Жанр: Триллер
Явление тайны
...с коротким рукавом и
джинсы, подумал было взять еще какую-нибудь одежду, но решил не медлить и
выбежал из дома через заднюю дверь прямо в ночь.
Большой двор много лет оставался заброшенным. Забор давно сгнил; его заменили
буйно разросшиеся кусты. По этим джунглям он и пробирался теперь, ведомый
счетчиком Гейгера, тикающим у него в мозгу все громче и громче.
Джо-Бет привела в себя зубная боль. Машинально она схватилась за щеку.
Прикосновение тоже было болезненным. Она встала и поплелась в ванную. Дверь
комнаты Томми-Рэя была открыта. Его самого внутри не было видно. Занавески
опущены. Темно.
Взгляд на себя в зеркало убедил ее, что ее слезы и волнение не оставили следов на
лице. Но боль не стихала, дойдя уже до основания черепа. Она никогда еще не
ощущала ничего подобного. Боль была не постоянной, а ритмичной, как чей-то чужой
пульс, забравшийся внутрь ее головы.
- Стоп, - пробормотала она, стискивая зубы. Но тут боль так сдавила ей голову,
как будто пыталась изгнать из нее все мысли.
В отчаянии она стала вспоминать Хови, его лицо и улыбку - запретный прием,
она обещала маме не думать о нем, но другого оружия у нее не оставалось. Если она
не будет сопротивляться, этот чуждый ритм убьет все ее мысли и чувства и полностью
подчинит ее себе.
Хови...
Он улыбнулся ей из прошлого. Ухватившись за эту его улыбку, как утопающий за
соломинку, она нагнулась над раковиной и плеснула в лицо холодной водой. Вода я
воспоминания немного помогли. Шатаясь, она вышла из ванной и заглянула в комнату
Томми-Рэя. Эта болезнь одолела и его. С раннего детства они вместе подхватывали
любую инфекцию. Может, и эта странная болезнь нашла их обоих, только он заболел
раньше - отсюда и его странное поведение у Центра. Эта мысль рождала надежду.
Если он болен, его можно вылечить. Их обоих.
Ее подозрения усилились, когда она вошла в комнату. Там пахло, как в
больничной палате.
- Томми-Рэй? Ты здесь?
Она пошире открыла дверь. Комната была пуста. На кровати валялась куча вещей.
Ковер смят, будто на нем танцевали тарантеллу. Подойдя к окну, она подняла
занавески. То, что она увидела, заставило ее со всех ног кинуться по лестнице,
выкликая имя Томми-Рэя. В свете, падающем из окна кухни, она увидела, как он,
спотыкаясь, идет через двор, волоча за собой джинсы.
Среди кустов в дальнем конце двора что-то двигалось, это был не просто ветер.
- Мой сын, - произнес человек, стоящий среди деревьев. - Наконец-то мы
встретились.
Томми-Рэй не мог его ясно разглядеть, но не было сомнения, что это мужчина.
Тиканье в голове немного утихло.
- Подойди поближе.
Что-то в голосе незнакомца, в его полускрытости глубоко волновало Томми-Рэя.
Может, "мой сын" - это не просто обращение? Может ли это быть? После детских
слез и тщетных попыток представить себе его, после утраты всякой надежды его найти
он сам нашел его, позвал к себе кодом, понятным только им, отцу и сыну. Как
здорово!
- Где моя дочь? Где Джо-Бет?
- Я думаю, она дома.
- Позови ее сюда, хорошо?
- Сейчас.
- Сперва я должен посмотреть на тебя. Я хочу убедиться, что это не шутка.
Незнакомец рассмеялся.
- Слышу мой голос. Я тоже не люблю шуток. Осторожность превыше всего,
правда?
- Правда.
- Конечно, ты должен видеть меня, - сказал он, выходя из листвы. - Я - твой
отец. Я - Джейф.
Достигнув подножия лестницы, Джо-Бет услышала сверху зов матери.
- Джо-Бет? Что случилось?
- Все в порядке, мама.
- Иди сюда! Что-то страшное... во сне...
- Погоди, мама. Не вставай.
- Что-то очень стра...
- Я сейчас. Только оставайся на месте.
Это был он, во плоти, отец, которого Томми-Рэй тысячу раз видел во сне, в тысяче
разных обличий, с тех пор, как осознал, что у других ребят есть родитель мужского
пола, который знает то, что должен знать мужчина, и передает это своему сыну.
