Жанр: Триллер
Явление тайны
...к жизни их мечты. Их мечты тоже облеклись плотью.
Он опять посмотрел на Джойс и понял что-то, чего не понимал раньше: они с этой
женщиной всегда были чем-то связаны. Мысль быстро ускользнула, но она заставила
его оставить тележку возле кассы и подойти к Джойс. Увидев его, она, казалось,
испугалась и попыталась отпрянуть, но дочь удержала ее. Он ободряюще улыбнулся.
- Все нормально, мама, - услышал он голос Джо-Бет.
- Да. Да. Конечно. Я так... рад вас видеть.
Казалось, это немного успокоило ее. Она даже улыбнулась.
- Уильям Витт, - представился он, протягивая ей руку. - Вы меня, наверное, не
помните, но...
- Я вас помню.
- Я рад.
- Видишь, мама? Все не так страшно.
- Я вас давно не видел в городе, - продолжал Уильям.
- Я была... я болела.
- А теперь?
Сперва она молчала. Потом выговорила:
- Теперь мне лучше.
- Рад это слышать.
В этот момент до них донесся чей-то плач. Джо-Бет первой обратила внимание;
странный разговор между ее матерью и мистером Виттом (которого она впервые
видела столь небрежно одетым) обострил ее восприятие, в то время как прочие
покупатели старательно пытались ничего не замечать. Она отпустила руку матери и
пошла на звук, пока не обнаружила его источник. У прилавка с детским питанием
стояла Рут Гилфорд, секретарша доктора, который лечил ее мать. Она держала в обеих
руках по коробке каши, а на тележке их громоздилась целая куча, словно она брала
все, что видела на полках.
- Миссис Гилфорд?
Женщина, не переставая плакать, попыталась что-то сказать, поэтому понять ее
было очень трудно.
- Не знаю, что он хочет... после всего... не знаю, что ему нужно...
- Помочь вам? Может, отвезти вас домой?
При слове "домой" Рут повернулась к Джо-Бет, пытаясь разглядеть ее сквозь
слезы.
- Не знаю, что он хочет... - повторила она.
- Кто?
- ...все эти годы... и он что-то скрывает от меня...
- Ваш муж?
- Я ничего не сказала, но я знаю... всегда знала... он любит другую... и теперь
привел ее в дом...
Слезы полились опять, и Джо-Бет осторожно взяла у нее из рук пачки и поставила
их на полку. Утратив свой талисман. Рут вцепилась в руку Джо-Бет.
- Помоги...
- Конечно.
- Я не пойду домой. Он кого-то привел.
- Ладно. Не ходите.
Она повела плачущую женщину к выходу. По пути та немного успокоилась.
- Ты ведь Джо-Бет?
- Да.
- Только доведи меня до машины... Я сама не дойду.
- Доведу, доведу, все будет хорошо, - успокоила Джо-Бет, загораживая Рут
Гилфорд от любопытных взглядов. Ее вид мог напомнить им об их собственных
секретах, которые они так тщательно пытались скрыть.
Мама с Уильямом Виттом уже были у двери. Джо-Бет решила оставить мать у
книжного магазина, который все равно был еще закрыт. Впервые Луис опоздала на
работу. Но мама заговорила первой.
- Мистер Витт отвезет меня домой, Джо-Бет. Не беспокойся.
Джо-Бет удивленно взглянула на Витта, который казался загипнотизированным.
- Вы уверены? - она раньше не думала об этом, но мистер Витт, скорее всего,
был как раз из тех, о ком ей всегда говорила мама: скрытный, молчаливый,
скрывающий свои пороки. Но маму это ничуть не беспокоило: она лишь помахала ей
рукой.
"Весь мир спятил", - мрачно думала Джо-Бет, пока вела рут Гилфорд к машине.
Люди менялись мгновенно, словно все эти годы притворялись: мама - больной,
мистер Витт - аккуратным, Рут Гилфорд - образцовой женой. Неужели они не были
такими никогда?
У самой машины Рут опять залилась слезами, повторяя, что не может вернуться
домой без завтрака. Джо-Бет пришлось сесть в машину и поехать вместе с ней.
