Жанр: Триллер
На грани
...и
включенном свете. Шторы раздвинуты.
Окна открыты. Я метнулась к окну, чтобы задернуть шторы, но остановилась на
полпути. Даже если за мной подглядывают - ну и что? Что в этом плохого? Минуту я
постояла на месте. В комнату залетал горячий ветер. Я была готова продать душу за
прохладный ветерок. Боясь задохнуться при закрытом окне, я пошла на компромисс:
выключила свет. В конце концов, это почти одно и то же.
Я улеглась в постель поверх одеяла. Даже под тонкой простыней мне было бы
мучительно жарко. Я коснулась груди и лба - на них опять выступил пот. Пальцы
пробежали вниз по животу, между ног. Там было тепло и влажно. Осторожно
прикасаясь к себе, я смотрела в потолок. Каково это - впервые узнать, что за тобой
наблюдают? Что значит быть желанной? Внушать страсть? Знать, что на тебя смотрят
и тебя хотят?
Глава 6
Я умею укладывать вещи. Когда Клайв куда-нибудь уезжает на несколько дней, я
всегда сама собираю ему чемодан. Учить мужчин правильно складывать рубашки
бесполезно. А теперь я укладывала вещи мальчишек, которые отправлялись в летний
лагерь, в леса Вермонта. Об этом лагере мы узнали несколько лет назад - от
приятелей друзей одного из коллег Клайва. Три недели парусного спорта,
виндсерфинга, посиделок у костра, а для Джоша - заигрываний с симпатичными
девчонками в куцых шортиках. Так я ему и сказала, старательно сворачивая футболки,
шорты, плавки и брюки. Джош был мрачен.
- Ты просто хочешь от нас отделаться, - буркнул он.
В последнее время он не говорил - только ворчал и бубнил. От этого мне
казалось, что я глохну.
- Джош, в прошлом году тебе понравилось в лагере. Гарри жалеет, что вы
пробудете там так мало.
- То Гарри.
- Только не притворяйся, что будешь скучать по мне, - поддразнила я.
Он уставился на меня. У Джоша огромные темно-карие глаза, он мастерски умеет
придавать лицу укоризненное выражение и становится похожим на обиженного
ослика. Мне вдруг бросилось в глаза, что он стал костлявым и бледным: ключицы
выпирали под кожей, запястья можно было обхватить двумя пальцами. А когда он снял
рубашку, чтобы переодеться в чистое, я увидела, что его проступающие ребра похожи
на две лестницы, приставленные к худенькому телу с двух сторон.
- Тебе не мешает побыть на свежем воздухе, а твою комнату - как следует
проветрить. Почему ты никогда не открываешь окна?
Он не ответил, устремив унылый взгляд вдаль, на улицу за окном. Чтобы разбудить
его, мне пришлось резко хлопнуть в ладоши.
- Джош, мне не до разговоров! Через час отцу везти вас в аэропорт.
- У тебя вечно нет времени.
- Я не собираюсь ссориться с тобой перед отъездом. Он обернулся:
- Почему у тебя нет настоящей работы?
- Куда ты сунул дезодорант? Работа у меня есть. Я работаю твоей матерью. Ты же
первый обидишься, если я не смогу возить тебя в гости и в клубы, готовить тебе ужины
и стирать одежду.
- А когда за тебя это делает Лина?
- Тогда я занимаюсь домом, который вам до сих пор нравился... Ладно, лучше
скажи, чем займешься до отъезда? Не хочешь поболтать с Кристо? Он будет скучать по
тебе.
Джош уже сидел за компьютером.
- Сейчас. Только посмотрю новую игру. Сегодня получил.
- Вот поэтому тебе и надо съездить в лагерь. Иначе просидишь все три недели в
темноте перед экраном. Может, заодно соберешь постельное белье и отнесешь его
Мэри? - Молчание. Я уже уходила, но на пороге остановилась. - Джош! - Нет
ответа. - Ты будешь скучать по мне? Господи, Джош, я же с тобой разговариваю! -
Я почти кричала.
Он недовольно обернулся:
- Ну что тебе?
- Ничего.
