Жанр: Триллер
На грани
...лько я вам должна? - спросила я.
- Нисколько, - отмахнулся Моррис. - За такие пустяки я денег не беру.
- Ну и напрасно. За выезд к клиенту вам полагается плата.
Он улыбнулся:
- Кофе вполне достаточно.
- Чем же вы зарабатываете на жизнь? Или вы новый Махатма?
- Нет, я еще пишу программы, подрабатываю в школьных компьютерных клубах.
Сочетаю приятное с полезным. - Он сделал паузу. - А чем занимаетесь вы?
У меня всегда сердце уходит в пятки, когда приходится отвечать на такие вопросы.
- Работой или карьерой мое занятие не назовешь. Сейчас я - что-то вроде
аниматора. На детских праздниках.
- Правда?
- Ага. Мы с Заком - это мой напарник - приезжаем на праздники, показываем
фокусы, даем детишкам погладить живого тушканчика, делаем фигурки из длинных
воздушных шариков, устраиваем кукольные представления...
- Потрясающе, - сказал Моррис.
- Не квантовая физика, конечно, но хоть какое-то занятие. Вот и приходится
вести всю бухгалтерию, и так далее и тому подобное. Знаете, Моррис, мне очень
неудобно, что так все вышло. Я не ожидала, что вы посочувствуете бедной неумехе и
примчитесь сразу.
- А почему вам не помог ваш парень?
- С чего вы взяли, что у меня есть парень? - с лукавой усмешкой спросила я.
Моррис покраснел.
- Ничего такого я не имел в виду, - забормотал он. - Просто увидел в ванной
пену для бритья... Вторую зубную щетку и все такое...
- А, вот вы о чем! Макс забыл - мы с ним расстались пару недель назад. Затею
уборку, тогда и выкину все сразу.
- Извините.
Я поспешила поменять тему.
- Значит, с компьютером все в порядке, - деловито продолжала я, допивая кофе.
- Сколько ему? Года три?
- Понятия не имею. Это машина знакомого друзей.
- На таком старье работать невозможно. Тормозит по-страшному, - продолжал
Моррис, поглядывая на мой компьютер прищуренными глазами. - Вам бы добавить
памяти. Разогнать хомяков. Это еще куда ни шло.
- Как вы сказали? Разогнать хомяков? Зачем?
Он усмехнулся:
- Это жаргон. Прошу прощения.
- В детстве у меня был хомяк. Ужасно неуклюжий.
- Я просто хотел сказать, что ваша техника - прямо какой-то памятник
каменного века.
- Правда?
- Всего за тысячу сейчас можно купить нормальную мощную машину. Выходить
в сеть. Завести свой сайт. Поставить бухгалтерскую программу. Если хотите, могу
помочь. Вы же видели - в железе я кое-что смыслю.
От перспектив у меня закружилась голова.
- С вашей стороны это чрезвычайно любезно, Моррис, но вы меня, кажется, с
кем-то спутали. Деловой женщины из меня не выйдет.
- Ошибаетесь, Надя. С хорошим компьютером это очень просто. Вы будете себе
хозяйкой...
- Стоп! - решительно перебила я. - Супермашина мне не нужна - наоборот,
лучше что-нибудь попроще. И сайт мне ни к чему. Мне бы сначала белье погладить.
Моррис расстроился. Он отставил на стол кружку.
- Если передумаете, - заключил он, - позвоните мне.
- Непременно.
- Знаете, мы могли бы как-нибудь встретиться... выпить...
В дверь позвонили. Зак. Слава Богу! 79 процентов мужчин, едва познакомившись
со мной, зовут меня на свидание. Никакой робости я им не внушаю. Я пристально
посмотрела на Морриса. Райские трубы и скрипки не прозвучали. Не тот.
- Это мой напарник, - объяснила я. - Мы страшно спешим. И... - Я
многозначительно помолчала. - Пожалуй, встретиться пока не получится. Я... еще не
готова. Извините.
- Ничего. - Моррис старательно прятал глаза. - Я все понимаю.
Очень мило. Он последовал за мной к двери. Я представила его Заку.
- Этот человек, - сказала я, - чинит компьютеры бесплатно.
- Правда? - заинтересовался Зак. - Мой вечно что-нибудь да выкинет. Может,
посмотрите его?
