Жанр: Триллер
На грани
...Вы знаете, кто мог бы прислать вам такое письмо?
- Нет.
- Тогда звоните в полицию, - распорядился он.
- Вот еще! - возмутилась я. - Наверное, это просто розыгрыш. Только этого не
хватало - выставить себя на посмешище!
- Если это розыгрыш, ничего не случится. А в полицию все-таки позвоните.
- Сначала покажу письмо Клайву.
- Нет, - решительно перебил Джереми. - Звоните сейчас. Если стесняетесь, я
сам позвоню.
- Джереми...
Но он ничего не желал слушать. Сам набрал номер справочной, узнал телефон
местного полицейского участка, набрал несколько цифр и протянул трубку мне, как
малышу, который хочет поговорить с бабушкой.
- Вот и все, - заключил он.
В трубке слышались длинные гудки. Я показала Джереми язык.
- Кажется, никого нет дома... Алло! Мне неловко вас беспокоить, но я получила
странное письмо...
Глава 2
Несколько минут я беседовала с девушкой, по голосу похожей на тех, что
названивают всем подряд и предлагают жуткие металлические оконные рамы. Я
мялась в нерешительности, ей было скучно, но она пообещала ко мне кого-нибудь
прислать - только придется подождать, а я заверила, что это ни к чему, положила
трубку и сразу забыла об этом разговоре.
Я вернулась к Джереми, который налил себе еще кофе в столовой
самообслуживания Хинтлшем, как Клайв окрестил нашу кухню. Стук молотков
доносился справа, слева и спереди: рабочие меняли все двери, рушили дымоходы и
расправлялись со всеми уцелевшими карнизами. Знаю, в шестидесятые годы карнизы
были модными, но из-за них казалось, что мы поселились в муниципальной квартирке
высотного дома, а не в особняке в конце викторианской улицы.
Возвращать дому первозданный вид, соответствующий архитектурному стилю и
эпохе, было непросто. Уступку я решилась сделать лишь для кухни. В викторианских
кухнях хозяйничали судомойки и кухарки, а мы надеялись справиться сами и все-таки
сохранить атмосферу того периода. Перед нами стояла щекотливая задача: не
опуститься до стиля, который Джереми презрительно называл "фермерской Икеей". Я
заставила его переделывать эскизы восемь раз. Вдобавок нам пришлось вписывать в
интерьер нелепый столб, торчащий посреди кухни. Я бы вообще снесла его, но
Джереми объяснил, что тогда обрушится задняя часть дома.
Мы как раз обсуждали очередное гениальное решение Джереми, когда в дверь
позвонили. Обычно посыльным, доставляющим на дом банки с краской, батареи
отопления или медные трубы, открывает Лина. Я услышала, как она во весь голос
зовет меня. Такие вопли в моем собственном доме я могу сравнить разве что с
разжевыванием фольги. Недовольная, я направилась к входной двери. Лина стояла на
пороге.
- Если тебе что-то понадобилось, надо было прийти и сказать.
- Я и сказала, - удивилась Лина.
Она посторонилась, и я увидела на пороге двух полицейских в форме. Молодые,
стеснительные, они походили на парочку бойскаутов, предлагающих помыть машину и
не знающих, что им ответят. У меня упало сердце.
- Миссис Хинтлшем?
- Да-да! Как хорошо, что вы приехали! Но уверяю вас, напрасно вы беспокоились.
- Они еще больше смутились. - Раз уж вы здесь, входите.
Оба старательно вытерли ноги о коврик и последовали за мной вниз, в будущую
кухню. Джереми скорчил гримасу, безмолвно спрашивая, удалиться ему или нет. Я
покачала головой.
- Это не займет и минуты, - пообещала я и показала полицейским письмо,
лежащее на прежнем месте у плиты. - Видите? Просто глупость. Не стоило
беспокоить вас. Хотите чаю или еще чего-нибудь?
- Нет, мадам, - ответил один из полицейских и передал письмо второму, а я
продолжила прерванный разговор с Джереми. Через несколько минут я обнаружила,
что один из полицейских вышел через застекленную дверь в сад и что-то бормочет в
передатчик. Второй осматривался.
- Новая кухня? - спросил он.
