Жанр: Триллер
Явление тайны
...уже это было единое существо; грубый набросок
глубинного страха Теда. Томми-Рэй ухмыльнулся при виде его извивающихся лап и
разнокалиберных глаз. Бедняга Тед, он таскал это в себе. Джейф прав - без этого ему
будет лучше.
После этого они совершили еще ряд визитов, и каждый приносил им новую тварь,
рождающуюся из потерянной души. Все они были белесыми и отдаленно напоминали
рептилий, но каждая имела свои черты. Когда ночные приключения подошли к концу,
Джейф подвел итог.
- Тоже искусство. Вроде рисования. Как ты думаешь?
- Ага. Мне понравилось.
- Конечно, это не Искусство. Но его эхо. Как и любой другой вид искусства.
- Куда ты теперь?
- Мне нужно отдохнуть. Где-нибудь в тени и прохладе.
- Я знаю такие места.
- Нет. Ты пойдешь домой.
- Зачем?
- Затем, что я хочу, чтобы город проснулся и решил, что мир такой же, как и был.
- А что я скажу Джо-Бет?
- Скажи, что ничего не помнишь. Извинись, если понадобится.
- Я не хочу, - пробормотал Томми-Рэй.
- Знаю, - сказал Джейф, кладя ему руку на плечо. - Но я не хочу, чтобы тебя
отправились искать. Они могут найти вещи, которые должны открыться только в наше
время.
Томми-Рэй усмехнулся.
- Сколько придется ждать?
- Ты ведь хочешь увидеть, как Гроув перевернется вверх тормашками?
- Еще бы!
Джейф засмеялся.
- Что папа, что сын. Потерпи, парень. Я скоро вернусь.
И, продолжая смеяться, он увел своих зверей в темноту.
4
Девушка его мечты ошибалась: солнце не каждый день сияло над штатом
Калифорния. Хови понял это, когда проснулся. Небо было тусклым и серым; ни
проблеска голубизны. Он добросовестно выполнил обычные упражнения, но только
вспотел, а не почувствовал себя бодрее. Смыв пот под душем, он оделся и направился
в Центр.
Он еще не придумал, что скажет Джо-Бет, когда увидит ее. По прошлому опыту он
знал, что попытка начать разговор приведет его только к беспомощному заиканию.
Поэтому лучше подождать. Если она расстроена, он ее утешит. Если сердита -
покается. В любом случае надо загладить промахи предыдущего дня.
Если и было какое-то объяснение того, что случилось между ними накануне в
мотеле, часы раздумий не открыл ему этого. Все, что он смог понять, - это что общий
кошмар во сне каким-то образом нарушил их телепатическую связь. С этим ничего
поделать было нельзя, оставалось ждать. При взаимном желании примирения они
договорятся, когда войдут в заведение Батрика, сам воздух которого хранил
воспоминание об их первой встрече.
Он направился прямо в ее магазин. За прилавком стояла Луис - миссис Нэпп.
Больше никого не было. Он поздоровался, стараясь улыбаться как можно шире, и
спросил, пришла ли Джо-Бет. Миссис Нэпп взглянула на часы и холодно уведомила
его, что нет, не пришла, будет позже.
- Тогда я подожду, - сказал он и, не дожидаясь реакции, отошел к книжной
полке у окна, где он мог наблюдать за входом.
Книги перед ним были сплошь религиозные. Одна заинтересовала его: "История
Спасителя". На обложке был изображен коленопреклоненный человек на фоне
восходящего солнца, и сообщалось, что книжка содержит Величайшее откровение
Эпохи. Он открыл тощую брошюру и обнаружил, что она посвящена Великому белому
богу древней Америки и издана мормонами. Прилагаемые картинки, изображающие
различных божеств - Кепалькоатля, полинезийского Тангароа, Илла-Тики,
Кукулькана, - рисовали один и тот же образ - высокий, бородатый, светлокожий и
голубоглазый. Теперь, гласила брошюра, на исходе тысячелетия он возвращается в
Америку под своим истинным именем: Иисус Христос.
Хови перешел к другой полке, пытаясь обнаружить книги, более соответствующие
его настроению. Лирику, быть может, или пособие по технике чисел. Но, пробегая
глазами по полкам, он увидел, что все книги в магазине посвящены одной теме.
