Жанр: Триллер
Явление тайны
... Сзади женщины - до того наблюдавшие, не вмешиваясь, - начали молиться и
причитать, то ли из страха, то ли в благодарность за чудесное спасение. Он не знал
этого, но добавил к их молитвам нечленораздельные свои.
Стена рухнула внезапно. Как плотина, которую мгновенно размывает вода,
пробившая первую брешь.
За стеной она ожидала увидеть тот же мир, который оставила, проваливаясь в
темноту. Она ошибалась. Ни миссии, ни Рауля не было. Вместо этого перед ней
расстилалась пустыня, безжалостно палимая солнцем, где гулял ветер. Ветер
подхватил ее, как пушинку, и понес вперед, причем она не могла ни замедлить
движение, ни даже уклониться в сторону - без рук, без ног, она была только мыслью,
голой на голой земле.
Потом впереди что-то показалось. Какой-то след человеческой деятельности,
может быть, город. Скорость ее не уменьшалась, и ей пришло в голову (при
отсутствии таковой), что теперь она вечно обречена нестись вот так, без смысла и
цели. Промчавшись по главной улице, она успела заметить, что город, хотя и состоит
из обычных зданий, начисто лишен характерных для города признаков - ни вывесок,
ни дорожных знаков, никаких следов жизни. Едва она успела осознать это, как
миновала город и снова неслась по выжженной солнцем земле. Вид мертвого города
подтвердил опасения, что она здесь совершенно одна. "Путешествовать не только
вечно, но и без спутников. Это ад, - подумала она, - или его удачное подобие".
Интересно, сколько продлится такое путешествие, прежде чем ум найдет убежище
в сумасшествии? День? Или неделю? Есть ли здесь хотя бы время? Она попыталась
посмотреть вверх, но не смогла. Не имея тела, она не имела и тени, по которой можно
было определить положение солнца.
Впереди показалось еще что-то, более удивительное, чем город: одинокая башня
или колонна, отлитая из стали и водруженная среди пустыни. Она пролетела и ее в
считанные секунды. Тут пришел новый страх: вдруг она не просто бежит, а спасается
от кого-то... или чего-то? Она представила, как некое существо, обитающее в пустом
городе, чует ее запах и устремляется в погоню. Она не могла повернуться, не могла
слышать его шагов, но это ничего не значило. Оно настигнет ее, раньше или позже.
Оно не знает ни усталости, ни жалости. Впервые она почувствовала, что это конец.
И вот - убежище! Вдалеке, увеличиваясь с каждым мгновением, показалась
сложенная из камней хижина, выкрашенная белым. Ее бег замедлился. Она у цели.
Она во все глаза смотрела на хижину, стараясь угадать следы присутствия
человека, но краем глаза увидела какое-то движение справа. Все еще большая скорость
помешала ей как следует рассмотреть возникшую фигуру, но это был человек,
женщина, одетая в лохмотья. Теперь, если бы даже хижина оказалась пустой, она
имела утешение - здесь есть живые люди. Она отчаянно пыталась снова увидеть
женщину, но та исчезла. К тому же скорость была все еще достаточной, чтобы
расплющить ее о хижину, на которую ее несло. Она еще успела подумать, что такая
смерть все же лучше бесконечного странствия.
Тут она замерла, как вкопанная; прямо у самой двери. От двухсот миль в час до
нуля за полсекунды.
Дверь была закрыта, но рядом с ней, прямо над своим плечом (хоть и бестелесной,
ей трудно было отказаться от таких категорий) она увидела змейку - толщиной в
запястье и такую темную, что нельзя было разглядеть никаких подробностей ее
анатомии - ни глаз, ни рта, ни даже головы. Однако она оказалась достаточно
сильной, чтобы приоткрыть дверь. Сделав это, она исчезла, так и не позволив понять,
змея это или какое-нибудь щупальце.
Хижина оказалась небольшой; она одним взглядом окинула ее всю. Стены -
нетесаный камень, пол - голая земля. Ни кровати, ни какой-либо другой мебели.
Только костер в центре пола, дым от которого уходил прямо вверх, в отверстие в
потолке, не заслоняя от нее единственного обитателя хижины.
