Жанр: Триллер
На грани
... волосы блестели. Эта женщина напомнила мне забытых
английских кинозвезд пятидесятых годов, которые уже через десятилетие оказались не
у дел.
Зоя была моложе меня, Дженнифер Хинтлшем - намного старше. Но не старее.
Когда я встаю после бессонной ночи, старее меня выглядят разве что мумии
двухтысячелетней давности. Дженни просто была взрослой. Наверное, с Зоей мы бы
поладили. С Дженнифер - вряд ли. Я пролистала бумаги. Муж и трое детей, имена и
даты. Черт! Я переписала кое-что.
Мне в голову вдруг пришла мысль. Я заглянула в ту же коробку, откуда Камерон
достал обе папки, и нашла еще одну - с моей фамилией на обложке. Я открыла ее и
увидела собственную фотографию. Надя Элизабет Блейк, 1971 года рождения. Меня
передернуло. Через несколько недель эта папка переполнится, в полиции заведут
новую.
Я взглянула на часы. Что же дальше? Какой в этом смысл? Утолить любопытство?
Когда мне было одиннадцать лет, я ходила в местный бассейн с пятиметровой вышкой.
Однажды я забралась на нее, ни о чем не задумываясь, встала на самый край
пружинящей доски и прыгнула. То же самое я сделала и теперь.
Я придвинула к себе первый альбом в ярко-красной пластиковой обложке. В таком
ожидаешь увидеть снимки девчушек, задувающих свечи на торте, и загорелых людей,
играющих в мяч на пляже. Я открыла альбом и машинально перелистала. И ничего не
поняла. Вернулась в начало. Да, это снимки с места убийства Зои Аратюнян. Ее
квартира. А вот и она. Она лежала лицом вниз на ковре. Одетая, в трусиках и тенниске.
Мертвой она не выглядела. Как будто просто уснула. Ее шея была туго перетянута
какой-то лентой или галстуком, фотограф снял ее в нескольких ракурсах. А я все
смотрела на трусики и тенниску. Тем утром она одевалась, даже не подозревая, что
снимать одежду ей уже не придется. Дурацкая, но привязчивая мысль.
Я отмахнулась от нее и взяла второй альбом. Место смерти Дженнифер Хинтлшем,
ее дом. Я принялась листать страницы, как в предыдущем, и вдруг замерла. Снимки
были совсем другими. Одна фотография ошеломила меня: выпученные глаза,
проволока на шее, разодранная или разрезанная одежда, раскинутые ноги, что-то вроде
железного прута, втиснутого внутрь, - рассматривать я не стала. Я отшвырнула
альбом, он отлетел к раковине. Я добежала до нее как раз вовремя: меня уже начало
выворачивать. Желудок в муках опустошался. Я не сразу заметила, что в раковине
полно грязной посуды. Теперь она стала еще грязнее.
Я умылась холодной водой и впервые в жизни вымыла посуду с омерзением, а ведь
в колледже мне пришлось жить в одной квартире с подругой и двумя парнями. Возня с
посудой меня слегка успокоила. Я сумела вернуться к столу и захлопнуть альбом, не
заглядывая в него.
Мое время истекало. Смотреть все подряд было некогда. Я перерыла папки, быстро
просматривая их содержимое. Увидела план квартиры Зои и дома Дженнифер.
Пробежала глазами показания свидетелей. Показания были длинными, путаными и
почти бессмысленными. Парень Зои, Фред, что-то бормотал о том, как она боялась, а
он пытался успокоить ее. Подруга Луиза была в шоке. Когда Зою задушили, Луиза
ждала ее под окном в машине. Показания свидетелей по делу об убийстве Дженнифер
заняли десять пухлых папок. Я только успела убедиться, что свидетелями были
преимущественно те, кто работал в доме. Очевидно, у Хинтлшемов имелась
многочисленная прислуга.
Чуть подробнее я просмотрела заключения патологоанатомов. С Зоей все было
довольно просто: смерть наступила от удушения поясом ее халата. Небольшие ушибы
- следы борьбы с душителем. Мазки из вагины и ануса указывали, что в сексуальный
контакт убийца с ней не вступал.
