Жанр: Триллер
Явление тайны
... Это то
тело, которое я вообразила.
- Вообразила?
- Ну да, - она даже не замечала изумления Рауля, так как была изумлена сама.
Левый сосок, вдвое больший по размеру, теперь был правым. Она смотрела на него,
качая головой. Где-то, по пути в Петлю или назад, она споткнулась. Она стала изучать
ноги. Царапины на левой ноге - работа Батча - теперь переместились на правую.
- Не могу поверить, - сообщила она Раулю.
Он не понимал, о чем она, и просто пожал плечами.
- Ну ладно, - решительно бросила она и начала одеваться. Только после этого
она спросила, что случилось с Нунцием.
- Он весь ушел на меня?
- Нет. Его забрал Парень-Смерть.
- Томми-Рэй? О, Боже. Теперь у Джейфа полтора сына.
- Но ты тоже коснулась его. И я. Он попал мне на руку. Добрался до локтя.
- Значит, мы еще поборемся с ними.
Рауль покачал головой.
- Я не смогу помочь вам.
- Ты можешь, и ты должен. Нам предстоит найти ответ на многие вопросы. Я
одна не справлюсь. Ты должен поехать со мной.
Его нерешительность была ясна без слов.
- Я знаю, ты боишься. Но я прошу тебя, Рауль. Ты вернул меня к жизни...
- Не я.
- Ты помог этому. Ты же не хочешь, чтобы теперь все пропало?
Она слышала в своем голосе интонации Киссона, и это ей не нравилось. Но она
никогда в жизни не узнала так много, как в хижине Киссона. Он оставил на ней след,
хоть и не коснулся ее. Она не знала, лжец он или пророк, герой или безумец. Может,
эта неопределенность и дала ей самый главный урок, но в чем он заключался, она не
могла объяснить.
Она вернулась мыслью к Раулю и к его сомнениям. Больше аргументов у нее не
было.
- Ты должен идти, - повторила она. - Должен.
- Но миссия...
- Она пуста, Рауль. Единственной ценностью в ней был Нунций. Его больше нет.
- Есть память, - возразил он тихо, но уже не так убежденно.
- Будут еще другие воспоминания. В лучшие времена. А теперь... если хочешь
попрощаться, то поспеши. Время не ждет.
Он кивнул и что-то сказал женщинам по-испански. Тесла кое-что поняла; он,
действительно, прощался. Оставив его сзади, она пошла к машине.
Пока она шла, она вдруг поняла, что случилось с ее телом. Там, в хижине Киссона,
она вообразила себя именно такой, какой часто видела - в зеркале. Сколько раз за
тридцать лет она всматривалась в это изображение, где левое было правым, и
наоборот!
Но она в самом деле вышла из Петли другой, как сошедшее со стекла отражение.
Но ее сознание оставалось прежним, хоть и затронутое Нунцием и встречей с
Киссоном. Во всяком случае, она на это надеялась.
Она казалась себе замечательной новой историей. Пришло время рассказать себя
миру. И это нужно было сделать именно сегодня.
Ведь завтра могло и не быть.
Часть шестая
Тайны раскрываются
1
Томми-Рэй водил машину с шестнадцати лет. Колеса означали свободу от мамы,
от пастора, от всего этого проклятого города. Теперь он спешил туда, откуда совсем
недавно не чаял вырваться, с каждой милей прибавляя газу. Ему не терпелось
показаться городу в новом обличье - и отцу, который так много ему дал, тоже. Пока
не появился Джейф, лучшим в его жизни были поездки на пляж в Топангу, когда он
знал, что все девчонки смотрят на него, парящего на гребне волны. Но эти времена не
могли длиться долго. Каждое лето появлялись новые герои, а былым чемпионам
оставалось хвастаться за рюмкой виски. Он был не так глуп и понимал, что неизбежно
пополнит их ряды.
Но теперь он видел перед собой новую цель, о которой чемпионы Топанги не
могли даже мечтать. Виной тому отец, но даже он не мог предсказать того, что
случится с Томми-Рэем в миссии Санта-Катрина. Теперь он сам стал легендой. Смерть
за рулем "чеви", возвращающаяся домой. Теперь он знал, под какую музыку пляшут
люди, пока не свалятся. А когда свалятся и превратятся в падаль - об этом он тоже
знал. Хорошо знал. Он испытал это на себе и не забудет никогда.
