Жанр: Триллер
На грани
... вспоминать об этом, - попыталась
успокоить меня Луиза. - И смешить знакомых.
Но я ей не верила: мне казалось, что лучше уже не будет. Мир стал для меня
чужим.
Я переселилась к Луизе в Долстон, в дом неподалеку от рынка. Больше мне было
некуда идти. Луиза - моя подруга, я ей доверяю. Пока она рядом, маленькая, крепкая
и добрая, мне не так страшно. Рядом с Луизой со мной ничего не случится.
Сначала я вымылась - с комфортом, не то что в моей ванне. Я нежилась в горячей
воде, а Луиза сидела на крышке унитаза, попивала чай и по моей просьбе терла мне
спину. Она рассказывала мне, как в детстве жила в Суонси с матерью-одиночкой и
бабушкой, которая до сих пор жива: дождь, серый сланец, густые тучи, холмы. Но она
всегда знала, что рано или поздно будет жить в Лондоне.
А я рассказывала о своей родной деревушке - горстка домов да почта. О том, как
отец по ночам водил такси, днем отсыпался и умер тихо и скромно, никого не
утруждая. Потом я стала вспоминать, как умирала мама. Мне было всего двенадцать
лет, за два года до смерти она уже отдалилась от меня, ушла в свою долину боли и
страха. Я часто стояла у кровати, держала ее за ледяную костлявую ладонь и физически
ощущала, как она становится чужой. Я рассказывала, как прошел день, передавала
приветы от подруг, но хотела только одного - поскорее уйти к своим подругам, в
свою комнату, читать или слушать музыку, только бы не задерживаться в этой комнате,
похожей на больничную палату, рядом с пропахшей лекарствами женщиной с
иссохшим лицом, обтянутым кожей, и пустыми неподвижными глазами. Но едва
перешагнув порог, я съеживалась от угрызений совести и не знала, чем заняться. А
потом, когда мама умерла, мне хотелось только вернуть ее, вечно сидеть у нее в
спальне, держать ее за худенькую руку и развлекать разговорами. Порой мне просто не
верилось, что больше я никогда не увижу ее.
Я призналась, что после смерти мамы уже не знала, чем хочу заниматься и где
жить. Будущее стало туманным и бессмысленным. И вот теперь я учительница в
Хакни. Но еще не поздно начать все заново. Когда-нибудь у меня будут свои дети.
Луиза заказала по телефону пиццу и одолжила мне ярко-красный халат. Мы сидели
на диване, жевали истекающую соком пиццу, запивали ее дешевым красным вином и
смотрели по видику "День сурка". Смотрели, конечно, уже не в первый раз, зато знали,
чем все кончится.
Пару раз Луизе звонили, она что-то негромко говорила в трубку, прикрывая ее
рукой и поглядывая на меня. Однажды спросили меня - звонил детектив Олдем.
Почему-то мне вдруг показалось, что его уже поймали. Напрасная надежда! Олдем
просто хотел узнать, как у меня дела. Он повторил, что возвращаться домой мне пока
не стоит. А еще нельзя оставаться наедине с незнакомыми мужчинами. Олдем
предупредил, что в понедельник у меня очередная встреча с доктором Шиллинг.
Подробное собеседование, как выразился он.
- Будьте осторожны, мисс Аратюнян, - произнес он, и то, что он с первой же
попытки правильно выговорил мою фамилию, потрясло меня сильнее, чем его
взволнованный и почтительный голос. Еще недавно я хотела, чтобы меня восприняли
всерьез. И вот это произошло.
Луиза уступила мне собственную кровать, а сама устроилась на диване. Я думала,
что не усну, и действительно долго пролежала с открытыми глазами. Мысли в голове
суетились, как вспугнутые летучие мыши, потерявшие ориентацию. Ночь была жаркой
и душной, прохладных местечек на подушке не осталось. Квартира Луизы на тихой
улице. Здесь слышны только вопли дерущихся котов, лязг крышки мусорного бака.
Еще какой-нибудь прохожий вдруг запоет "Городок Вифлеем". Наверное, я все-таки
заснула довольно быстро, а проснулась от запаха подгоревших тостов. День вливался в
окна с полосатыми голубыми занавесками, пылинки кружились в лучах. В гостиной
зазвонил телефон. Наконец в спальню заглянула Луиза:
- Чай или кофе?