Заключение о причинах смерти Дженнифер было гораздо длиннее. Я заметила
только некоторые детали: удушение тонкой проволокой, оставившей глубокий рубец
на шее, резаные и колотые раны, кровоподтеки, лужицы крови, засохшие мазки и
струйки, разрыв промежности, следы урины. Она обмочилась.
Целая папка была посвящена анализу писем. К ней прилагались копии всех писем,
присланных Зое и Дженнифер, и я прочла их с ужасом и чувством вины, словно чужую
любовную переписку. И вправду, любовную: в письмах обещали и клялись. Я увидела
изображение изувеченной Зои из детского альбома. Как ни странно, только этот
примитивный рисунок заставил меня расплакаться. Он недвусмысленно указывал на
то, что один человек твердо решил уничтожить другого. Я полистала многостраничный
анализ документов. В нем кто-то пытался увязать письма со знакомыми Зои: с ее
парнем Фредом, бывшим парнем, риэлтором, потенциальным покупателем квартиры.
Но резаные раны на рисунке (в отчете они сравнивались с такими же ранами на теле
Дженнифер Хинтлшем) указывали, что убийца - левша. А все подозреваемые были
правшами.
В отчетах с места преступления упоминались пробы пыли, волокон, волос и
многого другого. Технические подробности я пропускала, не понимая в них ни слова.
Но сообразила, что анализ проб почти ничего не дал. Итоговый отчет занимал всего
одну страницу и был подписан Линксом, Камероном и прочими. В нем напрямик
говорилось, что никакой связи между двумя убийствами не установлено. На одежде
Зои, на ковре, постели и других вещах были найдены волосы недавних обитателей
квартиры - а именно ее парня Фреда и самой Зои. Анализ волос и тканей из дома
Дженнифер Хинтлшем был более подробным. В доме появлялось столько людей, что
пробы пришлось брать несколько раз. Но два убийства связывали только медальон
Дженнифер, найденный в квартире Зои, и снимок Зои, обнаруженный в доме
Дженнифер. Ничего утешительного.
Я пролистала и служебные записки, подготовленные на разных стадиях следствия,
в том числе протокол допроса под грифом "Строго секретно". Из него я узнала, что
Дженнифер Хинтлшем перестали охранять потому, что ее мужу Клайву предъявили
обвинение в убийстве Зои Аратюнян. Я выругалась.
Я уже собиралась позвать Камерона, когда наткнулась на еще одну ничем не
примечательную папку. Графики дежурств, собрания, отпуска. Мое внимание
привлекла приписка к копии какого-то отчета. Отчет был подготовлен Линксом для
доктора Майкла Гриффена, а подписан Стадлером, Грейс Шиллинг, Линн и еще
десятком незнакомых фамилий. По-видимому, вначале составители отчета отвечали на
жалобы доктора Гриффена, что оба места преступления, особенно в квартире Зои
Аратюнян, серьезно пострадали по вине первых полицейских, прибывших по вызову:
"Мы предпримем все меры, чтобы в дальнейшем доступ к местам преступлений
был надежно и незамедлительно закрыт. Мы отдаем себе отчет, что из-за трудностей
охраны это дело может быть раскрыто только с помощью экспертов. Постараемся
оказать вам всемерное содействие".
Я позвала Камерона, и он тут же влетел в комнату. Подглядывал в окно? Да какая
разница!
- Смотри, - я протянула ему отчет. - "В дальнейшем"? Вы что, настолько не
верите в себя?
Он отложил папку.
- Ты просила привезти тебе все материалы дела, - отозвался он. - Мы готовы к
любому исходу.
- А с моей точки зрения это выглядит иначе, - возразила я. - Речь идет о
будущем месте смерти. Моей смерти.
- Ты видела их?
- Это ужасно. Хорошо, что теперь я все знаю.
Камерон начал собирать папки, складывать их в коробки и распихивать по
пакетам.
- Все мы разные, - произнесла я.
Он замер:
- Что?
- Я думала, мы принадлежим к одному типу. Да, по фотографиям трудно судить,
но все-таки ясно, что мы совершенно разные. Зоя была моложе и гораздо симпатичнее
меня. Работала по-настоящему. Дженнифер выглядела как принцесса. До меня она бы
не снизошла.