Иногда ему представлялось, что он сын кинозвезды, и в один прекрасный день к их
дому подкатит сверкающий лимузин, и знаменитая улыбка внутри него произнесет те
слова, что сказал сейчас Джейф. Но этот человек был лучше любой кинозвезды. Он
обладал тем, что люди именуют волшебной силой, хотя он никак еще ее не проявил.
Томми-Рэй еще не знал, откуда он явился, кто он, но это он уже знал.
- Я твой отец, - повторил Джейф. - Ты мне веришь?
Конечно, он верил. Глупо отказываться от такого отца.
- Да. Я верю тебе.
- И ты обещаешь быть мне любящим сыном?
- Да.
- Хорошо, - сказал Джейф. - Поэтому иди и позови мою дочь. Я звал ее, но она
отказалась прийти, И ты знаешь, почему...
- Нет.
- Подумай.
Томми-Рэй подумал, но бесполезно.
- Мой враг коснулся ее.
"Катц, - подумал Томми-Рэй, - это чертов Катц".
- Я породил тебя и Джо-Бет, чтобы, вы помогли мне. И мой враг сделал то же. Он
родил сына.
- Так Катц не твой враг? - спросил Томми-Рэй, пытаясь соединить все
сказанное. Мысли его путались. - Он сын твоего врага?
- И теперь он завладел твоей сестрой. Вот что не дает ей прийти ко мне. Это он.
- Ничего, ненадолго.
Сказав это, Томми-Рэй повернулся и побежал к дому, радостно выкрикивая имя
Джо-Бет.
Она услышала его голос и слегка успокоилась. Это не был голос больного. Когда
она вышла на кухню, он уже вошел в дверь, протягивая к ней руки и улыбаясь.
Мокрый от пота и почти обнаженный, он выглядел так, словно только что вышел из
моря.
- Там такое!
- Что?
- Снаружи. Пошли посмотришь.
Казалось, все жилы на его теле напряглись. В его глазах она заметила незнакомый
блеск. И эта улыбка... она только усилила ее подозрения.
- Я никуда не пойду, Томми.
- Чего ты сопротивляешься? Если он коснулся тебя, это не значит, что ты ему
принадлежишь.
- Ты о ком?
- О Катце. Я все знаю. Не беспокойся. Тебя простили. Но ты должна пойти и
объяснить сама.
- Простили? - повысив голос, она почувствовала новый приступ боли. - Ты что
ли простил меня, идиот? Ты...
- Не я, - поправил Томми-Рэй, не перестав улыбаться. - Наш отец.
- Что?
- Тот, кто нас...
Она покачала головой. Боль еще усилилась.
- Пошли со мной. Говорю, он во дворе, - он отошел от двери и направился к
ней. - Я знаю, что тебе больно. Но Джейф сделает так, что все пройдет.
- Не приближайся ко мне!
- Это же я, Джо-Бет. Я, Томми-Рэй. Чего ты боишься?
- Боюсь. Не знаю чего, но боюсь.
- Это из-за того, что тебя коснулся Катц, - убежденно сказал он. - Я ни за что
не сделаю тебе ничего плохого, ты знаешь. Ты же все чувствуешь. Мне больно от
твоей боли.
Он усмехнулся.
- Я, конечно, изменился, но не так.
При всех ее сомнениях этот аргумент почти убедил ее. Они девять месяцев
провели бок о бок в утробе, они части одного целого. Он не мог сделать ей ничего
плохого.
- Пошли, - он протянул к ней руку.
Она взяла ее. Боль в голове немедленно утихла. Вместо нее она услышала, как ктото
зовет ее:
- Джо-Бет.
- Что?
- Это не я, - прошептал Томми-Рэй. - Это Джейф. Он зовет тебя.
- Джо-Бет.
- Где он?
Томми-Рэй ткнул пальцем в сторону деревьев. Внезапно они каким-то образом
оказались далеко от дома, почти в середине двора. Джо-Бет показалось, что ветерок,
раздувавший занавески, вдруг превратился в вихрь и подхватил ее. Томми-Рэй
отпустил ее руку.
- Иди, - слышала она голос. - Я жду тебя.