По дороге они встретили кавалькаду из четырех черных лимузинов, словно
прибывших из другого измерения. Они, урча, взбирались на Холм.
"Еще гости, - подумала она. - Только их не хватало".
3
- Начинается, сказал Джейф.
Он стоял у большого окна особняка, глядя вниз. До полудня оставалось немного, и
лимузины привезли первых гостей. Он пожалел, что рядом нет Томми-Рэя, но парень
еще не вернулся из миссии. Ладно. Ламар оказался хорошим помощником. Был
неприятный момент, когда Джейф сбросил маску Бадди Вэнса и показался комику в
своем истинном виде, но тот быстро оправился от удивления. В каком-то смысле он
был даже лучше Томми-Рэя - умнее и циничнее. Кроме того, он знал всех
приглашенных даже лучше, чем Рошель. Она с предыдущего вечера все глубже
погружалась в наркотическое забытье. В один из таких моментов Ламар овладел ею.
"Нужно было сделать это раньше", - подумал он. Конечно, Рошель была
восхитительна, даже в таком состоянии. Но теперь у него было слишком много дел.
Ламар комментировал список гостей, сообщал о каждом что-нибудь нелестное.
Продажные юристы, бездарные знаменитости, облагороженные шлюхи, голубые и
лесбиянки, белые люда с черной душой, отбросы из верхов и низов, педерасты,
онанисты... В этих людях он найдет все возможные и невозможные страхи и пороки,
каких никогда не встретишь у честных буржуа. Из них он получит отборных тератов,
которые задавят отродья Флетчера и позволят ему добиться заветной цели -
Искусства.
Тогда между ним и Субстанцией не останется ничего.
Пока он стоял у окна, наблюдая, как подъезжающие гости обмениваются
слащавыми улыбками и липкими поцелуями, он вспоминал комнату в Омахе, штат
Небраска, где когда-то началось его знакомство с Тайной. Вспоминал Хоумера,
который открыл ему вход в эту сокровищницу, за что и умер от ножа, который Джейф
все еще носил в заднем кармане. Позже, в Петле, он понял, какую силу мог получить
даже такой шарлатан, как Киссон. Наверное, до сих пор сидит в своей хижине и
мечтает завоевать мир.
Не дождется!
- Ладно, - пробормотал он.
- Что? - спросил Ламар.
- Да так, - Джейф отвернулся от окна. - Вдова уже внизу?
- Я пытаюсь ее расшевелить.
- А кто же развлекает гостей?
- Никто.
- Так займись.
- Я думал, я нужен тебе здесь.
- Потом. Когда приедут все, будешь приводить их ко мне по одному.
- Как скажешь.
- Еще один вопрос.
- Только один?
- Почему ты меня не боишься?
Ламар сузил и без того узкие глаза. Потом сказал:
- У меня слишком развито чувство юмора, - и, не дожидаясь ответа Джейфа,
пошел вниз.
Джейф опять повернулся к окну. К воротам подъехал еще один лимузин, белый;
шофер показал привратнику приглашение.
- Один за другим, - пробормотал Джейф. - Один негодяй за другим.
Грилло принесли приглашение на вечеринку рано утром. Это сделала Эллен Нгуен
собственной персоной. Спокойно-вежлива, ни следа вчерашних чувств. Он пригласил
ее в номер, но она отказалась:
- Много работы в особняке. Рошель совсем отключилась. Не думаю, что она тебя
узнает. Но приглашение будет не лишним. Заполни на любое имя.
- А ты будешь?
- Не думаю.
- Ты же говоришь, что идешь туда.
- Да, для подготовки. Как только все начнется, я уйду. Не хочу смотреть на этих
людей. Все они паразиты, и никто не любил Бадди. Это просто показуха.
- Ладно, я тебе расскажу.
- Хорошо, - она повернулась, чтобы уйти.
- Может, поговорим еще?
- О чем? У меня мало времени.
- О нас. О том, что случилось вчера.
- Случилось то, что случилось. О чем тут говорить?
- Хотя бы о том, повторится ли это.
- Не думаю, - сказала она.
- Ты даже не дала мне...
- О, нет, - перебила она, словно спеша не дать ему сказать это. Мне было
хорошо с тобой... Но все изменилось.