- Извините, предложение было только одно, - отозвался Моррис. - И больше
не предвидится.
- Опять не повезло, - приуныл Зак.
Моррис вежливо кивнул мне и ушел.
Я нашел ее. Мою идеальную третью. Она мала ростом, как остальные, но сильна и
энергична. Прямо светится изнутри. Кожа как мед, блестящие каштановые волосы
спутаны, зеленовато-карие глаза оттенка грецкого ореха, медные веснушки на носу и
щеках. Осенние краски. Твердо очерченный подбородок. Белые зубы. Улыбчивая,
часто смеется, слегка запрокидывая голову, жестикулирует. Не из робких, с собой в
ладу. Как кошка у огня. Кожа теплая даже на вид. Ладонь была горячая и сухая. Едва я
увидел ее, как понял: она создана для меня. Мой экзамен. Моя любовь. Надя.
Глава 3
- Надо придумать новый фокус. - Зак нахмурился, потягивая розовый пенистый
молочный коктейль. - Или еще что-нибудь.
- Зачем?
- А вдруг работа подвернется?
У меня в арсенале два фокуса (три, если считать и волшебную палочку, которая
складывается в несколько раз, стоит нажать потайную кнопку, - малышня не старше
четырех лет от него в восторге). Для первого нужен белый шелковый шарф и пустой
пакет. Дети знают, что он пуст, потому что я даю им пошарить внутри пухлыми
ручонками. Потом я кладу шарф в пакет, считаю до трех, вытаскиваю, а он оказывается
розовато-лиловым. Второй фокус - исчезающие мячики. Это простейшие фокусы.
Азы ремесла. Примитив. Но за годы я отточила их. Главное - заставить зрителей
смотреть не в ту сторону. А когда они ахнут, удержаться и не повторить фокус. И
никому, даже самым любопытным родителям, не объяснять, как это делается.
Однажды я объяснила Максу. Сначала показала, как исчезают мячики, и он изумился.
И заинтересовался. "Как-как? Как ты это делаешь?" Он так допытывался, что я не
выдержала, показала ему, в чем секрет, и увидела, как у него разочарованно
вытянулось лицо. И это все? А чего он ждал? Пришлось прикрикнуть на него,
напомнить, что это всего-навсего трюк.
Еще я умею жонглировать. Правда, только тремя мячиками - это каждый сможет.
Ничего сложного. Зато я жонглирую разноцветными погремушками, бананами,
туфельками, чашками, медвежатами и зонтиками. Детворе нравится, когда я
жонглирую яйцами и разбиваю их. Они думают, я нарочно, чтобы повеселить их.
С куклами Зак управляется гораздо лучше меня. Я умею говорить только двумя
голосами, да и то они почти одинаковые. Иногда мы приезжаем к клиентам с
продуктами и посудой и учим детей готовить кексы, липкую сахарную глазурь и
гамбургеры, вырезать формами для теста круглые сандвичи с ветчиной. Пока они
жуют, мы убираем мусор и моем посуду. Если повезет, хозяйка напоит нас чаем.
Я клоунесса, я паясничаю, поднимаю шум, бестолково мечусь и запинаюсь о
собственные ноги. Зак - резонер, серьезный, даже мрачноватый. Мы только что
отработали на празднике у пятилетней малышки Тамсин, перед целой оравой
капризных девчонок в воздушных платьицах. Я взмокла, выбилась из сил и охрипла.
Мне хотелось домой - вздремнуть, полистать газетку, валяясь в ванне.
- Насекомые! - вдруг выпалил Зак. - Я слышал, один парень привозит на
детские праздники жуков и ящериц и дает малышам потрогать их. И все в восторге.
- Я не развожу жуков и ящериц.
Он захлюпал коктейлем и задумался.
- Еще лучше - достать какую-нибудь тварь, чтобы она всех перекусала... Нет, не
пойдет. Нас засудят. Или подыскать зверюшек - разносчиков опасной болезни. Чтобы
все эти крикуны заболели, но не сразу.
- Заманчиво!
- Песня "С днем рождения" - жуткая гадость, правда?
- Терпеть не могу!
Мы с усмешками переглянулись.
- Сегодня ты жонглировала хуже некуда.