Уходя, я успела увидеть на экране рукопашную схватку, в которой каждый удар
сопровождался жутким грохотом.
Одиннадцатилетний Гарри считал, что в таком возрасте уже неприлично
обниматься, и потому старался поскорее вывернуться из моих рук. К счастью, он
живой и резвый мальчик - никакого сходства с раздражительным Джошем. Гарри
пошел в меня, а не в Клайва. Это сразу видно - по темным курчавым волосам,
вздернутому носу, крепким ногам. Рядом с братом Джош выглядел нескладным,
худющим, его жилистая шея жалко торчала из ворота новой великоватой рубашки. Я
поцеловала его в щеку.
- Отдохни как следует, Джош. Уж постарайся.
- Ну ма-ам...
- Дорогие мои, вам пора - папа ждет. Ведите себя хорошо, не шалите. Увидимся
через три недели. Счастливого пути! - Я махала им, пока машина не скрылась из
виду. - Вот мы и остались с тобой одни, Крис. На целых три недели.
- И с Линой.
- Да, и с Линой. И она сегодня свозит тебя в зоопарк. У мамочки очень много дел.
Под делами я подразумевала подготовку к злополучному званому ужину, который
навязал мне Клайв. Не помню, когда я в последний раз оставалась дома одна. Дом
стоял притихший, в комнатах поселилось гулкое эхо. Ни Джоша, ни Гарри, ни Криса с
Линой, ни Клайва, ни Мэри, Джереми, Лео и Фрэнсиса. Не слышалось перестука
молотков, посвистывания маляров, пошлепывающих валиками по штукатурке, звонков
в дверь; никто не привозил заказанный гравий, обои и провода. Но одиночество мне не
грозило. Линн вечно вертелась где-то поблизости - так деловитый шмель с гудением
залетает в комнату и тут же вылетает в окно.
Только теперь я поняла, что дом, превращенный в строительную площадку, - не
так уж плохо. Хуже, когда он превратился в заброшенную стройку. В одной из комнат
обоями была оклеена только одна стена, паркет в будущей столовой так и не
достелили, в гостиной мебель была укрыта чехлами - здесь собрались, но так и не
начали красить потолок и стены, сад заполонили сорняки и ямы. Полицейские не
смогли найти человека, который досаждал мне письмами, но успешно сорвали мои
планы. А эта Шиллинг как будто нарочно злила меня.
Она приезжала еще раз. Торчала у меня в доме с серьезным, внимательным и
нестерпимо назойливым выражением лица - наверное, долго упражнялась перед
зеркалом. Настырно лезла в мою жизнь, расспрашивала о Клайве и других мужчинах,
неутомимо царапала что-то в блокноте. Уверяла, что это обычная процедура. Иногда
мне казалось, что до преступника ей вообще нет дела. Ее задача - разобраться в
каких-то моих проблемах. Превратить меня в другого человека. В какого? Наверное,
похожего на нее. Меня так и подмывало выпалить, что я не дверь в зачарованный сад,
которая рано или поздно откроется. Уж извините. Я - это я, Дженни Хинтлшем, жена
Клайва, мать Джоша, Гарри и Криса. Принимайте меня такой, какая я есть, или
убирайтесь. Нет, лучше убирайтесь сразу - оставьте меня в покое, со своей жизнью я
разберусь как-нибудь сама.
Готовить еду я не очень люблю, зато мне нравится принимать гостей - конечно,
когда хватает времени. Сегодня времени у меня было хоть отбавляй. Лина обещала
вернуться только к чаю, Клайв прямо из аэропорта отправился в гольф-клуб. Я
углубилась в поваренные книги, разыскав их в коробке под лестницей. Из-за жары я
решила остановить выбор на самом настоящем летнем ужине - свежем, хрустящем,
чистом, с хорошим белым вином. Канапе с лесными грибами можно соорудить в
последнюю минуту, гаспаччо я приготовила вчера поздно вечером, пока Клайв сидел
перед телевизором. А основным блюдом - кефалью в томатном соусе с шафраном,
подавать охлажденной - можно заняться сейчас. Сначала соус: густой, на
итальянский манер, с оливковым маслом, луком, зеленью из сада (хорошо еще,
Фрэнсис успел посадить зелень), обильно приправленный чесноком и очищенными
помидорами-сливками без семечек. Надо дождаться, когда смесь загустеет, потом
добавить красного вина, чуть-чуть бальзама и несколько рылец шафрана. Шафран я
обожаю. Уложив шесть рыбин в длинное жаропрочное блюдо, я залила их соусом.