- Может быть, - грустно согласился Камерон, и я ощутила укол ревности и
зависти. Он видел ее, разговаривал с ней. Знал, как звучал ее голос. Помнил
характерные жесты, которые не опишешь в протоколе. - Все вы маленькие, -
добавил он.
- Что?
- Невысокие ростом и худенькие, - пояснил он. - И живете в Северном
Лондоне.
- Все ясно, - подытожила я. - За шесть недель погибли две женщины, а ты
знаешь только, что убийца избегал рослых культуристок и не мотался по всей стране.
Камерон закончил складывать папки.
- Мне пора, - сказал он. - Скоро подъедет Линн.
- Камерон...
- Что?
- Я ничего не скажу твоей жене, Линксу и остальным.
- Вот и хорошо.
- Но могла бы.
- Так я и думал.
Теперь мы немного стеснялись друг друга. Мне было неудобно разговаривать с
человеком, который видел меня голой, он стал мне противен. А еще меня смущало
желание броситься в спальню, разрыдаться и долго лежать в постели, думая о смерти.
- Надя...
- Да?
- Прости за все. Все было так... - Он умолк, потер щеку ладонью, резко
обернулся, словно боясь, что Линн уже пришла. - У меня есть еще кое-что.
- Что? - По тону я поняла, что новости не из приятных.
Он вынул из внутреннего кармана два сложенных вместе листка бумаги. Развернул
их и распластал на столе.
- Мы перехватили их за последние несколько дней.
- Как?
- Одно прислали по почте. Второе бросили прямо в почтовый ящик.
Я уставилась на письма.
- Это пришло первым. - Камерон указал на листок, лежащий слева.
"Дорогая Надя, я хочу затрахать тебя до смерти. Подумай об этом".
Я ахнула.
- А это - два дня назад.
"Дорогая Надя, не знаю, что болтают тебе полицейские. Им не остановить меня. И
они это понимают. Через несколько дней, через неделю или две ты умрешь".
- Я же обещал быть честным с тобой, - сказал Камерон.
- Знаешь, а я так радовалась, что письма больше не приходят. Думала, что он
выбрал другую жертву.
- Прости. - Он снова оглянулся. - Надо перетаскать папки в машину, и
поскорее. Мне очень жаль.
- Я умру, да? - спросила я. - Скажи правду.
Он уже подхватил коробку.
- Нет, что ты, - отозвался он, шагая к двери. - С тобой все будет в порядке.
Глава 13
- Я на Кэмденский рынок, - сообщила я. - Ухожу прямо сейчас.
Линн растерялась. Наступила суббота, едва минуло девять утра, а Линн, наверное,
уже привыкла, что я валяюсь в постели до полудня. Последние два дня стали для меня
кошмаром. Закрывая глаза, я снова видела фотографии. Спящая вечным сном Зоя,
изуродованная Дженни. Я стояла перед Линн, уже умытая, одетая и непривычно
приветливая, и собиралась уходить.
- Там же толкучка, - с сомнением отозвалась она.
- В самый раз. Толпа, музыка, дешевая одежда и украшения. Хочу накупить
безделушек. А вы можете остаться дома.
- Конечно, я с вами.
- Приказ? Бедняжка Линн! Приходится ходить за мной по пятам, не грубить,
ловко лгать. Наверное, скучаете по нормальной жизни.
- У меня все хорошо.
- Обручального кольца у вас нет. А парень?
- Есть. - Она снова покраснела, родинка ярко вспыхнула.
- Наверное, ждете не дождетесь, когда все кончится. Не важно как... Идем. Всегото
пять минут пешком.
Линн оказалась права насчет толкучки. Было жарко, небо выцвело, стало
грязновато-голубым, Кэмденский рынок заполонили толпы народу. Линн явилась на
дежурство в шерстяных брюках и высоких ботинках. На солнце она взмокла, волосы
растрепались. Наверное, парится, со злорадством думала я. Я же нарядилась в
лимонно-желтое платье без рукавов и сандалии, волосы собрала в хвост на макушке. И
чувствовала себя свежей и легкой. Мы пробирались сквозь толпу, от тротуаров веяло
жаром. Я вертела головой в приливе эйфории - давно я не видела столько людей
сразу. Панки, байкеры, девушки в ярких платьях и пестрых юбках, мужчины с рябыми
лицами и бегающими глазами, шныряющие всюду подростки - с той неловкостью в
движениях, которая, слава Богу, теряется с возрастом. Я принюхивалась и улавливала
запахи пачулей, травки, курений, ароматических свечей и самого обычного пота.