- Да, - коротко отозвалась я и подчеркнуто резко повернулась к Джереми. Я
была не расположена беседовать о дизайне интерьеров с младшим офицером полиции.
Второй вернулся. Не знаю почему - может, из-за формы, черных сапог или касок, -
но подвальная комната сразу стала тесной и неуютной. - Вы закончили? -
осведомилась я.
- Нет, миссис Хинтлшем. Я только что звонил в участок. Сейчас сюда приедет
инспектор.
- Зачем?
- Хочет взглянуть на письмо.
- Но я собираюсь уходить.
- Он вас не задержит.
Я испустила раздраженный вздох.
- Господи! - выпалила я. - И зачем отнимать у людей время? - Мне ответили
неуклюжим пожатием плеч, с которым было трудно спорить. - Подождете здесь?
- Нет, мадам. Мы дождемся приезда инспектора в машине.
- Как хотите.
Пристыженные, они неловко удалились. Я поднялась наверх вместе с Джереми, и
очень кстати: привезенная краска оказалась совсем не того оттенка. Занимаясь
перестройкой дома, я сделала одно важное открытие: чтобы выяснять отношения с
поставщиками и добиваться, чтобы они тщательно выполнили заказы, требуется
отдельный работник.
Объясняясь по телефону с бестолковой секретаршей, я услышала, как в дверь
позвонили, и вскоре в комнату провели мужчину в сером костюме, в лице которого
было что-то крысиное. Я поприветствовала его жестом, продолжая добиваться хоть
сколько-нибудь вразумительного ответа от особы на другом конце провода. Но
оказалось, что неловко скандалить с незнакомым человеком, когда второй такой же
незнакомый человек стоит рядом и выжидательно смотрит на тебя. Поэтому я
закруглила разговор. Незнакомец представился сержантом Олдемом, я повела его в
кухню.
Он взглянул на письмо, еле слышно чертыхнулся и склонился над ним так, словно
страдал близорукостью. Наконец он что-то пробурчал и выпрямился.
- А где конверт?
- Что?.. Выбросила в ведро.
- Где оно?
- Вон там, под раковиной.
Я не поверила своим глазам: сержант вытащил из-под раковины ведро, снял
крышку и принялся рыться в мусоре.
- Простите, но там, кажется, кофейная и чайная гуща...
Ничего не ответив, он наконец выудил из ведра скомканный конверт - мокрый,
испачканный, противный. Аккуратно взяв конверт за уголок, Олдем положил его
рядом с письмом.
- Прошу прощения. - Он достал мобильник.
Я отошла в другой угол и поставила чайник. До меня доносились обрывки
разговора: "Да, определенно", "Думаю, да", "С ней я еще не говорил". Видимо, кто-то
сообщил ему плохие новости - помолчав, он вдруг сдавленно выпалил: "Что?! Это
точно?" Наконец он обреченно вздохнул и сунул телефон в карман. Он раскраснелся и
дышал так тяжело, словно пробежал несколько миль. Некоторое время он молчал.
- Сюда едут еще два детектива, - мрачно объявил он. - Они хотели бы
расспросить вас, если можно. - Его речь стала невнятной, выражение лица -
несчастным, как у побитого пса.
- Господи, да в чем дело? - возмутилась я. - Подумаешь, дурацкое письмо! Это
же все равно что хамство по телефону!
Олдем встрепенулся:
- А вам кто-нибудь звонил?
- Вы имеете в виду - досаждал звонками? Нет.
- Вы ничего не припоминаете в связи с этим письмом? Может, другие письма,
встречи - что угодно.
- Нет, ничего подобного. Это чья-то глупая шутка.
- Вы знаете, кто из ваших знакомых способен на такие шутки?
Я растерялась.
- Шутки - это не по моей части, - наконец призналась я. - Лучше спросите у
Клайва.
- У Клайва? Кто это?
- Мой муж.
- Он на работе?
- Да.
День не удался. Олдем со смущенным видом мялся в кухне. Я пыталась заняться
делами, но его скорбное лицо выбивало меня из колеи. Когда в дверь опять позвонили,
всего через четверть часа после прибытия Олдема, я вздохнула с облегчением. Он сам
проводил меня до двери. На этот раз я увидела на пороге целую толпу: двух детективов
в штатском, более внушающих доверие, пару офицеров в форме и еще двух человек, в
том числе какую-то женщину. Всю улицу заполонили две полицейские и две какие-то
другие машины, вставшие в два ряда.