Молитвенники, толстые тома о Граде Божьем на земле, ученые труды о значении
крещения. Среди них - иллюстрированная история жизни Джозефа Смита с
фотографиями его фермы и Святой рощи, где ему впервые явилось видение. Хови
прочитал текст внизу: "И увидел я две фигуры, сила и слава которых превосходили все
описания, стоящие передо мной в воздухе. Один из них воззвал ко мне, называя по
имени, и сказал..."
- Я звонила домой Джо-Бет. Там никто не отвечает. Должно быть, они куда-то
уехали.
Хови оторвался от книги.
- Какая жалость, - произнес он, не вполне веря ей. Если она и звонила, то очень
тихо.
Она, наверное, сегодня не придет, - продолжала миссис Нэпп, избегая взгляда
Хови. - У нас с ней что-то вроде соглашения: она приходит, когда считает нужным.
Он знал, что это ложь. В рабочем времени Джо-Бет не было никакой свободы, он
сам слышал, как ее отчитывали за опоздание. Но миссис Нэпп, как добрая христианка
явно хотела выставить его из магазина. Видимо, ей не понравилось, с каким видом он
просматривал книги.
- Поэтому вам незачем тут ждать. Вы можете прождать целый день.
- Неужели я напугаю ваших покупателей? - Хови добивался от нее ясности.
- Нет, - она напряженно улыбнулась. - Я этого не говорю.
Он шагнул к прилавку. Она чуть отступила, будто боялась его.
- Тогда что вы говорите? - он еще пытался сохранить вежливость. - Что вам
конкретно не нравится? Моя стрижка? Мой дезодорант?
Она опять попыталась улыбнуться, но не смогла, несмотря на многолетний опыт
притворства. Ее лицо лишь перекосилось.
- Я же не дьявол. Я никому не сделаю ничего плохого.
Она промолчала.
- Я р... р... я родился здесь. В Паломо-Гроув.
- Я знаю, - бросила она.
Так, так, подумал он, это уже ближе.
- А что вы еще знаете?
Ее глаза метнулись к двери, и он понял, что она молится своему Великому белому
богу, чтобы кто-нибудь вошел и избавил ее от этого парня и его чертовых вопросов. Но
ни бог, ни клиенты не появлялись.
- Что вы знаете про меня? - повторил Хови. - Ничего плохого, надеюсь?
Луис Нэпп чуть пожала плечами.
- Да нет.
- Тогда расскажите.
- Я знала вашу мать, - сказала она и замолчала, словно это могло удовлетворить
его. Он ничего не ответил, но взглядом потребовал продолжения. - Конечно, не очень
хорошо. Она была моложе меня. Но у нас все друг друга знают. И потом, когда все это
случилось... это происшествие...
- М-м-можете г-говорить прямо, - перебил Хови.
- Что говорить?
- В-вы назвали это п-происшсствием, но это было изнасилование, так ведь?
Но ее взгляд красноречиво говорил, что она никогда не слышала или, во всяком
случае, не произносила неприличного слова.
- Я не помню. А если бы и могла, - она глотнула воздух перед следующей
фразой. - Зачем вы вообще сюда вернулись?
- Это моя родина.
- Вы не понимаете. Разве вы не заметили? Стоило вам приехать, как сразу погиб
мистер Вэнс.
"Ну и что, черт возьми?" - хотелось крикнуть Хови.
В последние сутки он не очень следил за событиями, но слышал, что поиски тела
комика, которые он наблюдал накануне, привели к еще большей трагедии. Но никакой
связи здесь он не видел и не желал видеть.
- Я не убивал вашего Вэнса. И моя мать тоже.
Словно выполнив порученную ей миссию, Луис договорила остальное ровно,
невыразительным тоном.
- Место, где была изнасилована ваша мать, - то самое место, где погиб мистер
Вэнс.
- То же? - переспросил Хови.
- Да, - последовал ответ. - Так мне сказали. Сама я не проверяла. В жизни и
так достаточно бед, чтобы искать их самой.
- И вы думаете, что я в этом виноват?
- Я этого не сказала.
- Нет. Но п... п... но вы п-подумали.
- Ну хорошо: да.