Но все еще только начиналось. Через сотню миль от миссии он выехал к кладбищу
на окраине небольшого городка. Луна стояла высоко, и ее сияние омывало могилы и
лежащие на них букеты цветов. Он остановил машину, чтобы рассмотреть это
получше. Это ведь теперь его владения. Он дома.
Если бы ему требовалось подтверждение, что то, что произошло в миссии, - не
бред, он получил его как только открыл калитку и вошел. Ветер не колыхал траву,
выросшую выше колена там, где могилы были заброшены. Но что-то там шевелилось.
Он шагнул вперед и увидел человеческие фигуры, встающие из земли в десятке мест.
Это были мертвецы. Их тела светились, как та кость, что он подобрал возле машины,
- знак принадлежности к его клану.
Они знали, кто пришел к ним. Их глаза или - у давно похороненных - глазницы
были устремлены на него, руки тянулись к нему как к божеству. Они не смотрели под
ноги, когда шли к нему - они слишком хорошо знали эту землю, со всеми ее
поваленными памятниками и треснувшими плитами. Но шли они медленно. Он сел на
могилу, где, судя по надписи, лежали семеро детей и их мать, и смотрел, как они идут.
Он видел больше по мере того, как они подходили. Зрелище было не очень приятным.
Их лица распухли или, напротив, ссохлись, глаза выкатились, челюсти отвисли. Их
вид напомнил Томми-Рэю фильм о летчиках, задохнувшихся в стратосфере, только
эти, в отличие от летчиков, не были добровольцами. Они страдали помимо воли.
Его не пугали ни их переломанные, полусгнившие кости, ни истлевшая плоть. Все
это он с детства видел в комиксах и в кино. Мир всегда полон ужасов, надо только
уметь смотреть. На обертках от жвачки, на рубашках, на обложках альбомов. Он
усмехнулся этой мысли. Его империя - повсюду. Нет места, не тронутого пальцем
Парня-Смерти.
Самым проворным из его почитателей оказался мужчина, по всем признакам
умерший молодым и не своей смертью. На нем были чересчур большие джинсы и
майка с рукой, выставленной в неприличном жесте. Еще на голове у него была шляпа,
которую он поспешно сдернул, подойдя ближе. Голова под шляпой оказалась грубо, с
царапинами, обрита. Кровь давно засохла; в вываливающихся кишках тихонько
посвистывал ветер.
Недалеко от Томми-Рэя он застыл.
- Ты можешь говорить? - спросил Парень-Смерть.
Мужчина открыл рот, и без того широкий, и попытался извлечь какой-то звук.
Глядя на него, Томми-Рэй вспомнил еще один фильм - про фокусника, который
сперва проглотил, а потом отрыгнул пять золотых рыбок. Тогда это подействовало на
него: человек смог запустить свой механизм в обратную сторону и извергнуть рыбок
из горла - конечно, не из желудка, там бы они не выжили. Теперь этот тип
проделывал такой же номер, только со словами вместо рыб. Слова, в конце концов,
пришли, такие же ссохшиеся, как его кишки.
- Да. Я могу... говорить.
- Знаешь, кто я? - спросил Томми-Рэй.
Мужчина что-то простонал.
- Да или нет?
- Нет.
- Я Парень-Смерть, а ты Дохляк. Как тебе это? Хороша парочка?
- Ты послан к нам.
- Как это?
- Мы не похоронены. Не отпеты.
- А я тут при чем? Я никого не хороню. Я просто зашел сюда, потому что мне
нравятся такие места. Я хочу стать Королем мертвых.
- Правда?
- Конечно.
Еще одна почитательница - расплывшаяся женщина, остановилась рядом и
проквакала несколько слов:
- Ты... ты... светишься.
- Да? Удивила! Ты тоже светишься.
- Мы с тобой, - сказала женщина.
- Мы все, - подтвердил третий труп.
- Спаси нас!
- Я уже сказал Дохляку. Я никого не хороню.
- Мы пойдем с тобой, - сказала женщина.