Он выглядел таким же древним, как камень этих стен. Обнаженный; его
пергаментная кожа туго обтягивала тонкие, птичьи кости. Бороду он, похоже, сжег,
оставив кустики серых волос. Она удивилась, что у него хватило соображения хотя бы
на это - выражение лица наводило мысль о кататонии.
Но только до тех пор, пока он не взглянул на нее - он ее видел, несмотря на
отсутствие тела. Потом он прочистил горло, сплюнув в огонь.
- Закрой дверь, - были первые его слова.
- Вы меня видите? И слышите?
- Конечно. Только закрой дверь.
- Как? - осведомилась она. - У меня ведь нет... рук. Ничего нет.
- Ты можешь, - последовал ответ. - Просто представь это.
- Что?
- Черт, ну что здесь непонятного? Ты же часто смотрела на себя в зеркало.
Вообрази себя. Пожалуйста, - его тон из грубого стал просительным. - Ты должна
закрыть дверь...
- Я попробую.
- Только не хлопай.
Она подождала минуту, прежде чем осмелилась задать следующий вопрос.
- Я умерла?
- Умерла? Нет.
- Нет?
- Нунций спас тебя. Ты жива и здорова, но твое тело все еще в миссии. А мне оно
нужно здесь.
Хорошая новость - она жива, хоть и разлучена со своим телом. Она попыталась
вообразить его, тело, с которым она прожила целых тридцать два года. Оно, конечно,
не идеальное, зато свое. Никакого силикона, никаких накладных штучек. Она любила
свои короткие руки, свои торчащие груди (левый сосок вдвое больше правого), свою
задницу. И больше всего - свое лицо с уже появившимися морщинами.
Конечно, это шутка. Вообразить тело и тем самым перенести его в другое место.
Может, старик ей поможет? Он смотрел прямо перед собой; сухожилия на шее
напряглись, как струны арфы; беззубый рот скривился.
Видимо, это и помогло. Она почувствовала, как теряет легкость; сгущается, как
каша, на огне своего воображения. Был момент сомнения, когда она почти пожалела о
бестелесном существовании, но тут она вспомнила свою улыбку в зеркале, когда она
по утрам вылезала из-под душа. Чудесное воспоминание, за которым пришли и
другие. Простейшее удовольствие: сытно отрыгнуть или еще лучше - хорошенько
пукнуть. Дегустировать водку. Смотреть на картины Матисса. Нет, здесь явно больше
приобретений, чем потерь.
- Почти готово, - услышала она его голос.
- Я чувствую.
- Еще немного. Умоляю.
Она взглянула вниз, на пол, еще не вполне веря, что может это делать. Ее ноги
были на месте, обнаженные. На месте было и все тело, сгущающееся на глазах и также
обнаженное.
- Теперь закрой дверь, - сказал человек у огня.
Она повернулась и сделала это, вовсе не стесняясь своей наготы, особенно после
всех усилий по возвращению себе этого тела. Трижды в неделю она ходила в
гимнастический зал. Она знала, что живот у нее подтянут, зад тоже. Кроме того,
хозяина так же мало беспокоила ее нагота, как и собственная. Если он и мог когданибудь
испытать похоть, это было очень давно.
- Ну вот. Я Киссон. Ты Тесла. Садись и давай поговорим.
- У меня много вопросов.
- Странно, если бы их не оказалось.
- Могу я спрашивать?
- Спрашивай. Только сперва сядь.
Она присела с противоположной стороны очага. Пол был теплым; воздух тоже.
Скоро она начала потеть, и это было восхитительно.
- Во-первых, - начала она, - как я сюда попала? И где я?
- Ты в Нью-Мексико. А как? Есть вопросы и потруднее, но ответим сперва на
этот. Я следил за тобой - и кое за кем еще, - ожидая удобного момента, чтобы
перенести вас сюда. И вот ты едва не умерла, а Нунций дал тебе новые возможности.
Впрочем, у тебя не было выбора.
- Что вы знаете о том, что случилось в Гроуве?
Он издал сухой звук, словно сглатывая слюну. Потом устало сказал:
- О, Господи, слишком много. Слишком.
- Об Искусстве, о Субстанции, обо всем этом?