- И вы гоните меня из магазина, чтобы я не распространял заразу.
- Да, - сказала она так же ровно. - Именно.
Он кивнул.
- Ладно. Я уйду. Как только вы пообещаете, что скажете Джо-Бет, что я был
здесь.
Лицо миссис Нэпп выразило колебание. Но страх перед тем, что он останется, был
сильнее.
- Не так уж и много. Я ведь не требую от вас лжи. Так скажете ей?
- Да.
- Ради Великого белого бога Америки. Как там его? Кецалькоатль? Но ладно.
Ухожу. Извините, если я помешал утренней торговле.
Оставив ее смотреть вслед с выражением паники на лице, он вышел из магазина на
воздух. За те двадцать минут, что он провел внутри, туча рассеялась, и солнце
осветило Холм, играя бликами на стенах Центра. Девушка его мечты оказалась права.
Грилло проснулся от телефонного звонка, протянул руку, сшиб бокал с
шампанским - его последний пьяный тост гласил: "За Бадди, ушедшего от нас, но не
забытого!" - выругался и снял трубку.
- Алло? - пробурчал он.
- Я тебя разбудила?
- Тесла?
- Люблю, когда вспоминают мое имя.
- Который час?
- Поздно уже. Пора вставать и трудиться. Я хочу, чтобы ты закончил свои труды
на Абернети к моменту моего прибытия.
- Ты с чем? Прибытие?
- Ты ведь обещал мне обед за все эти сплетни про Вэнса. Так что давай,
выполняй.
- А когда ты планируешь быть здесь? - осторожно осведомился он.
- О, не знаю. Где-то... - пока она думала, он положил трубку и ухмыльнулся,
представив ее проклятия на другом конце провода. Улыбка, однако, сползла с его
лица, едва он встал. Голова гудела, как барабан; если бы он допил последний бокал, он
бы, наверное, вообще не смог подняться. Он позвонил вниз и заказал кофе.
- С соком, сэр? - предложил голос.
- Нет. Просто кофе.
- Яйца, круассаны...
- О, Господи, нет. Никаких яиц. Просто кофе.
- Мысль сесть за письменный стол вызывала такое же отвращение, как и мысль о
завтраке. Вместо этого он решил встретиться со служанкой из дома Вэнса - Эллен
Нгуен. Ее адрес все еще лежал у него в кармане.
Кофеин встряхнул его организм достаточно, чтобы он смог влезть в машину и
добраться до Дирделла. Дом, который он отыскал, совсем не походил на место работы
этой женщины. Он был маленьким-маленьким и очевидно нуждался в ремонте.
Грилло уже предвидел будущий разговор: сердитая служанка, поливающая грязью
своих хозяев. Такие разговоры могли быть и плодотворными, хотя чаще содержали
сплошной вымысел. Но сейчас он сомневался в этом - то ли из-за грусти на ее лице,
когда она впустила его и предложила кофе, то ли из-за постоянного хныканья ее
ребенка в соседней комнате (она объяснила, что у него грипп), то ли просто потому,
что рассказанное ею бросало тень не столько на Бадди Вэнса, сколько на нее.
Последнее больше всего убедило его в подлинности приведенных ею фактов.
- Я была его любовницей, - сказала она. - Пять лет. Даже, когда Рошель жила в
доме, а это длилось недолго, мы находили способы встречаться. Я думаю, она знала об
этом. Поэтому и уволила меня при первой возможности.
- Вы уже не служите там?
- Нет. Она ждала удобного случая, и вы ей его предоставили.
- Я? - удивился Грилло. - Каким образом?
- Она заявила, что я заигрывала с вами. Типично для ее образа мыслей.
Не в первый раз за время их общения Грилло разглядел в этом спокойном
замечании бурю чувств за внешним безразличием.
- Она судит обо всех по себе. Вы это заметили?
- Нет, - честно сознался Грилло.
Эллен, казалось, была удивлена.
- Подождите, - сказала она. - Я не хочу, чтобы Филипп нас слушал.
Она встала и пошла в спальню сына, сказала ему что-то, чего Грилло не
расслышал, потом вернулась и плотно закрыла дверь.
- Он и так уже знает много такого, что мне не нравится. После одного только
года в школе. Я хочу, чтобы он сохранил что-то... невинность, что ли? Да, наверное,
именно невинность. Ведь скоро ему предстоит познать всякие гадости.