Теперь осталось только потомить их на умеренном огне примерно полчаса, а потом
накрыть и поставить в шкаф.
На сладкое я задумала приготовить огромный пирог с абрикосами. Абрикосы
сейчас сладкие, как мед, переспелые, а пироги с ними всегда смотрятся эффектно. Я
раскатала тесто (его я купила готовым: всему есть пределы) и застелила им круглую
форму. Потом приготовила крем из молотого миндаля, сахара, сливочного масла и яиц,
вылила его на тесто. Поверх крема разложила половинки абрикосов. И в разогретую
духовку, на двадцать пять минут. Украсить готовый пирог взбитыми сливками -
минутное дело. Вино и шампанское уже стоят в холодильнике. Масло нарезано
кубиками. Подрумяненные булочки приготовлены. Зеленый салат нарежу перед самым
ужином.
Каким бы важным ни был клиент Клайва, ужинать мы будем в кухне. Но я заранее
перегородила ее пополам китайской ширмой и застелила стол белой кружевной
скатертью - свадебным подарком одной из моих двоюродных сестер. Наше столовое
серебро и оранжево-желтые розы в хрустальной вазе на такой скатерти - почти
парадная сервировка.
На ужин я пригласила и Бартонов - Эмму и Джонатана. Кто знает, что за люди
этот Себастьян и его жена! Почему-то мне представлялся жирный делец из Сити, с
брюшком и красным носом, и его раздражительная, тщеславная, разодетая жена -
попастая, откровенно крашеная блондинка. Таким женщинам я не завидую, а они, как
правило, относятся ко мне покровительственно.
Вечером мне хотелось выглядеть неотразимо. У Эммы Бар-тон округлые бедра,
пышная грудь и чувственные губы, которые она ярко красит, даже когда утром везет
детей в школу. По-моему, в ней все слишком пышно и напоказ, но мужчинам она
нравится. Беда в том, что она начала молодиться, а она моя ровесница, если не старше.
Надувать губки, кокетничать и жеманиться лет в двадцать или тридцать - это еще
куда ни шло, в сорок это уже выглядит комично, а в пятьдесят и вовсе жалко. С
Бартонами мы знакомы уже не помню с каких пор. Десять лет назад Джонатан не
сводил с жены глаз, вел себя как типичный собственник, но теперь я замечаю, как он
поглядывает на женщин, похожих на Эмму в молодости.
В шесть часов я неторопливо выкупалась и вымыла голову. Я слышала, как внизу
открылась дверь - вернулись Лина с Крисом. Набросив халат, я присела к туалетному
столику. Сегодня на макияж можно не скупиться. Одного тонального крема мало -
понадобятся румяна на скулы, серовато-зеленые тени на веки, темно-серая подводка
для глаз, моя обожаемая крем-пудра, чтобы скрыть морщинки, помада сливового
оттенка, капелька любимых духов за уши и на запястья - потом добавлю еще. Когда у
нас гости, я время от времени ускользаю к себе - подправить макияж и еще раз
подушиться. Так я чувствую себя увереннее.
Я надела длинное черное платье на бретельках, а поверх него - тончайший
бордовый кружевной топ с черным бархатным воротничком и манжетами, купленный в
прошлом году в Италии за бешеные деньги. Шпильки. Бриллиантовое колье"ошейник",
бриллиантовые серьги. Я встала перед большим зеркалом и медленно
повернулась, придирчиво разглядывая себя со всех сторон. Никто и не подумает, что
мне под сорок. Но сколько же сил надо, чтобы казаться молодой!
Я услышала, что пришел Клайв. Оставалось только зайти проведать Криса,
убедиться, что Лина как следует уложила его. И не забыть бы проверить, выставлены
ли на столик конфеты.