- Если можно, кофе.
- Тост... или тост?
- Ничего не надо.
- Значит, тост.
Она исчезла, а я выбралась из-под одеяла. Как ни странно, я чувствовала себя
неплохо. Правда, пришлось надевать вчерашнюю одежду. Я оделась, брезгливо
морщась.
Расправившись с тостом и кофе, я позвонила Гаю, чтобы выяснить, как
продвигается продажа квартиры. Он отвечал как-то смущенно и настороженно, его
неизменная бодрость куда-то исчезла.
- Я слышал, у тебя неприятности, - заметил он. Наверное, полицейские его уже
допросили.
- Это еще мягко сказано. А у тебя что нового?
- Мистер Шейл хочет еще раз осмотреть квартиру. Он настроен серьезно.
Похоже, заглотал наживку. Пора подсекать.
- Что это значит? - устало спросила я.
- Он готов к покупке, - объяснил Гай. - И спрашивает, можешь ли ты
встретиться с ним сегодня около полудня.
- А может, лучше ты?
Гай разразился булькающим смехом.
- Я-то могу, но на вопросы придется отвечать тебе. Я тоже приду.
- Да, пожалуйста. Хватит с меня незнакомцев.
Мы назначили встречу на полдень в агентстве Гая. Три человека - уже не двое,
втроем безопаснее. Мы пешком дойдем до моего дома, проведем краткую экскурсию и
уйдем. Луиза уговорила меня взять такси, мы полчаса простояли в пробке, проклиная
жару, и в результате опоздали. Мужчины уже ждали: Гай - в тонком синем костюме,
Ник - в белой тенниске и джинсах. Мы чинно пожали друг другу руки.
Гай отпер дверь квартиры своим ключом и вошел первым. Ник пропустил меня
вперед. Я сразу учуяла какой-то непривычный запах. Пахло сладким - с оттенком
чего-то почти непристойного. Ник повел носом и вопросительно уставился на меня.
- Наверное, забыла что-нибудь убрать в холодильник, - объяснила я. - Меня
вчера не было дома.
Пахло из кухни. Я открыла дверь, но так и не поняла, в чем дело. Я огляделась.
Пусто. В мусорном ведре - ни крошки. Я открыла холодильник.
- О Господи!..
Лампочка не включилась. Холодильник был теплым. Но это еще полбеды. Скисло
молоко - ладно, невелика потеря. Я уже догадывалась, что мне предстоит увидеть,
распахнула тесную морозилку и безнадежно застонала. Внутри все смешалось.
Корытце кофейного мороженого лежало на боку, его содержимое растеклось под
пакетом креветок. От вида и запаха вчерашних креветок и растаявшего мороженого в
нагретой солнцем кухне меня затошнило.
- Дерьмо! - выпалила я.
- Зоя. - Гай легко коснулся моего плеча, я вздрогнула и отпрянула. - Это
просто нелепая случайность, Зоя.
- Подожди, - перебила я. - Надо вызвать полицию.
- Что? - растерялся он.
Я круто обернулась к нему:
- Заткнись, твою мать! Умолкни! И не приближайся, слышишь?
- Зоя...
- Молчать! - завизжала я во весь голос.
Он покорно вскинул руки:
- Молчу, молчу.
И он перевел на Ника взгляд опытного агента, уже сообразившего, что сделка не
состоялась. Ну и черт с ней! Лишь бы только остаться в живых! Номер я уже знала
наизусть. Я набрала его, попросила позвать Карта, и он тут же взял трубку. Меня уже
знали. Карти пообещал немедленно подъехать. И прибыл всего через десять минут -
вместе с Олдемом и еще одним полицейским с большим кожаным чемоданом. Едва
переступив порог, он начал натягивать тонкие перчатки. Осмотрев холодильник, они
отошли в угол и перебросились парой фраз. Карти о чем-то спрашивал меня, но я не
понимала ни слова. Кажется, он обещал охрану. Двое его напарников возились в кухне.