Самый старший из незваных гостей был пожилым, лысеющим, с седым ежиком на
голове.
- Миссис Хинтлшем? - с ободряющей улыбкой начал он. - Я старший
инспектор Линкс. Стюарт Линкс. - Мы обменялись рукопожатием. - А это детектив
Стадлер.
Стадлер вообще не походил на полицейского - скорее на политика или на одного
из коллег Клайва. Темный костюм прекрасного покроя, скромный галстук.
Запоминающееся лицо - пожалуй, испанское. Он был рослым, хорошо сложенным,
черные волосы зачесывал назад. Стадлер тоже пожал мне руку. Это было странное
вкрадчивое рукопожатие, при котором он, казалось, что-то нащупывал в моей ладони
кончиками пальцев. Неуместный жест. "Еще немного, - подумала я, - и он поднесет
мою руку к губам и поцелует".
- Как вас много! - заметила я.
- Простите за вторжение, - отозвался Линкс. - Это доктор Марш из нашего
судебного отдела. С ним помощница Джилл... мм-м...
- Джилл Карлсон, - подсказала женщина - миловидная, миниатюрная,
естественная. Доктор Марш был похож на неряшливого школьного учителя.
- Вы, наверное, гадаете, почему нас так много, - продолжал Линкс.
- Вообще-то да...
- Письмо, которое вы получили, - что-то вроде угрозы. Нам необходимо оценить
степень ее серьезности. И позаботиться о вашей безопасности.
Линкс посмотрел мне прямо в глаза, потом перевел взгляд на Олдема, и тот
съежился.
- Это мы берем на себя, - заключил Линкс.
Олдем что-то пробормотал мне, кажется, попрощался, и удалился.
- Зачем он приезжал? - спросила я.
- По недоразумению, - ответил Линкс и огляделся. - Вы недавно переехали?
- В мае.
- Мы постараемся не мешать вам, миссис Хинтлшем. Я хотел бы взглянуть на
письмо и задать вам пару вопросов - вот, надеюсь, и все.
- Пройдемте вниз, - растерянно предложила я.
- Прекрасный дом! - заметил он.
- Будет прекрасным после ремонта, - поправила я.
- Должно быть, стоил недешево.
Я уклонилась от разговора о ценах на недвижимость.
Через несколько минут я уже сидела за столом с двумя детективами посреди
разгромленной кухни. По какой-то непонятной мне причине два офицера в форме
бродили по всему дому и по саду. Письмо прочитали все по очереди, потом взяли
пинцетом и поместили в прозрачный пакетик. В такой же пакет попал скомканный
мокрый конверт. Эксперты обрадованно вцепились в них и укатили.
Прежде чем заговорить со мной, детективы о чем-то долго шептались, раздражая
меня. Наконец они повернулись ко мне.
- Послушайте, - начала я, - мне абсолютно нечего вам сказать, понимаете? Это
дурацкое письмо для меня - полная неожиданность. Я в недоумении.
На лицах детективов появилось задумчивое выражение.
- М-да, - произнес Линкс. - Тогда позвольте пару обычных вопросов. В этом
доме вы живете недавно. Вам случалось раньше жить в этом районе?
- Нет. Мы жили к югу от реки, в Баттерси, в нескольких милях отсюда.
- Вам известна школа Лорье?
- А почему вы спрашиваете?
Линкс выпрямился:
- Мы пытаемся выяснить, не связано ли это письмо с другими. У вас есть дети?
- Да. Три мальчика.
- Лорье - государственная начальная школа в Хакни, у Кингсленд-роуд. Ваши
дети никогда не учились там?
Я не сдержала улыбку:
- В государственной школе в Хакни? Вы шутите?
Детективы переглянулись.
- Может, вы знакомы с кем-то из тамошних учителей? Например, с Зоей
Аратюнян?
- Нет. Но какое отношение школа имеет к письму?
- К этой школе имеет отношение один... инцидент. Мы проверяем, нет ли между
ними связи.