- Гадости?
- Вы же знаете людей, которые так и ждут случая надуть тебя и подчинить себе.
С помощью силы или секса.
- А-а, да-да. Этого в самом деле не избежать.
- Так мы говорили о Рошели?
- Да.
- Что ж, это очень просто. До свадьбы с Бадди она была шлюхой.
- Что?
- Именно так. Чему вы так удивляетесь?
- Ну, не знаю. Она так красива. Неужели она не могла зарабатывать другим
способом?
- Она привыкла к шикарной жизни, - сказала Эллен. Снова эта горечь,
смешанная с брезгливостью.
- А Бадди знал это, когда женился на ней?
- О чем? О шикарной жизни или о том, что она шлюха?
- И то, и другое.
- Конечно. Отчасти поэтому он и женился на ней. Видите ли, у Бадди есть какаято
тяга к извращениям. Простите, я хотела сказать, была. Я никак не могу смириться с
тем, что он умер.
- Должно быть, очень трудно говорить об этом так скоро после его смерти.
Извините меня.
- Я ведь сама напросилась, - возразила она. - Я хочу, чтобы кто-нибудь узнал
об этом. Чтобы все узнали. Ведь он любил меня, мистер Грилло. Только меня, все эти
годы.
- А вы? Любили вы его?
- О, да, - сказала она тихо. - Очень. Конечно, он был ужасным эгоистом, но
мужчины ведь все эгоисты, разве не так?
Она не дала времени Грилло ответить.
- Вы все думаете, что мир вертится вокруг вас. Я вижу то же у Филиппа, и даже
не могу с этим бороться. Разница только в том, что вокруг Бадди мир какое-то время
действительно вертелся. Его ведь любила вся Америка. Все знали его в лицо, все его
жесты. И хотели знать все о его частной жизни.
- Это значит, что он рисковал, женившись на таков женщине, как Рошель?
- Я об этом и говорю. Но его тянуло ко всяким извращениям. Да, он здорово
постарался, чтобы разбить свою жизнь.
- Надо было ему жениться на вас, - заметил Грилло.
- Это было бы еще хуже. Намного хуже, - с этими словами обуревающие ее
чувства вдруг прорвались наружу. В глазах блеснули слезы. В этот же миг из спальни
раздался зов мальчика. Она быстро закрыла рот ладонью, чтобы заглушить всхлипы.
- Я пойду, - сказал Грилло, вставая. - Его зовут Филипп?
- Да, - проговорила она почти неслышно.
- Пойду посмотрю, что с ним такое. Не волнуйтесь.
Он оставил ее вытирать слезы, которых уже ничто не сдерживало, и открыл дверь
спальни.
- Привет! Меня зовут Грилло.
Мальчик, в лице которого еще сильней, чем у матери, проявлялась угрюмая
правильность черт, сидел в постели, окруженный хаосом игрушек, карандашей и
смятых листков бумаги. В углу молча работал телевизор.
- Ты Филипп, так ведь?
- Где мама? - ответил вопросом на вопрос мальчик.
- Сейчас придет, - успокоил Грилло, подходя к кровати.
Рисунки, разбросанные вокруг, в основном изображали какое-то раздутое
существо. Грилло, сев на корточки, собрал листки с пола.
- Это кто?
- Человек-шар, - серьезно ответил Филипп.
- А как его зовут?
- Человек-шар, - последовал недовольный ответ.
- Он из телевизора? - спросил Грилло, изучая разно-четные рисунки.
- Нет.
- А откуда?
- Из моей головы.
- А он добрый?
Мальчик покачал головой.
- Может укусить?
- Тебя - может.
- Это невежливо, - услышал Грилло голос Эллен и обернулся. Она попыталась
спрятать слезы, но они не укрылись от сына, тут же метнувшего на Грилло свирепый
взгляд.
- Не подходите к нему близко, - предупредила Эллен. - Еще заразитесь.
- Ма! Я совсем здоров!
- А я говорю, нет. Сиди здесь, пока я провожу мистера Грилло.
Грилло встал, положив картинки на кровать.
- Спасибо, что показал мне Человека-шар.