Крис перегрелся на солнце и капризничал. Я поставила ему кассету со сказками
Роальда Даля, включила ночник и попросила не капризничать, пока у нас гости. Клайв
принимал душ. В кухне я прикрыла свой наряд большим фартуком, ложкой разложила
грибы по канапе и приготовила салат - смешала рыбу с латуком. Элегантность - в
простоте. Небо за кухонным окном приобрело оттенок спелой малины. Небо на закате
красное - день будет ненастный. Наверное, Джош и Гарри уже в лагере.
- Привет, - окликнул меня Клайв. В вечернем костюме он выглядел
внушительно, прямо-таки сочился благополучием.
- Чудесно выглядишь. Этого галстука я не помню. - Мне хотелось услышать от
него ответный комплимент.
Он поправил узел галстука.
- Он новый.
В дверь позвонили.
Себастьян и его жена Глория оказались совсем не такими, как мне представлялось.
Рослый Себастьян был абсолютно лыс. Если бы он не нервничал, то выглядел бы
достойно и по-голливудски зловеще. Клайв обращался с ним с едва уловимым
пренебрежением, свысока. Внезапно меня осенило: Клайв собирается подсидеть
Себастьяна в будущей объединенной компании, а этот званый ужин - жестокий фарс,
мнимый дружеский жест. Глория, сотрудница рекрутерской компании из Сити, была
намного моложе мужа - по моим предположениям, ей еще не исполнилось и
тридцати. К тому же натуральная, почти серебристая блондинка. Голубоглазая,
стройная, с тонкими загорелыми руками и изящными щиколотками (на одной из них
поблескивала тонкая серебряная цепочка), она явилась в гости в безупречно-простом
белом льняном платье и почти ненакрашенная. Рядом с ней я казалась неуместно
нарядной, а Эмма - неряшливой.
Троих присутствующих мужчин сразу потянуло к Глории. Пока мы стояли в
полудостроенном патио и потягивали шампанское, мужчины едва заметными жестами
и позами выдавали свою заинтересованность. Глория прекрасно знала, как она хороша.
Она опускала ресницы, многозначительно улыбалась. Ее смех звенел серебристым
колокольчиком.
- Красивый галстук, - заметила она, обращаясь к Клайву, и тот улыбнулся. Мне
захотелось плеснуть ей на платье вина.
Очевидно, они уже встречались - этого требовала их работа. Глория, Себастьян,
Клайв и Джонатан увлеченно беседовали о фьючерсных рынках и индексе Футси , а
мы с Эммой только стояли и хлопали глазами.
- Какое все-таки нелепое название - "индекс Футси"! - громко произнесла я, не
собираясь оставаться в тени.
Глория вежливо повернулась ко мне.
- Вы тоже работаете в Сити? - осведомилась она, хотя прекрасно знала, что я
там не работаю.
- Слава Богу, нет. - Я рассмеялась и отпила шампанского. - Я и в бридж-то не
умею играть толком. Нет, мы с Клайвом решили, что я буду заниматься детьми. У вас
есть дети?
- Нет. А раньше вы чем занимались?
- Была моделью.
- Демонстрировала руки, - вставила Эмма. Тоже мне подруга.
- Прекрасные руки, - неловко выговорил Себастьян.
Я охотно показала руки всем присутствующим.
- Они были моим сокровищем, - объяснила я. - Я не снимала перчаток даже за
столом. Иногда и спала в них. Глупо, правда?
Джонатан подлил нам шампанского. Глория что-то тихо сказала Клайву, тот снова
улыбнулся. Наверху расплакался Крис. Я чуть не поперхнулась шампанским.
- Прошу прощения, продолжайте без меня. Что поделаешь, долг! Я позову вас к
столу. Попробуйте канапе.
Я поспешила к Крису, перевернула кассету, снова поцеловала его и предупредила:
если он позовет меня еще раз, я рассержусь. На обратном пути я завернула в спальню.
Подкрасила губы, причесалась, увлажнила ложбинку груди духами. Шампанское
слегка кружило мне голову. Мне хотелось вытянуться в постели под чистой,
отутюженной простыней. В полном одиночестве.