- Пойдете? - по спине Томми-Рэя пробежала сладкая дрожь при мысли о том,
что он ворвется в Гроув с таким эскортом. Можно даже заехать еще кое-куда и
подсобрать других.
- Мне нравится эта идея. Только как?
- Веди нас. Мы пойдем, - последовал ответ.
Томми-Рэй встал.
- Почему бы и нет? - сказал он и пошел к машине. На ходу он подумал: это
будет мой конец...
Но эта мысль его мало беспокоила.
Сидя за рулем, он оглянулся на кладбище. Откуда-то подул ветер, и он увидел, как
развеваются тела его спутников, словно сделанные из песка. Пыль полетела ему в
лицо. Он отмахнулся, не желая упускать зрелище. Хотя мертвецы исчезли, он
продолжал слышать их голоса. Они стали, как ветер, - нет, стали ветром. Когда они
растаяли окончательно, он повернулся и нажал на газ. Машина рванулась с места,
взметнув за собой песчаный вихрь, в котором плясали какие-то фигуры.
Он верно рассчитывал встретить по пути других духов. "Теперь я всегда буду прав,
- думал он. - Смерть ведь никогда не ошибается, никогда". Уже у первого
встреченного им кладбища, через час пути, его ожидал хоровод пляшущих в песчаных
столбах мертвецов. Они уже знали о его прибытии: невидимый телеграф мертвых. На
мгновение песчаный вихрь окутал машину и скрылся за ней, соединившись с духами
позади. Томми-Рэй, не сбавляя скорости, поехал дальше.
Ближе к рассвету их отряд обрел новых волонтеров. На перекрестке дорог чуть
раньше столкнулись машины: кровь, битое стекло и перевернутый автомобиль на
обочине. Он притормозил, не очень надеясь, но тут же послышался уже знакомый вой
ветра, и из темноты, шатаясь, выступили два исковерканных силуэта - мужской и
женский. Они еще не свыклись со своим положением - ветер, дующий сквозь них, то
и дело опрокидывал их на землю. Но и они сразу поняли, что пришел Хозяин, и
явились к нему. Он улыбнулся, увидев их свежие раны (лица изрезаны стеклом,
осколки в глазах).
Он не говорил с ними. Подойдя ближе, они обменялись безмолвными сигналами
со своими собратьями и влились в их поток.
Томми-Рэй продолжал гнать машину вперед.
Были и еще такие встречи, все больше по мере того, как он ехал на север, как
будто весть о его прибытии катилась под землей, от могилы к могиле, и вдоль всей
дороги, как телеграфные столбы, стояли фантомы живого песка. Однако не все из них
присоединялись к его шествию. Некоторые просто стояли у дороги и испуганно
взирали на Томми-Рэя.
И у мертвецов есть своя иерархия: для этих он был слишком пугающ, его амбиции
чересчур велики. Они предпочитали тихо гнить в своих могилах.
Было раннее утро, когда он достиг безымянного городишка, где его лишили
кошелька, но первые лучи солнца не развеяли песчаный вихрь, летящий за ним. Для
тех немногих, кто наблюдал это, шествие мертвецов представлялось просто тучей
пыли.
Здесь у него были дела помимо собирания потерянных душ - хотя он был уверен,
что в таком месте многие жизни обрывались неожиданно и трагично, и многие
покойники не легли в освященную могилу. Нет, здесь ему предстояло отомстить
этому воришке. Или не ему, а тем, кто окружал его. Он легко нашел то место. Входная
дверь была не заперта даже в такой ранний час. Бар оказался отнюдь не пуст.
Вчерашние пьяницы лежали повсюду в луже блевотины, другие двое растянулись на
столах. У стойки рисовался тип, который накануне брал с него деньги за шоу. Жалкая
пародия на человека, с лицом синим то ли от пьянства, то ли от постоянного битья.
- Ищешь кого? - поинтересовался он.
Томми-Рэй, не отвечая, направился к дверце, ведущей на арену вчерашнего
представления. Там было пусто; зрители разошлись по домам. Когда он вернулся в
бар, человек поджидал его.
- Я тебя, кажется, спросил?
Томми-Рэй немного удивился. Неужели этот ублюдок не видит, с кем он говорит?