- Какой инцидент?
- Такие же письма, как ваше. Но давайте вернемся к вопросам. Значит, письмо для
вас - как гром среди ясного неба? Вы ни с чем не можете связать его - ни с
событием, ни с человеком?
- Нет.
- Я хотел бы знать, сколько человек имеет доступ в ваш дом. Вижу, у вас идет
ремонт.
- Правильно. Поэтому дом не дом, а вокзал Ватерлоо. Он улыбнулся.
- Кто ваш агент по недвижимости?
- Этот дом нам продало агентство Фрэнка Диккенса. Стая акул.
- А к Кларку вы никогда не обращались?
Я пожала плечами.
- Не помню, - ответила я. - Этот дом мы искали много лет. Связывались,
наверное, со всеми риэлторами Лондона.
Они опять переглянулись.
- Надо проверить, - вполголоса заметил Стадлер.
В кухню спустился один из офицеров, а за ним - еще одна женщина. Рослая, с
длинными белокурыми волосами, которые, похоже, собирал в пучок у нее на макушке
слепой в темной комнате. По ее деловому костюму не мешало бы пройтись утюгом.
Она несла портфель и перекинутый через руку плащ, была чем-то встревожена и
запыхалась. Оба детектива кивнули ей.
- Привет, Грейс, - произнес Линкс. - Спасибо, что приехала так быстро. - И
он снова обратился ко мне: - Все это очень странно. Кто-то угрожает вам. Почему -
неизвестно. Мы не знаем, кто этот человек. Зато у нас есть вы. Значит, мы можем
изучить вашу жизнь.
Меня вдруг охватили тревога и досада. Происходящее меня утомило.
- Изучить мою жизнь? Что это значит?
- Вот доктор Грейс Шиллинг. Она превосходный психолог, специализируется на
психологии... хм... людей, посылающих вот такие письма. Буду очень признателен,
если вы согласитесь побеседовать с ней.
Я перевела взгляд на доктора Шиллинг, ожидая, что от лестных замечаний Линкса
она смутится и покраснеет. Но она и бровью не повела. Прищурившись, она смотрела
на меня. Мне вдруг показалось, что я пришпилена к листу картона булавкой.
- Миссис Хинтлшем, - начала она, - мы можем поговорить где-нибудь в
тишине?
Я смутилась.
- Не уверена, что в доме найдется хоть один тихий уголок, - с принужденной
улыбкой отозвалась я.
- Простите за беспорядок, - заговорила я, проводя гостью между чемоданами к
дивану. - Лет через двадцать здесь будет гостиная.
Она сбросила мятый льняной пиджак и расположилась в неудобном плетеном
кресле. Я снова отметила, какая она высокая и худощавая, с длинными светлыми
волосами, тонкими пальцами без колец.
- Спасибо, что согласились уделить мне время, миссис Хинтлшем. - Она
нацепила очки в тонкой, почти незаметной оправе, вынула из портфеля блокнот и
карандаш и что-то нацарапала вверху страницы. Подчеркнула написанное.
- Сказать по правде, времени у меня немного. Я очень занята. Скоро вернутся
мальчики. - Я села и расправила юбку на коленях. - Хотите чаю, кофе или чегонибудь
еще?
- Нет, спасибо. Постараюсь вас не задерживать. Я просто хочу познакомиться.
Мое волнение нарастало. Я не вполне понимала, что происходит и почему эта
женщина так серьезна.
- Честно говоря, я думаю, что полицейские подняли слишком много шуму из-за
пустяка. Подумаешь, какое-то дурацкое письмо! Я вообще не собиралась звонить в
полицию и устраивать здесь весь этот цирк.
Грейс Шиллинг задумалась. Так глубоко, что, похоже, совсем не слушала меня.
- Нет, - вдруг перебила она. - Вы поступили правильно.
- Мне очень неловко, но я не запомнила вашего имени. Память стала дырявая, как
сито. Наверное, ранний склероз.
- Грейс. Грейс Шиллинг. Должно быть, письмо вас удивило.
- Вообще-то нет. Я уже объяснила полицейским, что приняла его за чью-то
глупую шутку.