- Знаю. Отвыкла. Больше нас туда не пригласят. Ну и хорошо - папаша Тамсин
слишком распускает руки. - Я поднялась. - Хочешь, возьмем такси пополам?
- Нет, обойдемся.
Мы поцеловались и разошлись в разные стороны.
Последние несколько недель, с тех пор как ушел Макс, возвращаться в пустую
квартиру стало неприятно. Я только-только начала привыкать к нему - к поднятому
сиденью унитаза, к костюмам и рубашкам в шкафу, к свежевыжатому апельсиновому
соку и бекону в холодильнике, горячему телу в постели. Ночью он шептал, что я самая
красивая, а по утрам бранился и вопил, потому что я в очередной раз опаздывала. Он
готовил мне еду и съедал то, что готовила я, тер мне спину и напоминал, что пора
перекусить. Ради него я строила планы и вносила в жизнь коррективы. Иногда я
злилась, мне не хватало свободы. Макс пилил меня, приучал к аккуратности и порядку.
Твердил, что я разгильдяйка. И мечтательница. То, что раньше он называл моим
обаянием, раздражало его. Он ушел, а я вдруг поняла, что мне больше не с кем
делиться жизнью. Придется заново привыкать к одиночеству. К эгоистичным
радостям. Зато теперь я снова могу жевать шоколад в постели, варить овсянку на ужин,
смотреть по видику "Звуки музыки", лепить прямо на стену записки-напоминалки и
дуться сколько захочу. Могу с кем-нибудь познакомиться и закрутить упоительный,
безумный, отчаянный роман.
Все мои подруги и друзья уже остепенились: образование, работа, пенсионные
накопления, перспективы. У них закладные, стиральные машины, графики работы.
Почти все состоят в браке, у некоторых даже есть дети. Наверное, поэтому мы с
Максом расстались. Нам обоим стало ясно, что у нас никогда не будет общего счета в
банке и детей с его волосами и моими глазами.
Я уже начинала со страхом подсчитывать, какую часть жизни прожила и сколько
мне еще осталось, мысленно перебирала то, что сделала и чего еще не успела. Мне
двадцать восемь. Я не курю и никогда не курила, ем помногу овощей и фруктов.
Поднимаюсь по лестнице пешком, пренебрегая лифтом, иногда занимаюсь бегом. По
моим подсчетам, впереди у меня еще лет пятьдесят, а то и шестьдесят. С лихвой
хватит, чтобы научиться писать киносценарии, поплавать на байдарке и увидеть
северное сияние. И встретить мужчину моей мечты. Или, что вероятнее, мужчин моих
мечтаний. На прошлой неделе я прочла в газете, что скоро женщины смогут рожать и в
шестьдесят лет, и вздохнула с облегчением.
Наверное, Макс будет сегодня на вечеринке, куда я собралась. По дороге домой я
пообещала себе выглядеть неотразимо. Вымою голову, надену красное платье, буду
смеяться, флиртовать напропалую и танцевать. Пусть увидит, от чего он отказался, и
поймет, что мне на него плевать. Мне и без него не одиноко.
Я вымыла голову. Выгладила платье. Полежала в ванне с ароматным маслом,
расставив по бортику зажженные свечи, хотя за окном было еще светло. Съела два
тоста с белковой пастой "Мармайт", потом прохладный, истекающий соком нектарин.
Макс так и не пришел. Я то и дело оглядывалась на дверь. Познакомилась с
адвокатом Робертом с кустистым бровями и с занудой Теренсом. От души потанцевала
со старым приятелем Гордоном, который когда-то познакомил меня с Максом.
Поболтала с Люси, на тридцатилетие которой мы и собрались, и с ее новым парнем -
рост семь футов и обесцвеченные волосы. Говоря со мной, он наклонялся, а я казалась
себе карлицей или ребенком. В половине двенадцатого я ушла, поужинала в китайском
ресторанчике с давними подругами Кэти и Мел, немного выпила - совсем чуть-чуть,
только для веселья. Ребрышки, скользкая лапша, дешевое красное вино. В тоненьком
платье мне стало холодно. Я продрогла и устала, мне вдруг захотелось умчаться домой
и зарыться в подушку.
Только в половине второго я вернулась домой. После полуночи Кэмден оживает.