Когда мы сели за стол, я пила только тоник, с рыбой попробовала чудесное
шардонне, с сыром бри выпила бокал кларета, с абрикосовым пирогом - приятного
десертного вина, и только от кофе туман у меня в голове на время развеялся.
- Эта девчонка кого угодно заставит плясать под свою дудку, - заявила я Клайву,
снимая ватным тампоном макияж.
Тем временем он чистил зубы.
Он старательно прополоскал рот и покосился на меня.
- Ты пьяна, - сказал он.
Мне вдруг представилось невозможное: как я хлещу его по лицу, а потом вонзаю
ему в живот маникюрные ножницы.
- Ерунда! - засмеялась я. - Я всего лишь навеселе, дорогой. Зато вечер прошел
удачно, правда?
Моя слабость - каталоги рассылки товаров почтой. Но это не значит, что такой
способ совершать покупки меня устраивает. Дело в том, что я глубоко убеждена: в
доме все должно быть самым лучшим. Для меня пытка - думать о том, что я
предпочла вещь похуже только потому, что она была немного - или намного -
дешевле. Невыносимо день за днем, год за годом видеть, как она стоит где-нибудь в
углу молчаливым укором. Прежде чем сделать покупку, надо пощупать ее, обойти
вокруг нее, представить себе, как она будет смотреться на выбранном месте.
Потому-то мне не следовало бы даже заглядывать в каталоги. Полотенца, которые
на снимке выглядят пушистыми, могут оказаться чистой синтетикой, иметь совсем
другой оттенок и совершенно не гармонировать с деревянной рамой чудесного зеркала,
с таким трудом найденного на блошином рынке прошлым летом. Тяжелые на вид
ложки чаще всего бывают подозрительно легкими. Теоретически можно вернуть
покупку и получить обратно деньги, но до этого как-то не доходят руки. Слабость к
каталогам непростительна, Клайв презирает ее, но когда получает каталоги вин, сам
просиживает над ними всю ночь.
Вот и я не выдерживаю, когда приходят каталоги, листаю их и всегда что-нибудь
нахожу: кроссовки или бейсбольную куртку для мальчишек, симпатичную
карандашницу, шумовку, забавный будильник или мусорную корзину, которая так
подошла бы к отделке кабинета. Чаще всего такие приобретения отправляются на
чердак или на антресоли, но иногда бывают удачными. А как приятно получать их с
курьером и расписываться в квитанции! Это как второй день рождения в году, даже
лучше. Когда на меня находит желание поязвить, я говорю, что некоторые мужчины -
не будем показывать пальцем, кто именно, - способны забыть про день рождения
жены, а вот магазин "Некст" ни за что не забудет доставить заказанный абажур, даже
если он окажется безвкусной дешевкой.
У всех компаний, доставляющих товары почтой, круговая порука, они
обмениваются именами и адресами, особенно когда замечают у заказчиков
патологическую склонность к ненужным покупкам. Заказчик в том же положении, что
и признанная школьная красавица: в друзья к ней набиваются все, даже те, кого она
вовсе не желает видеть. Честное слово, иногда я получаю рекламные брошюры от
самых удивительных людей. Не далее как на прошлой неделе мне прислали рекламу
пончо из шерсти ламы. Двадцать девять фунтов и девяносто девять пенсов. Два пончо
можно заказать за тридцать девять фунтов и девяносто девять пенсов. Как будто комуто
в Англии нужна традиционная одежда жителей Анд! Над этим предложением я не
раздумывала ни секунды.
Но все это пустяки по сравнению с тем, что случилось в понедельник, когда я
вышла из дома и обнаружила на коврике у двери привычную кучу бумаг. Целые
россыпи пестрых листовок с самыми разными предложениями - доставить пиццу с
бесплатной кока-колой, вымыть окна, оценить дом, поставить металлические двойные
оконные рамы. И среди них - конверт со "Специальным предложением от компании
"Викторианские интерьеры"". Его я и открыла.