Гай спросил, можно ли ему уйти, а Карти попросил подождать на лестнице.
- Он опять был здесь! Это невыносимо!
Олдем с сомнением посмотрел на меня.
- Что же будет дальше? - в отчаянии повторяла я.
Олдем что-то прошептал Карти на ухо. Кажется, он был растерян. Потом подошел
ко мне и заговорил спокойно и негромко:
- Зоя, вы не нашли никакой записки?
- Вроде нет. Но я и не искала.
- Зато мы искали. И ничего не нашли.
- И что?
- Мы осмотрели холодильник. Его вилку выдернули из розетки и включили в нее
чайник.
- Зачем ему это понадобилось?
- Наверное, ошибся. Бывает.
- Но я... - И вдруг я осеклась, вспомнив, как Луиза заваривала чай, включив
чайник в эту самую розетку. Черт! Я густо покраснела.
В комнате повисло молчание. Олдем смотрел в пол, Карти - на меня. Я ответила
ему взглядом в упор.
- Вы же советовали мне быть начеку, - наконец промямлила я.
- Конечно, - мягко подтвердил Олдем.
- Вам-то что. А я не хочу умирать.
- Понимаю. - Олдем понизил голос почти до шепота и робко положил ладонь
мне на плечо. - Наверное, мы все-таки напугали вас. Простите.
Я стряхнула его руку с плеча.
- Вы... вы...
Но вся брань вдруг вылетела у меня из головы. Я с позором убежала из
собственной квартиры.
Глава 13
Луиза ждала меня дома. Она наложила на лицо маску, от которой ее кожа стала
мертвенно-белой, а розовые круги вокруг глаз придавали ей удивленный вид.
Рассказывая ей, что случилось, я вдруг поняла: я еще не успела попросить разрешения
пожить у нее, воспринимая ее гостеприимство как должное. Но она тут же облегчила
мою задачу.
- Поживешь у меня сколько понадобится.
- Тогда я буду спать на диване.
- Ладно.
- И платить за жилье.
Она вскинула брови так, что подсохшая маска на лбу потрескалась.
- Ну, если тебе так хочется... Но это ни к чему. Лучше пообещай поливать цветы.
Я вечно забываю.
Мне стало легче. Вчерашняя петля страха ослабела. Больше мне незачем ночевать у
себя дома, незачем смотреть в глаза Гаю, водить по комнатам незнакомых мужчин,
молчать, когда они лезут ко мне в шкафы или пялятся на мою грудь. Больше не
придется лежать в темноте, прислушиваться и ждать, затаив дыхание. Не понадобится
встречаться с Фредом и его инфантильными приятелями. Мне казалось, что я сбросила
насквозь пропыленную, душную кожу. Я буду жить у Луизы. Мы поужинаем перед
телевизором, потом сделаем друг другу маникюр. В понедельник я встречусь с
доктором Шиллинг. Она знает, как быть дальше. Она же эксперт.
Луиза заявила, что на выходные у нее нет никаких планов, и хотя я подозревала,
что она отменила какую-то встречу, от радости не стала протестовать. Мы купили
французские батоны, сыру и помидоров, дошли до ближайшего парка и устроились на
желтой пожухлой траве. Солнце свирепо пекло, горячий воздух висел пластом, в парке
было многолюдно: подростки перебрасывались пластмассовыми тарелками фрисби и
валялись в тени деревьев, семьи сидели вокруг корзин для пикников, дети играли в мяч
и прыгали через скакалку, девушки в открытых блузках подставляли лица солнцу.
Повсюду люди - с банками пива, собаками, фотоаппаратами, воздушными змеями,
велосипедами, кусками хлеба для уток. Все были в яркой и легкой одежде, все
улыбались.
Луиза подоткнула подол блузки под лифчик и улеглась на спину, заложив руки за
голову. Я сидела рядом и непрерывно курила, наблюдая за прохожими. Мне хотелось
найти знакомое лицо или хотя бы увидеть человека, в глазах которого мелькнет
узнавание. Но таких я не заметила.
- Знаешь что? - спросила я.
- Что? - сонно откликнулась Луиза.
- Моя вина - пассивность.
- Неправда.