- Да, - проговорил он с тем же странным звуком. - Обо всем. Если уж ты об
этом знаешь, то я не могу не знать.
Тот, кого ты знаешь как Джейфа, сидел однажды здесь, на этом самом месте.
Только он был тогда человеком. Рэндольф Джейф - вот как его звали.
- А он попал сюда так же, как я? В смысле, он тоже чуть не умер?
- Нет. Он просто очень стремился к Искусству, больше чем кто-либо до него. Ему
не понадобились мухоморы и все эти шаманские штучки. Он просто искал меня, пока
не нашел.
Киссон уставился на Теслу, сузив глаза, словно пытаясь таким образом
проникнуть в ее череп.
- Что говорить. Всегда одна проблема: что говорить.
- Это слова Грилло. Вы что, и за ним шпионили?
- Раз или два, когда случалось, - равнодушно заметил Киссон. - Но он не имеет
значения. А ты имеешь.
- Откуда вы знаете?
- Во-первых, ты здесь. Никто не был здесь после Джейфа, а его визит имел много
последствий. Это не простое место, Тесла. Я уверен, что ты уже поняла это. Это Петля
- провал во времени, которую я соорудил для себя.
- Во времени? Не понимаю.
- Откуда начать? Вот еще один вопрос. Что говорить, а потом откуда начать...
Ладно. Ты знаешь об Искусстве. О Субстанции. А о Синклите?
Она покачала головой.
- Это был один из старейших религиозных орденов. Узкий круг - нас всегда
было не больше семнадцати, - члены которого имели одну догму - Искусство, одно
божество - Субстанцию, и одну задачу - охранять их чистоту. Вот наш знак, -
сказал он, поднимая с земли что-то, что она сперва приняла за маленькое распятие.
Это был крест с человеком в центре и с различными символами на концах,
представляющими собой, казалось, искажения центральной фигуры.
- Ты мне веришь? - спросил он.
- Верю.
Она отдала крест обратно.
- Субстанцию нужно защитить любой ценой. Думаю, ты слышала об этом от
Флетчера?
- Да, он так говорил. А он тоже из Синклита? Киссон был, похоже, оскорблен
подобным предположением.
- Нет, он бы никогда этого не достиг. Он просто ученый.
Джейф использовал его, чтобы кратчайшим путем добраться до Искусства и
Субстанции.
- С помощью Нунция?
- Да.
- И ему это удалось?
- Удалось бы, если бы Флетчер не коснулся Нунция сам.
- Так вот почему они стали врагами!
- Да. Конечно. Но Флетчер, должно быть, говорил тебе и об этом?
- Мы не так много говорили. Он успел объяснить только отрывки. И то я многого
не поняла.
- Он не был гением. С Нунцием ему скорее просто повезло.
- А вы встречались с ним?
- Я же говорю, никто не был здесь после Джейфа. Только я.
- Нет. Здесь был еще кто-то...
- Лике? Та змейка, что открыла тебе дверь? Это просто мое создание. Шутка. Я
люблю забавляться с ними.
- Нет. Здесь была еще какая-то женщина, в пустыне. Я ее видела.
- Правда? - по лицу Киссона пробежала едва заметная тень. - Женщина? Дада.
Я тут иногда мечтал, знаешь ли. Было время, когда я мог воплотить все, что
вообразил. Она была голая?
- По-моему, нет.
- Красивая?
- Не разглядела.
- Жаль. Но оно и лучше. Я вовсе не хочу, чтобы тебе повредили всякие ревнивые
дамы, - его голос внезапно обрел игривость, едва ли не наигранную. - Если еще
увидишь ее, держись подальше. В твоих же интересах.
- Не буду.
Надеюсь, она сюда и не явится. Мне нечего теперь с ней делать. Эти старые кости
видали лучшие дни. Но смотреть я все еще люблю. Даже на тебя, если ты не против.
- Что значит "даже"? - осведомилась Тесла.
Киссон сухо засмеялся.
- Да-да. Извини. За годы одиночества я позабыл правила хорошего тона.
- Можете вернуться и вспомнить. Раз я смогла пройти сюда, значит, есть и
обратный путь?
- И да, и нет.
- Что это значит?