- Со вчерашнего дня?
- Да. Я не могу сейчас тебе сказать, - она оборвала фразу и начала снова. - Мы
же взрослые. Мы знаем, как это случается.
Он уже хотел сказать, что не знает, как это случается, но решил не ронять свое
достоинство дальнейшими уговорами.
- Поосторожнее там, - сказала она на прощанье.
Он едва не сказал: "Спасибо и за это".
Она повернулась и вышла с той же загадочной улыбкой.
Томми-Рэй возвращался в Гроув долго, но Тесла с Раулем еще дольше; правда, по
более обыденным причинам. Во-первых, старая развалина Теслы плохо перенесла
путешествие и на каждом шагу грозила остановкой. Во-вторых, хотя Нунций спас ее
от смерти, связанные с этим события оставили свой след. Она почувствовала это за
рулем.
Хотя она вела реальную машину по реальной дороге иные измерения тянули ее к
себе. Раньше она пробовала и спиртное, и наркотики, но это состояние было ни с чем
не сравнимо, словно память всех прошлых рюмок, сигарет, доз и всех поездок вдруг
одновременно навалилась на нее. В один момент она поняла, что скулит, как больное
животное; потом ей показалось, что шоссе перед ней расплывается. Мысли ее
путались, как нью-йоркское метро, и был большой соблазн покончить с этим одним
поворотом руля. Мешали две мысли, проходящие сквозь все остальные: что рядом
сидит испуганный Рауль, крепко вцепившийся в панель управления, и другая - о
месте, где она побывала, о Петле Киссона. Это место, он назвал его "Тринити", звало
ее обратно. Она чувствовала его хватку, и ей хотелось вернуться, хотя она была рада
возвращению к жизни. Слишком много вопросов осталось без ответа.
С каждой милей она все больше уставала и, когда показались пригороды ЛосАнджелеса,
с трудом сдерживалась, чтобы не заснуть.
- Нам нужно остановиться. Не то я убью нас обоих.
- Ты хочешь спать?
- Не знаю. Хотя бы просто отдохнуть. Выпить кофе и привести мысли в порядок.
- Здесь?
- Что "здесь"?
- Остановимся здесь?
- Нет. Поедем ко мне на квартиру. Это в получасе отсюда. Поехали.
"Ты уже поехала детка, - сказала она себе, - и никогда не остановишься.
Думаешь, после этого можно остаться прежней? Брось. Все изменилось, слышишь?"
Но Западный Голливуд не изменился; это был тот же Город Мечты с его барами и
магазинчиками, где она покупала бижутерию. Она взяла влево от Санта-Моники и
выехала на Норз-Хантли-драйв, где она жила уже пять лет, с тех пор, как переехала в
Эл-Эй. Близился полдень, над городом клубился смог. Она поставила машину в гараж
и повела Рауля в квартиру №5. Окна ее соседа, тщедушного, злобного человечка, с
которым она за пять лет обменялась лишь тремя фразами (из них две - оскорбления),
были открыты, и он, без сомнения, видел их. Минут через двадцать оповестит весь
дом, что мисс Утешительница, как он ее прозвал, вернулась вся в грязи и в
сопровождении Квазимодо. Пусть его. Сейчас ее беспокоило другое - например, как
открыть замок. Она всегда с этим плохо справлялась, а сейчас... Рауль забрал ключ из
ее дрожащих пальцев и живо открыл дверь. В квартире, как обычно, царил беспорядок.
Она широко открыла окна, потом прослушала автоответчик. Дважды звонил ее агент,
оба раза чтобы сообщить, что ее сценарий не движется. Звонила Саралин, искала
Грилло. Потом мать - ее звонок больше напоминал список грехов, совершенных
против нее миром вообще и ее мужем, отцом Теслы, в частности. Наконец, Мики де
Ралько, который предлагал ей поучаствовать в одном проекте и напоследок просил
забрать "проклятого пса", пока тот не сожрал его. Пока она слушала, Рауль изумленно
смотрел на нее.
- Я полежу, - сказал она ему. - Ты знаешь, как всем пользоваться?
Холодильник, телевизор, туалет. Разбуди меня через час, если усну.