На улицу выползают чудаковатые типы - одни вялые, другие взбудораженные. Ко мне
пробовал клеиться какой-то парень с зеленым хвостом, я отшила его, а он лишь пожал
плечами и ухмыльнулся. Симпатичная полуголая девчонка кружилась на тротуаре как
юла. На нее никто не обращал внимания.
Спотыкаясь, я отперла дверь и включила свет в холле. На коврике у порога лежало
письмо. Первым делом я взглянула на почерк. Незнакомый. Аккуратный черный
курсив. "Мисс Наде Блейк". Я просунула ноготь под край клапана и вскрыла конверт.
- Он что-то искал? По всей квартире? - Линкс указал на ворохи одежды,
сваленные на пол подушки, кучу газет на ковре.
- Нет, - ответила я. - Это я виновата. Заработалась. Вот освобожусь - и все
уберу.
На лице инспектора появилось недоуменное выражение, словно он только что
проснулся и не вполне понимал, где находится.
- Послушайте, мисс...
- Блейк.
- Да, мисс Блейк... я закурю - не возражаете?
- Да ради Бога.
Покопавшись в барахле, я отыскала резную пепельницу в форме острова Ибица. И
забеспокоилась, что старший инспектор Линкс заподозрит меня в употреблении
наркотиков. Но он не уловил связи. Выглядел он неважно. Мой дядя перенес три
инфаркта, но продолжал курить, хотя уже не мог толком затянуться. А друг Макса
после операции так и не оправился от нервного срыва. Прошел год, а он по-прежнему
говорит дрожащим голосом человека, готового расплакаться. Линкс напомнил мне
обоих. Смотреть, как он закуривает, - отличное упражнение на развитие терпения. У
него так тряслись пальцы, что он едва сумел поднести спичку к сигарете - правда,
всего на долю секунды. Казалось, он прикуривает не в относительно спокойной
обстановке моей гостиной, а на мачте траулера где-нибудь в Северном Ледовитом
океане.
- Вы в порядке? - спросила я. - Может, принести чего-нибудь? Чаю хотите?
Линкс попытался ответить, но его прихватил приступ надрывного кашля. Он сумел
лишь покачать головой.
- А если с медом и лимоном?
Он продолжал качать головой. Потом вынул из кармана замусоленный платок и
вытер глаза. И заговорил так тихо, что пришлось придвинуться к нему вплотную,
чтобы услышать.
- Так мы говорили... - Он задумался, потеряв мысль. - О том, кто здесь бывает.
- Да, - устало подтвердила я. - Вы уже спрашивали. А может, одно письмо не
стоит таких трудов? Работы будет много. У меня часто бывают гости. Здесь долго жил
мой приятель. Не квартира - проходной двор. Недавно я уезжала на пару месяцев и
пустила пожить знакомую. Понятия не имею, кого она сюда водила.
- А где она сейчас? - просипел Линкс.
- Кажется, в Праге. Задержалась по дороге в Перт.
Линкс обернулся к своему коллеге. Инспектор Стадлер выглядел солиднее и
надежнее, чем Линкс. Усталость только придавала ему шарма. Стадлер сохранял
полнейшую невозмутимость. Прямые волосы, зачесанные назад, рельефные скулы и
темные глаза. Стадлер посматривал на меня, как на чрезвычайно интересный, но
странноватый экземпляр. Под его взглядом я чувствовала себя скорее дорожнотранспортным
происшествием, нежели женщиной. Наконец он соизволил заговорить:
- Кто, по-вашему, мог прислать это письмо? Раньше вы таких не получали? А
звонки с угрозами были? А странные встречи?
- Встречи? Сколько угодно, - отозвалась я. Линкс встрепенулся и словно ожил.
- Каждую неделю я бываю в новых домах. Нет, я не взломщица. - На шутку они не
среагировали. Даже не улыбнулись. - Мы с напарником развлекаем детей на
праздниках. С кем только не приходится встречаться! Знаете, когда отбиваешься от
приставаний отца пятилетней именинницы, пока ее мать в кухне зажигает свечки на
торте, как-то поневоле теряешь веру в человека.
Линкс затушил наполовину выкуренную сигарету и сразу взял вторую.