- Что я мог это сделать, но теперь не могу.
- Почему?
- Потому, что я последний из Синклита, - сказал он. - Последний защитник
Субстанции. Всех остальных убили, и заменить их некем. Что же удивительного, что я
прячусь здесь и никому не показываюсь? Если я умру, не оставив наследников,
Субстанция останется без защиты, и, я думаю, ты понимаешь, чем это может
кончиться. Но я могу выбраться в мир и начать поиски только в другой форме. В
другом... теле.
- А кто их убил? Вы знаете?
Снова эта легкая тень.
- У меня есть кое-какие подозрения.
- Но вы не скажете?
- История Синклита полна тайн. У него полно врагов, и среди людей, и в других
местах, повсюду. Если я начну рассказывать об этом, мы никогда не кончим.
- А это где-нибудь записано?
- Ты хочешь знать, можно ли об этом прочитать? Нет. Но ты можешь читать
между строк ваши легенды и везде найдешь Синклит. Это тайна всех тайн. Целые
религии создавались специально для того, чтобы отвлечь внимание от Синклита, от
Искусства и от того, что за ним стоит. Это не трудно, ведь люди очень доверчивы.
Стоит пообещать им спасение, воскресение во плоти и тому подобное...
- Так вы говорите...
- Не перебивай. У меня свой ритм.
- Извините.
"Он как будто расхваливает товар. Или пытается купить меня этой историей".
- Ну вот. О чем я говорил... да, ты можешь найти Синклит везде, если знаешь, как
искать. А некоторые это знали. Были мужчины и женщины, подобные Джейфу,
которые могли заглянуть за все шаманские ухищрения, срывали все покровы один за
другим и добирались до самого Искусства. Нам приходилось быть настороже.
Некоторых, таких, как Гурджиев, Мелвилл, Эмили Дикинсон, мы принимали в
ученики, чтобы подготовить из них смену, если один из нас умрет. Других
останавливали.
- Как?
- Стирали у них память. Конечно, часто это кончалось для них плохо. Человек,
который страстно стремится к чему-то и вдруг об этом забывает, редко может жить,
особенно когда уже подошел близко. Я подозреваю, что одному из таких людей
удалось кое-что вспомнить...
- И он убил Синклит.
- Похоже, что так. Но этот кто-то должен был знать о Синклите. Может, это был
Рэндольф Джейф.
- Странно вообразить, что его звали Рэндольф. И что он был человеком.
- Был, был. И он был моей самой большой ошибкой. Я слишком много ему
рассказал.
- Больше, чем мне?
- Сейчас положение безвыходное, - сказал Киссон. - Если я не расскажу тебе
это и ты мне не поможешь, мы оба погибнем. Но Джейф... с ним я сглупил. Я хотел,
чтобы кто-нибудь разделил мое уединение, и ошибся в выборе. Подвело меня и то, что
я долго жил вдали от людей и не сумел разглядеть в нем зло. Я был так рад, что он
нашел меня. Хотел, чтобы он разделил со мной тяжесть знания и ответственности. Но
если знания он получил, то ответственность - нет. Теперь он рвется к Субстанции.
- И у него есть армия.
- Я знаю.
- А откуда они взялись?
- Оттуда, откуда берется все. Из сознания.
- Все?
- Опять ненужные вопросы.
- Что же поделаешь?
- Да, все. Мир и все, что в нем, сотворенное и извечное, все боги. Все из
сознания.
- Не могу поверить.
- Зачем мне врать?
- Сознание не может сотворить все.
- Я же говорю не о человеческом сознании.
- А-а.
- Если бы ты лучше слушала, ты бы не задавала так много вопросов.
- Но вы же хотите, чтобы я поняла, иначе зачем вы тратите время?
- Времени здесь нет. Но да... да. Я хочу, чтобы ты поняла. Жертвуя чем-то, ты
должна понимать, зачем эта жертва.
- Какая жертва?
- Я же говорю: я не могу выйти отсюда в моем теле. Меня найдут и убьют, как
остальных.
Она поежилась, несмотря на жару.
- Я этого не хочу.
- Тогда помоги мне.
- Вы хотите, чтобы я вынесла отсюда... ваши мысли?