На углу, где торговали свежевыжатыми соками, я заказала нам обеим сок из манго
и апельсинов и крендельки. Потом купила двадцать тоненьких серебряных браслетов
за пять фунтов, надела их на запястье, и они весело зазвенели. Купила воздушный
шелковый шарф, пару крошечных сережек, несколько ярких заколок для волос. И все
это сразу надела на себя, чтобы руки остались свободными. А потом, пока Линн
разглядывала деревянные фигурки, я улизнула. Это было очень просто.
Я сбежала по лестнице к каналу и промчалась по узкой дорожке до одной из
соседних улиц. Улицу запрудила толпа, в которую я ловко ввинтилась. Я растворилась
в ней. Если Линн бросится вдогонку, ей меня не разглядеть. Никто меня не найдет.
Даже он, со взглядом-рентгеном. Я сама себе хозяйка.
Меня захватило ощущение свободы, я словно стряхнула с себя все, что налипло за
последние несколько недель; страх, страсть и раздражение улетучились. Так хорошо
мне уже давно не было. Я знала, куда иду. Весь путь я продумала вчера ночью.
Действовать надо быстро, пока никто не успел опомниться.
Звонить пришлось несколько раз. Может, он ушел? Но шторы задернуты. Наконец
за дверью послышались шаги и приглушенная брань.
Я не ожидала, что мне откроет такой рослый и молодой красавец. Светлые волосы
падали ему на лоб, на загорелом лице блестели светлые глаза. Он был в одних
джинсах, смотрел сонно.
- Что вам? - Тон был не слишком дружелюбным.
- Вы Фред? - Я попыталась улыбнуться.
- Да. Мы знакомы? - Он лениво и уверенно расплылся в улыбке.
Я представила рядом с ним Зою с запрокинутым радостным личиком.
- Простите, что разбудила, но у меня срочное дело. Можно войти?
Он вскинул брови:
- А вы кто?
- Меня зовут Надя Блейк. Я пришла потому, что мне угрожает тот же человек,
который убил Зою.
Я думала, он просто удивится, но он пошатнулся, как от удара. Чуть не упал.
- Что? - выговорил он.
- Можно войти?
Он отступил, впуская меня. Смотрел растерянно. Я прошла мимо, он провел меня
наверх, в тесную гостиную.
- Кстати, мои соболезнования, - начала я.
Он впился в меня взглядом:
- Откуда вы про меня узнали?
- Видела в списке свидетелей.
Он взъерошил пятерней волосы и потер глаза.
- Хотите кофе?
- С удовольствием.
Он вышел, а я огляделась. Я думала, что увижу фотографию Зои, какое-нибудь
напоминание о ней, но ошиблась. На полу валялись журналы: садоводство,
путеводитель по лондонским клубам, телепрограмма. На полках лежали камниголыши,
из которых я выбрала мраморный, размером с утиное яйцо, и взвесила его на
ладони. Потом осторожно положила обратно, взяла со спинки стула коричневую
фетровую шляпу, надела ее на указательный палец. Мне хотелось узнать что-нибудь о
Зое, но, похоже, здесь она не бывала. Я сняла с полки резную деревянную утку. Вошел
Фред, и я поспешно поставила фигурку на место.
- Что это вы делаете? - подозрительно спросил он.
- Просто смотрю. Извините.
- Вот ваш кофе.
- Спасибо. - Я не предупредила, что не люблю кофе с молоком.
Фред сел на диван, который попал в эту комнату явно со свалки, и указал мне на
стул. Свою кружку он держал обеими руками. И молчал.
- Жаль, что ее уже нет, - не зная, с чего начать, пробормотала я.
- Да. - Он пожал плечами и отвернулся.
А чего я ждала? Почему-то мне казалось, что мы связаны незримыми узами: он
знал Зою и по этой причине был мне ближе любой подруги.
- Какая она была?
- Какая? - Он нахмурился. - Веселая, симпатичная, ну и все такое. Чего вы от
меня хотите?