- Мисс... - он заглянул в блокнот, - мисс... - похоже, собственный почерк он
разбирал с трудом, - Блейк. Видите ли, у нас есть... хм... основания полагать, что
совсем недавно... этот же человек посылал письма другим женщинам. - И он быстро
переглянулся со Стадлером, словно прося моральной поддержки. - Цель наших
расспросов - установить связь между происшествиями.
- Кому он писал?
Линкс опять закашлялся. Стадлер упорно молчал. Сидел и не сводил с меня глаз.
- Понимаете, - наконец начал он, - мы не имеем права разглашать
подробности, пока следствие не закончено. Так мы рискуем зайти в тупик.
- Боитесь, что я захочу познакомиться с этими женщинами?
Линкс вытащил платок и трубно высморкался. Посмотрел на Стадлера. Тот отвел
взгляд. Обнаружил в блокноте что-то интересное.
- Но мы будем держать вас в курсе, - пообещал Линкс.
- А зачем? - удивилась я. - Это же просто письмо.
- Это не пустяк. У нас есть психолог, доктор Грейс Шиллинг - специалист по...
хм... Она будет здесь... - он взглянул на часы, - с минуты на минуту.
Повисла пауза.
- Послушайте, я не дура, - заявила я. - Год назад ко мне в квартиру кто-то
вломился, но ничего не взял. Наверное, я его спугнула. Но полиция приехала по вызову
только на следующий день, да и то нехотя. А тут столько народу из-за одного письма.
В чем дело? Вам что, не хватает настоящих преступлений?
Стадлер захлопнул блокнот и сунул его в карман.
- Нас уже обвинили в том, что мы пренебрегаем такими угрозами в адрес
женщин, - объяснил он. - Мы решили исправиться.
- Да? - отозвалась я. - Тогда ясно.
Доктор Шиллинг принадлежала к тем женщинам, которым я всегда завидовала.
Видимо, она была отличницей в школе. Одевалась элегантно. Длинные белокурые
волосы закалывала небрежно, давая понять, что серьезное отношение к собственной
внешности не в ее правилах. Таких людей даже вопящая ребятня не выводит из себя.
Если бы я ждала ее, то привела бы квартиру в порядок. Меня раздражало только одно:
ее чрезвычайная серьезность, почти печальная озабоченность по отношению ко мне. В
ней было что-то от ведущей религиозной передачи.
- Насколько я понимаю, вы недавно расстались с парнем, - сказала она.
- И могу заверить, что Макс этого письма не писал. Во-первых, ему не под силу
даже нацарапать записку для молочника. Во-вторых, он ушел сам.
- И все-таки вы сейчас особенно беззащитны.
- Скорее зла, как черт.
- Какой у вас рост, Надя?
- Не трогайте мою любимую мозоль. Чуть больше пяти футов. Я - вспыльчивая
и уязвимая карлица. Вы к этому вели? Значит, не ошиблись.
Она даже не улыбнулась.
- А что, у меня есть причины для волнений? - полюбопытствовала я.
Последовала очень долгая пауза. Потом доктор Шиллинг заговорила, старательно
выбирая слова:
- Видите ли... волноваться бессмысленно. Но на всякий случай все-таки ведите
себя так, будто волнуетесь. Ведь вам угрожают. Притворитесь, будто вы поверили.
- Вы вправду считаете, что кто-то хочет убить меня просто так, без причин?
Она задумалась.
- Без причин? Может быть. Есть люди, которые без труда находят причины,
чтобы нападать на женщин и убивать их. Нам эти причины кажутся абсурдными. Но от
этого не легче, верно?
- Да, хорошего мало, - согласилась я.
- Нет, - еле слышно выговорила доктор Шиллинг, словно разговаривала с кемто,
кого не видела я.
Похоже, уходить они не собирались. Через пару часов Линксу позвонили, и он
побрел к двери, а Стадлер и доктор Шиллинг остались. Пока мы беседовали с
доктором Шиллинг, Стадлер сходил за сандвичами, молоком и фруктами. Потом
провел меня по квартире, проверяя, насколько надежны замки (замки его не
удовлетворили), а доктор Шиллинг пообещала заварить чай. Я слышала, как она чем-то
звенит, лязгает и плещет в кухне. Она вернулась с кружками. Стадлер сбросил пиджак
и засучил рукава.