- Почти так.
- Я что, должна что-то сделать для вас? Стать вашим помощником?
- Да.
- Тогда объясните, что.
Киссон покачал головой.
- Это слишком сложно. Боюсь, твое воображение даже не сможет этого вместить.
- Попробуйте.
- Ты уверена?
- Уверена.
- Ну ладно. Дело вовсе не в Джейфе. Он при всем желании не сможет нанести
Субстанции особого вреда.
- Так в чем же дело? Вы мне столько твердили о жертве, а оказывается, что
Субстанция прекрасно обойдется и без меня!
- Почему бы тебе просто не поверить мне?
Она в упор взглянула на него. Огонь почти погас, и она хорошо видела янтарный
сумрак его глаз. Она очень хотела кому-нибудь поверить. Но жизнь научила ее, что
это опасно. Мужчины, коммивояжеры, режиссеры - все они просили ее доверить им,
и каждый раз она оказывалась обманутой. Поздно учиться другому. Она стала
циничной. Избавиться от этого - значит, перестать быть Теслой.
Поэтому она сказала:
- Нет уж, извините. Я не могу вам просто поверить. Я хочу знать главное.
- Что?
- Правду. Или вы ничего не получите.
- А ты так уверена, что сможешь выйти отсюда?
Она отвернулась и взглянула на дверь, презрительно сжав губы, как героиня
какого-то фильма.
- Угрожаете.
- Ты сама меня вынуждаешь.
- Ну и черт с вами!
Он пожал плечами. Его пассивность - он едва шевелился все время разговора -
еще сильнее разожгла ее гнев.
- Я не собираюсь тут сидеть, слышите?
- Да?
- Да! Вы от меня что-то скрываете.
- Ты ведешь себя глупо.
- Не думаю.
Она встала. Его глаза не устремились за ее лицом, но продолжали смотреть туда,
где теперь был ее живот. Внезапно она застыдилась своей наготы и пожалела о своей
одежде, оставшейся в миссии, грязной и окровавленной. Но отсюда явно пора было
уходить. Она повернулась к двери.
Киссон сказал сзади:
- Постой, Тесла. Пожалуйста. Я ошибся, признаю это. Только вернись.
Его тон был умоляющим, но теперь она читала под ним скрытую угрозу. "Он
злится, - подумала она, - и трусит, за всеми разговорами о духовном. Только и ждет
момента выпустить когти". Она повернулась, желая только подтвердить свои
подозрения.
- Ну, - сказала она.
- Ты не сядешь?
- Нет, - она не хотела показывать свой страх, который возник, едва она
представила этого типа в своем теле. - Не сяду.
- Тогда я попробую объяснить тебе все побыстрее, - теперь он стряхнул с себя
всю заносчивость и явно заискивал, даже как-то ерзал на месте. - Пойми, что даже я
не знаю всего. Но, надеюсь, я смогу убедить тебя, что мы все в смертельной
опасности.
- Кто это "мы"?
- Обитатели Космоса.
- Вы опять?
- Разве Флетчер не объяснил тебе?
- Нет.
Он вздохнул.
- Представь себе Субстанцию в виде моря.
- Представила.
- Так вот, на одной стороне его - наша реальность. Континент бытия, если
угодно, огражденный Сном и Смертью.
- Так-так.
- Тогда представь другой континент, с другой стороны моря.
- Иная реальность.
- Да. Он так же велик и разнообразен, как наш. Полон разных энергий, запахов и
вкусов. Но там преобладает один вкус, и весьма странный.
- Звучит не очень приятно.
- Ты хотела правды.
- Я не сказала, что верю тебе.
- Этот другой континент называется Метакосмосом. А его жителей зовут Иад
Уроборос.
- А их вкус? - спросила она, не уверенная, что хочет слышать ответ.
- Они жаждут своеобразия. Фантазий. Безумия. Они вечно голодны.
- О, Боже.
- Ты была права, когда обвинила меня в том, что я не говорю тебе всей правды.
Синклит охранял Субстанцию не только от людей, желающих заполучить Искусство,
но и с другой стороны...
- От вторжения?