Или он так залил глаза за годы, что не узнает Парня-Смерть? Тем хуже для него.
- Уйди с дороги, - сказал Томми-Рэй.
Вместо этого человек сгреб его за рубашку.
- Я тебя здесь уже видел.
- Ну.
- Потерял что-нибудь?
Он притянул Томми-Рэя к себе. Изо рта его воняло гнилью.
- На твоем месте я бы ушел, - предупредил Томми-Рэй.
- А-а, ты потерял свои яйца? Пришел искать? Или, может, желаешь
поучаствовать в шоу? Только вместо кого?
- Я говорю...
- Мне начхать, что ты говоришь. Слушай меня, - он протянул грязные, толстые,
как сардельки, пальцы к лицу Томми-Рэя. - Может, все же хочешь мне что-нибудь
показать?
Томми-Рэй вдруг вспомнил все, что вчера видел здесь: стеклянные глаза женщины,
стеклянные глаза пса. Мертвые глаза. Он видел смерть воочию. Он высунул язык и
лизнул корявые, грязные пальцы.
По лицу человека расплылась улыбка.
- Ага, значит, покажешь?
- Сюда... - прошептал Томми-Рэй.
- Что?
- Идите сюда.
- Ты о чем это?
- Это я не тебе. Сюда. Идите... сюда, - он смотрел на дверь.
- Не дури, парень. Там никого нет.
- Сюда! - закричал Томми-Рэй.
- Эй, заткнись, слышишь?
- Сюда!
Это разозлило бармена, он размахнулся и ударил Томми-Рэя в лицо так сильно,
что сшиб его на пол. Томми-Рэй не пытался встать; он лишь смотрел на дверь и
повторял свой призыв.
- Пожалуйста, идите сюда.
Подчинился ли его легион на этот раз потому, что он просил, а не требовал? Или
просто прошло много времени, прежде чем они поняли команду? Во всяком случае,
они начали колотить в дверь. Бармен изумленно обернулся. Даже ему было понятно,
что это не просто ветер: так ритмично звучали удары. И вой этот не был воем ветра.
Он опять повернулся к Томми-Рэю.
- Что там за херня?
Томми-Рэй спокойно лежал на прежнем месте и улыбался ему своей знаменитой
улыбкой, улыбкой "оставь надежду", улыбкой Парня-Смерти.
"Умри, - говорила эта улыбка. - Умри, а я буду смотреть. Умри медленно или
быстро, мне плевать. Все равно это смерть".
Тут же дверь слетела с петель, брызнули щепки, и в бар ворвался вихрь. Теперь,
вдали от солнечного света, духи опять стали видимы. Один из спящих на столах,
очнувшись, вдруг увидел рядом три головы, выступающие из песчаного столба. Он
отпрыгнул к стене, и там они настигли его. Томми-Рэй слышал его крик, но не видел,
какой смертью он умер. Он смотрел на бармена и на духов, подступивших к нему.
Их лица уже не были так безучастны, как раньше: теперь на них отражался
свирепый, неутолимый голод. Видимо, в пути они как-то перемешались и теперь
казались единым многоголовым существом, еще более ужасным, чем те, на кладбище.
Даже он испытал мгновенный страх. Но ведь это солдаты его армии, армии Смерти -
выкаченные глаза, распяленные рты, песок и голод.
Бармен начал громко молиться, но явно не рассчитывал только на молитвы. Одной
рукой он схватил Томми-Рэя и, закрываясь им, проскочил в дверцу, ведущую на арену.
Томми-Рэй слышал, как он бормочет обрывки молитв: "Санто Диос! Санто Диос!" Но
ни молитвы, ни заложник не могли остановить вихрь, который ворвался за ним.
Томми-Рэй увидел на миг разинутые в беззвучном яростном крике рты, потом
вихрь налетел на них. Песок запорошил ему глаза, и он только чувствовал, как хватка
бармена ослабла. В следующий момент брызнуло что-то теплое. Свист ветра внезапно
превратился в рев, от которого он тщетно пытался закрыть уши, но звук вгрызался в
его мозг сотней буравов.