Она заколебалась. В колыхании этих деревьев, в их шелесте было что-то,
напоминающее дурные сны, зловещие и кровавые. Но этот звучный голос успокаивал,
и лицо, из которого он исходил - теперь она видела его, - понравилось ей. Если это
ее отец, то он должен быть хорошим, лучше всех. У него были высокий лоб и
небольшая бородка. Ей нравилось, как четко и округло выговаривает он слова.
- Я Джейф. Твой отец.
- Правда?
- Правда.
- Зачем ты пришел через столько лет?
- Подойди, я скажу тебе.
Она уже собиралась сделать шаг, когда ей в уши ударил крик от дома.
- Не подпускай его к себе!
Это была мама, в таком состоянии, в каком Джо-Бет никогда ее раньше не видела.
Она спешила к ним по траве, босая, в незастегнутом халате. Джо-Бет обернулась.
- Джо-Бет, отойди!
- Мама?
- Отойди!
Мама уже лет пять не выходила из дома и говорила не раз, что не собирается
делать это. Но теперь она была здесь, охваченная тревогой, и в голосе ее слышались
железные нотки.
- Отойдите оба!
Томми-Рэй тоже повернулся к матери.
- Уходи, - медленно проговорил он. - Тебе нечего здесь делать.
Мама чуть замедлила шаг.
- Ты ничего не знаешь сынок.
- Это наш отец. Он вернулся домой. Почему ты его так встречаешь?
- Это? - Мама расширила глаза. - Он разбил мне сердце. И погубит вас, если
вы к нему подойдете.
Она была уже рядом с Томми.
- Не подходи к нему. Не позволяй ему тебя погубить.
Томми-Рэй оттолкнул ее руку.
- Уходи. Тебе нечего здесь делать.
Реакция Джойс была неожиданной. Она шагнула к сыну в ударила его по лицу:
звонкий шлепок эхом прокатился по двору.
- Болван! - крикнула она. - Ты не узнаешь зла, даже глядя на него!
- Я узнаю только чокнутых, - огрызнулся Томми-Рэй. - Все твои молитвы и
болтовня про дьявола - это от них я заболел. Ты отравила мне всю жизнь. Хочешь
испоганить и это? Не выйдет! Папа вернулся, и черт с тобой!
Казалось, эта речь развеселила человека в листве; Джо-Бет услышала его смех. Она
обернулась. Он был не очень рад ее взгляду, потому что от смеха или по другой
причине, маска дружелюбия, которую он надел, начала понемногу исчезать. Теперь
его лицо выглядело пугающим, нечеловеческим. Лоб стал еще выше, а рот и бородка
почти исчезли. Место ее отца занял злобный, чудовищный младенец, в глубоко
сидящих глазах которого горел алчный огонь. При виде этого она вскрикнула.
Внезапно заросли вокруг яростно задрожали. Ветки хлестали сами себя, как
флагелланты, сдирая полоски коры и обрывая листья, и ей показалось, что они хотят
вырваться из земли и добраться до нее.
- Мама! - крикнула она, поворачиваясь к дому.
- Куда ты? - недоуменно спросил Томми-Рэй.
- Это не твой отец! Это все вранье, разве ты не видишь?
Но Томми-Рэй или действительно не видел или так глубоко подпал под влияние
Джейфа, что видел все его глазами.
- Нет, ты останешься со мной, - он схватил Джо-Бет за руку, - с нами!
Она попыталась вырваться, но он держал крепко. Освободила ее мать, изо всех сил
ударившая Томми-Рэя кулаком. Прежде чем он опомнился, Джо-Бет побежала назад, к
дому. За ней рванулся ураган листвы. У самых дверей, задыхаясь, она поймала руку
матери.
- Запри! Запри скорее!
Она сделала это. Потом услышала, как мать зовет ее откуда-то сверху.
- Ты где?
- В комнате. Я знаю, как остановить его. Скорее!
В комнате пахло лекарством и мамиными духами, но сейчас этот затхлый запах
обещал спасение, пусть и спорное. Джо-Бет слышала, как дверь кухни сотрясалась от
ударов; потом раздался треск, как будто взорвался холодильник и его содержимое
разлетелось. Потом наступила тишина.
- Ты ищешь ключ? - Джо-Бет видела, что мать роется в подушках. - Я думаю,
он в двери.
- Так забери его! И скорее!
С другой стороны двери раздавались звуки, заставившие Джо-Бет заколебаться,
прежде чем открыть ее. Но с незапертой дверью они не могли сопротивляться.