Филипп не ответил, принимаясь разрисовывать еще один бумажный лист.
- То, что я рассказала, - продолжила Эллен, едва они вышли из поля зрения
мальчика, - это еще не все. Я могу рассказать еще многое. Но сейчас я не могу.
- Я готов выслушать вас, когда захотите. Я в отеле.
- Может быть, я вам позвоню. А может, и нет. Ведь все, что я расскажу, - это
только часть правды, так? А Бадди - целое, и вам никогда не удастся описать его
правдиво. Никогда.
Эти слова крутились в голове Грилло, когда он возвращался в отель. Простая
мысль, но в центре всего происходящего были Бадди Вэнс и его смерть, одновременно
трагическая и загадочная. Но еще более загадочной оказалась его жизнь. Он узнал о
ней достаточно, чтобы это заинтриговало его. Выставка на стенах дома ("Подлинное
искусство Америки"), служанка-любовница, которая до сих пор любит его, и женашлюха,
которая не любит и вряд ли когда-нибудь любила. Достаточно живописно
даже без этой абсурдной смерти. Весь вопрос в том, как об этом рассказать.
Абернети не колебался бы ни минуты. Он всегда предпочитал слухи фактам, а
грязь - честности. Но тайна Гроува, которую Грилло видел везде: и в доме Бадди, и
на краю его зияющей могилы, - требовала от него честного и полного рассказа, иначе
он добавил бы путаницы и ничего никому не объяснил.
Первым делом он попытался расположить по порядку услышанное им за
последние сутки: от Теслы, от Хочкиса, от Рошели и теперь от Эллен. К моменту
возвращения в отель в его голове уже начали складываться контуры "Истории Бадди
Вэнса". Но едва он сел за письменный стол, в голове его разлилась боль, лоб покрылся
потом - первые признаки болезни. Он не желал замечать этого, пока не накатал
двадцать страниц сумбурных заметок. Только после этого он осознал, что если его не
укусил Человек-шар, то его создатель успешно заразил гостя гриппом.
На пути от Центра к дому Джо-Бет Хови понял, почему она упорно считала все,
происшедшее между ними за эти дни, делом рук дьявола. Ничего удивительного: ведь
она работала рядом с этой истеричкой в магазине, доверху наполненном мормонской
литературой. Теперь, после разговора с Луис Нэпп, он хотел найти, наконец, Джо-Бет
и объяснить ей, что в их отношениях нет никакой вины ни перед Богом, ни перед
людьми и что в них не кроется никакой чертовщины.
Но эта его попытка не увенчалась успехом. Сначала он не мог даже попасть в дом.
Он стучал и звонил в дверь минут пять, инстинктивно чувствуя, что внутри кто-то
есть. Только когда он встал посреди улицы и принялся громко звать, глядя на
закрытые окна, он услышал лязг открываемого замка и вернулся к крыльцу, чтобы
объясниться, вероятно, с матерью Джо-Бет, Джойс Магуайр. С матерями ему везло;
помогали очки, заикание и весь его вид примерного ученика. Но миссис Магуайр не
обратила на это никакого внимания. Ее слова повторили слова Луис Нэпп.
- Ты не нужен здесь. Уходи. Оставь нас в покое.
- Мне нужно поговорить с Джо-Бет. Ведь она дома?
- Да, дома. Но она не хочет тебя видеть.
- Я хотел бы услышать, как она сама это скажет.
- Вот как? - и миссис Магуайр, к его удивлению, открыла перед ним дверь.
Внутри было темно, но он сразу увидел Джо-Бет, стоящую в дальнем конце холла.
Она была в черном, словно собиралась на похороны. Светились только ее глаза.
- Скажи ему, - велела мать.
- Джо-Бет, - подал голос Хови. - Можно мне поговорить с тобой?
- Ты не должен был приходить, - тихо сказала Джо-Бет. Он едва расслышал ее
сквозь омертвевший воздух. - Это опасно для всех нас. Не приходи сюда больше.
- Но я хотел поговорить с то...
- Бесполезно, Хови. Если ты не уйдешь, произойдут страшные вещи.
- Какие?
Но ответила не она, а ее мать.
