенно
рекомендовалось данное кушанье туристам и спортсменам. На обратной стороне пластиковой
упаковки крупными буквами было напечатано: "НАТУРАЛЬНОЕ МЯСО".
Джек расхохотался. Производитель не поленился лишний раз подчеркнуть, что предлагает
покупателю "натуральное мясо", дабы у него не возникло на сей счет никаких сомнений. Да,
сэр, можете быть уверены, сэр, это настоящий мясной продукт, а не суррогат из полиэфира. Вот
за что он воевал в Центральной Америке.
Выйдя с базара, он еще раз огляделся по сторонам, однако и на сей раз вокруг все было
спокойно.
Джек вернулся к "Чероки". Он еще раз оглянулся по сторонам, открыл один из чемоданов
и достал из него пустой рюкзак, "беретту", полную обойму, коробку патронов 32-го калибра и
глушитель. Потом он переложил покупки из бумажного пакета в рюкзак, навинтил на пистолет
глушитель, загнал обойму в рукоятку, рассовал по карманам патроны и захлопнул дверцу.
Снова сев за руль джипа, Джек положил на соседнее сиденье пистолет, поставил на него
рюкзак и стал при свете фонарика изучать карту округа Элко. Когда он наконец выключил
фонарик и убрал карту, то был готов к схватке с противником.
Покружив минут пять по городу и не заметив за собой наблюдения, он остановился в
глубине тупика и достал из одного из чемоданов радиоприемник. Размером не больше двух
сигаретных пачек, этот прибор с короткой гибкой антенной улавливал любые сигналы
передающих устройств, и, если в отсутствие Джека миниатюрный передатчик прикрепили бы к
его машине, его приемник непременно уловил бы сигнал. Направив антенну на джип, Джек
медленно обошел его, но приемник безмолвствовал.
Джек снова сел за руль и задумался. Ни визуальное, ни электронное наблюдение за ним не
велось. Что из этого следовало? Кладя в его сейфы открытки с изображением мотеля
"Спокойствие", его противники наверняка понимали, что он немедленно отправится в Неваду.
Они также не могли знать, что он потенциально опасный человек, и вряд ли позволили бы ему
нанести внезапный упреждающий удар, оставив без наблюдения. Тем не менее именно так они
пока и поступали.
Джек нахмурился и повернул ключ в замке зажигания. Мотор взревел.
Обдумывая во время полета ситуацию, Джек выработал несколько возможных версий,
объясняющих намерения его противников. Теперь же у него сложилось впечатление, что все
его догадки весьма далеки от действительного положения вещей.
За ним не следили, и это пугало его.
Все, что не поддавалось объяснению, всегда его настораживало, потому что в неясной
ситуации легко упустить что-то очень важное. А если упустить это важное, можешь получить в
самый неожиданный момент удар в спину.
Мысленно приготовившись к любым неожиданностям, Джек Твист поехал на север от
Элко по федеральному шоссе № 51, но через некоторое время свернул на запад, пристроившись
в хвост к колонне грузовиков с гравием. Он не спешил выехать на шоссе № 80, предпочитая
подъехать к "Спокойствию" незаметно. Наконец он увидел впереди огни мотеля, замершего
среди зловещей тишины бескрайней равнины на расстоянии полутора миль к югу-западу от
него. Судя по слабому освещению, мотель не работал. Джеку не хотелось предупреждать
находившихся в нем о своем прибытии, и он решил идти пешком.
Пистолет он оставил в машине, прихватив вместо него автомат "узи". Пока еще он не
ожидал неприятностей: ведь не вызвали же его сюда затем, чтобы сразу же прикончить. Это
можно было бы сделать и в Нью-Йорке. Тем не менее он готов дать отпор.
Помимо "узи" и запасного магазина к нему, Джек взял с собой рюкзак с продуктами,
микрофон направленного действия на батарейках, прибор ночного видения, а также перчатки и
спортивную шапочку, которые сразу надел на себя, едва вышел из машины и запер дверь: ночь
выдалась холодной, и ветер усиливался. В остальном же он был одет вполне по погоде,
поскольку подготовился к пешей прогулке еще в Нью-Йорке: на нем были альпинистские
ботинки на твердой резиновой подошве и с толстым рантом, гетры и джинсы, свитер и кожаная
куртка на теплой подкладке. Экипаж самолета был немало удивлен такой экипировкой
пассажира, но это никоим образом не сказалось на отношении к нему: даже косоглазый
субъект, одетый как обыкновенный работяга, заслуживал обслуживания по высшему разряду,
если смог позволить себе лететь не коммерческим рейсом, а в персональном реактивном
самолете.