Джейфа не остановят все мамины молитвы. Люди всегда страдали и умирали с
молитвами на устах. Придется ей открыть дверь.
Она посмотрела вниз. Там, на лестнице, стоял Джейф, устремив на нее свой
пронзительный взгляд, усмехаясь тонкими губами.
- Вот и мы, - сказал он, когда она потянулась за ключом.
Ключ не желал выходить из замка. Она рванула, и ключ одновременно выскочил
из замка и из ее пальцев. Джейф был уже в трех ступеньках от верха. Он не спешил.
Она нагнулась за ключом, и тут ее пронзила та же боль, что разбудила ее - такая
острая и внезапная, что она забыла обо всем. Вид ключа напомнил ей о случившемся.
Она подхватила ключ, выпрямилась, шагнула за дверь (Джейф не двигался) и заперла
ее.
- Он здесь, - сообщила она матери.
- Знаю, - Джо-Бет увидела, что она держит в руках. Это был не молитвенник, а
восьмидюймовый кухонный нож, потерявшийся не так давно.
- Мама?
- Я знала, что это случится. Я готовилась.
- Ты не можешь одолеть его этим. Он ведь не человек. Правда?
Мать смотрела на запертую дверь.
- Мама, скажи мне.
- Я не знаю, кто он. Я думала об этом... все эти годы. Может, он дьявол. А может
быть, и нет, - она перевела взгляд на Джо-Бет. - Я боялась его все время. А вот он
пришел, и все оказалось так просто.
- Тогда объясни, - упрямо сказала Джо-Бет. - Я не понимаю. Кто он, и что он
сделал с Томми-Рэем?
- Он сказал правду. Он ваш отец. Или, по крайней мере, один из них.
- А сколько же их было?
- Он сделал из меня шлюху. Свел с ума от желания. Я спала с другим человеком,
но он, - она указала ножом в направлении двери, за которой слышались шуршащие
звуки, - он тот, кто сделал тебя.
- Я слышу, - раздался голос Джейфа. - Все правильно.
- Прочь! - воскликнула мать, направляясь к двери. Джо-Бет окликнула ее, но
мать будто не слышала. И не без причины. Она шла не к двери, а к дочери и, схватив
ее за руку, приставила нож к ее горлу.
- Я убью ее, - сказала она тому, за дверью. - С Божьей помощью я сделаю это.
Попробуй только войти, и твоя дочь умрет.
Она держала руку Джо-Бет так же крепко, как до того Томми-Рэй. Если это и была
игра, то очень убедительная.
Джейф постучал в дверь.
- Дочь?
- Ответь ему! - прошипела мать.
- Дочь?
- ...да...
- Ты боишься за свою жизнь? Скажи мне честно. Я люблю тебя и не хочу
причинить тебе вред.
- Она боится, - сказала мать.
- Пусть она скажет.
Джо-Бет не колебалась с ответом.
- Да. Да, боюсь. У нее нож, и она...
- Ты поступишь глупо, если убьешь то единственное, что может спасти тебе
жизнь. Но ты сделаешь это, так ведь?
- Я не отдам ее тебе.
По ту сторону двери замолчали. Потом Джейф произнес:
- Ладно, - тихий смешок. - Я приду завтра.
Он еще раз толкнул дверь, как будто чтобы убедиться, что она все еще заперта.
Потом раздался низкий утробный звук - стон какой-то неведомой твари, не менее
жуткий, чем предыдущие угрозы. После все стихло.
- Он ушел, - несмело проговорила Джо-Бет. Мать все еще держала нож у ее
горла. - Он ушел. Мама, отпусти меня.
Пятая ступенька лестницы дважды скрипнула, подтверждая, что враги покинули
дом. Но лишь через полминуты мать ослабила свою хватку, и еще через минуту
отпустила дочь.
- Они ушли из дома, - сказала она. - Но они остались.
- А как же Томми? Нужно отыскать его.
Мать покачала головой.
- Поздно. Мы потеряли его.
- Надо хотя бы попытаться.