- Да, мы этого боялись. Это не просто наши страхи. Сны, которых таилось зло,
были сигналом приближения Иад. Самые жуткие страхи, самые извращенные
фантазии - это эхо их голосов. Я говорю тебе то, что не может сказать никто другой,
что могут вынести только сильнейшие духом.
- А хорошие новости? - спросила Тесла.
- О чем ты говоришь? Кто вообще сказал тебе, что бывают какие-то хорошие
новости?
- Христос. Будда. Мухаммед.
- Это только перевранные обрывки Историй, сочиненных о Синклите. Забудь о
них.
- Не верю.
- Ты что, христианка?
- Нет.
- А может, мусульманка? Или буддистка?
- Нет. Нет.
- Но ты все равно хочешь хороших новостей. Что ж, они утешают.
Где-то в глубине души она почувствовала, что в ответ на все ее жалкие аргументы
некий суровый педагог безжалостно ткнул ее носом в жестокую и абсурдную
реальность, где не было места утешениям. И поделом. Разве она не плевала на все
религиозные сказочки? Больно ей было по другой причине. Если хотя бы часть
сказанного им является правдой, то как она будет жить дальше? Если она даже
выберется из этого провала во времени, не будет ли она всю жизнь думать, что своим
отказом лишила Космос единственного шанса на спасение и, просыпаясь по ночам, с
трепетом ждать страшных Иад Уроборос? Она должна остаться и отдать себя ему, не
потому, что верит, а потому, что не рискует совершить ошибку.
- Не бойся, - услышала она его голос. - Положение не хуже, чем было пять
минут назад, когда ты так яро со мной спорила. Просто теперь ты знаешь правду.
- И она не утешает.
- Да. Я знаю. И ты должна понять, что этот груз тяжел для одного, и без помощи
мой хребет скоро переломится.
- Я понимаю.
Она отошла от огня и стояла теперь у стены хижины, прислонившись к ней и
ощущая холод камня. Она смотрела в землю, слыша, как Киссон поднимается. И
подходит к ней.
- Мне нужно твое тело. Боюсь, что тебе придется его на время покинуть.
Огонь почти угас, но дым еще поднимался тоненькой струйкой. Вдруг он
сгустился и, казалось, придавил ее голову книзу, не давал поднять глаза. Она начала
дрожать. Сперва колени, потом пальцы рук. Киссон подошел ближе. Она слышала его
шаркающие шаги.
- Это не больно. Только стой смирно и гляди в землю...
В голову пришла ленивая мысль: это он сгустил дым, чтобы я не могла смотреть на
него.
- Это быстро...
Голос врача, подумала она. Перед анестезией. Голова клонилась все ниже по мере
того, как он подходил. Теперь она была уверена, что это он. Он не хотел, чтобы она
смотрела на него. Почему? Он что, идет к ней с ножом, чтобы выскрести из головы ее
мозги и вставить туда свои?
Она всегда была любопытна. Чем ближе он подходил, тем сильнее ей хотелось
поднять голову и взглянуть на него. Но это было трудно. Тело ослабло, как будто из
него выкачали кровь. Дым давил голову, как свинцовый колпак. Но это ведь просто
дым!
- Расслабься, - прошептал он; снова этот анестезирующий голос.
Вместо этого она в последний раз попыталась вскинуть голову. Свинец сдавил
виски; череп хрустнул под его тяжестью. Но голова, дрогнув, все же поднялась.
Дальше было легче. Дюйм за дюймом она приподняла тяжесть и взглянула прямо на
него.
Он странно съежился и перекосился: плечи почти надвинулись на шею, руки на
плечи, живот по прямой облепил позвоночник. Из-под живота торчал поднявшийся
член. Она в страхе уставилась на это зрелище.
- Что это значит?
- Извини. Я не удержался.
- Да?
- Когда я говорил, что мне нужно твое тело, я не имел это в виду.
- Где-то я это уже слышала.
- Поверь мне. Это просто мое тело стремится к тебе. Само собой.
В других обстоятельствах она бы рассмеялась. Если бы могла открыть дверь и
убежать отсюда, если бы в двери не было этой твари, а за ней - бескрайней пустыни.
А этот тип подносил ей один сюрприз за другим, и среди них ни одного приятного.