- Через час, - повторил он.
- Хорошо бы чаю, но некогда. Я понятно говорю? - спросила она, заметив, что
его изумление не проходит.
- Да.
- Ну, ладно. На звонки не отвечай. До встречи.
Она удалилась в ванную, разделась и стала под душ, потом пошла в спальню. Там
было жарко, но она не спешила открывать окно. Ее сосед Рон с утра дежурил там,
готовый к зрелищу. Лучше уж потеть.
Предоставленный самому себе, Рауль нашел в холодильнике кое-какие продукты и
уселся с ними у окна. Он не помнил, чтобы его когда-нибудь охватывал такой страх со
дня, когда Флетчера обуяло безумие. Теперь мир снова резко, без предупреждения,
изменился, и он не знал, что ему делать. В глубине души он еще надеялся на
возвращение Флетчера. Здание миссии, превращенное им в святыню нужно было
охранять, и он думал умереть там, постепенно возвращаясь к животному состоянию.
Он не умел читать и писать, кроме своего имени. Большинство предметов в этой
квартире были ему неизвестны. Он ощущал себя потерянным.
Его оторвал от этих мыслей крик из соседней комнаты.
- Тесла?
В ответ раздались новые сдавленные крики. Он встал и пошел на звук. Дверь ее
спальни была закрыта. Он нерешительно постоял там, держась за ручку, но новая
серия криков заставила его распахнуть дверь.
Он никогда не видел обнаженной женщины, и вид Теслы, распростертой на
кровати, поразил его. Ее руки судорожно сжимали простыни, голова моталась из
стороны в сторону. Но больше всего его поразила нечеткость контуров ее тела, как
тогда, на дороге, ведущей в миссию. Она снова уходила от него. Теперь она уже не
кричала, а стонала.
Он повторил ее имя громче. Внезапно она села и уставилась на него, расширив
глаза.
- Боже! - проговорила она, задыхаясь, будто только что пробежала кросс. -
Боже. Боже.
- Ты кричала... - начал он, чтобы как-то объяснить свое присутствие.
Она только сейчас начала вникать в ситуацию: ее нагота, его испуганное
изумление. Она попыталась накрыться простыней, но руки сильно дрожали.
- Я была там.
- Я знаю.
- В Тринити. В Петле Киссона.
Пока они ехали к побережью, она постаралась объяснить ему кое-что из того, что
видела, когда на нее подействовал Нунций, и чтобы он это знал, и чтобы самой хоть
немного избавиться от груза увиденного и услышанного. Она рассказала и про
Киссона.
- Ты его видела? - спросил Рауль.
- Я не дошла до хижины. Но он меня тащил туда. Я это чувствовала, - она
схватилась за живот. - Он и сейчас меня тянет.
- Я здесь. Я тебя не пущу.
- Я знаю и рада этому. Возьми меня за руку, хорошо?
Он нерешительно приблизился к кровати.
- Пожалуйста, - попросила она.
Он сделал это.
- Я опять видела тот город. Он как настоящий... только там никого нет. Он похож
на... на декорацию к какому-то фильму.
- К фильму?
- Я знаю, это звучит глупо, но мне так показалось. Там как будто произошло чтото
страшное. Или должно произойти.
- А что?
- Не знаю. Нет. Оно не произошло. Но скоро произойдет.
Она попыталась собраться с мыслями. Если что-то и произойдет в этом городе, то
что это будет за постановка? Стрельба на Главной улице? Битва Белых и Черных
шляп? Или это город, опустевший при появлении на горизонте чудовищного
бегемота? Классический фильм ужасов пятидесятых - монстр, разбуженный
ядерными испытаниями...
- Похоже на то, - сказала она вслух.
- Что?
- Может, это фильм про динозавра. Или гигантского тарантула. Не знаю. Я будто
что-то знаю об этом месте, но не могу вспомнить.
Из соседских окон донеслись звуки арии Доницетти. Она выучила ее так хорошо,
что могла бы спеть, если бы имела голос.
- Пойду сварю кофе. Надо взбодриться. Слушай, сходи к Рону и попроси у него
молока, ладно?
- Да, конечно.
- Скажешь, что ты мой друг.