Теперь Джек Твист шел пешком. Пробивавшаяся сквозь тучи луна серебрила сугробы,
белеющие, словно кучи обглоданных костей, на черных холмах, и заливала молочной глазурью
каменистую равнину, поросшую местами полынью и травой. Но стоило ей скрыться за
облаками, как все погружалось в густую тьму.
Наконец он облюбовал на южном склоне холма подходящее для наблюдения место и сел,
положив на стылую землю автомат и рюкзак.
Прибор ночного видения "Стар трон" улавливал любой падающий на него свет - от
звезд, луны, снега, светящихся насекомых - и усиливал его в 85 тысяч раз, обеспечивая
видимость не хуже, чем в пасмурный день, а то и лучше.
Он взял прибор обеими руками, упершись локтями в колени, и навел его на мотель, до
которого было не более четверти мили. Никаких постов возле здания не было, все окна
выходили на шоссе, так что с другой стороны можно было подкрасться к нему незаметно. В
центральной, двухэтажной части мотеля почти во всех окнах горел свет, по-видимому, в
квартире владельца, но шторы и жалюзи не позволяли разглядеть, что там происходит.
Джек убрал "Стар трон" в рюкзак и взял из него портативный микрофон направленного
действия, внешним видом напоминающий ружье с картины футуриста. Всего лишь несколько
лет назад такое устройство позволяло подслушивать разговор на расстоянии не более двухсот
ярдов, но благодаря мощному усилителю звука эффективность его действия возросла до
четверти мили. Джек надел наушники, нацелил "ружье" на одно из окон и досадливо
поморщился: шторы и порывистый ветер не давали прослушать весь оживленный разговор
целиком, слышны были лишь обрывки фраз.
С величайшей осторожностью подхватив с земли "узи" и рюкзак, он подкрался поближе к
зданию, так, что до него оставалось теперь менее сотни ярдов. На этот раз слышимость
значительно улучшилась, даже шторы не мешали отчетливо различать каждое слово.
Разговаривали человек шесть, если не больше. Все они ужинали и нахваливали повара по имени
Нед и его помощницу Сэнди за индейку и другие вкусности. "Да они там не просто
ужинают, - с завистью подумал Джек, - они пируют". На борту самолета он съел легкий
завтрак, но с тех пор у него не было ни крошки во рту. Сидеть же здесь голодным бог знает
сколько времени Джек был не в силах, а поэтому положил микрофон на камни, сорвал с
ветчинной пасты упаковку и впился зубами в "измельченную, купажированную и повторно
формованную" массу. На вкус это были опилки, пропитанные прогорклым свиным жиром. Он
выплюнул клейкое месиво и принялся за сушеное мясо и пончики, что было бы еще терпимо,
если бы не реплики незнакомцев, смакующих аппетитнейшие яства.
Джеку не потребовалось много времени, чтобы сообразить, что эти люди ему вовсе не
враги. Все они странным образом были вызваны - или призваны - сюда, как и он сам, и,
прислушиваясь к их разговору, он постепенно утверждался в мысли, что их голоса ему
знакомы, да и сам он тоже из этой компании, дружной, как крепкая семья.
Женщина по имени Джинджер и мужчина по имени Доминик рассказывали остальным о
своих изысканиях в редакции местной газеты "Сентинел". Слушая их разговор об утечке
отравляющего вещества, карантине на шоссе и элитарных подразделениях ОРВЭС, Джек сразу
потерял аппетит: он был наслышан об этих парнях, хотя такие части стали формировать уже
после того, как он ушел из армии. Эти головорезы с радостью полезли бы в пещеру к гризли и
сделали бы из медведя колбасу. Простому человеку лучше застрелиться, чем оказаться один на
один с любым из них: по сравнению с ними бандиты были просто шалунами.
Джеку стало ясно, что люди, разговор которых он подслушивал, собрались в мотеле не
случайно. Их свело вместе какое-то трагическое происшествие, случившееся здесь
позапрошлым летом, то есть тогда же, когда и сам он был среди них. Им удалось довольно
далеко продвинуться в своем расследовании, только зря они его так открыто обсуждают, ведь
запертая дверь и зашторенное окно еще не защита от чужих ушей. Джека так и подмывало
закричать: "Да замолчите же вы, ради бога! Если я слышу вас, то слышат и враги!"
ОРВЭС! Это была пакость похлеще ветчинной пасты.
Между тем заговорщики продолжали непринужденно обсуждать свои планы борьбы с
грозным противником. Послушав их еще немного, Джек сорвал с головы наушники и,
подхватив автомат и прочее снаряжение, решительно направился к мотелю.