Он потянулся к ней. Зрачки его неестественно расширились, закрыв белки. Она
вспомнила Рауля и его красивые, добрые глаза на уродливом лице. В этих же глазах не
было красоты. Ничего не было. Ни желания, ни гнева. Это были глаза монстра.
- Не могу, - сказала она.
- Ты должна. Дай мне тело. Иначе Иад победят. Ты этого хочешь?
- Нет!
- Тогда не сопротивляйся! В Тринити твой дух будет в безопасности.
- Где?
Что-то промелькнуло в его глазах - как ей показалось, вспышка ярости.
- Тринити? - переспросила она. - Что за Тринити?
После этого вопроса произошло одновременно несколько событий так быстро, что
она не успела отделить одно от другого. Самым важным было то, что при упоминании
Тринити его сила, казалось, ослабла. Сперва она почувствовала, как растворяется дым,
как он перестает давить на нее. Спеша использовать этот шанс, она ухватилась за
ручку двери. Она все еще смотрела на него и видела, как он преображается. Это было
просто видение, но чересчур яркое, чтобы его забыть. Он весь был в крови, даже лицо,
и он знал, что она это видит, и пытался закрыть кровавые пятна руками, но на руках
тоже была кровь. Что это? Прежде, чем она успела понять, он сумел стереть видение,
но, как жонглер, взявший слишком много шаров, он, поймав один, тут же упускал
другой.
И этот, другой был куда опасней, чем пятна крови. Он сотрясал дверь хижины
снаружи. Это были не ликсы, даже если бы их было много; этой силы Киссон боялся
сам. Его глаза метнулись к двери, руки бессильно упали. Она осознала, что теперь вся
его сила направлена на единственную цель: сдержать то, что ломится в дверь. От этого
его власть над ней, которая перенесла ее сюда, окончательно ослабла. Забытая уже
реальность мира настигла ее и куда-то понесла. Она не сопротивлялась. Эта сила, во
всяком случае, была естественной.
В последний раз она увидела Киссона, когда он все так же стоял, глядя на дверь.
На теле его снова выступила кровь. Потом все исчезло.
В какой-то момент ей показалось, что сейчас ее схватит то, что ломится в дверь.
На миг она даже увидела его - нечто ослепительно яркое, - но тут же оставленный
ею мир окончательно забрал ее к себе.
Она помчалась в десять раз быстрее, чем на пути сюда - так быстро, что не могла
рассмотреть ничего; ни стальной башни, ни мертвого города.
Но теперь она уже не была одна. Кто-то рядом окликал ее по имени.
- Тесла? Тесла? Тесла?
Она узнала голос. Это был Рауль.
- Слышу, - прошептала она, теперь уже видя сквозь пробегающую мимо
пустыню что-то другое - горящие свечи и пятна лиц.
- Тесла!
- Сейчас, - выдохнула она. - Сейчас.
Пустыня уже почти исчезла; другой мир все отчетливее вырисовывался за ней. Она
шире открыла глаза, чтобы увидеть Рауля. Он широко улыбнулся, увидев, что она
смотрит на него.
- Ты вернулась, - сказал он.
Пустыня пропала. Осталась ночь, камни под ней и звезды наверху; остались свечи,
которые держали изумленные женщины.
Под собой она почувствовала одежду, из которой выскользнула, когда вызывала к
себе свое тело. Она потянулась к лицу Рауля, чтобы убедиться, что он реален. Его
щеки были влажными.
- Тебе пришлось поработать, - сказала она, думая, что это пот. Потом поняла
свою ошибку. Это были слезы.
- Бедный Рауль, - она приподнялась и обняла его. - Я что, совсем исчезла?
Он прижался к ней.
- Сперва как туман. Потом... потом тебя не было.
- Почему мы здесь? Меня же ранили в миссии. Вспомнив о ране, она взглянула
на место, куда попала пуля. Там не было крови.
- Нунций, - сказала она. - Он исцелил меня.
Для женщин этот факт не остался незамеченным. Увидев чудесно зажившую рану,
они попятились, бормоча молитвы.
- Нет, - пробормотала она, все еще глядя на тело. - Это не Нунций.
...Закладка в соц.сетях