Джо-Бет открыла дверь. Внизу на перилах восседало нечто, могущее быть делом
рук только Томми-Рэя. В детстве он десятками мастерил кукол для сестры из
всевозможных подручных материалов. Те куклы всегда улыбались. И вот теперь он
соорудил новую куклу: отца семейства, сделанного из продуктов. Голова из
гамбургера с продавленными пальцем дырками-глазами; ноги и руки из овощей; торс
из пакета молока, содержимое которого образовало внизу лужу, омывающую стручок
перца и две чесночные головки. Джо-Бет смотрела на это грубое художество, и лицогамбургер
смотрела на нее в ответ. В этот раз на нем не было улыбки. Только две
дырки в мясе. Молочная лужа пропитала ковер. Да, мама права. Томми-Рэя они
потеряли.
- Ты знала, что этот ублюдок вернется, - сказала она поолуутвердительно.
- Я догадывалась, что он захочет вернуться. Не ко мне. Я для него была только
орудием, инкубатором, как все мы...
- Союз Четырех?
- Откуда ты знаешь?
- Ох, мама... люди всегда болтали об этом.
- Я так стыдилась, - проговорила мать, закрыв лицо рукой; другая рука, со все
еще зажатым в ней ножом, беспомощно повисла вдоль тела. - Так стыдилась. Я
хотела убить себя. Но пастор меня удержал. Он сказал, что я должна жить. Ради
Господа. И ради вас с Томми-Рэем.
- Ты очень сильная, - сказала Джо-Бет, отвернувшись от мерзкой куклы. - Я
люблю тебя, мама. Я сказала, что боюсь, но я ведь все равно знаю, что ты не сделала
бы мне больно.
Мать смотрела на нее, и слезы медленно катились по ее щекам.
Потом она сказала:
- Я сделала бы это. Убила бы тебя.
3
- Мой враг все еще здесь, - сказал Джейф.
Томми-Рэй вел его по тропе, известной только местным детям, тропе, ведущей в
обход Холма к уединенному наблюдательному пункту среди скал, из которого
каждому, осмелившемуся забраться сюда, открывался прекрасный вид на Лорелтри и
Уиндблаф.
Теперь они стояли там вдвоем, отец и сын. Небо было беззвездным, и в домах
внизу тоже не было огней. Тучи заволокли небо, а сон - город. Никем не
потревоженные, отец и сын стояли и говорили.
- Кто твой враг? Скажи мне, и я перегрызу ему глотку.
Сомневаюсь, что он позволит.
- Не язви, - сказал Томми-Рэй. - Я не такой уж болван. Я знаю, ты считаешь
меня ребенком. Но я не ребенок.
- Тебе придется это доказать.
- Докажу. Я ничего не боюсь.
- Посмотрим.
- Ты что, хочешь меня напугать?
- Нет. Просто предупреждаю.
- О чем? О твоем враге? Скажи хоть, кто он такой?
- Его зовут Флетчер. Мы работали вместе до твоего рождения. Но он обманул
меня. Вернее, пытался.
- А чем ты занимался?
- О! - Джейф засмеялся; чем больше Томми-Рэй слышал этот звук, тем больше
он нравился ему. Этот человек имел чувство юмора, хотя сам Томми-Рэй не видел в
сказанном ничего смешного. - Чем я занимался? Коротко говоря, я пытался овладеть
силой. Ее называют Искусством, и с ее помощью я могу овладеть снами Америки.
- Ты шутишь?
- Не всеми снами. Только самыми важными. Ты увидишь, Томми-Рэй. Я
исследователь...
- Правда?
- Конечно. Но что в нашем мире можно еще исследовать? Какие-нибудь клочки
пустыни или джунгли.
- Космос, - предположил Томми-Рэй.
- Ага, еще одна пустыня. Нет, настоящая тайна - и единственная, - таится у
нас в головах. И в нее-то я и попытался проникнуть.
- Ты говоришь так, будто на самом деле побывал там.
- Так оно и есть.
- И это все благодаря Искусству?
- Именно.
- Но ты сказал, что это всего-навсего сны. Они снятся всем. Ты что, вот так
можешь проникнуть в любой сон?
- Большинство снов - ерунда. Люди просто встряхивают свои воспоминания,
как в калейдоскопе. Но есть другие сны - о рождении, о любви, о смерти. Сны,
которые объясняют, что значит бытие. Я знаю, в это трудно поверить.
- Говори. Мне интересно.
- Существует море снов. Субстанция. И в этом море есть остров, который по
крайней мере дважды предстает перед каждым из нас - в начале и в конце. Первыми
о нем узнали греки. Платон назвал его Атлантидой... - Тут он прервался, наблюдая за
произведенным впечатлением.