- С тунцом и огурцом, с лососем и огурцом, с курятиной, с ветчиной и горчицей,
- объявил он, раскладывая сандвичи.
Я выбрала с ветчиной, доктор Шиллинг - с тунцом. Я сразу поняла, что тунец
полезнее для здоровья, а я по недомыслию жую вредный продукт.
- Вы тоже служите в полиции? - спросила я.
Доктор Шиллинг как раз откусила сандвич, поэтому только покачала головой,
пытаясь проглотить кусок. Я пережила минутный триумф. Мне удалось застать ее
врасплох.
- Нет, нет, - наконец произнесла она с таким видом, будто я оскорбила ее. - Я
консультант.
- А работаете где?
- В клинике Уэлбека.
- Где?
- Грейс скромничает, - объяснил Стадлер. - В своей сфере она видный
специалист. Считайте, что вам крупно повезло.
Доктор Шиллинг впилась в него взглядом и покраснела - но, как показалось мне,
не от смущения, а в гневе. Меня уже начинали бесить эти быстрые взгляды и шепотки.
Я чувствовала себя непрошеным гостем среди давних друзей, у которых есть понятные
только им шутки, свой жаргон, общее прошлое.
- Понимаете, - продолжала я, - я развлекаю детей. В будни, когда все на
работе, я обычно бываю свободна. А вы, доктор Шиллинг...
- Зовите меня по имени, Надя, - перебила она.
- Хорошо, Грейс. Мне известно, что все врачи - очень занятые люди. Каждый
раз убеждаюсь в этом, когда мне нужна помощь. Признаюсь честно: мне не терпится
излить вам душу. Но объясните, зачем такому выдающемуся психиатру, как вы,
торчать в замусоренной квартире в Кэмдене и жевать сандвич с тунцом? Вы не
смотрите на часы, вам не звонят на мобильный. Странно все это.
- Что же тут странного? - Стадлер вытер губы. Он съел сандвич с лососем.
Скорее всего мой сандвич с ветчиной был самым дешевым и вредным. - Нам
необходимо составить план действий. Надо обеспечить вам защиту, вот мы и
встретились здесь. А у доктора Шиллинг свои задачи: прежде всего помочь нам найти
человека, который угрожает вам. Поэтому ей предстоит изучить вас и вашу жизнь,
понять, что привлекло этого сумасшедшего.
- Значит, это я во всем виновата? - уточнила я. - Я его спровоцировала?
- Вы ни в чем не виноваты, - поспешила заверить Грейс. - Но он выбрал вас.
- А по-моему, вы делаете из мухи слона, - заявила я. - Есть такие парни,
которые пишут женщинам всякие гадости только потому, что боятся их. Вот и все.
Подумаешь!
- Вы не правы, - возразила Грейс. - Это письмо - акт насилия. Человек,
который послал его... в некотором роде перешел границу. Его следует опасаться.
Я озадаченно уставилась на нее:
- По-вашему, я опасаюсь недостаточно?
Она допила чай. Мне показалось, что она намеренно тянет время.
- Я могу посоветовать вам, как себя вести, - ответила она. - Но какие чувства
испытывать - решать вам. Дайте кружку. Сейчас принесу еще чаю.
Тема была закрыта. Стадлер кашлянул.
- Если вы не против, я хотел бы расспросить вас о том, как вы живете, с кем
дружите, с какими людьми встречаетесь, какие у вас привычки и так далее.
- Вы не похожи на полицейского, - заметила я.
Он вскинул голову. Потом улыбнулся.
- А как должен выглядеть полицейский? - спросил он.
Я поняла, что мне его не смутить. Впервые в жизни я столкнулась с человеком,
который смотрел мне в глаза так, будто заглядывал в душу. Что он там искал?
- Не знаю, - пожала плечами я. - Просто полицейские не такие, как вы. А вы...
- Я осеклась, чуть не выпалив, что для полицейского он слишком симпатичен. А это
было бы не только глупо, но и неуместно, тем более что в комнату уже вошла Грейс с
чаем. - Обычный, - с запозданием закончила я.
- И все? А я надеялся услышать комплимент.
Я состроила гримасу.