Рауль встал и осторожно высвободил свою руку.
- Квартира четыре, - крикнула он ему вслед, потом вошла в ванную, продолжая
думать про город.
Выбравшись из-под душа, она натянула чистую рубашку и джинсы. В это время
вернулся Рауль, и зазвонил телефон. Сквозь музыку пробивался голос Рона.
- Слушай, где ты его нашла? Может, у него есть брат?
- У меня что, нет права на частную жизнь? - осведомилась она.
- Скажи, он шофер? Или моряк? Такой здоровый. Если он тебе надоест, пришли
его мне, ладно?
- Не надоест, - уверила его Тесла и повесила трубку.
- У тебя уже появился обожатель, - сообщила она Раулю. - Рон считает, что ты
очень сексуальный.
Рауль не очень оторопел, что заставило ее спросить:
- А бывают у обезьян геи?
- Кто?
- Гомосексуалисты. Мужчины, которые любят мужчин.
- А Рон такой?
- Рон? О, да, Рон такой. Такой у меня сосед. Потому он мне и нравится.
Она начала разливать кофе, и тут ложка выпала у нее из рук. Она почувствовала
зов.
- Рауль!
- Что такое? - она скорее увидела, чем услышала, что он говорит; звуки этого
мира умерли в ее ушах. Ее охватила паника. Она протянула руки к Раулю.
- Не пускай меня! - крикнула она. - Я не хочу туда! Я не...
Тут между ними поднялся столб пыли, их руки расцепились, и вот она снова
неслась с невероятной скоростью по уже знакомой пустыне. По этой выжженной
земле она путешествовала уже дважды.
Ее квартира полностью исчезла из виду. Вот снова показался город. Небо было
таким же выгоревшим, солнце низко нависало над горизонтом. Она снова в Петле.
Когда прошла первая паника, она вспомнила, что видит этот город уже третий раз
и пора, наконец, попытаться разгадать его загадку. Она попыталась замедлить шаг, и,
к ее удивлению, ей это удалось. Более внимательный взгляд подтвердил первое
впечатление: город казался декорацией.
Стены домов неокрашены. В окнах нет занавесок, в дверях дет замочных скважин.
А что внутри? Усилием воли она изменила направление и прыгнула через окно внутрь
одного из домов. Солнце пробивалось через недостроенную крышу. Пусто. Ни мебели,
ни других признаков жилья. Не было даже комнат, как в бараке. Она прошла через
весь дом. Никаких следов людей.
Выйдя через другое окно, она вновь почувствовала, как Киссон тянет ее к себе.
Она надеялась, что Рауль не станет пытаться разбудить ее, если ее тело осталось в том
мире, как в прошлый раз. Конечно, она боялась, но любопытство превозмогало страх.
Поспешные объяснения Флетчера о Джейфе, об Искусстве и Субстанции ничего не
говорили об этом месте. Рассказать о нем мог только Киссон. И она могла надеяться
получить от него ответ. А если он снова станет ей угрожать, она просто уйдет. Он не
сможет ей помешать. Она не отдаст ему свое тело.
Она пошла через город - действительно пошла, чувствуя свои ноги и горячую
землю под ногами. Однажды она уже воссоздала здесь свое тело, и теперь делала это
почти автоматически. Но это не ослабило хватку Киссона.
Он словно сдавил рукой ее желудок и тащил к себе.
- Ладно, - пробормотала она. - Я приду. Но когда сама захочу.
Вместе с тяжестью к ней вернулись слух и обоняние.
Оба чувства принесли неприятные сюрпризы. В ноздри ей ударил отвратительный
запах, в котором она сразу узнала смрад разложения. Может, где-нибудь рядом
валяется дохлое животное? Она ничего не видела. Помог ей слух, обострившийся
среди тишины. Она услышала жужжание насекомых и пошла туда, откуда оно
раздавалось. Это оказался такой же безликий дом, но за его фасадом что-то
разлагалось. Что-то большое: запах был ужасающим. Несмотря на это, она решилась
посмотреть.
На полпути ее желудок снова сжала невидимая сила. Она рванулась, но на этот раз
Киссон не уступал. Он потянул сильнее, и она помимо воли понеслась по улице. Дом
Мертвечины промелькнул мимо, и в следующий момент она уже была в двадцати
ярдах от него.