Столовой в квартире Блоков не было, а на кухне стало уже тесновато, поэтому пришлось
перенести стол в жилую комнату и, придвинув мебель к стене, раздвинуть его на максимальную
длину, чтобы усесться всем вместе, вдевятером.
Под звон приборов Доминик и Джинджер делились с товарищами результатами свой
экспедиции в редакцию. Больше всего собравшихся удивило, что армия перекрыла федеральное
шоссе № 80 еще до того, как произошла утечка отравляющего вещества, поскольку из этого
следовало лишь одно: солдат перебросили вертолетами из Шенкфилда по крайней мере за
полчаса до происшествия.
- Но почему они не предотвратили аварию? - спросила Жоржа Монтанелла, нарезая для
дочери индейку на мелкие кусочки.
- Очевидно, они просто не могли этого сделать, - произнес Доминик, разламывая
рогалик.
- Возможно, на грузовик напали террористы, и армейская разведка успела сообщить об
этом в штаб лишь в последний момент, - предположил Эрни.
- Вполне возможно, - не без ноток сомнения согласился Доминик. - Но такое
происшествие не стали бы скрывать от общественности. Нет, здесь что-то иное, связанное со
сверхсекретными данными, сохранность которых можно было поручить только ОРВЭС.
Брендан Кронин наконец перестал жевать и, проглотив печеную кукурузу, сказал:
- Теперь ясно, почему на шоссе было так мало машин, когда все это случилось. Армия
заранее перекрыла магистраль!
- А тем, кто случайно увидел то, что им видеть было не положено, промыли мозги и
заложили в них ложную информацию, - добавил Доминик.
После непродолжительной оживленной дискуссии на эту тему Доминик поведал всем об
их с Джинджер неожиданном открытии, которое они сделали, листая газеты, вышедшие уже
после аварии на дороге. Джинджер пришло в голову попробовать поискать нить к разгадке
происшествия в других новостях, не относящихся непосредственно к аварии, но содержащих
сведения, которые могут пролить на нее свет. И действительно, порывшись в архиве, они
вскоре напали на любопытную заметку, некоторым образом относящуюся к закрытию шоссе №
80.
- Скала Громов, - с заговорщицким видом произнес Доминик. - Мы предполагаем, что
именно оттуда пришли наши напасти. А Шенкфилд - хитроумная выдумка для отвода глаз от
подлинного источника кризиса. Скала Громов, - повторил он многозначительно.
- Скала Громов находится всего лишь в двенадцати милях к северо-востоку отсюда, в
горах. Там расположены секретные военные хранилища, как говорят, важных документов, на
случай катастрофы, например ядерной войны, - поспешила пояснить Фэй.
- Да, там очень глубокие известняковые пещеры, - подтвердил Эрни. - Военные
обосновались в них еще до нашего переезда в эти края, лет двадцать или даже больше тому
назад. Я слышал, что там хранятся не только секретные архивы, но и кое-что посущественней
вроде запасов продуктов, медикаментов, оружия, боеприпасов. И это похоже на правду. Ведь в
случае атомной войны первый удар придется по военным базам, так что подстраховаться не
помешает. Мне кажется, Скала Громов - одно из таких стратегических хранилищ.
- Значит, там может быть что угодно, - заметила Жоржа Монтанелла.
- Вот именно, - согласился с ней Нед Сарвер.
- Возможно ли, что это не только хранилище? - спросила Сэнди. - Не могут ли они
проводить там и какие-то эксперименты?
- Какие эксперименты? - спросил Брендан, высовываясь из-за сидевшего рядом с ним
Неда.
- Любые, - пожала плечами Сэнди.
- Это вполне возможно, - сказал Доминик, ему и самому приходила в голову эта мысль.
- Но если авария случилась не на шоссе, а в десяти милях отсюда, на Скале Громов, как
это могло повлиять на нее? - спросила Джинджер.
На этот вопрос ни у кого не было ответа. Марси, занятая до этого времени своей
коллекцией и не проронившая за весь вечер ни слова, отложила в сторону вилку и задала свой
вопрос:
- А почему это место называется Скалой Громов?
- Сладенькая моя, - улыбнулась ей Фэй, - я знаю почему. На самом деле это одна из
четырех горных долин, окруженных высокими скалами. И во время бури это место служит как
бы вместилищем звуков. Индейцы прозвали его Скалой Громов еще много веков тому назад,
потому что когда эхо грома, отражаясь от скал, прокатывается по этой долине, возникает
ощущение, что гром гремит не на небе, а где-то под землей, прямо под ногами.
- Ух ты! - тихо воскликнула Марси. - По-моему, я бы от страха описалась.
- Марси! - строго посмотрела на нее Жоржа под общий хохот.