- Ты не виноват, - ярость, с которой она его встретила, вдруг куда-то ушла. -
Никто не винит тебя. Но пойми, Ховард: то, что случилось с твоей матерью и со мной,
еще не закончилось.
- Нет, я этого не понимаю, - ответил он. - Совсем не понимаю.
- Может, это и к лучшему. Но все же уходи. Прямо сейчас, - она уже хотела
закрыть дверь.
- П-п-п, - начал Хови, но прежде, чем он успел выговорить "подождите", дверь
захлопнулась.
- Черт, - пробормотал он.
Несколько секунд он, как дурак, смотрел на закрытую дверь, пока на другой ее
стороне возвращались на место замки и засовы. Поражение было полным. Его
отвергала не только миссис Магуайр - Джо-Бет присоединилась к ней. Он не стал
пробовать еще раз.
План действий родился у него, когда он уже шел по улице прочь от дома.
Где-то в лесу есть место, где миссис Магуайр, и его мать, и комик испытали страх.
Может, именно там, на этом месте, он найдет дверь, которую не так легко будет
закрыть перед ним.
- Так будет лучше, - сказала мать, когда звук шагов Хови замер вдали.
- Я знаю, - отозвалась Джо-Бет, продолжая глядеть на запертую дверь.
Мама права. События прошлой ночи - визит Джейфа и то, что он забрал у них
Томми-Рэя, - значили прежде всего то, что ни в ком нельзя быть уверенным. Брат,
которого она знала и любила, был отнят у нее неведомой силой, явившейся из
пошлого. Все, что происходило в Гроуве, было частью этого. И Хови тоже. Но,
виновник или жертва, он своим приходом в их дом грозил разрушить хрупкую
преграду, которую они воздвигли перед кошмаром прошедшей ночи.
Но от этого ей не было легче. Ей хотелось кинуться к двери, распахнуть ее
настежь, окликнуть его, сказать ему что-нибудь хорошее. Но что теперь могло быть
хорошего? Разве может она общаться с этим парнем, своим вероятным братом, даже
если она ждала его всю жизнь?
У матери был ответ на это; вечный ответ.
- Мы должны молиться, Джо-Бет. Молиться за избавление от бедствий. "Да
развеется сила проклятого, кого Господь проклял от уст своих, и да уничтожится он
славой Господней..."
- Не вижу я никакой славы, мама.
- Она грядет! Грядет!
- Не думаю, - Джо-Бет вдруг представила, что вечером вернется Томми-Рэй,
вернется и на вопрос о Джейфе ответит невинной улыбкой, будто ничего не
случилось. Был ли он тем Проклятым, о гибели которого мама сейчас так усердно
молилась? Неужели это его Господь проклял от уст своих? Джо-Бет надеялась, что это
не так, и молилась лишь о том, чтобы Господь не судил Томми-Рэя чересчур строго. И
ее тоже.
Хотя за пределами леса сияло солнце, в гуще его царил полумрак. Звери и птицы,
живущие здесь, куда-то попрятались, но Томми-Рэй все равно ощущал их
присутствие. Они следили за каждым его шагом, словно он вышел на охоту. Здесь он
тоже был нежеланным гостем. Это ощущение росло с каждым пройденным ярдом. Он
услышал тот же шепот, что и накануне, когда он решил, что это бред. Но теперь ни
одна клетка его организма не сомневалась в правдивости слышимого. Кто-то звал его,
кто-то хотел его видеть. Вчера он не откликнулся. Но сегодня...
Какой-то импульс побудил его взглянуть вверх на солнечные лучи,
пробивающиеся сквозь листву. Он не отвел взгляд от яркого света, а лишь шире
открыл глаза, и солнце дочти ослепило и слегка заворожило его. В обычных условиях
он терпеть не мог такого: почти не пил, останавливаясь сразу, как только начинал
терять самоконтроль, а о наркотиках не мог думать без отвращения. Но теперь он
приветствовал это чувство, приветствовал солнце, внезапно затмившее бледную
реальность.
Когда он опустил глаза, его полуослепшему взору открылось странное зрелище.
Мир вокруг взорвался ослепительными красками; воздух стал почти осязаемым. Он
видел образы, выплывающие из каких-то неведомых глубин подсознания, ничего
подобного он вспомнить не мог.