- Правда, - упрямо возразила я. - Мне хотелось, чтобы во всем разобрались
другие. И чтобы меня не беспокоили.
- Не болтай чепухи, Зоя.
- Но ведь это правда! Наверное, все началось с переезда в Лондон. Мне хотелось
затеряться в толпе. Стать незаметной. Значит, теперь надо посмотреть на себя со
стороны. Посмотреть и понять, почему выбрали меня. И кто мог это сделать.
- Завтра, - пообещала Луиза. - Завтра посмотришь. А сегодня просто отдохни.
И я позволила себе впитывать тепло солнца, проникающее сквозь несвежую
одежду. Я устала, как никогда в жизни. Саднило глаза, руки и ноги отяжелели.
Принять бы сейчас горячую ванну, а потом спать много-много часов подряд на чистых
простынях, есть полезную пищу - сырую морковь, зеленые яблоки, пить
апельсиновый сок и зеленый чай. Я представить себе не могла, что когда-нибудь снова
пойду в клуб, напьюсь или побалуюсь наркотой, позволю мужчине прикоснуться ко
мне. Удушливая, потная, суетливая жизнь, которую я вела в Лондоне, внушала мне
смутный, но неотступный ужас. Сколько шуму и возни! Пожалуй, курить я тоже
брошу. Но попозже.
Мы проходили мимо магазина детской одежды с яркими ситцевыми
комбинезончиками и полосатыми маечками, красно-розово-желтыми курточками в
витрине, и неожиданно Луиза предложила мне зайти.
- У тебя же детский размер. - Она придирчиво оглядела меня. - Совсем
отощала! Надо бы тебя подкормить. А пока давай что-нибудь купим.
Под неодобрительным взглядом продавщицы я сняла с вешалки несколько вещиц и
понесла их в примерочную. Натянула через голову прямое серое платье, рассчитанное
на тринадцатилетнюю девчушку, и уставилась на себя в зеркало. Прекрасно. Я стала
безгрудой и бесполой. То, что нужно. Стащив платье, я примерила симпатичную белую
тенниску, отделанную мелкими вышитыми цветочками.
- Покажись! - позвала меня Луиза из-за шторы. - Если уж идешь в магазин с
подругой, будь любезна устроить дефиле!
Я отодвинула штору и с глуповатым смехом повертелась перед Луизой.
- Ну как?
- Берем! - решила она.
- А не маловата?
- Будет маловата, когда поживешь у меня недельку. А пока в самый раз. - Она
положила руку мне на плечо. - Ты в ней как цветок, дорогая.
Попозже мы с Луизой покатили на ее раздолбанной машине в супермаркет,
пополнять запасы. Слишком долго я обходилась сухомяткой, перехватывала то
пакетик чипсов, то шоколадный батончик, то бутерброд в школьной столовой.
Наверное, прошло уже несколько недель с тех пор, как я в последний раз готовила
настоящую еду по рецепту, с точным указанием ингредиентов и их количества.
- Сегодня ужин приготовлю я. - Собственная смелость придала мне
уверенности: я словно играла в хозяйку дома. В магазинную тележку я положила пакет
макарон, испанский лук, крупные головки чеснока и итальянские помидоры, баночку
сухих смешанных приправ, латук, огурцы, манго и клубнику. Банку сметаны. Бутылку
кьянти. Еще я прихватила упаковку дешевых трусиков, какой-то дезодорант,
полотенце, губку, зубную щетку и пасту. Зубы я не чистила со вчерашнего утра. Надо
бы забрать из квартиры вещи.
- Завтра, - решила Луиза. - Спешить некуда. Завтра мы съездим туда вдвоем, на
машине. А пока поносишь детские одежки.
Я взяла с цветочного прилавка завернутый в целлофан букет роз и положила его в
нашу тележку.
- Не знаю, как благодарить тебя, Луиза.
- Ну и не надо.