Ручаюсь, вы вскрываете конверты не задумываясь. Это пустяковое, будничное
дело. Лично я вскрываю конверты машинально. Беру письмо, переворачиваю его
адресом вниз. Если конверт заклеен крепко, подцепляю ногтем уголок клапана и
надрываю его. Главное - чтобы получилась дыра, в которую можно просунуть
указательный палец и провести им вдоль сгиба, разрывая конверт по всей длине. Так я
и поступила, что удивительно - не почувствовав никакой боли. Только вскрыв
конверт, я увидела внутри тускло поблескивающий металл. Конверт был влажным на
ощупь, весь в красных пятнах.
Я вдруг ощутила не боль, а тупую ломоту в правой руке. Посмотрела на руку и не
сразу сообразила, что вижу. Мне показалось, что кровью закапано все: мои светлокоричневые
брюки, пальцы, пол. Все еще не понимая, что произошло, я тупо
уставилась на конверт, словно это из него вылилась теплая алая краска. Опять увидела
тусклый металл. Плоские железки, прикрепленные в ряд к куску картона. Вдруг я
вспомнила, как в детстве, присев на край ванной, наблюдала за отцом, который брился,
взбив на щеках мыльную пену на манер бороды Санта-Клауса. Брился старомодной
опасной бритвой.
Я снова взглянула на свои пальцы. Кровь ровной струйкой текла вниз, на паркет. Я
поднесла руку к глазам и прищурилась. На указательном пальце был глубокий свежий
порез. Я чувствовала, как палец пульсирует, изливая кровь. Руку вдруг пронзила боль,
у меня закружилась голова, разом бросило и в жар, и в холод. Я не расплакалась и не
закричала. Меня не затошнило. Просто ноги отказались держать меня, и я осела прямо
на кровь. Не знаю, сколько я просидела на полу. Наверное, несколько минут - пока не
зашла Лина и не бросилась за помощью. У вбежавшей Линн рот стал похож на
идеально круглое О.
На ней кремовые слаксы и малиновая блузка. Рука перевязана, она то и дело
поддерживает ее здоровой рукой - бережно, как раненую птицу. Волосы заложены за
уши, лицо кажется осунувшимся, скулы выпирают. Она уже выглядит старше. От меня
быстро стареют.
Сегодня она без сережек. Забыла про духи. По сравнению с красной помадой на
губах лицо кажется желтоватым. Пудры чересчур много, она свалялась на щеке и лбу.
Движется как во сне, шаркая ногами. Плечи поникли. То и дело хмурится, словно
пытается что-то вспомнить. Прижимает ладонь к сердцу. Хочет убедиться, что оно попрежнему
бьется. Та, другая, тоже делала это.
Она была такой подтянутой, а теперь вдруг распустилась, обмякла. Мало-помалу в
панцире появляется трещина. Я уже вижу ее. Вижу то, что она прячет от всех. Страх
выворачивает людей наизнанку.
Иногда мне хочется смеяться. Как удачно все вышло! Вот она, моя настоящая
жизнь. Этого я и ждал.
- Больно? - Старший инспектор Линкс придвинулся ко мне. Слишком близко.
Но казался далеким.
- Мне дали обезболивающее.
- Отлично. Нам надо задать вам несколько вопросов.
- Да ради Бога.
Иногда полицейские бывают полезны. С ними к врачу пропускают без очереди,
есть кому свозить пострадавшего в больницу и приготовить чай. Но больше они ни на
что не годятся.
- Понимаю, вам сейчас тяжело. Но нам нужна помощь.
- Зачем? С меня хватит вопросов. По-моему, все очень просто. Какой-то человек
приходит к дому и подбрасывает письма. Так почему вы не можете выследить его и
поймать с поличным?
- Это непросто.
- Почему?
Линкс глубоко вздохнул.
- Когда один человек угрожает другому... - Он осекся.
- Ну, ну?
- Мы должны выяснить, кто именно.
- Продолжайте. Хотите чаю? Чайник рядом.
- Нет, спасибо.
- А я, если не возражаете, выпью. - Я налила себе чаю, поставила чайник на
прежнее место, но почему-то он опрокинулся, упал на плиточный пол и разбился.
Повсюду расплескался горячий чай. - Простите, это из-за руки. Какая я неуклюжая.