Когда он открыл глаза, он был красным. Грудь, руки, ноги, все. Источник этого
цвета, бармен, валялся там, где прошлым вечером Томми-Рэй наблюдал женщину и
пса. Голова в одном углу, руки, ноги и еще какие-то куски в другом; остаток лежал в
центре. Шейная артерия еще пульсировала.
Томми-Рэй пытался сдержать себя (он же Парень-смерть), но это было уже
слишком. А чего он, собственно, ожидал, когда звал духов внутрь? Это же не цирк.
Дрожа и стуча зубами, он встал на ноги и выбрался в бар. Здесь его легион
потрудился не менее успешно. Все трое находившихся здесь были мертвы. Бросив на
них лишь беглый взгляд, он поспешил к выходу.
События в баре даже в столь ранний час привлекли толпу любопытных, но и самые
отчаянные из них не решались приближаться к бушующему вокруг здания пыльному
столбу. Их не покидало ощущение, что там таится что-то, кроме пыли.
Поэтому они лишь растерянно смотрели, как светловолосый, перепачканный
кровью юноша выходит из бара и садится в машину. Их страх воодушевил Томми-Рэя,
и он не спешил. Пускай они разглядят Парня-Смерть. Пускай запомнят.
Постепенно ему начало казаться, что легион покинул его. Может, они нашли себе
более увлекательное дело и сейчас вырезают всех жителей городка? Он не жалел об
этом; скорее, даже был рад. Мечты прошедшей ночи потеряли очарование.
На нем запеклась чужая кровь, под глазом набух синяк от удара бармена. Он
наивно думал, что Нунций сделал его бессмертным. Что толку быть Парнем-Смертью,
если смерть все равно властна над тобой? И насчет своего легиона он казался таким
же наивным. Он вообразил, что может им управлять.
Они же не были теми напуганными, дрожащими беглецами, которых он подобрал
ночью. Быть может, их изменило общение друг с другом. Теперь они были опасны и,
без сомнения, рано или поздно вышли бы из-под контроля. Лучше уйти от них
подальше.
Перед границей он вытер кровь с лица и вывернул наизнанку окровавленную
рубашку. Уже у самой пограничной черты он увидел в зеркальце облако пыли позади
и понял, что рано радовался. Чем бы они не занимались там, позади, это их не
задержало. Он нажал на газ, но они не отставали и скоро окружили машину, как стая
преданных, но злых собак.
Вскоре духи облепили стекла с обеих сторон и начали скрестись в дверцы. Ручка
повернулась. Томми-Рэй потянулся закрыть дверь, и в это время из пыльного облака
на сиденье плюхнулась изуродованная голова бармена. Дверца захлопнулась, и облако
заняло свои позиции позади машины.
Ему хотелось остановиться и выкинуть такой трофей на дорогу, но он понимал,
что они сочтут это за слабость. Они принесли ему эту голову не ради шутки - это
было предупреждение, даже угроза. "Не пытайся надуть их, - говорил перепачканный
грязью и кровью шар. - Или мы скоро побратаемся".
Он усвоил этот немой призыв. Он по-прежнему был их вождем, но скоро
положение могло измениться. На каждом шагу облако росло; на улицах, на
перекрестках, у обочины дороги их поджидали то мужчина, то женщина, то ребенок
- такие же туманные, пыльные фигуры, словно ждущие их появления.
Постепенно вихрь стал настоящей пыльной бурей, сталкивающей в кювет
встречные машины и вырывающей дорожные знаки. Томми-Рэй услышал по радио,
что к северу движется шквальный ветер с океана.
Слушая это, он спросил себя, слышал ли кто-нибудь эту новость в Паломо-Гроув.
Может быть, Джейф или Джо-Бет. Если они слышали, то поймут. С приходом его отца
город видел много странностей, но впереди его ждет еще больше - с этим живым
ветром, пляшущим за его спиной.
Уильяма субботним утром выгнал из дому голод. Он долго сопротивлялся, как
пьяный, мочевой пузырь которого переполнен, сопротивляется необходимости пойти
в туалет. Но с голодом, как и с мочевым пузырем, не поспоришь. Холодильник
Уильяма вмещал мало, и он ежедневно ходил за продуктами в Центр, одновременно
узнавая там все новости. Но он уже два дня не выходил из дому и вполне мог умереть
с голоду среди восхитительных, но утомительных прелестей, таившихся за его плотно
задернутыми шторами. Собраться в магазин оказалось не так-то просто. Он был так
поглощен случившимся, что эта простая задача ставила его в тупик.