Доктор Шиллинг, в деловом костюме, с блокнотом, с ученой степенью, заерзала в
кресле так, словно не знала, что сказать. Ну конечно, в этом идиотском кресле начнет
ерзать кто угодно - слишком уж оно неудобное. К чему она клонит, я так и не поняла.
- Читать вам лекцию по психологии я не стану. Я просто хочу сделать все
возможное, чтобы помочь вам. - Она помедлила, словно пытаясь принять решение. -
Вам, вероятно, известно: существуют мужчины, которые нападают на женщин,
выбранных наугад. Но отправитель письма не из таких.
- Это сразу видно.
- Он видел вас. Выбрал вас. Может, это один из ваших знакомых? Он пишет, что
от вас приятно пахнет. Что у вас прекрасная кожа. Как вы относитесь к этим словам?
Я смущенно засмеялась, но она промолчала. Придвинувшись ближе, она
присмотрелась.
- У вас и вправду прекрасная кожа.
В ее устах это был не комплимент, а любопытное научное наблюдение.
- Просто я берегу ее. Пользуюсь кремом.
- Вы часто замечаете, что нравитесь людям?
- Странный вопрос. Не понимаю, при чем тут это. Сейчас попробую вспомнить...
Среди друзей Клайва есть отчаянные волокиты. Знаете, из тех, что на всех женщин
смотрят... по-мужски. - Грейс Шиллинг ничего не ответила: она сидела, не сводя с
меня слегка озабоченных глаз на невозмутимом лице. - Господи, да ведь мне уже под
сорок! - напомнила я громче, чем мне хотелось бы.
- Вы работаете, Дженни?
- В вашем понимании - нет, - почти воинственно ответила я. - У меня нет
такой работы, как у вас. Но есть дети и этот дом. - Вот тебе, мысленно
позлорадствовала я. - Я не работаю с тех пор, как впервые забеременела пятнадцать
лет назад. Мы с Клайвом сразу решили, что я должна бросить работу. Раньше я была
моделью. Нет, не такой, как вы подумали. Я демонстрировала руки.
- Руки? - недоуменно переспросила Грейс.
- Ну, в рекламе лака для ногтей и так далее - видели плакаты, на которых только
гигантская рука? В начале и в середине восьмидесятых почти на всех таких рекламах
были мои руки.
Мы обе перевели взгляд на мои руки, сложенные на коленях. Я по-прежнему
старательно ухаживала за ними: раз в неделю делала маникюр, следила за кутикулами,
втирала в них дорогой лосьон, никогда ничего не мыла, не надев перчаток. Но руки
были уже не те, что раньше. Во-первых, они пополнели. Обручальное кольцо и кольцо,
подаренное Клайвом в месть помолвки, уже не снимались даже с маслом.
Впервые за все время разговора доктор Шиллинг улыбнулась.
- Похоже, этот человек любил вас, - предположила она. - Издалека. Как в
романе. Или даже не издалека. Может быть, вы встречались с ним или он видел вас
каждый день. Хорошо, если бы вы вспомнили всех мужчин, которые вели себя по
отношению к вам странно, неуместно, необычно.
Я усмехнулась:
- Придется начать с одноклассников.
- Не могли бы вы рассказать о себе?
- Вы хотите знать мой распорядок дня?
- Все, что вы считаете важным.
- Какая нелепость! При чем тут моя жизнь и то, что важно для меня?
Она терпеливо ждала, но на этот раз я воспользовалась ее приемом - просто
ответила ей взглядом. Где-то в доме послышался грохот, будто уронили что-то
тяжелое. Наверное, кто-нибудь из этих неповоротливых полицейских.
- Своим сыновьям вы уделяете много времени?
- Я же их мать. Правда, иногда мне кажется, что я для них - всего лишь
бесплатный шофер.
- А ваш муж?
- Клайв безумно занят. Он... - Я спохватилась. Не понимаю, почему я должна
подробно объяснять этой женщине то, в чем не могу разобраться сама. - Сейчас мы
видимся редко.
- Вы давно женаты? Лет пятнадцать?
- Да. Этой осенью будет шестнадцать. - Господи, неужели так давно? Я
невольно вздохнула. - Я вышла замуж совсем молодой.
- Вы могли бы назвать свой брак счастливым?
- С какой стати я должна говорить это вам?