- Разрешите, я помогу. - Линкс начал подбирать с пола осколки фарфора. Линн
для разнообразия сделала хоть что-то полезное - вымыла пол. Потом мы снова
уселись за кухонный стол. Линн передала Линксу какую-то папку, тот открыл ее.
Внутри я увидела список имен и фотографии. Учителя, садовник, риэлтор, архитектор
- костюмы, футболки, бритые подбородки, щетина. От боли или обезболивающего, а
может, и от шока, я сидела как во сне и соображала медленно. Было почти забавно
изучать этот список незнакомых людей.
- Кто это? Преступники?
Линкс неловко отвел взгляд:
- Понимаете, нам не положено... Могу сказать только, что мы ищем связи между
вами и... - он замялся, подыскивая слово, - теми людьми, у которых были подобные
затруднения. Любое совпадение может оказаться зацепкой. Даже если оно на первый
взгляд случайное. Возьмем, к примеру, этого риэлтора, Гая Брэнда. Я ни на что не
намекаю, но риэлтор имеет свободный доступ во многие дома. А вы недавно
переехали.
- И пока искала дом, познакомилась с сотней риэлторов. Но у меня
отвратительная память на лица. Почему бы вам не обратиться к нему самому?
- Так мы и сделали, - ответил Линкс. - Но в списках клиентов вас нет. Правда,
у них в бумагах черт ногу сломит.
Я присмотрелась.
- Лицо знакомое... Но по-моему, все риэлторы похожи.
- Следовательно, вы могли видеть его?
- Точно не скажу. Но если вам известно, что я с ним виделась, значит, так и было.
Этот ответ Линкса не удовлетворил.
- Если хотите, я могу оставить фотографии вам.
- Но зачем ему это? - спросила я. - Зачем столько хлопот?
Линкс впервые за все время разговора заглянул мне в глаза, не скрывая
беспокойства.
- Не знаю.
- Да, напрасно я напомнила, - съехидничала я. В эту минуту человек восемь
полицейских расползлись по дому как муравьи с какими-то коробочками и мешочками,
тихо переговаривались по углам, смотрели на меня как на раненого зверя. Я
натыкалась на них повсюду, куда бы ни шла. По-своему они были очень вежливы, но я
чувствовала себя как в гостях. Я повысила голос: - Я просто хочу знать, что делаете
вы, пока я ломаю голову, соображая, как вам помочь?
- Уверяю, мы тоже не сидим сложа руки, - отозвался Линкс. Присмотревшись, я
заметила, что и он выглядит усталым.
Поднимаясь в спальню, я разминулась с офицером, несущим вниз кипу бумаг. У
себя в комнате я заперла дверь и постояла минуту, прислонившись к ней спиной.
Потом прошла в ванную и поплескала в лицо холодной водой. На руке кровь уже
проступала сквозь бинты. Присев к зеркалу, я неловко накрасилась левой рукой.
Поскольку я была растрепана, неудачный макияж не слишком испортил впечатление.
Голову следовало бы помыть. В такую жару лучше мыть ее каждый день. Я попыталась
замаскировать тональным кремом синяки под глазами и тронула блеском губы.
Пришлось признаться, что новое письмо подкосило меня. Мне хотелось, чтобы
Клайв перезвонил, - мне осточертело говорить только с полицейскими. Про мою руку
Клайв уже знал, испытал шок, попросил передать трубку Стадлеру и засыпал его
вопросами. Но вернуться домой - с цветами, как я надеялась в глубине души, - не
спешил.
Инспектор Стадлер пожелал расспросить меня о моей повседневной жизни. В
кухне Мэри мыла пол, нам пришлось перейти в гостиную.
- Как рука, миссис Хинтлшем? - спросил он глубоким, проникновенным,
настойчивым голосом.
День был жарким, и Стадлер явился ко мне в одной рубашке с закатанными выше
локтя рукавами. На его лбу высыпал пот. Задавая вопросы, Стадлер смотрел мне прямо
в глаза, и мне казалось, будто он пытается меня на чем-то поймать.
- Прекрасно, - солгала я. На самом деле рука ныла. Порезы бритвой очень
болезненны - так сказал врач
...Закладка в соц.сетях