На ужин мы пригласили Кэти, подругу Луизы - длинную и худую, как жердь, с
крючковатым носом и крошечными ушами. Очевидно, Луиза рассказала ей обо мне,
потому что Кэти обращалась со мной подчеркнуто ласково и внимательно, как с
инвалидом. Макароны я переварила, но томатный соус удался, а на десерт мы нарезали
манго и смешали их с клубникой в мисках. Луиза зажгла свечи, прилепив их
растаявшим воском к старым блюдцам. Я сидела за кухонным столом в новом сером
платьице. Мне ни о чем не думалось, все вокруг казалось нереальным. В животе
образовалась тянущая пустота, но аппетита у меня так и не прибавилось. Почти весь
вечер я молчала. Мне было достаточно сидеть и слушать, слова пролетали мимо, не
задевая меня. Мы выпили сначала кьянти, потом почти все белое вино, которое
принесла Кэти. По телевизору шел старый фильм - триллер, сюжет которого от меня
ускользнул. Я постоянно отвлекалась и потому не могла понять, что понадобилось
герою на заброшенном складе, куда он спешит и чего боится. Начинался дождь, капли
застучали по крыше, забарабанили в стекла. Я легла спать еще до ухода Кэти. Уютно
свернувшись на диване в крошечной гостиной в куцей ночной рубашке Луизы, я
слышала голоса из кухни. Они сливались в убаюкивающее гудение, изредка
прерываемое смешками, и постепенно я погрузилась в сон.
На следующее утро после завтрака мы поехали за моими вещами. Вывозить их все
я пока не собиралась, хотя и знала, что жить в злополучной квартире больше никогда
не буду. Дождь продолжался. Припарковать машину у дома не удалось, поэтому Луиза
остановилась на двойной желтой черте на расстоянии нескольких ярдов до двери. Я
пообещала сейчас же вернуться.
- Я только на пару минут.
- А может, все-таки пойдем вместе?
Я покачала головой и улыбнулась:
- Мне надо с ней попрощаться.
В квартире было душно и пусто, воздух застоялся, хотя я отсутствовала всего один
день. Казалось, квартира уже поняла, что она никому не нужна. Я сразу прошла в
спальню и открыла шкаф. Две пары брюк, четыре тенниски, трусики, лифчики, носки.
Спортивный костюм. Пока хватит. Все вещи я запихнула в большой пакет. Потом
поспешила в ванную, разделась и швырнула в угол грязную одежду. Стирка подождет.
В другой раз.
Я услышала щелчок, будто закрылась дверца шкафа. "Ерунда, - сказала я себе. -
Разыгралось воображение". В спальне я разыскала чистое белье, задернула шторы и
встала перед зеркалом, чтобы одеться. Увидела в зеркале собственное лицо, синяки под
глазами. Голое тело, загорелые руки и ноги, белый живот. Я надела трусики и
вытащила из принесенного пакета новую белую тенниску - ту самую, в которой, по
словам Луизы, я похожа на цветок. Тенниску я надела через голову. Глупо, но мне был
ненавистен запах этой квартиры, моей прежней жизни. Мне хотелось чистоты и
новизны.
Когда я расправляла тенниску на груди, кто-то внезапно схватил меня за шею и за
талию, с силой навалился мне на спину. Я потеряла равновесие и рухнула ничком,
ткнувшись лицом в ковер. От боли и неожиданности я оцепенела. Чья-то ладонь
зажимала мне рот, от нее пахло мылом - яблочным мылом из моей ванной. Рука
сдавила мне грудную клетку пониже груди.
- Ах ты, сука!
Я забилась, задергала ногами и руками, пытаясь издать хоть какой-то звук. Но
пальцы хватали пустоту, поблизости не оказалось ни единого предмета. Неизвестный
молчал, только жарко дышал мне в ухо. Наконец я перестала вырываться. За окном
кто-то крикнул, сирена взвыла и умолкла. Что-то случилось.
Чья-то рука перестала сдавливать мою шею, я попыталась было закричать, но
пальцы сомкнулись вновь. Мне ничего не оставалось: я не могла шевелиться. Не могла
отбиваться. Не могла позвать на помощь. Я вспомнила, что Луиза сидит в машине и
ждет меня, и вдруг она показалась мне бесконечно далекой. Наверное, скоро она
придет за мной. Но не сейчас. Глупо умирать вот так, ни с того ни с сего. Ведь я еще
даже не начинала жить. Как нелепо!