- Дженни... - Она придвинулась ближе, и я уже испугалась, что сейчас она
возьмет меня за руку жестом мнимого участия, от которого меня тошнит. - Кто-то
хочет вас убить. К этой угрозе надо отнестись со всей серьезностью, даже если она
кажется вам нелепой.
Я пожала плечами.
- Брак как брак, - объяснила я. - Не знаю, чего вы от меня ждали. Временами
мы устаем друг от друга, ссоримся по пустякам, как все.
- Вы сообщили мужу об этом письме?
- Детектив уже спрашивал. Я звонила ему на работу, он обещал перезвонить
позднее.
Доктор Шиллинг смотрела куда-то сквозь меня. От этого мне стало не по себе.
Пауза затянулась.
- Дженни, - наконец заговорила она, - я понимаю, что сейчас вы возмущены
вторжением в вашу личную жизнь. Мало того, наши старания помочь тоже могут
показаться вам никчемным вмешательством. Но мне необходима информация. - Она
оглядела заваленную вещами комнату и понимающе улыбнулась. - Если хотите,
можете считать меня слесарем, который осматривает трубы в поисках течи.
- Ну уж нет! - усмехнулась я. - Только не это!
Она снова придвинулась ко мне.
- Дженни, муж изменяет вам?
- Что?!
Она повторила вопрос самым обыденным тоном.
Я гневно уставилась на нее, чувствуя, что густо краснею. У меня застучало в
висках.
- Спросите об этом у него, - старательно-холодным тоном посоветовала я.
Она сделала пометку в блокноте.
- А вы ему?
- Я? - Я фыркнула. - Что за чушь! У меня нет времени на романы - разве что с
садовником, водопроводчиком или тренером по теннису! Больше я ни с кем не
встречаюсь. Послушайте, вы обещали задать лишь несколько вопросов. Вы их уже
задали. А теперь мне пора браться за дело и наверстывать упущенное время.
- Эти вопросы вас раздражают?
- Ну разумеется! Знаю, сейчас принято выставлять частную жизнь напоказ, но это
не для меня.
Наконец она поднялась, но ушла не сразу.
- Дженни, - снова произнесла она, словно для того, чтобы позлить меня: звать
меня по имени я ей не разрешала. Происходящее чем-то напоминало мне разговор с
назойливым страховым агентом, которого никак не выставишь за порог. - Я и все мы
хотим только одного: предотвратить угрозу и оставить вас в покое. Если вы вспомните
что-то важное, известите об этом полицию или меня. Сообщайте все - потом
разберемся, что важно, а что нет. Не надо стесняться, хорошо?
Ее голос прозвучал почти умоляюще. Я слегка приободрилась.
- Ладно, попробую вспомнить, - пообещала я.
- Да, пожалуйста. - Она повернулась. - И еще, Дженни...
- Что?
Она хотела что-то добавить, но передумала.
- Ничего. Будьте осторожны.
Вскоре ушли все - кроме Стадлера, детектива со взглядом ловеласа. Он сообщил,
что полиция будет вскрывать по утрам всю мою почту - на всякий случай.
- Чтобы уберечь вас от лишних потрясений, - пояснил он с улыбкой,
смахивающей на похотливую ухмылку. Ну это уж слишком! Я возмущенно уставилась
на него. - А у дома мы оставим пару полицейских, - добавил он после паузы.
- Не смешно, - отрезала я.
- На всякий случай, - примирительно объяснил он, словно уговаривая
норовистую лошадку. - А днем с вами побудет одна из наших женщин-офицеров. -
Он улыбнулся. - Будем передавать вас из рук в руки.
Я открыла было рот, чтобы возразить, побоялась нагрубить ему и промолчала.
- Она уже здесь. Подождите минутку. - Он прошагал к двери и позвал: - Линн!
Линн, не зайдешь к нам? Миссис Хинтлшем, это констебль Бернетт. Линн,
познакомься с миссис Хинтлшем.
Констебль Бернетт была одного роста со мной, но гораздо моложе, почти годилась
мне в дочери. Шатенка со светлыми ресницами и родинкой на левой щеке, она
выглядела так, будто только что где-то перепачкалась. Линн приветливо улыбнулась
мне, я не ответила на улыбку.