- Понимаю, это звучит глупо, но я просто хочу узнать о ней: про ее любимые
цвета, одежду, сны, как она реагировала на те письма, словом, все... - Мне не хватило
дыхания.
Он поморщился - чуть ли не с отвращением.
- Ничем не могу помочь.
- Вы любили ее? - выпалила я.
Он вытаращил глаза так, словно услышал непристойность.
- Мы встречались.
Встречались. У меня упало сердце. Он даже не знал ее и не хотел знать.
"Встречались" - вот и вся эпитафия.
- И вы не спрашивали, каково ей? Когда ей начали угрожать? А что было потом,
когда ее убили?
Фред дотянулся до пачки сигарет и спичек, лежащих на низком столике у дивана.
- Нет. - Он закурил.
- Я видела только старые фотографии Зои. У вас нет последних?
- Нет.
- Ни одной?
- Не люблю фотографии.
- А ее вещи? Неужели вы ничего не сохранили?
- Зачем? - Его лицо стало непроницаемым.
- Простите, наверное, я выгляжу по-дурацки. Просто эти две женщины мне
близки.
- Две женщины? Вы о чем?
- Кроме Зои была убита Дженнифер Хинтлшем.
- Что?! - Он вскочил. Поставил кружку на стол, расплескав кофе. - Какого
черта?
- Так я и думала. Полицейские скрыли от всех. Я сама узнала случайно. Эта
женщина получала такие же письма. Ее убили через несколько недель после Зои.
- Но... но... - Фред не знал, что сказать. Потом уставился на меня в упор. - Эта
вторая...
- Дженнифер.
- Ее убил тот же человек?
- Да.
Фред присвистнул.
- Вот дерьмо... - пробормотал он.
- Да, - согласилась я.
Тревожно зазвонил телефон, мы оба вздрогнули. Фред схватил трубку и
повернулся ко мне спиной.
- Да. Ага, уже. - Пауза, и затем: - Подгребай, а потом заедем за Грэмом и
Дунканом. - Он положил трубку и посмотрел на меня: - Сейчас ко мне придут.
Всего хорошего, Надя. Ничем помочь не могу.
Как это? Такого не может быть. Я беспомощно смотрела на него.
- Всего хорошего, Надя, - повторил он, почти подталкивая меня к двери. -
Будьте осторожны.
Я шла понурив голову, наугад двигаясь к станции метро. Бедная Зоя, стучало у
меня в висках. Фред оказался человеком, начисто лишенным воображения,
самодовольным и бессердечным красавцем. Наверное, на письма с угрозами ему было
плевать, как бы он там потом ни распинался в полиции. Я перебрала в памяти все, что
услышала от него, - нет, ради этого удирать от Линн не стоило. Мне вдруг стало
страшно. Я совсем одна, никто меня не охраняет. Мне показалось, что из толпы за
мной кто-то следит.
Внезапно мне преградили путь. Мужчина стоял передо мной и смотрел сверху
вниз. Темные волосы, бледное лицо, блестящие зубы. Это еще кто?
- Привет! Замечтались?
Я уставилась на него.
- Вы ведь Надя? Хозяйка антикварного компьютера?
Наконец-то я вспомнила его и вздохнула с облегчением. Улыбнулась:
- Да-да! Простите, я...
- Моррис. Моррис Бернсайд.
- Ну конечно! Здравствуйте!
- Как живете, Надя? Как дела?
- Что?.. Все в порядке, - рассеянно отозвалась я. - К сожалению, я спешу...
- Тогда не буду задерживать. С вами точно все в порядке? Какая-то вы не такая.
- Устала, вот и все. До свидания.
- До свидания, Надя. Берегите себя. До встречи.
Особняк был великолепен. Я восхищалась им на снимках, но в жизни он оказался
еще прекраснее: окруженный садом, с большим крыльцом, с увитыми глицинией
белыми стенами. Здесь все дышало довольством и говорило о хорошем вкусе и
достатке. Только теперь я узнала, как пахнет богатство. Окна второго этажа. В какойто
из этих комнат погибла Дженнифер. Я пригладила волосы и нервно затеребила
лямки дешевого платьица. Потом решительно подошла к двери и позвонила.