Медленно-медленно пол двинулся ко мне навстречу. Я почувствовала, как
ударилась головой о половицы, как нога заскользила по ним. Дождь все так же
монотонно и негромко стучал в окна. Говорить я не могла, все слова улетучились,
времени на них уже не осталось, но голос где-то в глубине меня твердил: "Пожалуйста,
не надо. Ну пожалуйста!"
Дженнифер
Жизнь в нашем доме бьет ключом, особенно во время завтрака, когда он
превращается в подобие средневекового замка с ослами, свиньями и ордой подданных,
спешащих укрыться за прочными стенами при малейшем признаке опасности. За
несколько недель, прошедших после нашего переезда, хаос только усилился, как будто
посреди средневекового замка разбили строительную площадку.
Клайв уехал из дома в шесть, раньше обычного: он как раз работал над каким-то
судьбоносным слиянием предприятий. В восемь Лина усадила двух старших
мальчишек в "эс-пас" и повезла их в школу. Лина - наша няня и по совместительству
прислуга, хорошенькая шведка, возмутительно белокурая, стройная и юная. Ее портит
только замысловатая штуковина в носу, при виде которой я каждый раз морщусь.
Совершенно не представляю, как можно сморкаться с таким украшением.
Постепенно народу в доме стало прибывать. Первой, конечно, явилась Мэри, наша
бесценная уборщица, которую мы наняли еще до переезда на Примроуз-Хилл. Она
сокровище, но мне приходится постоянно стоять у нее над душой, давать указания, а
потом проверять, как она их выполнила. Однажды я не выдержала и сказала Клайву,
что с таким же успехом могла бы делать уборку сама. Потом собрались остальные:
считалось, что они ремонтируют дом, а на самом деле превращали его в пыльный
сарай. Замена электропроводки и водопроводных труб завершилась в конце прошлой
недели, но изменений к лучшему в доме пока не ощущалось.
Несмотря на все это, я была довольна. Именно о таком доме я мечтала всю жизнь, и
Клайв обещал исполнить мою мечту. Дом, перестроенный по моему собственному
проекту! Мы купили только фундамент, голые стены да крышу. И теперь я создавала
дом, которым мы могли бы гордиться. Есть дома, в которые легко влюбиться с первого
же взгляда, но наш будет достоин любви разве что через полгода. Прежде здесь жила
милая пожилая пара, сам дом напоминал лавку букиниста, в последний раз его
ремонтировали в начале пятидесятых. Пришлось решать, что заменить, а что оставить.
Четыре месяца я просидела над чертежами вместе с нашим архитектором Джереми,
периодически подбадривая его чашками эспрессо. Мы добивались предельной
простоты. Снести все внутренние стены. Заменить крышу. На цокольном этаже -
кухня и столовая, на первом - гостиные, кабинет Клайва - там же, окнами в сад, на
верхних - только спальни. В мансарде - комнаты для няни или нескольких нянь,
которые согласятся жить под крышей. Туалеты слева, справа и по центру. Спальня и
ванная для нас с Клайвом. Ультрамодная душевая для мальчишек - попытка приучить
их мыться хоть изредка.
Этим утром Джереми ненадолго заскочил к нам в половине девятого вместе с
Майком и стал осматривать какой-то арочный проем, балку или что-то в этом роде.
Следом за ними прибыл Фрэнсис, которого мы наняли, чтобы привести в порядок -
точнее, воссоздать из хаоса - то, что нам продали под видом сада. Участок длиной сто
двадцать футов - неплохо для Лондона, но до вмешательства Фрэнсиса он походил на
гигантское мышиное гнездо. К счастью, нашествие электриков и водопроводчиков
закончилось, только Майк еще заглядывал вместе со свитой. Конечно, всех надо
напоить чаем и кофе, как только Лина вернется и приготовит оба напитка. Между
делом я выпроводила четырехлетнего Кристофера в местный детский сад, куда он стал
ходить после переезда. Поначалу насчет сада у меня были сомнения: вместо формы -
голубые свитера, из развлечений - огромные песочницы и краски для рисования
руками. Но хлопотать и что-то менять было бессмысленно. В сентябре он все равно
пойдет в частную школу для малышей Ласелз, а пока сгодится и детский сад - лишь
бы ребенок не висел на мне.