- Ну правда же, мама, - повторила Марси. - Помнишь, как один раз дедушка с
бабушкой пришли к нам на обед, а в это время как раз случилась буря, настоящая гроза, и
молния попала в дерево в нашем дворе, и раздалось такое громкое "бум!", что я написала прямо
в штаны. Ну помнишь? Мне было та-ак страшно! - добавила она, оглядывая сидящих за
столом.
Все снова рассмеялись, а Жоржа сказала:
- Это было почти два года назад. Теперь ты уже большая девочка.
- Но вы так и не объяснили нам, почему Скала Громов вызвала у вас такое
подозрение, - обратился к Доминику Эрни. - Что вы обнаружили в той заметке?
В номере "Сентинел" за пятницу, 13 июля, то есть ровно через неделю после закрытия
федерального шоссе № 80 и спустя три дня после снятия карантина, было помещено сообщение
о конфликте между двумя местными скотоводами - Норвилом Брустом и Джейком Дэрксоном
- и Федеральным бюро по землепользованию. Разногласия между двумя сторонами возникли
по не совсем обычной причине, а именно: из-за отторжения значительной части высокогорных
пастбищ армией. Правительству и без того принадлежала добрая половина территории штата
Невада, причем не только пустынные районы, но и львиная доля прекрасных лугов, часть
которых сдавалась в аренду скотоводам. Арендная плата, по мнению скотоводов, была
безбожно высока, да и вообще слишком много плодородной земли, как они считали, пустовало
зря и давно уже следовало продать ее деловым людям. На этот же раз Бруст и Дэрксон подали в
суд новую жалобу - на командование гарнизона Скалы Громов. Многие годы скотоводы
арендовали прилегающие к территории базы пастбища, в том числе Бруст - 800 акров к югу и
западу, а Дэрксон - 700 акров к востоку от Скалы Громов. И вдруг утром, в субботу, 7 июля,
вопреки существующему договору, ФБЗ отобрало 500 акров у Бруста и 300 акров у Дэрксона,
присоединив их по просьбе армии к территории хранилища на Скале Громов.
- Как раз на следующее утро после утечки отравляющего вещества и закрытия
магистрального шоссе, - заметила Фэй.
- Бруст и Дэрксон выехали в субботу утром осматривать свои стада, - продолжал
Доминик, - и оба обнаружили, что их скотину согнали с арендованных ими пастбищ, а вдоль
новой границы территории военной базы протянута колючая проволока.
Джинджер отодвинула от себя тарелку, доев свой ужин, и сказала:
- ФБЗ просто уведомило скотоводов, что в одностороннем порядке расторгает договор
об аренде земель, притом без какой-либо компенсации. Но самое странное, что они не получили
письменного уведомления вплоть до следующей среды, хотя по закону оно должно быть
вручено адресату за два месяца.
- Разве такие действия законны? - спросил Брендан Кронин.
- Вот здесь-то и зарыта собака! - пробурчал Эрни. - Когда имеешь дело с
правительством, не приходится уповать на закон. Ведь эти люди сами решают, что законно, а
что незаконно. Это все равно что играть в покер с самим Господом Богом.
- По этой части с бюрократами из Федерального бюро по землепользованию никто не
сравнится, - заметила Фэй. - У них колоссальные связи в верхах.
- Все это мы узнали из "Сентинел", - подытожил Доминик. - И, возможно, мы и сочли
бы это простым совпадением, если бы не странное поведение правительства. Когда скотоводы
наняли адвокатов и пресса подняла вокруг этого дела шум, бюро вдруг пошло на попятный и
предложило им компенсацию. Каково?
- Это не похоже на ФБЗ! - воскликнул Эрни. - Они обычно специально провоцируют
недовольных на судебную тяжбу, уповая на то, что истец не вынесет волокиты и сдастся.
- И сколько же они предложили Брусту и Дэрксону в качестве отступного? -
поинтересовалась Фэй.
- Сумма не раскрывалась, - пожал плечами Доминик, - но, судя по тому, что оба истца
согласились на нее в тот же день, она была приличной.
- Выходит, правительство купило их молчание, - подытожила Жоржа.
- Мне думается, здесь негласно действовала армия, - произнес Доминик. - Военные
поняли, что раздувать скандал не в их интересах, и во избежание осложнений замяли это дело,
пока какой-нибудь дотошный умник не связал аварию на шоссе с отторжением прилегающих к
нему земель. Зачем вдруг они понадобились армии?
- Меня удивляет, что никому, кроме вас, не пришло это в голову, - сказала Жоржа.
- Во-первых, мы знали гораздо больше, чем другие, - вмешалась в разговор
Джинджер, - и специально выискивали следы таинственного пр
...Закладка в соц.сетях