- Ты очень хочешь туда, правда? - тихо спросил Томми-Рэй.
- Очень, - подтвердил Джейф. - Я хочу плавать в этом море и посещать берег,
где рассказывались все великие истории.
- Здорово.
- Что?
- Это было бы здорово.
Джейф засмеялся.
- Тебе еще много придется узнать, сын. И поработать. Ты сможешь помочь мне?
- Конечно! А в чем?
- Видишь ли, я не могу показываться в городе. Особенно днем. Дневной свет, он
такой... не таинственный. Но ты можешь ходить по моим делам.
- А ты... останешься здесь? Я думал, мы уедем куда-нибудь вместе.
- Конечно, уедем. Потом. Но сперва нужно убить моего врага. Он сейчас слаб и
ищет помощи. Он ищет своего сына.
- Это Катц?
- Да.
- Так нужно убить Катца.
- Не мешало бы, если позволят обстоятельства.
- Я уверен, что позволят.
- Хотя ты мог бы сказать ему спасибо.
- Почему это?
- Если бы не он, я бы до сих пор торчал под землей. Пока вы с Джо-Бет не нашли
бы меня... если бы нашли. Из-за того, что сделали она и Катц...
- А что они сделали? Они трахались?
- Это так важно для тебя?
- Еще бы!
- Для меня тоже. Мне больно от мысли, что сын Флетчера касается твоей сестры.
Но и Флетчеру от этого тоже больно. В этом мы с ним согласны. Вопрос был в том,
кому из нас первому удастся выбраться на поверхность и воспользоваться этим.
- И это оказался ты.
- Да, я. Мне повезло. Моих воинов, моих тератов, легче всего добывать у
умирающих. Одного мне подарил Бадди Вэнс.
- Где он сейчас?
- Там, откуда мы пришли. Помнишь, тебе показалось, что кто-то идет за нами? Я
тогда сказал, что это собака.
- Покажи мне его.
- Вряд ли он тебе понравится.
- Покажи, папа. Пожалуйста!
Джейф свистнул. На этот звук деревья позади них всколыхнулись, как до того во
дворе. Но на этот раз между них показалась голова - голова какого-то
глубоководного чудища, выброшенного на берег, распухшего и исклеванного чайками
так, что в нем открылось пятьдесят новых глаз и с десяток ртов, кожа вокруг которых
висела лохмотьями.
- Здорово, - выдохнул Томми-Рэй. - Ты взял его у комика? Он что-то не
кажется мне смешным.
- Такие исходят из людей, стоящих на пороге смерти, - сообщил Джейф. -
Испуганных и одиноких. Они самые лучшие. Как-нибудь я расскажу тебе, в каких
местах и из каких подонков я добывал материал для своих тератов.
Он оглянулся на город.
- Но здесь? Смогу ли я найти это здесь?
- Умирающих?
- Уязвимых. Тех, кого не предохраняет никакая вера, никакая мифология.
Безумных. Испуганных.
- Можешь начать с матери.
- Она не безумна. Может, она и близка к этому, и страдает галлюцинациями, но
она защитила себя. У нее есть вера, хоть и дурацкая. Нет... мне нужны люди без веры,
нагие люди.
- Я знаю таких.
Если бы Томми-Рэй мог читать мысли людей, с которым сталкивался на улицах
каждый день, он указал бы своему отцу сотни адресов. Все это были люди, которые
покупали в Центре фрукты и готовые завтраки, люди с отменным здоровьем и ясными
глазами, как и он сам, на вид счастливые и уверенные в себе. Может, иногда они
обращались к психоаналитику, или повышали голос на своих детей, или плакали по
ночам, когда очередной день рождения неумолимо приближал их к последней черте;
но они жили в согласии с собой и с миром. У них было достаточно денег в банке,
большую часть года их грело солнце, а для прохлады они могли бы назвать себя
верующими во что-нибудь. Но их никто не спрашивал. Не здесь, не сейчас. В конце
нашего столетия о вере не принято говорить без легкой насмешки, скрывающей
стеснение. Поэтому о ней старались не говорить вообще, кроме особых случаев -
свадеб, крещений и похорон.
Вот так и получилось, что за их ясными глазами давно умерла всякая надежда.
Они жили от события к событию, заполняя промежутки между ними всякой ерундой
вроде сплетен и слухов, и вздыхали с облегчением, когда их дети переставали задавать
вопросы о жизни и делались такими же, как они.