Мне казалось, откроет сама Дженнифер: я так и видела в дверях ее узкое лицо и
блестящие темные волосы. Со мной она будет вежлива, как полагается воспитанным
людям, но даст понять, что мне здесь делать нечего.
- Да? - Дверь открыла не Дженнифер, а рослая элегантная женщина с гладко
зачесанными назад светлыми волосами. В ушах сверкали бриллиантовые сережки. На
незнакомке были черные брюки отличного покроя и шелковая блузка абрикосового
оттенка. Я успела прочитать протокол допроса Клайва и догадывалась, кто это такая.
- Что вы хотели?
- Мне надо поговорить с Клайвом Хинтлшемом. Меня зовут Надя Блейк.
- А это срочно? - с леденящей душу любезностью спросила незнакомка. - Как
вы понимаете, у нас гости.
Из глубины дома действительно слышался гул голосов и смех. Субботний полдень,
безутешный вдовец Клайв и его любовница устраивают званый обед. Я различила звон
бокалов.
- Очень срочно.
- Тогда входите.
В громадном холле эхо отвечало голосам. Значит, вот где она жила, думала я,
оглядываясь. Мечтала о прекрасном доме. А теперь здесь хозяйничает другая - видно,
что ремонт идет полным ходом. В боковой комнате стремянки и банки с краской.
Мебель в холле накрыта чехлами.
- Может, подождете здесь?
Но я двинулась за ней. Вместе мы вошли в просторную гостиную со
свежевыкрашенными светло-серыми стенами и большими застекленными дверями,
ведущими в ухоженный сад. На каминной полке - фотография всех троих сыновей в
серебряной овальной рамке. Снимка Дженнифер нет и в помине. А если такое случится
со мной? Просто исчезну, как кану в воду?
В комнате я насчитала человек десять - двенадцать - все стояли стайками, держа
в руках бокалы. Может, раньше они дружили с Дженнифер, а теперь пришли
познакомиться с новой хозяйкой дома. Она подошла к солидному седоватому мужчине
с обрюзгшим лицом. Положила руку ему на плечо и что-то пробормотала на ухо. Он
резко обернулся и подошел ко мне.
- Что вам? - бесцеремонно осведомился он.
- Простите за вторжение.
- Глория сказала, у вас ко мне разговор.
- Меня зовут Надя Блейк. Мне угрожает тот же человек, который убил
Дженнифер.
Выражение его лица не изменилось. Он только оглянулся, убеждаясь, что на нас
никто не смотрит.
- И чего вы хотите от меня?
- Вы не понимаете? Вашу жену убили. Теперь угрожают убить меня.
- Сожалею, - бесстрастно ответил он. - Я-то здесь при чем?
- Я думала, вы расскажете мне про Дженнифер.
Он отпил вина и повел меня в угол.
- Я уже рассказал полицейским все, что считал нужным. Не понимаю, зачем вы
сюда явились. Мы пережили трагедию. Теперь я просто пытаюсь вернуться к жизни.
- У вас прекрасно получается, - съязвила я, многозначительно оглядевшись.
Он побагровел.
- Как вы смеете?! - свирепо выпалил он. - Уходите отсюда, мисс Блейк.
Меня захлестнули ярость и унижение, я что-то забормотала, пытаясь оправдаться.
И тут заметила мальчика-подростка, одиноко сидящего на подоконнике. Он был худой
и бледный, с сальными светлыми волосами, темными кругами под глазами и
прыщиками на лбу. От него веяло безысходностью, которую ощущают только
нескладные подростки, а еще ужасом и растерянностью ребенка, потерявшего мать.
Джош, старший сын Дженни. Он ответил на мой взгляд. Глаза у него были огромные,
темные и влажные, как у спаниеля. Прекрасные глаза на некрасивом лице.
- Я ухожу, - сказала я. - Извините, что побеспокоила. Просто мне страшно.
Мне нужна помощь.
Он кивнул. Может, он был и не жесток, но наверняка глуп и самодоволен. Самый
обычный человек. Разве что слабый духом и эгоистичный.
- Сожалею. - Он равнодушно пожал плечами.
- Спасибо. - Я повернулась, стараясь не расплакаться и не замечать, что все
смотрят на меня, как на выставленную за дверь попрошайку.