До сих пор его жизнь была размеренной. Рубашки на всю неделю висели в шкафу
чистые и отглаженные рядом с соответствующими галстуками. Незапятнанную кухню
можно было снимать для рекламы. Раковина пахла лимоном, а из туалета доносился
аромат цветов.
Теперь же в его доме царил содом. Лучший его костюм напялила красавицабисексуалка
Марсела Сент-Джон и теперь возилась в нем со своей подружкой. Его
галстуки использовали для измерения в занимательном состязании "у кого член
больше", где победу одержал Мозес "Шланг" Джаспер.
Уильям не решился отбирать у них свои вещи. Вместо этого, порывшись в шкафу,
он нашел грязную рубашку и рабочие джинсы, которые не надевал уже года три, и в
таком виде направился в Центр.
В это время Джо-Бет проснулась в худшем в своей жизни похмелье. Худшем,
поскольку первом.
Она плохо помнила предыдущий вечер. Да, она пошла к Луис, там были гости,
потом пришел Хови, но чем все кончилось, она забыла. Чувствуя тошноту и головную
боль, она поплелась в ванную. Когда она вернулась, ее поджидала мать.
- Ты в порядке?
- Нет. Я чувствую себя отвратительно.
- Ты вечером напилась.
- Да, - отпираться было глупо.
- Где? - У Луис.
- У Луис никогда не водилось спиртного.
- Вчера было. И еще много всего.
- Не лги мне, Джо-Бет.
- Я не лгу.
- Луис никогда бы не допустила такого, в своем доме.
- Спроси ее сама, - сказала Джо-Бет, отводя глаза от осуждающего взгляда
матери. - Мы можем сходить в магазин и спросить ее.
- Я не выйду из дома, - тихо сказала мать.
- Ты же выходила во двор позавчера, а сегодня можем поехать на машине.
Она впервые говорила так с мамой, - сердитым тоном отчасти потому, что мама
назвала его лгуньей, отчасти из-за продолжающейся головной боли. Она пыталась
вспомнить и не могла. Что произошло у них с Хови? Они вроде бы спорили... Потом
разошлись в разные стороны... но почему? Об этом тоже надо было спросить Луис.
- Я знаю, что говорю, мама. Мы сейчас поедем в Центр.
- Нет, я не могу, - сказала мама. - Правда не могу. Я плохо себя чувствую.
- Неправда.
- Правда. Мой желудок...
- Неправда! Хватит, мама! Ты не можешь притворяться больной до конца жизни
оттого, что боишься. Я тоже боюсь.
- Правильно делаешь.
- Нет! Джейф этого и хочет. Он кормится этим, я сама это видела.
- Мы можем молиться. Молитвы...
- ...они нам больше не помогут, как не помогли пастору. Не помогут, слышишь!
- она повысила голос, чувствуя, как от этого звенит в ушах, но зная, что нужно
сказать все сейчас, пока снова не навалился страх.
- Ты всегда говорила, что кругом опасности, - лихорадочно продолжала она,
уже не думая о том, как бы не обидеть маму. - Это так, и их даже больше, чем ты
думаешь. Но внутри...
Она ткнула себя в грудь, выразив этим все: свое сердце, Хови, Томми-Рэя и страх
потерять их обоих.
- ...внутри их еще больше. Когда какие-то вещи... сны... приходят и уходят
раньше, чем ты можешь понять.
- Ты говоришь какой-то бред, дочь.
- Луис тебе расскажет. Я отвезу тебя к ней, и ты все узнаешь.
Хови сидел у окна, подставляя солнцу вспотевшее лицо. Запах собственного пота
был знакомым, как отражение в зеркале, даже больше - лицо менялось, а запах нет.