Вернувшись домой, я наконец взялась за настоящую работу - путаться у всех под
ногами, разыскивать рабочих по всему дому, служить посредницей и посыльной. Мой
преданный управляющий Лео обещал заскочить, я корпела над списком предстоящих
дел. Не забыть бы серьезно поговорить с Джереми насчет кухни. Кухня - самое
слабое место нашего проекта. Если в комнате что-то не так, в ней все равно можно
жить - со временем привыкнешь. А если на кухне дверцы холодильника не дают
открыть кухонный шкаф, так и придется до глубокой старости раздражаться раз по
двадцать на дню. Идеальный вариант - оборудовать кухню, попользоваться ею
полгода, а потом переоборудовать заново. Но даже Клайв не настолько богат. И
недостаточно терпелив.
Вошла Лина, я дала ей новые поручения. Пока она выполняла их, я потягивала
кофе, наконец-то добравшись до газет и почты. У меня строгое правило: не уделять
газетам более пяти минут. В них все равно ничего не найдешь. Затем почта. Девяносто
процентов писем адресовано Клайву. Оставшиеся десять - детям, домашним
животным и мне. Правда, сейчас у нас в доме нет никакой живности. На конец 1999
года общее количество наших питомцев было невелико: один кот, пропавший,
предположительно погибший или нашедший других хозяев где-то в Баттерси, и один
хомяк, похороненный в безымянной могиле в глубине баттерсийского сада. Я
подумывала завести собаку. Правда, я всегда считала, что в Лондоне собакам не место,
но теперь, на Примроуз-Хилл, я порой подолгу размышляю о том, как хорошо было бы
иметь пса. Клайв об этом еще не знает.
С почтой покончено. Отдельно сложены письма на имя Клайва. Отдельно - счета.
О том, что в конверте лежит счет на пятьдесят фунтов, мне подсказывает чутье - не
надо даже вскрывать конверт. Все они адресованы мистеру и миссис Хинтлшем. Счета
я сразу отнесла наверх и положила Клайву на стол: пусть займется ими вечером или в
выходные.
Осталось еще два письма Джошу и Гарри - одинаковые извещения из школы
Ласелз о предстоящем спортивном дне и всевозможные рекламки и воззвания, которые
отправились прямиком в мусорное ведро. Последнее письмо прислали лично мне. Мне
всегда достаются счета за заказы, сделанные по каталогу, которые попадают в кучу
конвертов на столе Клайва, или же послания от очередной компании, предлагающей
товары почтой по каталогу.
Но это письмо оказалось необычным. Имя и адрес были аккуратно надписаны от
руки. Почерк незнакомый, не похожий на почерки мамы, подруг и родных.
Заинтересовавшись, я решила растянуть удовольствие. Налила себе еще кофе, отпила
глоток и вскрыла конверт. Из него выпал слишком маленький для конверта лист
бумаги, на котором я увидела всего несколько строчек. Я прочла их.
"Дорогая Дженни!
Надеюсь, тебя можно звать просто Дженни? Видишь ли, по-моему, ты очень
красива. От тебя приятно пахнет, Дженни, у тебя чудесная кожа. И я тебя убью".
Немыслимая чепуха. Интересно, кто из наших знакомых способен на такую шутку?
У Клайва есть приятели с отвратнейшим чувством юмора. Однажды его друг Себ
устроил мальчишник с двумя стриптизерками, откуда все гости вернулись со следами
помады на воротничках... Мне помешал Джереми, мы заговорили о кухне. Последние
дни выдались чудовищно жаркими, я боялась за новую плиту и хотела выяснить,
можно ли открывать в кухне верхние окна. Кажется, в журнале "Дом и сад" я видела
такие забавные щеколды, которые открываются, если потянуть за шнурок. Я рассказала
о них Джереми, но он остался равнодушен. Чужие идеи его редко вдохновляют. Как
обычно, мы крупно поспорили. Забавно видеть, как он входит в раж. Упрямец, каких
мало. Потом я вспомнила про письмо и показала его Джереми.
Он не стал смеяться. Видимо, не любил такие шутки.
-
...Закладка в соц.сетях