- Это и был комплимент. Разве плохо не быть похожим на полицейского?
- Зависит от ваших представлений о полицейских.
- Не помешаю? - с едва уловимой иронией осведомилась Грейс.
Зазвонил телефон. Дженет спрашивала насчет встречи. Я прикрыла трубку
ладонью.
- Моя лучшая подруга, - громким шепотом объяснила я. - Мы договорились
встретиться сегодня вечером. Кстати, письмо не от нее.
- Отмените встречу, - распорядился Стадлер.
- Вы шутите?
- Послушайтесь нашего совета.
Я поморщилась и под каким-то предлогом стала отказываться от встречи. Дженет
отнеслась ко мне с пониманием. Ей хотелось поболтать, но я быстро распрощалась.
Мне не понравилось, как внимательно слушают меня Стадлер и Грейс.
- Это была шутка? - спросила я, положив трубку.
- Вы о чем?
- У меня создается впечатление, что за мной следят, - заявила я, - но не болван
с письмом. Меня будто накололи на булавку. Я еще трепыхаюсь, а кто-то уже
разглядывает меня в микроскоп.
- Вы и правда так считаете? - заинтересовалась Грейс.
- Может, хватит? - возмутилась я. - Или теперь так и будете ловить меня на
каждом слове?
Всей правды я им не сказала. Так мы просидели весь день, я приготовила чай,
потом кофе, нашла завалявшееся печенье. Собрала клочки бумаги, заменяющие мне
ежедневник, разыскала записную книжку с телефонами и адресами, подробно
изложила свою биографию. Вопросы сыпались с двух сторон. Впервые за много дней
начался дождь, а я вдруг перестала чувствовать себя редким животным в лаборатории
вивисектора: мне стало казаться, что ко мне нагрянула парочка чудаковатых новых
друзей. Сидя на полу и слушая шум дождя за окном, я постепенно успокоилась.
- Вы и правда умеете жонглировать? - спросил Стадлер.
- Жонглировать? - ворчливо переспросила я. - Сейчас увидите. - Я
огляделась. В вазе лежали фрукты.
Схватив два сморщенных яблока и мандарин, я спугнула из вазы целую стайку
мелких мушек. Наверное, на дне что-то сгнило.
- Потом уберу, - решила я. - Ну, смотрите.
И я запустила фрукты к потолку, медленно шагая по комнате. Потом споткнулась о
подушку и все растеряла.
- В общих чертах ясно? - спросила я.
- А еще что-нибудь умеете?
Я фыркнула.
- Жонглировать четырьмя мячиками скучно, - заявила я. - Надо просто взять
их по два в каждую руку, а потом подбрасывать по очереди.
- А пятью?
Я опять фыркнула.
- Пять мячей - это для психов. Чтобы научиться, надо запереться дома месяца на
три и больше ничего не делать.
Вот попаду в тюрьму, уйду в монастырь или окажусь на необитаемом острове -
тогда и научусь. Малышам все равно, а я не собираюсь жонглировать до конца своих
дней.
- Это не оправдание, - возразил Стадлер. - Мы хотим видеть пять мячей, и
точка.
- Как минимум, - подхватила Грейс.
- Лучше не нарывайтесь, - посоветовала я, - а то покажу все фокусы, какие
знаю.
Что было потом, не могу объяснить. Вернее, сама не понимаю, что произошло.
Грейс Шиллинг ушла. Прощаясь, она положила ладони мне на плечи и посмотрела
в глаза так, словно хотела поцеловать или расплакаться. И произнести речь. Потом
Стадлер сообщил, что меня будет охранять женщина-полицейский, констебль Бернетт.
- И ночью тоже?
- Сейчас все объясню. Линн Бернетт - офицер, которому поручено охранять вас.
Ночью она или другие полицейские будут дежурить возле дома, в машине. Обычной,
не полицейской. А насчет дня договоритесь сами.
- Ночью-то зачем? - изумилась я.
- Это ненадолго.
- А вы? - спросила я. - Вы тоже будете дежурить здесь?
Он смотрел на меня на пару секунд дольше, чем следовало бы. Я уже хотела что-то
сказать, как вдруг зазвенел звонок. Я вздрогнула, заморгала и виновато улыбнулась.
-
...Закладка в соц.сетях