Посреди леса перед ним вдруг открылось окно - совершенно реальное, с
виднеющимися за ним морем и небом.
Следом еще одно видение, более зловещее: полыхающие в костре книги и бумаги.
Он шел по огню, видя, что видения не повредят ему, напротив, он жаждал увидеть еще
и еще.
Третье видение было еще более странным: пляшущие языки огня превратились в
стаю рыб, мечущихся вокруг в радужном хороводе.
Это зрелище заставило его рассмеяться. От смеха все три видения как будто
соединились в одну сверкающую мозаику, в которой кружились огни, рыбы, небо,
море и деревья, скрывая окружающий лес.
Рыбы, как звезды, взвились во внезапно позеленевшее небо. Трава под его ногами
качалась, как волны, но он не чувствовал ног, не чувствовал вообще ничего, кроме
своего сознания, которое было центром всей этой круговерти.
Тут вдруг возник панический вопрос. Если он - это сознание, то его тело?
Утонуло с рыбами? Или сгорело с огнями?
"Я теряю контроль над собой. Тело я уже потерял, а теперь и контроль потеряю. О,
Господи! Господи!"
"Тсс, - прошептал кто-то у него в голове. - Все хорошо".
Он остановился, или ему это показалось.
- Кто здесь? - спросил он (или ему показалось, что спросил).
Мозаика еще окружала его, и он попытался отогнать ее громким голосом. Все это
не нравилось ему.
- Я хочу видеть!
"Я здесь. Ховард, я здесь".
- Прекрати это! - взмолился он.
"Что "это"?"
- Картинки. Убери их!
"Не бойся. Это реальный мир".
- Нет! - закричал Хови. - Нет! Нет!
Он поднес руки к лицу, чтобы избавиться от этого кошмара, но руки, его
собственные руки, оказались в заговоре против него.
В середине обеих ладоней на него смотрели глаза - его глаза. Это было уж
слишком. Он испустил крик ужаса и упал. Рыбы и огни засветились перед глазами.
Едва он ударился о землю, они исчезли, словно кто-то невидимый повернул
выключатель.
Он немного полежал, ожидая нового подвоха, потом, с опаской поглядывая на свои
руки, стал подниматься, Вставая, он крепко ухватился за ветку дерева, чтобы ощутить
реальность мира.
"Ты разочаровываешь меня, Хови", - раздался вновь голос.
Впервые за все время Хови понял, откуда он доносился: из точки ярдах в десяти от
него, где в просвет между деревьями проникали солнечные лучи. Купаясь в них, там
стоял одноглазый человек с волосами, связанными сзади в хвост. Его уцелевший глаз в
упор смотрел на Хови.
- Ты видишь меня? - спросил он.
- Да. Хорошо вижу. Кто ты?
- Меня зовут Флетчер. Ты - мой сын.
Хови еще крепче ухватился за ветку.
- Что?
На лице Флетчера не было улыбки. Было ясно, что он не шутит. Он вышел из-за
деревьев.
- Не люблю прятаться. Особенно от тебя. Но тут так много людей! - он повел
вокруг руками. - Везде люди искали труп. Представляешь? Я потерял целый день.
- Вы сказали "сын"?
- Да. Правда, хорошее слово?
- Вы шутите.
- Брось, - лицо Флетчера оставалось серьезным. - Я давно уже зову тебя.
- А как вы проникли в мою голову?
Флетчер не стал отвечать на этот наивный вопрос.
- Я звал тебя потому, что ты мне нужен. Но ты сопротивлялся. Наверное, я на
твоем месте вел бы себя так же. Отвернулся бы от пылающего куста. Мы ведь похожи.
Одна семья.
- Я вам не верю.
- Хочешь еще увидеть эти видения? Это можно устроить. Я всегда применял
мескалин, но, думаю, теперь это не понадобиться.
- Нет.
- Попробуй. Тебе наверное понравится.
- Меня от них тошнит.
- Это просто от слишком большой дозы. Тебе нужно учиться, Ховард. Это и был
первый урок.
- Урок чего?
- Смысла бытия. Алхимии, биологии и метафизики - всего вместе. Я тоже
учился долго, но в результате стал тем, кем стал, - он ткнул себя пальцем в грудь. -
Можно было, конечно, показат
...Закладка в соц.сетях