В холле малыш на трехколесном велосипеде быстро-быстро подкатился ко мне и
затормозил.
- А я тебя знаю! Ты клоун! - закричал он. - Лина, к нам пришла тетя клоун!
Иди скорее!
- Беру все, - решила я. - Яичницу с беконом, тосты, картошку, помидоры,
сосиски и грибы. А это что у вас?
Женщина за прилавком посмотрела, куда указывает мой палец.
- Кровяная колбаса.
- И ее тоже. И чай. А вы?
Линн побледнела - наверное, при виде горы у меня на тарелке.
- Пожалуй, тост, - решила она. - С чаем.
Мы вынесли подносы на залитую солнцем веранду кафе на окраине парка. Здесь
мы оказались первыми посетителями, поскольку явились к открытию. Я выбрала
уютный столик в углу, мы сгрузили на стол тарелки, стаканы и чайники. Первым делом
я умяла яичницу, проткнув желток так, что он растекся по тарелке. Линн смотрела на
меня с брезгливым неодобрением.
- Что, не нравится? - спросила я, вытирая губы бумажной салфеткой.
- Обычно так рано я не ем. - Она деликатно отпила чаю и откусила тост.
Стояло чудесное утро. Воробьи дрались под столиком за крошки, белки гонялись
друг за другом по ветвям вековых деревьев по обе стороны дорожки парка. Я
позволила себе на несколько секунд забыть про Линн. Жевала сытный завтрак и
запивала его крепким красноватым чаем.
- Если хотите, я могу отойти, когда придет ваша подруга, - предложила Линн.
- Не трудитесь. Вы ее знаете.
- Что? - Линн удивилась.
Я медлила, наслаждаясь триумфом. Наверное, во мне умер великий фокусник.
- Это Грейс Шиллинг.
И я торжествующе откусила помидор-гриль, потом ломтик бекона.
- Но... - Линн запнулась.
С полным ртом я могла только вопросительно промычать. Стало ясно, что Линн не
знает, какой из десятка вопросов задать первым.
- Кто... кто назначил встречу?
- Я.
- А... инспектор Линкс знает?
Я пожала плечами:
- Наверное, доктор Шиллинг ему сказала. Меня это не волнует.
- Но ведь...
- А вот и она.
Доктор Шиллинг вошла в кафе. К этому времени уже несколько столиков было
занято - семьи с детьми, пары с воскресными газетами, - поэтому она заметила нас
не сразу. Одета она была, как всегда, элегантно, но чуть небрежно, по-выходному.
Синие брюки заканчивались повыше щиколоток, черный свитерок с V-образным
вырезом открывал белую шею. Грейс была в темных очках.
Наконец высмотрев нас, она подошла, сняла очки, положила их на стол вместе со
связкой ключей и, что интересно, пачкой сигарет. Окинула меня взглядом,
поморщилась. Потом ее лицо снова приняло невозмутимое выражение, а мне
представилось, что меня застали в хлеву, уписывающей за обе щеки свинячью еду.
- Хотите позавтракать? - спросила я.
- Я не завтракаю.
- Обходитесь черным кофе с сигаретой?
- Да, больше ни на что не хватает времени.
Я перевела взгляд на растерянную и перепуганную Линн.
- Принесете доктору Шиллинг кофе? - спросила я.
Линн убежала.
- Хорошо иметь личного секретаря, - усмехнулась я. - Я не прочь. Вы говорили
с Линксом?
Она закурила.
- Я известила его, что вы просили меня о встрече.
- И что?
- Он удивился.
Я подчистила корочкой остатки желтка на тарелке.
- Поговорим откровенно? - предложила я.
- Что вы имеете в виду?
- Я видела дело, - сообщила я. - Не все, конечно. Оно попало ко мне
необычным путем, поэтому распространяться об этом я не буду.
Она изумилась. Еще бы! К удивлению собеседников я уже начинала привыкать.
Глубоко затянувшись сигаретой, она поерзала на стуле. Ей было не по себе. Боялась,
что ситуация выйдет из-под контроля? Хорошо бы.
- Зачем же тогда вы меня позвали?
- Хочу задать несколько вопросов. Мне известно, что вы с самого начала вра
...Закладка в соц.сетях