- Я хочу посмотреть, - выдавила она, надеясь, что Киссон ее слышит.
Он потянул снова. На этот раз она была готова и стала сопротивляться, пытаясь
вернуться к дому.
- Ты меня не остановишь!
В ответ он так рванул ее, что свел на нет все ее усилия.
- Сволочь! - крикнула она в гневе.
Он использовал ее раздражение против нее: пока она тратила силы на крик, он
потянул ее еще сильнее и потащил чуть не до конца улицы. Он был сильнее ее, и чем
больше она сопротивлялась, тем больше крепла его хватка, пока она не понеслась с
прежней скоростью по уже знакомому пути.
Она поняла, что гнев ослабляет ее силы, и велела себе успокоиться.
"Тише, дура, - сказала она себе. - Успокойся. Он просто хам. Трус и хам. Не
бойся".
Уговоры подействовали. Она почувствовала, как к ней возвращается
самообладание. Конечно, Киссон не ослабил своих усилий: она ощущала его хватку на
животе.
Но она могла сопротивляться и делала это, пока окончательно не выбилась из сил.
К этому времени город превратился в точку на горизонте.
Вернуться в него уже не удастся. Она дала себе новый совет: прикинуть все плюсы
и минусы ситуации. Ей нужно задать Киссону несколько вопросов, когда они
встретятся. Во-первых, что разлагалось в заброшенном здании, во-вторых, почему он
так боялся, что она это увидит. Но придется быть осторожной. Хотя Киссон и не
может покинуть это место, о нем он явно знает гораздо больше нее. О пределах его
власти здесь она могла гадать. Поэтому лучше не спешить, чтобы не потерять ту
малую свободу, которую она завоевала.
Она продолжала двигаться в направлении хижины. Хотя она сохранила
обретенную в городе телесность, идти было непривычно легко, словно в невесомости.
Киссон, видя, что она идет сама, больше не тянул, хотя его хватка все еще
чувствовалась.
Скоро она увидела второй знакомый объект: башню. В опутывающих ее проводах
завывал ветер. Она вновь замедлила шаг, чтобы лучше видеть. Но видеть было
особенно нечего. Башня футов сто высотой была сделана из стали, с деревянной
платформой на вершине, огражденной с трех сторон железными листами. Назначение
башни осталось ей непонятным. Если это обзорная вышка, то что с нее можно
увидеть? Не походила она и на техническое сооружение. Она вспомнила фильм
Бунюэля "Симеон Столпник". Может, эту башню построили с такой же мазохистской
целью? Если так, то ее обитатель давно рассыпался в пыль... или вознесся.
Она прошла мимо башни, так и не определив ее смысла. Хижины Киссона еще не
было видно, но она знала, что уже недалеко. Пейзаж вокруг - пустыня и небо, -
оставался неизменным. Может, здесь никогда ничего и не меняется. Или повторяется
снова и снова, как в дубле.
Но постоянство внезапно было нарушено появлением почти забытой ею фигуры.
Женщина.
В прошлый раз, когда Киссон гнал ее на огромной скорости, она не успела войти в
контакт с этой жительницей пустыни. Он пытался убедить ее, что это мираж,
воплощение его эротических грез, но, увидев ее ближе, Тесла подумала, что такое
объяснение - чистая выдумка. Каким бы извращенцем не был Киссон, возникающее
перед ней существо вряд ли могло вызывать у него пыл страсти. Да, она была почти
нагой - лохмотья едва прикрывали ее тело. Да, ее лицо несло печать ума и
благородства. Но ее нестриженые волосы висели клочьями и, казалось, кое-где были
вырваны; на щеках и лбу запеклась кровь. Ее тощее тело покрывали синяки и ссадины,
а под тем, что было когда-то белым платьем, скрывались, видимо, и более глубокие
раны. Она зажимала рукой живот, согнувшись от боли. Нет, эта женщина не мираж;
она жила и страдала в том же плане бытия, что и Тесла.