Теперь эта узнаваемость успокаивала среди всех перемен и сумятицы чувств. То, что
казалось простым еще вчера, когда он целовал Джо-Бет в ее спальне, теперь было
совсем непросто. Флетчер умер, но оставил здесь, в Гроуве, свои создания,
воплощение мечты, которые ждали помощи от него, сына их создателя. Но чем он мог
им помочь? Даже если бы они не так враждебно относились к Джо-Бет? Он пришел
сюда как искатель приключений и неожиданно стал влюбленным. Они теперь хотят
сделать из него генерала: парады, команды, планы сражений. Он этого не хотел.
Армии, созданной Флетчером, придется выбирать командующего среди своих рядов
или погибнуть.
Он столько раз повторял себе это, что почти поверил, но не мог заставить себя
вовсе об этом не думать. Мысли снова и снова возвращались к тому выбору, который
Флетчер предложил ему тогда, в лесу: Джо-Бет или его предназначение. То, что он
тогда отказался выбирать, повлекло за собой смерть Флетчера. Теперь его отказ грозит
уничтожить последнюю хрупкую надежду, которую его отец оставил после себя.
И еще, и еще. Если он вступит в Армию Флетчера, то ему придется участвовать в
войне. И тогда Джо-Бет станет его врагом просто по определению.
Чего он хотел больше всего на свете - больше, чем усы в одиннадцать, чем
мотоцикл в четырнадцать, чем спасти мать от смерти, когда он горько пожалел о всех
слезах, которые она из-за него пролила, чем сейчас Джо-Бет - он хотел
определенности. Чтобы ему сказали, где правда, где ложь, что хорошо, а что плохо.
Чтобы на нем не лежала ответственность. Но никто не хотел ему этого говорить. Вот
он и сидел на солнце, вдыхал запах собственного пота и думал.
В Центре было не так людно, как обычно по субботам, но Уильям все же встретил
с полдюжины знакомых. Среди них была его секретарша Валери.
- С вами все в порядке? - спросила она. - Я вам звонила, но никто не подходил.
- Да, я проболел.
- Я вчера даже не открывала офис. Все из-за этого безобразия ночью. Знаете,
Роджер был здесь, когда начался весь этот трезвон.
- Роджер?
Она удивленно посмотрела на него.
- Да. Роджер.
- А-а, ну да, - Уильям не помнил, муж это Валери, брат или пес, и его это мало
интересовало.
- И он тоже заболел.
- Думаю, вам лучше взять выходной на несколько дней.
- Это было бы здорово. Все равно клиентов нет. Я съезжу куда-нибудь.
Он промямлил еще несколько вежливых фраз и отошел. Музыка, звучащая в
магазине и похожая на попурри из фильмов, которые он смотрел все эти годы,
напомнила ему о том, что он оставил дома. Думая об этом, он скользил меж
прилавков, набирая попадавшиеся под руку продукты. О своих гостях он не думал -
они были сыты друг другом.
Он был не одинок. Другие покупатели также игнорировали стиральные порошки и
средство от моли, загружая сумки и тележки продуктами. На их лицах, всех их он знал
по именам, но теперь с трудом мог вспомнить, он увидел тот же отсутствующий
взгляд, что и у него самого. Они хотели показать своим приходом сюда, что с субботы
ничего не изменилось, но на самом деле изменилось все. Те, кого это не затронуло,
или уезжали, как Валери, или делали вид, что ничего не замечают. Это включило их в
общий заговор.
Подойдя к кассе и увенчав тележку парой бутылок "Херши", он увидел лицо,
которого не видел здесь много лет. Джойс Магуайр. Она пришла со своей дочерью,
Джо-Бет. Если он и видел их вместе, то задолго до того, как Джо-Бет стала взрослой.
Теперь схожесть их лиц заставила его на миг остолбенеть. Он вспомнил тот день у
озера и то, как Джойс раздевалась. Интересно, у ее дочери такие же маленькие темные
соски и узкие бедра?
Внезапно он понял, что не он один смотрит на мать с дочерью; все делали то же
самое. Он почти физически ощутил их мысли: вот с чего начался апокалипсис в
нашем городе. Восемнадцать лет назад Джойс Магуайр вместе с другими породила
волну слухов, и вот теперь, когда сбылись самые чудовищные из них, она вышла из
небытия. Что-то, таившееся в городе (или под ним), создало ее дочь, и теперь оно же
вызвало
...Закладка в соц.сетях