- Я постараюсь не путаться у вас под ногами, - пообещала она.
- Сделайте одолжение, - отрезала я, бесцеремонно повернулась к ней спиной и
вздохнула с облегчением, услышав, как Линн и Стадлер покинули комнату.
В кухне накопилась гора немытых кружек, у задней двери валялась пара окурков.
Могли бы хоть убрать за собой. Я снова позвонила Клайву, но его не оказалось на
месте.
Лина привезла Кристо и Джоша. Гарри задерживался на тренировке, его пообещала
подвезти мать одного из друзей. Путанно и невнятно я сообщила Джошу о дурацком
письме и объяснила, почему у дома торчат полицейские. Я думала, он встревожится
или по крайней мере заволнуется. Но он выслушал меня молча, прислонившись к
дверному косяку, пожевал нижнюю губу, пожал плечами, прихватил два бутерброда с
арахисовым маслом и кружку молока и убрался к себе. Не знаю, почему он постоянно
голоден.
Мне страшно думать о том, что творится у него в комнате. Он задергивает шторы,
из-за двери слышатся громкая музыка и вопли из компьютера, тянет ароматическими
курениями - вероятно, ими Джош пытается перебить вонь сигарет. Убирать у него и
менять постельное белье я охотно предоставляю Мэри. Я к Джошу не захожу, только
напоминаю из-за двери, что пора делать уроки, упражняться на саксофоне, сделать
музыку потише, принести вниз грязное белье и посуду. Джош повзрослел как-то
внезапно. Стал басить, на лбу высыпали прыщики, над верхней губой вырос пушок. А
еще он вытянулся, стал выше меня ростом. От него исходит какой-то непривычный,
мужской запах, несмотря на все гели и лосьоны, которыми сейчас так щедро
пользуются взрослеющие мальчишки. В наше время все было по-другому.
Кристо еще слишком мал, поэтому ему я ничего не сказала, только прижала к себе
мягкое тельце. Он у меня совсем кроха.
Я поспешила в садоводческий центр, но он как раз закрылся. Купить инструменты
я не успела, и это стало последней каплей.
Клайв позвонил, чтобы сказать, что вернется очень поздно, поэтому я дождалась
Гарри, уложила Кристо спать, прочитав ему на ночь сказку, и поужинала вместе со
старшими сыновьями. Лазанья с горошком и мороженое с шоколадным соусом. Мы
ели молча. Я наблюдала, как мальчишки забрасывают еду в рот, точно уголь в
паровозную топку. Сама я ела очень мало. Слишком жарко для тяжелой пищи.
Дети разошлись по комнатам, а я налила себе белого вина и уселась внизу перед
телевизором, листая журналы. Нам необходим обеденный стол. Я знала, что ищу -
стол из шероховатого темного дерева, длинный и простой, какие бывают в
монастырских трапезных. Недавно я видела как раз такой - с маленькими
мозаичными медальонами из кусочков дерева, похожими на подставки для блюд.
Джереми советовал прежде подобрать стулья, найти которые гораздо труднее. Он
говорил, что одна из его клиенток искала подходящие стулья целых восемь лет. Но я
ответила, что я не настолько терпелива.
Клайв еще не вернулся. Из комнаты Джоша доносились ухающие басы жуткой
электронной музыки, которую он обожает. Я задернула шторы, скользнув взглядом по
двум полицейским, сидящим в машине. Как только куплю стол, устроим званый ужин,
решила я. Надену черное платье и бриллиантовый "ошейник", который Клайв подарил
мне на пятнадцатилетие свадьбы. Разыскав поваренную книгу, я принялась листать
раздел с летними рецептами. Для начала - шампанское. Потом холодный суп с
кервелем и огурцами, тунец с кориандром, абрикосовый шербет, холодное белое вило,
а на стол - те розы персикового оттенка, которые Фрэнсис посадил в саду сразу после
переезда. Я приложила прохладный бокал ко лбу. Как жарко!
В двери повернулся ключ. Клайв чмокнул меня в щеку. Он был серым от усталости.
- Господи, ну и денек!.. - пробормотал он.
- Если хочешь есть, у нас на ужин лазанья.
-
...Закладка в соц.сетях