И никто никогда не интересовался их верой и их страхами. До сих пор.
Когда Теду Элизандо было тринадцать, учитель рассказал их классу, что
сверхдержавы накопили достаточно ракет, чтобы истребить все живое на планете
много сотен раз. Эта мысль засела в его голове глубже, чем у товарищей, и он скрывал
от них свои ночные кошмары об Армагеддоне, чтобы не быть высмеянным. Наконец,
он и сам почти забыл об этом. В двадцать один он получил хорошую работу в
Саузенд-Оукс и женился на Лоретте. В следующем году у них появился ребенок. И
вскоре сон об огненном конце пришел, опять. Весь в поту, Тед вскочил и подошел к
дочкиной кроватке. Она спала, как обычно, на животе. Тед смотрел на нее целый час
или больше, потом вернулся в постель. И так это повторялось с тех пор почти каждую
ночь, пока не стало чем-то вроде ритуала. Иногда дочка просыпалась и удивленно
мигала на отца своими длинными ресницами. Потом она начинала улыбаться ему. Но
это не успокаивало Теда. Ночные бдения расшатали его нервы, и кошмары начали
посещать его не только в темноте ночи, но и средь бела дня, когда он сидел за рабочим
столом. Солнце, освещающее бумаги перед ним, казалось ему зловещим атомным
грибом, а любой ветерок доносил крики заживо сгорающих людей.
И вот однажды ночью, стоя у кровати дочери, он услышал, как летят ракеты. В
ужасе он схватил Дон, пытаясь спрятать ее. Ее плач разбудил Лоретту, и она пошла
искать мужа. Она нашла его в столовой - он уронил дочь на пол, когда увидел, как ее
кожа обугливается и чернеет, а ручка превращаются в дымящиеся головешки.
Он провел месяц в больнице, потом вернулся в Гроув. Врачи посчитали, что в лоне
семьи его шансы на выздоровление увеличатся. Через год Лоретта подала на развод,
суд удовлетворил ее просьбу и поручил ей опеку над ребенком.
С тех пор лишь немногие навещали Теда. Все четыре года он проработал в
зоомагазине, и эта работа не отнимала у него много сил. Ему было хорошо среди
животных - они тоже не умели притворяться. Но к нему тянулись такие же
неприкаянные. Так, Томми-Рэй, которому мать запретила приносить в дом животных,
находил утешение в общении с Тедом и пользовался правом доступа в магазин в
любое время, чтобы вволю поиграть с щенятами и ужами. Он знал историю Теда. Но
они не были друзьями, и он никогда не бывал у Теда дома, до этой ночи.
- Я привел к тебе кое-кого, Тедди. Кое-кого, кто хочет познакомиться с тобой.
- Уже поздно.
- Он не может ждать. Это очень хорошая новость, и мне не с кем ею поделиться,
кроме тебя.
- Хорошая новость?
- Мой отец. Он вернулся.
- Да? Слушай, я рад за тебя, Томми-Рэй.
- Не хочешь посмотреть на него?
- Ну...
- Конечно, он хочет, - сказал Джейф, выходя из тени и протягивая руку к Теду.
- Друзья моего сына - мои друзья.
Увидев того, кого Томми-Рэй назвал своим отцом, Тед сделал испуганный шаг
внутрь дома. Опять кошмар, как в прежние времена. Он никуда и не уходил, просто
притаился и ждал. Теперь он стоял перед ним и улыбался.
- Мне нужно от тебя кое-что.
- Что такое, Томми-Рэй? Это мой дом. Ты не имеешь права...
- Это то, что тебе не нужно, - продолжал Джейф, приближаясь к Теду, - без
чего тебе станет лучше.
Томми-Рэй зачарованно смотрел, как глаза Теда выкатываются из глазниц и он
начинает издавать давящиеся звуки, будто его сейчас вырвет. Но изо рта у него ничего
не появилось; вместо этого его поры начали источать бледное, клубящееся, на глазах
сгорающее мерцание.
Томми-Рэй остолбенел. Происходящее напоминало гротескный магический акт.
Капли выделений, игнорируя силу тяжести, танцевали в воздухе рядом с Тедом,
притягиваясь друг к другу и соединяясь в куски твердого ноздреватого вещества,
похожего на серый сыр. Вот
...Закладка в соц.сетях