Как она и думала, Киссон, заметив ее промедление, снова потянул ее к себе. В этот
раз она была готова. Вместо того, чтобы без толку злиться, она спокойно стояла на
месте. Его воображаемые пальцы соскользнули с ее рук и живота, схватили снова и
опять соскользнули. Она продолжала стоять, сосредоточив взгляд на женщине.
Та стояла перед ней, больше не зажимая руками живот, а опустив их. Как можно
медленнее Тесла пошла к ней. С каждым шагом она видела ее все отчетливей. Ей было
лет пятьдесят. Самой живой ее частью были глаза, хоть и глубоко запавшие. На шее ее
висела цепочка с простым крестом - все, что осталось от ее неведомой прежней
жизни.
Вдруг она открыла рот и заговорила, но ничего не было слышно - видимо, она
слишком слаба.
- Подожди, - сказала Тесла, боявшаяся, что женщина потеряет последние силы.
- Я сейчас подойду.
Но женщина или не поняла, или проигнорировала просьбу, продолжая что-то
говорить. Она повторяла что-то снова и снова.
- Я не слышу! Подожди, слышишь?
Тут Тесла поняла, что лицо женщины искажено страхом, и она смотрит куда-то
мимо Теслы. И словом, что она повторяла, было "ликсы".
Она в страхе обернулась и увидела, что пустыня за ней кишит ликсами, одного из
которых она уже видела. Теперь их были десятки: змееподобные десятифутовые тела
неслись к ней на полной скорости. В прошлый раз ей показалось, что у них нет ртов,
но она ошибалась. Рты были: черные дыры с черными острыми зубами. Она уже
готовилась к нападению, когда поняла, что они посланы лишь для устрашения. В
следующий момент Киссон рванул ее, ликсы расступились и она влетела в дверь
хижины.
- Входи, - сказал Киссон. - Ты заставила себя ждать.
Оставшись один, Рауль мог только ждать. Он знал, куда и к кому она ушла, но был
беспомощен. При этом его организм, дважды затронутый Нунцием, ощущал ее
присутствие где-то недалеко.
Когда в машине Тесла пыталась описать ему то, что видела в Петле, он понял
далеко не все. Его словарь был очень невелик, но чувства, обостренные Нунцием,
заменяли слова. Он чувствовал Теслу.
Она была где-то в другом месте, в другом мире, но до него можно было добраться,
если знать как. Все миры сообщаются друг с другом. Обезьяны и люди, люди и звезды.
Дело не в технике, а в неделимости мира. Флетчер создал Нунций из смеси науки с
магией, создал его, человека, из обезьяны, а теперь ему предстояло создать мост
между мирами. Но он не мог; это превосходило его силы.
Он мог только чувствовать и ждать, и это было для него самым болезненным.
- Ты подлец и лгун, - сказала она, закрывая дверь. Огонь сейчас горел ярко,
почти без дыма. Киссон сидел на прежнем месте, глядя на нее блестящими, явно
возбужденными глазами.
- Ты же сама хотела вернуться. Не скрывай это. Я это чувствовал. Ты могла
сопротивляться, но не захотела. Не говори, что я лгун.
- Ладно. Мне в самом деле было интересно.
- Это хорошо.
- Но это не давало тебе права тащить меня сюда.
- А как я мог показать тебе путь?
- Показать путь? - Она не могла скрыть раздражения, хотя знала, что это
разозлит его. Она больше всего ненавидела подчиняться, и ее бесило его явное
превосходство. - Я не так глупа. И я не игрушка, которую можно брать и класть
назад, когда заблагорассудится.
- Я никогда этого не утверждал. Поэтому не будем ссориться. Мы ведь на одной
стороне.
- Разве?
- Можешь не сомневаться. Я ведь разделил с тобой мои секреты.
- Сдается мне, не все.
- Да? - осведомился Киссон с наигранным равнодушием.
- Например, город.
- А что там такое?
- Я хотела взглянуть, что было в доме, когда ты утащил меня оттуда.
Киссон вздохнул.
- Я не успел тебе помешать. Будь моя воля, я вообще бы не пустил тебя туда.
- Почему же?
- Разве ты не почувствовала атмосферу там? Просто не верю. Там жутко.
Теперь вздохнула она.
- Да. Я это ч
...Закладка в соц.сетях
